Он приходит с дождем...

И вот Мендор въехал во двор.

Справа теснились конюшни, впереди и чуть левее высились три двухэтажных барака — видимо казармы, а за ними за лабиринтом из сараев и складских построек темнел каменный дом — замок. Там сейчас и обитал капрал, исполняющий обязанности начальника форта.

— Вам вон туда, — махнул рукой солдат, указывая направление. Пусть и разило от него, но вида он не подавал, что пьян — язык не заплетался и сам страж стоял твердо на ногах, совсем не шатаясь. — Мимо сараев держитесь, ближе к левой стороне. Справа там сортиры и сейчас из них при такой погоде так и льет… Оно самое… Да…

И решив, что он сделал все, что от него требуют рамки приличия и дольше задерживаться здесь это верх несправедливости по отношению к нему самому, стражник, отдав честь, скрылся в темноте сторожки, где что-то громко забренчало и рухнуло со звоном на каменный пол. В след раздались приглушенные проклятия и ругань.

— Хорошо встретили, — проворчал Мендор и, тронув поводья, направил коня по направлению к замку. Как и говорил привратник, у сараев было сплошное болото: грязь, смешанная с дерьмом, гнилые овощи и трухлявые доски — все это мокло, медленно погружаясь во все увеличивающуюся лужу. И запах, пусть и прибитый дождем, щекотал неприятно ноздри. Так, и где же тут можно пройти?

Во дворе света почти не было, лишь у дверей бараков горели факелы в железных держателях, укрытые от непогоды под крышей, и в окнах главного здания, кругом же царила тьма. И ни одной живой души. Плюнув в сердцах, что зря подписался на столь странное задание, воин направил коня к обочине и тут.

Страшный грохот раздался за спиной, разломав грохот дождя. Мендор резко обернулся, приостановив жеребца, и от удивления едва не свалился на землю. В непробиваемых, монолитных воротах зияла огромная дыра, доски и бревна разбросало по всему двору, одна из створок провисла на сломанной петле, но не упала и осталась болтаться. И ни единой живой души. Такое ощущение, что удар нанес невидимка — никаких признаков чужого вмешательства. Только лужи и грязь вокруг.

— Кости Шарги, что же это? — выскочил с криком из сторожки солдат. В руке его сверкал меч. Он, оскальзываясь и спотыкаясь, остановился у разрушенных ворот, схватившись за голову. Такое он видел впервые.

Мендор увидел, как в одном из бараков зажегся свет, в узких окнах мелькнули чьи-то тени. Солдаты услышали грохот и спешили узнать, что же произошло.

Охотник медленно направил коня к воротам туда, где все еще причитал стражник, на ходу вытаскивая меч. Но вдруг увиденное заставило его остановиться. Полупрозрачная тень казалось просто поднялась, выросла из самой земли за спиной ротозея-охранника, раздался громкий, полный ненависти крик — тварь атаковала человека. Миг и страж словно перемолотый жерновами лежит в грязи, и кровь стекает по его мертвому лицу, застилая стеклянные глаза, сливаясь с мутной водой дождя.

А существо повернулось и взглянуло исподлобья прямо в глаза Мендору, и во взгляде этого существа пылал огонь. Воин нервно сглотнул и, несмотря на то, что промок, почувствовал, как пот заливает лицо и холодок скользнул по позвоночнику, вызывая странную дрожь.

А тень, отдаленно похожая на человека — две руки, две ноги, голова, — но состоящая словно из жидкого стекла, страшно оскалила, искривила свою пасть и двинулась к Мендору, широко расставив руки.

— Что, уже забыл меня? — прошелестел вопрос и тварь рыча набросилась на всадника.

Угроза смерти включила инстинкты самосохранения и воин, громко вскричав, соскочил с седла, взмахнув острым мечом. Разящая сталь метнулась к цели, он видел — влаг его безоружен и беззащитен, он не ждал отпора. Но меч прошел сквозь тело твари, словно сквозь масло, не причинив ей вреда. Мендор поскользнулся и упал, не удержавшись на ногах, но тут же откатился в сторону, попутно хлебнув ртом мутной воды и окунувшись лицом грязь, и вскочил на ноги, протирая глаза свободной рукой. Но страшной силы удар, ломая хребет, поверг его вновь на землю. В глазах померкло, боль вонзилась раскаленным прутом в тело, ноги отказали, и воин, истекая кровью, распростерся в луже, полной раскисшей земли и отбросов. И ему уже не встать. Он умирал и чувствавал это. Здесь, именно здесь закончит он свой путь.

А где-то на границе сознания, за шумом дождевых капель раздавались крики, топот, кто-то призывал стражей ворот. Видимо из бараков высыпали солдаты и в темноте еще не поняли всю опасность положения.

Прозрачная тень нависла над Мендором. И скосив глаза, он рассмотрел своего врага. Разве такое может быть? Сознание возопило в нем, медленно угасая. Над ним стоял… стояло существо, формой схожее с человеком, но полностью состоящее из воды, из мельчайших капель живительной влаги, дарующей жизнь, несущее теперь смерть.

А приглядевшись к чертам лица — воин едва не застонал. Он узнал его, ибо много раз за эти годы, что охотился рядом с Валлиром, видел его портрет. Да и еще несколько часов назад мог лицезреть его. Ибо над Мендором стоял зло скалясь не умерший, а воскресший и полностью преобразившийся граф Данлир — вампир, которого они убили… почти убили… Этого не может быть!

— Ага, вижу узнал таки меня, — проговорил Данлир. — Как тебе мое новое тело, а? Думал, что я мертв, растворился в небытие, а нет, я еще поохочусь за вашими душами. И начну с твоей.

Он наклонился и сильной рукой, влажной на ощупь, схватил человека за горло и легко поднял вверх. И глядя прямо ему в глаза, прошипел:

— Помнишь, кто я? Сейчас я предоставлю тебе возможность почувствовать, каково это умирать, когда твою душу выворачивают наизнанку?

Тогда Мендор ощутил, как сотни тоненьких иголочек впились в его кожу, пронзая плоть, и кровь — его кровь — начала питать это исчадие ада. Мендор видел, как алые ручейки медленно текут по рукам внутри конечностей графа, как наполняют его тело, меняя цвет. И вот граф приблизился вплотную, почти слившись своим телом с телом Мендора. И острая неземная боль казалось посетила каждую клеточку тела воина. Вампир медленно высасывал из человека жизнь, по капле, наслаждался этими соками, но этого было ему мало — и теперь все тело водянистого демона превратилось в орудие смерти…

Перед глазами вспыхнули яркие огни искр, и туман смазал краски ночи. Еще миг и воин умер, напоследок увидев в этой жизни — лишь смеющееся лицо демона-вампира.

А тот, высосав всю кровь из человека до капли, обернулся к толпе людей, застывших в ужасе на месте по колено в грязи у бараков, и, не переставая оглушительно хохотать, опал багровым дождем, растекшись по земле.

Мертвое сморщенное тело Мендора, потеряв все свои силы, громко плюхнулось в грязную лужу.

* * *

Валлира разбудил громкий стук в дверь. Били не просто кулаком, а армейским сапогом с железной набойкой на носке. Шум стоял оглушающий. Старые доски скрипели, ходили ходуном, того и гляди развалятся и рухнут на пол кучей опилок, но продолжали противостоять напору неизвестного. Маленькая — три на четыре шага — комнатка на втором этаже гостиницы полнилась гулким эхом, к которому примешивался чей-то крик: «Капитан, вставай! Валлир, срочное дело! Беда! Да открывай же!»

Спустя пару мгновений Валлир различил в крике знакомые нотки. Это Старк. Что же ему нужно в столь ранний час, что еще произошло? Взглянул в узкое оконце, закрытое покрытым толстым слоем грязи стеклом — рассвет только занялся, наполнив серым продрогший, подмоченный дождем мир. Значит спал он всего ничего — часа три-четыре от силы. А это мало, очень мало после тех тяжких погонь и испытаний, что выпали на его долю. И вот что-то снова приключилось. Как некстати.

— Сейчас, Старк, подожди, встаю, — крикнул он, поднимаясь с постели. Взяв со стула в изголовье кровати рубаху и надевая по ходу штаны, Валлир добрался до двери и, отбросив жалобно скрипнувший засов, открыл ее.

— Что там еще произошло?

В коридоре стоял Старк, лицо его покрывала неестественная краснота, глаза бегали, он был весь на взводе. Гневный блеск таился на дне его глаз.

— Капитан, беда приключилась, — Старк тяжело дышал от распиравшего его гнева и почти что выл, и выпалил прямо в лицо Валлиру. — С Мендором беда!

Сказанное не сразу проникло в не выспавшийся мозг охотника, но вскоре он осознал всю суть беды.

— Что? — удивленно вскричал он — Что случилось? Откуда весть, кто принес? Жди, я одеваюсь!

Валлир вихрем вернулся обратно, застегивая штаны и поправляя рубаху на плечах, выудил из-под кровати сапоги и надевал их, слушая друга.

— Утром прибыл гонец из Наола, судя по всему старый солдат, не новобранец, — но вид его был ужасен. Он был испуган, в глазах дикий страх. Я такое видел впервые. Чтобы ветеран многих войн вел себя как истеричная баба…

— Не о том ведешь разговор, — сказал Валлир, застегивая ремень с мечом и кинжалом.

— А, да. Он говорил, что ночью, почти на рассвете, на форт напало нечто. Что это было он не смог описать. Говорит жуть какая-то без лица и тела, словно сгусток стекла, мерзкая тень. Люди умирали один за другим, а твари было хоть бы что. Крепкая сталь ее не брала. Форт был уничтожен самое малое за час. Этот старик один из тех, кто остался в живых.

— Если Мендор был там, а к тому времени он уже должен был быть в стенах форта, то… — Валлир внимательно посмотрел в глаза Старку, сдерживая немой вопрос.

— Да. Старик видел как пал Мендор. Он был в отряде, что выбежал на улицу, когда раздался страшный грохот. Тварь убила Мендора, а после исчезла и появилась вновь, убивая и ускользая от мечей бойцов. Больше он ничего не знает. Только мычит и смотрит по сторонам, что испуганный заяц, вздрагивая от каждого шума.

— Это я виноват… Зря я послал его в форт. — Валлир облокотился руками о стол и сокрушенно покачал головой. — Если бы я знал… — но времени на горе не было. — Седлайте коней, выезжаем немедленно. Ждите у ворот.

Старк, не сказав больше ни слова, растворился во мраке коридора, загрохотав по ступеням вниз.

Прикрыв за ним дверь, Валлир подошел к стоящему в углу справа на табурете старому тазу и ополоснул разгоряченное лицо водой. Мендор мертв! Как такое может быть! Ведь это он послал его в тот треклятый форт. Что же могло произойти? Дьявол, ни одна мысль не лезет в голову. Ладно, на месте разберемся.

Валлир собрал все свои вещи в мешок, особенно тщательно упаковал книгу, полученную вчера от монаха, и, хлопнув на прощанье дверью так, что с потолка посыпалась древняя пыль, мрачной тучей прогрохотав по коридору, спустился в зал. Там он бросил, не сбавляя шага, горсть серебра толстому хозяину в грязном заляпанном фартуке, стоящему за стойкой, и вышел на улицу.

Дождь кончился. Но серые низкие тучи все еще висели над землей, давая понять, что это затишье ненадолго. Друзья были уже готовы. Сумки собраны. Лошади чисты и оседланы. На не выспавшихся лицах — недоумение, печаль и злоба. А чего еще ждать. Только что из бездны и снова в ад…

Валлир похлопал рукой по шее своего жеребца и вскочил в седло. Он оглядел своих спутников и, увидев в их взглядах решимость, кивнул, принимая их боль, затем пустил коня вскачь по разбитой дороге, разбрасывая комья сырой земли. Остальные без лишних слов устремились за ним.

* * *

…Он не помнит прошлого, он не знает, что существует будущие. Время для него лишь поток странных видений, которые можно назвать воспоминаниями. Он теперь лишь сгусток вещества, рожденного одной из священных стихий, оживленный древним проклятием. Так он считал. Он существо странной природы, жуткое на вид. Но ему все равно. Эта плоть мертва, но душа черная как мрак бездны еще не покинула этот мир. И единственное, что сейчас он хорошо помнит — это последний свой страх. Пятерых воинов, охотившихся за ним, стремившихся убить его. И только месть кровавой пеленой застилает его мозг — или сознание, или что там у него еще осталась от себя прежнего…

Медленно течет в толще земли сильный стремительный поток, с самого зарождения не видевший ни яркого света солнца, ни искр далеких звезд. Он мечется по ярусам древних пещер, залам, туннелям проходам во мраке и не ведает о других мирах, что могут окружать место, где он есть.

Но вот на одиноком скальном обломке, торчащем из воды, что-то зашелестело, забулькало. Миг и из недр темных вод выбралась странная тень — все, чем стал кровавый граф Данлир. Его жизнь до этого дня полная радости, страстей и желаний закончилась. Он изменился. Да, он стал неуязвим. Но бесчувственен. Да он снова ловок, неуловим и стремителен. Но пропали все ощущения материального мира. И теперь он не ощущал внутри себя целостности. Он словно отделился от привычного ему мира и был вынесен сильным потоком за грань, откуда вынужден бессильно наблюдает за всем, что знал и чего хотел.

И только жажда — всепоглощающая и разрушающая — осталось ему в дар от богов крови. Она все также продолжает терзать его и ничто не может усмирить ее — ни смерть, ни боль, ни мрак, ни забвение.

Взвыв от бессилия что либо изменить и воздев в гневе к потолку сильные руки, существо оттолкнулось от камня и метнулось вверх, разбившись фонтаном брызг, ни одна из которых не упала обратно, а словно впиталась в сырой камень пещеры, растворившись в нем. Сквозь толщу породы жажда крови звала его вперед, к поверхности, на охоту. Дождь снова призвал его, даровав покой и укрытие. И снова чья-то жизнь наполнит своей энергией вампира и даст ему новых сил продолжить свою жизнь.

* * *

К воротам форта они добрались часа через два безудержной и стремительной скачки. Словно четыре черных призрака на быстрых конях, они пронеслись по полям и дорогам, и вот впереди уже были видны стены древней крепости.

— Что же здесь произошло, Шаггар? — удивленно воскликнул Ларик, когда они все остановились на склоне холма, с которого открывался прекрасный вид на форт. Взоры их устремились вперед. Ворота были разрушены, часть левой башни рухнула вниз, лишь сломанные бревна торчали над краем стены. А в небо поднимался столб черного дыма и пахло гарью.

— Вперед, — воскликнул Валлир и всадники устремились к воротам крепости.

Взметая грязь, они промчались по бездорожью напрямик, пересекли небольшой ручей, чьи берега поросли камышами и высокой травой, и выбравшись на тракт ворвались внутрь. Картина страшных разрушений предстала перед ними. Створки ворот разломаны в щепы, скалясь искореженным и смятым железом, валяются в грязи. Рядом с ними, почти скрытый под толстым слоем сырой земли, лежит человек с завернутой за спину головой. Мертвые глаза измученно смотрят в пустоту.

Слева возвышается гора разломанного дерева — бревна и доски расплющенные страшной силы ударом — под тяжестью которых был погребен еще один боец. Из недр торчала скрюченная рука, покрытая порезами и засохшей кровью.

Внутренний двор был завален трупами — люди, животные — все вперемежку, и смерть их была ужасна — кругом вырванные конечности, вспоротые животы, оторванные головы. Справа от входа чернели остовы сгоревших конюшен, распространяя по двору запах гари и смрад сгоревших тел.

Всадники не встретили здесь ни души. Как сказал староста деревни Найр, лишь трое смогли спастись. И один из них донес весть до Хайрата. Двое других были без сознания от потери крови и сил, когда их обнаружили селяне поутру.

В горестном молчании друзья миновали двор и свернули на узкую улочку, ведущую к главному зданию форта через руины сараев и домиков-складов, мимо опустевших бараков.

И тут их ждал неприятный сюрприз.

— Стойте, это же Мендор! — тихо проговорил Ларик, указывая на распростертое в грязи тело. — О, Боги, Мендор!

Он спрыгнул с коня и бросился к другу, упал на колени перед ним и со слезами на глазах приподнял мертвое тело к груди, уложив на бедро. Остальные, покинув свои седла, встали рядом. Боль и скорбь по погибшему товарищу читалась в их взглядах.

Старк присел рядом с Лариком и положил свою ладонь ему на плечо, успокаивая. Боль переполняла сердца этих отважных людей, ибо один из их братьев, пусть не по крови, сегодня погиб, оставив этот жестокий мир навсегда.

Валлир осмотрелся вокруг, вдруг появятся еще выжившие. Тишина и мертвый покой всюду. И трупы. Нет, здесь уже нет места живым.

— Смотри, — Крас обратился к Валлиру, схватив его за плечо, указывая вдаль. Там на обгоревших воротах висел повешенный на ремне плаща, пронзенный стальными штырями начальник форта. Яркие синие одежды его потемнели, кровь из ран на груди пропитала их. А лицо было неестественно бледным. Странно.

Валлир присел рядом с друзьями и поближе осмотрел труп Мендора.

— Что это такое? — он взял руку мертвеца и стер грязь с кисти — мертвенно бледная плоть, покрытая сотней мелких покрасневших укусов, предстала его глазам.

— Его будто бы закусала насмерть стая диких пчел — следы словно от укусов насекомых. Ну-ка. — Он осторожно убрал комья грязи с лица убитого — там все было таким же — бледная кожа, покрытая множеством странных укусов.

— Старк, Крас — осмотритесь вокруг, вдруг что найдете, но будьте внимательны, возможно враг еще не покинул форт. Присмотритесь к телам, может что прояснится.

— Хорошо, — и воины, вытащив свои мечи, разошлись, осматривая постройки и изучая внимательно тела павших.

— Как ты думаешь, что убило его? — спросил командира Ларик. — Это был не человек?

— Да, но и не насекомые. Мендор справился бы с любым воином его сил и комплекции, а в тучу разъяренной мошкары я не верю, — хмуря лоб, проговорил Валлир. — Эти раны смущают меня. И странная бледность — словно в теле не осталось ни капли крови, будто бы его осушил вампир. Но следов укусов на шее нет. Хотя укусов предостаточно…

— Ты хочешь сказать, знакомых укусов нет, — посерьезнев, подняв взгляд серых глаз на Валлира, сказал Ларик. — Возможно, эти укусы и есть следы.

Валлир потрогал несколько из них. На ощупь чувствовалось уплотнение, сухая слизь трескалась под пальцами, превращаясь в пыль.

— Возможно. Остатки крови засохли в тканях. Других повреждений не видно. Словно тысячи маленьких существ набросились разом на него и выпили всю кровь. Но я никогда не слышал о таком. А Мендор оборонялся. Смотри, меч был в его руке, когда он пал. Но меч недостаточно верное оружие против того о чем я думаю.

— Считаешь, история выжившего солдата — правда?

— Судя по тому, что я вижу здесь — скорее всего, но нападавших должно было быть больше чем один, и ни одного трупа врагов нет…

Тут вернулись Старк и Крас.

— Валлир, здесь произошло что-то страшное. Все трупы жестоко изуродованы, словно над ними долго издевались какие-нибудь палачи, истязая и измываясь над их телами, или здесь поработали кровожадные безумцы. Почти все умерли жуткой смертью — враг использовал для умерщвления все, что мог найти под рукой — молоты, ломы, бревна, даже оглоблю от старой телеги. И лишь несколько человек нашли свою смерть более изощренно. На их телах такие же отметины как у Мендора. Точно так же был убит и комендант, но пред этим его пытали, когда пробивали железом тело, он еще был жив.

— Да, у меня все то же самое, трупы растерзаны и изуродованы. Но что странно, — начал Старк, — нет ни каких следов. Вообще, абсолютно. Нападавшие либо умели летать и неплохо это делали, либо не оставляли следов, что невозможно, не будь они призраками, а призраки редко обретают такую силу и возможность.

— Да это все очень непонятно. И многие вопросы возникают и ждут своих ответов. И мы найдем их на каждый, — Валлир поднялся на ноги. — Что-то здесь есть, очень знакомое до боли. Не могу понять только что. Ладно, забираем Мендора и возвращаемся. Здесь нам больше нечего делать. Воины императора скоро прибудут — вот пусть и разбираются в произошедшем.

Он подошел к своему коню и вскочил в седло.

— Валлир возьми, — вдруг сказал Крас. — Это было зажато в руке капрала. Не за этим ли Мендор ехал сюда?

На ладони бойца лежал круглый золотой предмет, испещренный странными символами и письменами, причудливый рисунок трав был выгравирован в центре пластины. Тонкая цепочка крепилась к тонкой петле на боку.

Валлир взял находку, посмотрел и крепко сжал в кулаке. Как долго он оскал этот амулет и вот наконец нашел. Но потерял верного товарища и друга. Стоило ли все этого, он не мог ответить. Да и не знал, что сказать.

Ларик осторожно перекинул тело Мендора через луку седла и с мрачным угнетенным взглядом вскочил на коня. Не оборачиваясь, воины выехали на дорогу и, пришпорив коней, устремились к горизонту.

И только спустя несколько долгих часов, уже стоя над свежей могилой, в которой нашел свой последний приют Мендор, Валлир понял, что же так смущало его, бросалось в глаза, нахально лезло вперед, но память отказывалась в тот миг это признать.

Люди были не просто уничтожены, нет, они были убиты безжалостно, с радостью, словно это была древняя оргия ярости, боли и смерти. Так мог веселиться лишь он один, граф — вампир, отродье тьмы. Но они же убили его?

* * *

Прошло три дня. Серое небо, словно издеваясь над людьми, низко висело над миром, не пуская вот уже которую неделю лучи солнца согреть промокшую землю. Холодный пронзительный ветер метался в приступе ярости по полям, лугам, узким улочкам мелких деревень. Кругом царили уныние и тоска.

Вечерело, сумрак медленно подкрадывался из-за соседнего пригорка, на котором в давние времена высился указательный столб из цельного камня, на котором было выбито название деревни, что приютилась у подножия на краю леса, расстояние до столицы и ближайшего городка. Сейчас от камня остался лишь старый истерзанный непогодой и временем постамент. А деревня вот уже триста лет носила название Йорша. Когда-то здесь был процветающий и богатый поселок. Но те времена давно прошли. Тогда в лесу за оврагом и сосняком нашли одинокие путники в ручье золото — немного с горсть песка, но новость быстро разнеслась окрест, и устремились в эти места все кому не лень со всех сторон. Старатели ставили палатки, обустраивались на новом месте, городили заборы, прятали ловушки на соперников и работали — старательно мыли песок и гальку. Но радость была ранняя. Жила была небольшой, одиночной. Через полгода она полностью истощилась. И те, кто был здесь рано или поздно бросали свое добро и убегали прочь, стараясь сохранить то, что еще было можно — свои жизни и возможно горсть золотого песка.

В память о них остались лишь глубокие ямы да канавы, исковерканное дно горного ручья и руины простецких слепленных на скорую руку построек.

Пока был прилив гостей, деревня процветала. Кушать всем хочется да и тепла и уюта требует душа. Но после разбогатевшая было деревня окунулась в упадок, вернувшись в русло своего обычного существования, и потихоньку хирела…

Три десятка сухеньких домишек с низкими оградками да двухэтажный кабак, крышу которого давно пора латать — вот и все, что еще было здесь, если не считать нескольких покинутых, обрушившихся или сгоревших домиков на окраине.

В тускло освещенном зале таверны сидели трое воинов, угрюмых и не разговорчивых. Они прибыли в это поселение несколько часов назад, огляделись и обосновались в кабаке, заказав еды и вина. И так они сидели до сих пор, не заводя привычных бесед и бросая настороженные взгляды по сторонам. Хозяин заведения — тощий как прут, чуть горбящийся рыжеволосый суриец — не мешал им, не приставал с расспросами, хотя видел, что путники прибыли издалека и неуемное любопытство сжигало его изнутри. Ну их от греха подальше с такими то рожами, не случилась бы беда.