Дождь

Дасий смотрел на него с сочувствием, не зная, чем помочь.

Завира вдруг поднялся и начал, нервничая, ходить по залу. Остановился около прозрачной колонны сублиматора и с неизъяснимым отчаянием следил за золотящимся туманом реакции в толще прозрачного пластикона. Внезапно, словно обезумев, ударил изо всех сил по колонне сублиматора, закричав: «Нужно вернуть солнце!»

Дасий испугался. Предостережение Рага оправдывалось. Нужно что-то предпринимать. Но что?

Арлен еще дважды ударил по колонне кулаком.

И вдруг метнулся к центральному пульту, начал бессмысленно нажимать клавиши. Дасий подбежал к нему, но Арлен оттолкнул его так, что тот упал.

— Что ты делаешь? — закричал биокибер, вставая. — Ты поднимаешь температуру бульера!

— Так нужно! Нужно! Она хочет солнца! Так нужно, Дасий! Все в порядке!

Биокибер медленно подходил к Арлену, но тот, не глядя на него, закричал:

— Не подходи! Стой! Так нужно! Так хочет Мария! Она не может ждать до завтра!

— Какая Мария? Чего она хочет? — спрашивал Дасий, чтобы выиграть время, отвлечь Завиру и прикинуть, что можно сделать. Включить аварийную систему? Да… Это самое рациональное.

— Не двигайся! — закричал Арлен и как барс бросился на Дасия.

Тот увернулся, и Завира неуклюже, всем телом рухнул на пол, но тут же вскочил, ожидая нападения. Дасий же, не глядя на него, подбежал к центральному пульту, рука легла на красную клавишу… Но… Арлен сбил Дасия с ног, и они покатились по полу в безумной, жестокой борьбе… Температура в бульере быстро нарастала.

Сигнал тревоги сработал автоматически. Надрывно завывали сирены и истерично мигали красные сигнальные лампы во всех коридорах «Юлиоры»… Дасий уже слышал топот бегущих людей и биокиберов, спешивших в реакторный зал… Но никто из них не успел заметить, что Арлен заблокировал системы автоматической коррекции…

«Трагедия Белоозера состояла в том, что продолжительное время никто не смог заподозрить опасности. Будто просто шел дождь. Люди постепенно теряли частицу внутренней энергии, преодолевая однообразие существования, не понимая истинной причины своего нервного напряжения. Старались отдаваться полностью работе, принимали совсем нереальные решения, для восстановления микроклимата города, но коварное излучение лишало их действия целесообразности, а все стремления и порывы делало болезненными.

Так случилось, что я прилетел в Белоозеро как раз в тот день, когда над городом засияло солнце. Я вышел из салона рейсового триангуляра, и геликотрем десятого маршрута доставил меня в центр города. Для меня солнечный день не был диковинкой. Но если бы вы могли видеть, сколько радости выражали буквально все лица белоозерцев! Они шагали по улицам с улыбкой. Улыбки не сходили с лиц, улыбающийся город! К людям вновь возвращалось желание жить и трудиться с радостью, трезво мыслить и побеждать. Не работало большинство белоозерских комбинатов. Отменены многие маршруты городского транспорта. Но белоозерцы шли, как один, улыбающиеся, радостные.

Над городом сияло СОЛНЦЕ!

(Алексей Буркун. «Белоозеро». Издательство «Земля», 2970 год)