Помоги проекту - поделись книгой:
«Падаю! Падаю! Мне конец! Прощай, поэзия!» — только и успел подумать поэт.
Новые проделки бандита-карлика
С замирающим сердцем, прячась в тени деревьев, крался Пион-шпион за бандитом-карликом. А тот топал своими сапогами-ботфортами и как ни в чем не бывало напевал:
В это время на перекрестке стояли директор театра оперетты, молодящийся и всегда бодрый Одуванчик и наивная молоденькая Валерьянка. Директор Одуванчик уговаривал Валерьянку поступить в театр.
Он с жаром говорил:
— Я помогу тебе стать актрисой. Я тебя всему научу. А ты выходи за меня замуж.
Валерьянка, широко раскрыв глаза, бледнела, краснела и не знала, что сказать.
В этот миг к ним подошел бандит-карлик. В руке его был пистолет с широченным дулом.
— Не слушай его! — сказал он Валерьянке.
— Да как вы смеете?! — задохнулся от негодования директор.
Тут бандит-карлик высоко подпрыгнул и дунул на голову Одуванчика.
— Ах! — вскрикнула Валерьянка.
Шевелюра с головы директора Одуванчика мгновенно облетела, и он стал совершенно лысый.
— Какой вы старый! — воскликнула Валерьянка, как будто впервые увидела Одуванчика.
Она побежала прочь от старого директора. Одуванчик схватился за свою облысевшую голову и так и застыл. А бандит-карлик пошел по улице дальше. Пион-шпион двинулся за ним, продолжая вести наблюдение.
Пройдя примерно половину квартала, бандит-карлик остановился перед зданием, окна которого были ярко освещены. Здесь размещалось очень важное фикусовое учреждение и, несмотря на позднее время, продолжалось какое-то очередное собрание. В открытое окно было видно: на трибуне стоит главный фикус и читает по бумагам доклад, а сидящие в зале фикусы, скучая и томясь, все же делают вид, что слушают его.
Перед зданием в сквере на скамейке сидел сторож Хмель и сладко всхрапывал. Может, докладчик усыпил сторожа. А может, сторож уснул сам по себе… Во всяком случае Хмель, собравшись полить цветочную клумбу перед зданием, так и не сделал этого. Резиновый шланг, прикрепленный к водопроводной трубе, лежал у скамейки без действия.
Бандит-карлик остановился напротив окна, прислушался. Из окна доносились громкие слова главного фикуса:
— Я приведу вам еще несколько цифр. Я не буду попусту тратить слова и лить напрасно воду…
И тогда бандит-карлик нагнулся, поднял шланг, включил его и направил мощную струю воды в раскрытое окно. Водяная струя попала прямо в рот главного фикуса.
— Тону! — завопил главный фикус, захлебываясь и разводя руками, как это делают пловцы в воде.
Водяная струя захлестала по залу.
— Тонем! Тонем! — раздались голоса.
А бандит-карлик поливал и поливал из шланга.
И Пион-шпион понял: наблюдать уже нельзя, нужно действовать. Он бросился к бандиту-карлику, схватил его за плечо и закричал:
— Вы арестованы!
Но бандит-карлик направил водяную струю прямо в живот Пиона-шпиона, и сильная водяная струя отбросила того в сторону. Пион-шпион ударился о дерево и растянулся под ним. Но все же вскочил на ноги и спрятался за деревом. Здесь он был в безопасности.
Бандит-карлик, не обращая на него больше внимания, продолжал поливать зал. Там беспомощно барахтались в воде главный фикус и другие фикусы.
Пион-шпион выхватил из заднего кармана пистолет.
— Руки вверх! Стреляю! — крикнул он, прицеливаясь в бандита-карлика.
Но тут на Пиона-шпиона обрушилось что-то сверху и придавило его. На миг Пион-шпион даже потерял сознание и, придя в себя, некоторое время ничего не мог понять. Наконец сознание прояснилось, и Пион-шпион понял: он снова лежит под деревом, а на нем сидит верхом поэт Василек, свалившийся неизвестно откуда. Бандита-карлика уже нигде не видно, его и след простыл… А рядом стоит красавица Ночная Фиалка и с пренебрежением смотрит на поэта Василька, который громко плачет и вытирается носовым платком.
— Какой у вас жалкий вид, — с презрением сказала красавица. — А я-то думала…
Она так и не докончила фразу, отвернулась и ушла. А поэт Василек, всхлипывая, говорил:
— Больше ни за что писать стихи не буду…
— Наплевать на ваши стихи! — закричал Пион-шпион. —
Глава пятая
Снегопад
На Оранжевой звезде не бывает сильных холодов. Здесь долгое и теплое лето.
Но изредка — и это случается даже летом — налетает ветер и идет снег. Правда, ветер быстро стихает, снег мгновенно тает. Но местные жители боятся непогоды и при первых снежинках поспешно прячутся в своих жилищах.
Вот и сегодня утром небо закрыла толстая туча. Быстро похолодало. В воздухе закружились снежинки. И вся Оранжевая звезда как будто сразу вымерла — нигде ни души.
Только одна Хризантема не боялась холода. Накинув светлый плащ, она выбежала на улицу и, подставляя ладони падающим снежинкам, с удовольствием рассматривала их. Потом пошла вперед, не задумываясь, куда она идет. Снежинки падали на ее золотые распущенные волосы. Она стряхивала снег с волос и шла все дальше и дальше.
Снегопад уже кончился. Толстая туча на небе похудела и завихрилась сизыми кольцами. «Эта туча похожа на сказочного дракона», — подумала Хризантема. Ей даже показалось, что из сизо-темных недр тучи высунулась змеиная голова и быстро спряталась. Хризантеме вспомнилась старинная сказка о том, как дракон Крокус похитил красавицу Орхидею, и она чего-то испугалась. Но чего? Кого? Не дракона ли Крокуса? Не сказочного же похищения? Ее-то ведь никто не собирается похищать!
Хризантема остановилась, огляделась — куда это она забрела — и с удивлением убедилась, что она дошла до города и стоит на одной из столичных улиц как раз напротив обувного магазина с огромной вывеской: «Сапоги. Туфли. Калоши». Кто-то тощий и уродливый появился в дверях магазина и, сладко улыбаясь, поклонился ей.
«Ах, это владелец магазина Хвощ, — догадалась Хризантема. — Какой он неприятный. — Однако из вежливости поздоровалась с Хвощом и вспомнила: — Ведь он, кажется, не только торговец, но и композитор. Говорят, что он и музыку сочиняет. Какую-то странную музыку».
Хвощ снова поклонился Хризантеме, приглашая в магазин, но она отказалась зайти туда.
А улица вокруг стала оживать. Из подъезда большого красивого здания вышел банкир Ягель, сел в автомобиль и куда-то уехал. На балконе соседнего дома появился бравый полковник Белена в орденах через всю грудь. Мимо Хризантемы прошли, о чем-то разговаривая, толстый и краснощекий фабрикант Турнепс и дряхлый, обросший седыми волосами министр Мох. Вышла прогуляться миллионерша Крапива, владелица несметных богатств; горничная Герань несла над ней зонтик. А знаменитый журналист Репей прицепился к кинозвезде Магнолии: бежал за ней по улице и что-то писал на ходу.
На этой улице жили богачи, друзья и сторонники правителя Пырея, поэтому Хризантеме она не нравилась. Она решила поскорее уйти отсюда, но вдруг почувствовала чей-то пристальный взгляд и оглянулась. Она заметила — кто-то быстро спрятался за дерево. Но кто — Хризантема не разглядела.
Сама не зная на что рассердившись, она быстро пошла по улице. А тот, кто стоял за деревом, смотрел ей вслед и шептал:
— Нет, ты далеко не уйдешь, Хризантема. Ты ни о чем не догадываешься. Ты думаешь, что похищают только в старинных сказках. Ты ошибаешься.
Развлечения для жителей столицы
В девять часов утра правитель Пырей вызвал к себе астронома Люпина и сказал ему:
— Сегодня необходимо что-то придумать… Тем более, что сегодня — день отдыха, воскресенье.
Люпин растерянно посмотрел на Пырея.
— Не понимаю, великий правитель, что нужно придумывать… И главное — зачем?
— Странно, что ты этого не понимаешь. Ведь ты же — советник, — напомнил сердито Пырей. — Так вот… Вспомни, какой был вчера тревожный день. Сколько слухов может возникнуть! Надо отвлечь жителей столицы от всего этого. Их надо хорошенько развлечь, чтобы они и думать забыли о каком-то… пришельце из космоса.
— Вы правы! — с жаром воскликнул Люпин. — Жителей столицы надо развлечь!
— Можешь ты что-то предложить? — спросил Пырей.
— Разрешите мне сосредоточиться, — попросил Люпин. — Через час я представлю свои соображения…
— Хорошо, — согласился Пырей. — Жду тебя ровно в десять. Можешь идти.
Ровно через час Люпин представил Пырею план развлечений:
«Предлагается устроить сегодня в столице в полдень парад наших доблестных кактусовых войск. А после парада провести финальный матч на кубок столицы по футболу или дать первое представление новой оперы, которую столичный театр подготовил к постановке».
Люпин громко прочитал составленную им записку и выжидательно посмотрел на правителя.
— Что ж… — произнес Пырей. — Недурно. Но следует и провести финальный матч на кубок столицы и дать первое представление новой оперы. Те, кто не пойдут в театр, пойдут на стадион, и наоборот. Но пока держите все в секрете. Чем больше неожиданности, тем сильнее впечатление. Действуйте!
Разумеется, разговор между Пыреем и Люпином носил секретный характер. Но скрыть секреты довольно трудно. И уже через полчаса после этого разговора в столице, на перекрестке Сиреневой и Фиалочной улиц, у памятника великому ученому Маку, встретились Анютины глазки — три подружки, три веселые болтушки, которые всегда все знают. Одна из них была в мини-юбке, другая — в брючном костюме, третья — в макси-платье.
— У меня новость, — сказала та, что была в брючном костюме. — В полдень состоится военный парад. Вот позабавимся! Ха-ха!
— А вечером будет футбол, — добавила та, что носила мини-юбку. — Ах, уж эти футболисты! Хо-хо!
— И будет дана новая опера! — воскликнула та, что нарядилась в макси-платье. — Хи-хи!
— Обалдеть! — вскричали все три вместе. — Сколько развлечений! Ха-ха! Хо-хо! Хи-хи!
Поболтав немного, Анютины глазки побежали звонить своим знакомым, чтобы сообщить им новость. И когда через час или два на столичных улицах появились рабочие с ведерками, с клеем и кипами афиш, вся столица уже знала, что будет сегодня.
Но все равно около каждой афиши, приклеенной к забору или рекламной тумбе, собирались толпы любопытных. Всем хотелось прочитать подробности.
Афиши были двух сортов: ярко-зеленые и красно-черные. Выглядели они очень привлекательно.
Вот что было написано на зеленой афише:
Сегодня — матч века.
Встречаются знаменитые команды:
«Ноготки» — «Зверобой».
Начало ровно в 18 часов.
Красно-черная афиша объявляла:
АНОНС!
Сегодня в столичном театре — первое представление.
Дается новая опера
«КАЛОША»
Музыка композитора Хвоща,
стихи поэта Василька,
оркестр под управлением Колокольчика,
оформление художника Петрушки.
Начало в 19 часов.
Все читали афиши, ахали, охали, волновались.
И вдруг на Тюльпановом проспекте грянули медные трубы, ударили барабаны — заиграл военный оркестр. Зеленые ряды кактусов, сверкая стальными касками, двинулись вперед по улицам. Начался военный парад. Развлечения начались.
В театре
Столь странное название оперы «Калоша» объяснялось очень просто: ее автор Хвощ не был профессиональным композитором и, как владелец крупнейшего в столице обувного магазина, более всего на свете любил обувь. Музыку он сочинял в свободное время — так он отдыхал от своих дел и забот. «Даже подметки при ходьбе издают свою мелодию, — говорил он. — Сапоги могут грохотать, ботинки скрипеть, каблуки дамских туфелек отбивать чечетку. Вот почему я сочиняю музыку на тему обуви».
Сочинив оперу «Калоша», Хвощ посвятил ее правителю Пырею. Одновременно он бесплатно выдал для кактусовых войск правителя большую партию сапог и ботинок.
Пырей был растроган.
— Есть еще настоящие граждане в нашей столице, — сказал правитель и приказал немедленно подготовить постановку оперы.
Столичные газеты много писали про оперу, внушая всем мысль, что это — выдающееся произведение нашего времени. Поэтому вечером театр был переполнен.
Хризантема не ждала ничего хорошего от этого представления, но все же пошла в театр. Ведь развлечения на Оранжевой звезде были так редки.
Астра в театр не пошла. Она заявила, что ей достаточно и военного парада, который они видели днем. Вид у Астры при этом был хитрющий, но Хризантема не стала ее ни о чем расспрашивать.
Люпин, сопровождая Пырея, уехал на стадион. Правитель предпочитал футбол любой опере.
Поэтому Хризантема пришла на представление одна, и к ней сразу же подскочил математик Трилистник. Он ни на шаг не отходил от нее. «Прямо как прилип», — с досадой подумала Хризантема. Она почему-то недолюбливала этого известного математика, хотя и считала его очень умным.
Трилистник пришел в театр в красивом лиловом костюме и в сопровождении двух дам. Правда, на них он теперь не обращал никакого внимания. Одна из дам, миловидная певица Миндаль, обидевшись, вскоре отошла в сторону. А вторая дама, журналистка Полынь, попыталась вступить в разговор с Хризантемой.
— Вы правильно сделали, дитя мое, что пошли в театр, а не на футбол, — сказала она Хризантеме. — Правда, вы еще слишком молоды, чтобы понимать настоящее искусство. Вот, например, я… Я уже дважды слышала эту оперу во время репетиций. И скажу вам — это что-то совершенно новое и смелое. Ведь автор впервые в качестве главной героини взял Калошу. Да, да, обыкновенную Калошу. Такого еще в опере не бывало. Правда, вряд ли вы, дитя мое, понимаете, о чем я говорю…
— А вы сами понимаете, что говорите? — ехидно прервал ее математик Трилистник.
Полынь вспыхнула и тоже удалилась.
— Она не только неумна, но и ядовита, — проводил ее насмешливым взглядом Трилистник и любезно склонился к Хризантеме. — А вы, Хризантема, пожалуйста, передайте вашему отцу, многоуважаемому советнику и замечательному ученому, астроному Люпину, что я очень благодарен ему. Ведь именно он первый оценил мои математические труды и рекомендовал меня к награде. Вчера мне вручен орден Вьюна.
— Поздравляю вас, — сказала Хризантема довольно сухо.
Трилистник помолчал несколько секунд, а потом снова заговорил о себе, о своих трудах. Хризантема слушала, все больше и больше досадуя: «Что ему от меня надо? Хоть бы отошел…» И когда прозвенел звонок, она вздохнула с облегчением и поспешила в зал.
Зрители заняли свои места. Погасла люстра. Заиграл оркестр. Представление началось. Но уже после первой сцены Хризантеме стало скучно. И было отчего! На сцене пела и танцевала разная обувь: сапоги, ботинки, туфли, тапочки.
Однако в зале уже несколько раз раздавались аплодисменты. Особенно громко зрители хлопали, когда на сцену вышли Сапог и Калоша и запели дуэтом…
Поделиться книгой: