Золотое притяжение

— Да, в основном. У него, правда, была и своя машина, но он на ней почти не ездил. Говорил, что не любит этой нервотрепки. Мол, привык уже по дороге обдумывать разные вопросы насущные и за рулем, когда надо за всем следить и смотреть сразу во все стороны, чувствует себя некомфортно. Так что и на кладбище его возил обычно я. Чаще всего в обед. Иногда днем, если удавалось выкроить время.

— Но поздно вечером никогда?

— Нет. Что там делать ночью?

— А кроме кладбища, куда-то еще Рябов ездил по личным делам на этой машине?

— Практически нет. Иногда в рестораны да вот в «Арсенал». А так в основном все пункты назначения были официальными. То есть, конечно, за исключением разных «корпоративов». Но это уж, как говорится, святое. К тому же там, как правило, все те же «знакомые лица» и присутствовали, так что поездкой «по личным делам» это назвать трудно.

— Тебя послушать, так просто образ какого-то пионера вырисовывается, беззаветно преданного делу. С утра до ночи на работе, вредных привычек не имеет, в порочащих связях не замечен, — усмехнулся Гуров.

— Я говорю то, что сам знаю, — не поддержал его шутливый тон Максим. — В привычки его я не вникал, и о своих связях он мне не докладывал. Мое дело — доставить до места и проследить за безопасностью. Режим дня у него был именно такой, как я сказал. Из дома он уходил около десяти и возвращался после девяти. В течение дня бывал в разных местах и, кроме рабочих дней, имел и выходные. Но лично я в бордели его не возил ни разу, так что, если вы об этом, с такими вопросами не ко мне. По работе он мог отправиться куда угодно, но с кем именно встречался и какие вопросы обсуждал, я не знаю.

— Хорошо, Максим, я понял, — остановил Лев этот словесный поток. — По-видимому, мнение о предыдущем начальнике у тебя сложилось положительное.

— Да. Сложилось. Работать с ним было комфортно, и разных там идиотских выходок или претензий не по делу, о которых ребята рассказывают, я от него никогда не видел. А если вам нужен отрицательный отзыв…

— Да не нужен мне какой-то специальный отзыв, мне нужно разобраться. Вот ты говоришь, что вчера все было как обычно. А человек в итоге пулю себе в лоб пустил. Неувязочка, согласись?

— Да, это… это так. Непонятно, — нахмурившись проговорил Максим. — Но если и случилось что, то уже после работы, после того, как он домой вернулся. Потому что, когда я его привез, он был нормальный.

— Ты говорил, что вы ездили в «Арсенал», где Рябов обычно назначал «неформальные» встречи. Как, по-твоему, эта встреча не могла повлиять на его настроение? Когда он вернулся, ты не заметил чего-то необычного в его поведении? Как вообще выражалось его волнение? Я понял, что это был человек очень сдержанный, но ведь не деревянный же. Пускай до потолка не подпрыгивал от расстройства, но как-то, наверное, все-таки реагировал?

— У него лицо менялось, — немного подумав, сказал Максим. — Взгляд становился такой отсутствующий, как бы «потусторонний». Но это легко было перепутать. Он когда о чем-то задумывался или вопрос какой-то решал сложный, у него тоже был такой взгляд. Поэтому не всегда можно было определить, где он переживает, а где просто думает. Но из «Арсенала» он вернулся вполне в адеквате. Совершенно спокойный, я бы сказал, в хорошем настроении даже. Так что если было что-то отрицательное, то точно не там, скорее всего, после того, как он домой вернулся.

— Хорошо, я понял. Спасибо, Максим, ты мне очень помог. Последний вопрос. У Дмитрия Петровича был пистолет?

Максим резко вскинул глаза на полковника и несколько секунд молча смотрел ему в лицо, как будто что-то соображая.

— Да… действительно, — наконец медленно проговорил он. — Ведь говорили. Он ведь застрелился, да? А я и не подумал. Действительно, тогда должен быть пистолет. Да, интересное кино. Нет, пистолета я у него никогда не видел, даже не слышал ни о чем таком. Дмитрий Петрович никогда не поднимал подобные темы. По крайней мере, при мне.

— И не говорил, что собирается приобрести оружие?

— Нет. Лично я ничего такого не слышал.

— А как вообще решались вопросы его личной безопасности? По штату ему полагалась охрана?

— По штату — нет. Но в определенных случаях он мог воспользоваться подобной услугой. Ну, и потом… обслуживающий персонал тоже имеет определенную подготовку.

«Это я уже понял», — мысленно усмехнулся Лев, еще раз окинув быстрым взглядом своего «подкачанного» собеседника.

— Что ж, не буду больше тебя задерживать, Максим, спасибо за разговор. Ты действительно сообщил мне много интересного.

— Рад был помочь.

Из всех, с кем на этот момент удалось пообщаться Гурову, Максим действительно оказался наиболее «продуктивным» собеседником. На вопросы он отвечал спокойно и вполне искренне, независимо от того, получал или нет «предварительные инструкции» от начальства. Предполагая, что помощь его может пригодиться и в дальнейшем, Лев уже хотел было попросить номер телефона, но в последний момент остановился.

«Об этом ему наверняка придется «доложить», — подумал он. — И тот факт, что я собираю координаты сотрудников, вызовет у начальства ненужную нервозность. Ладно, обойдусь без телефона. Машину я знаю, если снова понадобится поговорить с этим парнем, и так его найду».

В своих утренних прогнозах полковник не ошибся — разговоры в министерстве действительно заняли почти весь день. И теперь он торопился, надеясь успеть в лабораторию до того, как закончит работу Влад, обещавший ему «пробить» пистолет, из которого был сделан выстрел в голову Рябова.

Глава 3

— Влад! Очень рад, что ты еще на месте, — произнес Гуров, входя в небольшую комнатку, где располагался «кабинет» его друга.

— Правда? А я вот что-то совсем не рад, — устало взглянув на него, ответил Сергеев. — Домой только ночевать прихожу. Того и гляди, придется на ПМЖ перебраться в родную лабораторию. Ты, конечно, по поводу пистолета, небескорыстный мой?

— Угадал. И рад бы просто так зайти, навестить, но, видишь, не получается.

— Ладно уж, не оправдывайся. Знаю я вас. Пробил я твой пистолетик, не волнуйся. Все с ним оказалось чисто. Приобретен неделю назад Рябовым Дмитрием Петровичем в оружейном магазине «Мишень». Правда, в полиции пока не зарегистрирован, но, видимо, долго пользоваться им владелец не собирался, так что и взысканий за пропущенные сроки мог не опасаться.

— Да они и не пропущены пока, в общем-то. Там ведь, кажется, две недели дается на регистрацию, — рассеянно проговорил Лев.

Он не ожидал, что с пистолетом окажется все «правильно», и теперь находился в недоумении.

Выходило, что Рябов действительно планировал суицид и заранее к нему готовился. Хотя, с другой стороны, для чего такие сложности? Если пистолет приобретен официально, значит, имеется оформленное разрешение. А это — немалые дополнительные хлопоты, даже с учетом того, что важному чиновнику Рябову «на блюдечке с голубой каемочкой» могли поднести лицензию.

— Как, ты говоришь, называется этот магазин? — спросил он Влада. — «Мишень»?

— Да. Это, кажется, где-то в Сокольниках.

— В Сокольниках? — приподнял бровь Гуров. — Надо же, как все логично.

— Логично? Что логично? — удивился Влад.

— У него квартира в Сокольниках, у этого Рябова.

— А, вон оно что. Да, действительно, логично. Что ж, по-моему, это только дополнительно подтверждает, что все с этим пистолетом чисто.

— Да? Возможно. А ты не знаешь, до какого времени они обычно работают, эти оружейные магазины?

— Понятия не имею. Я пока самоубийство не планирую, так что подобными вопросами не интересовался. Хотя еще пару месяцев такого рабочего графика, и, пожалуй, можно будет рассмотреть эту альтернативу.

— Не вздумай! Твоя жизнь нужна родине.

На часах было без четверти семь, и Лев решил рискнуть. Если магазин работал до восьми, он вполне мог успеть перемолвиться парой словечек с его сотрудниками.

Переписав в свой блокнот номер пистолета, он попрощался с Владом и поехал в Сокольники.

С помощью навигатора оружейный магазин «Мишень» отыскался без особого труда. В этот раз Гурову повезло, торговое предприятие действительно работало до восьми.

Окинув быстрым взглядом внушительную коллекцию охотничьих ружей и карабинов, он наклонился к застекленному прилавку, где лежали аксессуары меньших размеров, такие как пистолеты, электрошокеры и газовые баллончики, и с видом знатока произнес:

— Солидно!

— Вас интересует что-то конкретное? — вежливо поинтересовался мужчина средних лет, стоявший за прилавком. — Могу я чем-то помочь?

— Да, конечно, — улыбнулся Лев. — Пригласите, пожалуйста, хозяина, мне нужно задать несколько вопросов. — С этими словами он вытащил удостоверение и, развернув его, поднес к лицу вежливого продавца.

Лицо это сразу потеряло всякое выражение и будто окаменело.

— Одну минуту, — мертвым голосом произнес мужчина.

Не двинувшись с места, он нажал какую-то кнопку под прилавком. Через минуту в торговом зале возник низенький лысоватый дедок в клетчатой рубашке и овчинной безрукавке, которого меньше всего можно было бы принять за хозяина столь солидного заведения. Щуря глаза, будто плохо видел, он переводил взгляд с продавца на Гурова и обратно, суетливо роняя отрывистые фразы:

— Что тут, Гриша? А? Что-то случилось? У вас какие-то претензии? — обратившись к полковнику, проговорил он.

— Нет, пока только вопрос, — вновь улыбнувшись, ответил тот. — Мне нужно знать, кому продан травматический пистолет Макарова вот с этим номером. — Гуров раскрыл блокнот на странице с записанным в лаборатории номером и протянул лысоватому деду.

По тому, как изменилось выражение его лица, безошибочно можно было определить, что номер хозяину магазина знаком.

— А… а вы, собственно… почему, собственно, я вам должен… А вы, собственно, кто? — в замешательстве говорил он.

— Полковник Гуров, вот, пожалуйста, — показал развернутое удостоверение Лев.

— Гуров? Хм! Гуров… В самом деле полковник? Хм…

— Да, полковник. Гуров Лев Иванович. А теперь вы представьтесь, пожалуйста.

— Я? А почему я должен…

— Не должны, — оборвал его Лев, которому уже начал надоедать этот балаган. — Должны будете, когда я официально вызову вас на допрос к себе в кабинет. А сейчас не должны. Но можете посодействовать добровольно.

— Зачем же в кабинет, — засуетился мужчина в безрукавке. — Мы и так… Мы добровольно. Зачем же… всегда рады. С удовольствием посодействуем. Номер вам нужен? Пожалуйста. С удовольствием объясню. От пистолета номер. Пистолет Макарова, травматический. Продан в полном соответствии с законами. Согласно разрешению. Все как полагается. Все документы. В соответствии с законодательством.

— Представьтесь, пожалуйста, — снова повторил Гуров.

— Я? А почему… То есть я хотел сказать, Берестов. Берестов Ираклий Семенович.

— Магазин принадлежит вам?

— Да. Мой. Мой магазин. Все оформлено как полагается. В соответствии с законодательством. Все документы. И на оружие, и на все.

— Человек, который приобрел у вас этот пистолет, имел разрешение на оружие?

— Да! Разумеется. Без лицензии мы бы даже разговаривать не стали. Ни-ни! Ни в коем случае. Что вы! Как можно? Мы действуем только в рамках строгой законности.

— Когда была совершена эта покупка?

— Когда? — Глазки Ираклия Семеновича вновь беспокойно забегали. — Да вот, совсем недавно. Кажется, на прошлой неделе. Да, Гриша? Когда у нас купили «макаров»? На прошлой неделе?

Но Гриша стоял недвижный и безгласный, как каменный идол.

— Хотя что же это я, — вдруг как бы опомнился Берестов. — Можно ведь посмотреть в документах. У нас все документируется. Все покупки. Записи ведутся очень аккуратно, в рамках строгой законности. Одну минуту, я сейчас скажу вам все точно.

Он ненадолго скрылся во внутренних помещениях и через несколько минут появился снова, держа в руках толстенный гроссбух.

— Вот, пожалуйста, пистолет Макарова, травматический. Девятое ноября. Да, действительно, прошлый четверг.

Спрашивать больше было не о чем, казалось, Гуров выяснил все, что хотел. Пистолет приобретен легально, и акт покупки зафиксирован в документах «в рамках строгой законности».

Но в волнении Ираклия Семеновича опытный полковник угадывал нечто большее, чем обычный испуг перед визитом «проверяющего». Та настойчивость, с которой хозяин магазина всякий раз поминал о законности, наводила на мысль, что как раз с ней-то и есть какая-то проблема. Только вот какая именно?

Понимая, что, задав такой вопрос напрямую, ответа он, скорее всего, не получит, Гуров решил действовать обходными путями.

— Что ж, благодарю за содействие, вы мне очень помогли, — вежливо проговорил он, давая понять, что собирается попрощаться.

— Всегда рады, всегда рады, — вновь засуетился Ираклий Семенович, и теперь на его лице действительно отражалось неподдельное удовольствие и облегчение. — Всегда готовы помочь. Если что нужно, пожалуйста. Пожалуйста, обращайтесь. Мы всегда готовы.

Улыбаясь и даже как будто раскланиваясь, он проводил Гурова до дверей, и тому показалось, что на прощание он вот-вот помашет ручкой. Но до этого не дошло.

Ираклий Семенович немного постоял возле открытой двери, то ли желая перед расставанием вдоволь насмотреться на дорогого гостя, то ли намереваясь убедиться, что он действительно уехал, и, удостоверившись, что Гуров сел в машину, вернулся в магазин.

Лев завел двигатель и отъехал от многоквартирного дома, на первом этаже которого располагалась «Мишень». Но уехал недалеко. Сделав небольшой крюк, припарковался возле того же здания, но так, что от магазина его машину нельзя было заметить. Время близилось к восьми часам, вскоре хозяин должен был закрыть свою лавочку и вернуться домой, и ему хотелось его «проводить».

Небольшая территория возле подъезда была окружена газоном, вдоль кромки которого шла довольно высокая живая изгородь, образованная декоративным кустарником. Капот «Туарега», наверняка принадлежащего Берестову, почти упирался в этот зеленый «забор», и Лев предположил, что, укрывшись за ним, сможет понаблюдать за происходящим, оставаясь незамеченным.

Терпение Гурова наконец было вознаграждено. В девятом часу свет в окнах «Мишени» погас, и в дверях появился хозяин, сопровождаемый уже знакомым полковнику Гришей. Они о чем-то оживленно переговаривались.

С такого расстояния нельзя было разобрать слов, но, судя по интонациям, Ираклий Семенович огорченно на что-то сетовал. Собеседники направились к машине, и вскоре Лев мог уже услышать, о чем шел разговор.

— …со всех сторон обложили, — с досадой говорил Берестов. — Не те, так эти жизни лишат.

— Ну, уж вы, Ираклий Семенович, чересчур! — успокаивал его Гриша. — Прямо уж жизни лишат?

— А как это, по-твоему, называть? — кипятился хозяин. — Они, знаешь… Они ведь что угодно могут сделать. Им дело сфабриковать, донос настрочить, с рынка выдавить — это как плюнуть. Да что там дело! Они и беспокоиться не будут. Вон налоговую натравят, и вся недолга. Как начнут сюда каждый день «проверяющие» эти ездить, и фабриковать ничего не придется. Сам, к чертям собачьим, застрелишься от такой жизни!

— Но вы же сделали что им нужно. Зачем стреляться? Ведь претензий никто не предъявляет.

— Да уж. Не предъявляет. Эти не предъявляют, зато теперь менты сюда повадятся. Чего он здесь, спрашивается, искал? Все оформлено по закону. Пистолет продан на основании разрешения. А для чего — это уже не мое дело. Я не обязан следить, как покупатели с этим товаром обращаются. Моя обязанность — соблюсти правила при продаже. А там уж… их дело. За каким дьяволом им понадобилось оружие и как они его используют, это… их дело. Я не обязан.

— Да не волнуйтесь вы так, Ираклий Семенович. Ведь обошлось. Документы в порядке, правила не нарушены. Если бы что-то было, разве бы он ушел просто так?

— Да уж. В порядке. Ты вот знаешь, для чего им нужен был пистолет? А? То-то. На кого она, эта лицензия? Что это за человек? Может, это убийца какой-нибудь? А я пистолет продал. Или, наоборот, дурака какого-нибудь нашли, под статью подвести хотят. А я, получается, помог. Или, может, это вообще виртуальная личность. Черт! Да там все, что угодно, может быть! Черт! — Берестов плюнул с досады.

— Может, тогда не нужно было продавать? — осторожно проговорил Гриша.

Эта тихая фраза вызвала у хозяина такой прилив эмоций, что он чуть не подпрыгнул на месте.

— Гриша! — возопил Ираклий Семенович. — Ну вот что ты такое говоришь?! Как мог я им не продать? Это знаешь какие люди? Они что угодно могут сделать! Им с рынка выдавить — как плюнуть. И при чем я тогда останусь? Сидеть у разбитого корыта? Спасибо большое за такой совет.

— Да не волнуйтесь вы так, Ираклий Семенович, — испуганный произведенным эффектом, произнес Гриша.

— Не волнуйтесь! Тебе хорошо говорить. А у меня от всех этих новостей скоро, похоже, последние волосы повылезут. Не волнуйтесь! Ладно, садись, подвезу тебя, чего будешь по ночи шарахаться!

Собеседники сели в машину, и Гуров, стоявший за кустами прямо напротив «Туарега», поспешил переместиться в сторонку, чтобы его не заметили в свете фар.

Когда черный джип скрылся из вида, полковник вышел из своего укрытия и направился к своей машине.