Рассчитаемся после свадьбы

– Кореш мой ими торгует, повезло просто, – отмахнулся Саша в ответ на Лесин неизъяснимый восторг.

Вот так вот завоевывают женские сердца!

Вскоре произошло объяснение.

Саша зашел в очередной раз в гости и вдруг сказал, что любит ее и собирается жениться. Дети не помеха, прокормит. (Про детей сказал сам, первый поднял тему.) Леся не раздумывая ответила, что тоже любит его. Очень. Что впервые и поняла, что такое настоящая любовь.

Саша признался, что есть проблема, но он ее быстро решит. Он пока еще законно женат. Детей нет. С женой не живет. Не понимает она его. Предала с другим. Он все время работал, ради нее горбатился, кишки готов был на столбы наматывать. А она вот предала.

– Я не предам, – пообещала Леся. – Никогда. Увидишь.

– Вижу, – кивнул Саша.

Между ними в тот чудесный, волшебный раз совсем ничего не случилось. Никакой близости, даже намека. Хотя Леся очень хотела, прямо растворялась в желании.

Но Саша сказал, что все будет в законном браке, он не шашни с ней собрался заводить, а семью на всю оставшуюся жизнь.

– Так что еще накувыркаемся, – успокоил он.

Вот это был настоящий порядочный заботливый мужчина.

Мужчина с большой буквы!

Лесе было жутко страшно, вдруг он в последний момент раздумает разводиться, вдруг что-то опять помешает ее долгожданному счастью.

Он все сделал, как обещал: четко через месяц развелся, а через два они уже были мужем и женой.

После регистрации у них произошла первая брачная ночь. Леся ужасно волновалась, боялась не понравиться ему. Купила специальное белье, как в кино. Устроила сказочную кровать.

– Свет потуши, – приказал Саша и принялся раздеваться в темноте.

Она не знала, как ей поступить, чтоб ему понравилось.

– Ложись давай, ты чего там? – подбодрил муж.

Она торопливо разделась, плюхнулась в кровать и прижалась к любимому.

Долгих ласк не было.

Настоящие мужчины не канителятся.

Он зажал ее, больно стиснул и быстро отлюбил. Все сам! Ей не пришлось ничего изобретать и изощряться. Вот оно – воплощение мечты.

Наконец-то она поняла, что такое – любить и быть любимой.

Удивительно было только одно: все окружавшие Лесю знакомые и как бы друзья почему-то невзлюбили Сашу. Клиентки отказывались приходить к ней на дом. «Уж очень мрачно смотрит твой Отелло».

– Он ветеран, войну прошел, – объясняла Леся.

Но это почему-то никого не убеждало.

Саша не любил показываться с ней на людях – такой характер. Он, наверное, даже не знал, в каком районе мегаполиса находится ее театр. Но знаки внимания не прекратились – вот что было главное для Леси. Он помнил о ней, когда они не вместе. Ревновал к другим. Чем же плохо, если это проявление любви? Дома они разговаривали. Она с ним во всем советовалась. Делилась расстройствами. Он утешал.

Вот что интересно – она, выйдя замуж, ни разу не впала в истерику, не испытала то состояние раздражения, граничащего с ненавистью, какое возникало у нее с первым мужем.

Она жалела Сашу. Она даже боялась его – в хорошем смысле слова. Боялась огорчить, подвести. И куда девался маниакально-депрессивный психоз, еще совсем недавно обнаруженный!

Саша был щепетильный до ужаса. Отказался прописываться в ее квартире, хоть и не был москвичом.

– Я не для того женился, чтоб примаком быть! – заявил он.

Не велел ей брать его фамилию: нехорошо, когда у матери и детей фамилии разные. Незачем ребят обижать, у них и так жизнь переменилась.

Одно было плохо: он вынужден был нередко отлучаться по своим торговым делам. Крутился, челночил. В основном в Турцию мотался, уставал ужасно. Но не жаловался.

– Прорвемся, – говорил.

– Конечно, прорвемся, – уверяла Леся. – Главное, уезжал бы ты пореже.

– Вот встану на ноги, обоснуюсь. А сейчас – терпи.

Глава 6

Проблемы

Дети к Саше относились неплохо. Зажимались, конечно, с непривычки. Он нежности разводить не умел. Подарки приносил исправно: одежки, игрушки с рынка.

Леся была уверена: привыкнут. Про себя отмечала – они явно веселели, когда Саша отлучался. Что поделаешь, насильно мил не будешь. Она готова была терпеть и приспосабливаться. Время – лучший помощник. Потом поймут, какой человек оказался рядом, как им всем повезло несказанно.

Так что все не просто хорошо, а идеально хорошо. Как мало у кого.

Несколько месяцев длилась эта идиллия. Потом на смену пришли некоторые неприятности – и мелкие, и покрупнее.

К крупным она относила Сашины проблемы. На него наехали. Она теперь вполне восприняла его терминологию и понимала, чем может грозить наезд мужу. Он же бескомпромиссный, отважный до ужаса. Ни с кем не сговорится дипломатично, на уступки не пойдет. Потребовали больше отстегивать за торговую точку, он отказался, вот и возникли сложности.

– Могут пожечь, – объяснял Саша. – А то и того…

– Что? – ужасалась Леся, прекрасно понявшая с первого раза, что имеется в виду.

– В асфальт закатают, – невесело усмехался любимый.

– Что же нам делать? Так же нельзя просто сидеть и ждать. Может, в милицию?

Этим она Сашу насмешила до колик.

– Так милицейские и закатают! Эх, сказанула.

Да, да, конечно. Нельзя же быть такой наивной!

Лесе стало жутко стыдно за себя. Кому, как не ей, знать, как старается милиция беречь своих граждан.

– Как же быть тогда?

Саша молчал.

– Слушай, давай уедем, а? – предложила Леся. – Уедем отсюда вообще. Я давно мечтала. У меня с этой квартирой столько горя связано, ну ее совсем. Уедем куда-нибудь в другой город, купим там дом. Воздух почище будет, люди поспокойнее. Работу себе я всегда найду, проживем.

Саша посмотрел с интересом.

– Мне и самому Москва ваша вот где стоит. – Он рукой по горлу, как ножом, провел. – Только куда по России уедешь? Они, как возьмутся, везде достанут. Я жулье это знаю. Им человека замочить, как тебе плюнуть.

Леся содрогнулась. Мысленно она заметалась в поисках спасения. Но тут Саша раздумчиво произнес:

– В Турцию бы можно. Там море. Виллу можно у моря купить. Ты бы салон красоты открыла, я бы магазинчик оборудовал. Детям раздолье.

Он никогда о детях не забывал! Раньше, чем она, мать, предусматривал их интересы.

– А разве разрешат нам в чужой стране? Что-то открывать, жить долго? Мы и языка не знаем, – усомнилась Леся.

– Туда вообще без визы можно, ты чего? – удивился ее серости Саша. – Прилетаешь, двадцать баксов платишь пограничнику и – гуляй, Вася. А язык? На хрена козлу гармонь? Ты же массажи не туркам будешь делать, а своим же, русским. Там туристов наших больше, чем самих турок. Средства только имей, и заживешь там, как шах. Квартиру если продать… А не жалко?

– Совсем нет! – уверила Леся. – Я ее ненавижу. А продать можно за огромные деньги. Тебе на магазин, мне на салон и еще на дом хватит. У нас соседи продали точно такую, как наша, за восемьсот тысяч!

Саша даже присвистнул.

– Восемьсот тысяч чего? – решил уточнить на всякий случай.

– Долларов, конечно, – нежно улыбнулась довольная сюрпризом Леся. – Я у тебя невеста с приданым, а ты не знал?

– С этой продажей одна морока будет, – предупредил Саша. – Несовершеннолетних просто так не выпишут, их куда-то в другое место прописывать придется. Органы опеки должны вопрос рассматривать.

Как же Леся ненавидела эти сволочные органы опеки! Ей все детство испортили, теперь из-за них может сорваться такой удобный способ спасти любимого мужа.

И внезапно ее озарило:

– У меня же дача есть! Как это я забыла! Совсем про дачу забыла, вот это да! Там уже, наверное, все поразвалилось, но земли кусок большой и прописаться можно. Я точно знаю. Мы туда пропишемся. Там, если по документам смотреть, дом в два раза больше этой квартиры по площади! Видишь – выход всегда есть.

Саша заметно повеселел.

Показал ей свой загранпаспорт, марочки, которые наклеивают турки при пересечении границы. У него там была куча марочек – символов их разлуки.

У Леси с детьми не было загранпаспортов. Ее охватил ужас – такая проволочка.

Промедление смерти подобно.

Но Саша успокоил. Не все так уж безвыходно. Пару-тройку месяцев можно продержаться. Пусть они, преследователи, его даже на время поставят, он согласится, все равно ж они с Лесей слиняют, потом ищи-свищи ветра в поле. Прорвемся!

Дел стало много. Она буквально с ног валилась, чтобы все успеть. Раньше только от работы и уроков с детьми смертельно уставала, а сейчас такого прибавилось, такое навалилось!

Приходили покупатели смотреть квартиру. Каждому расскажи, покажи, а это все время, усилия.

Собирала бумаги для паспортов. Тоже – пустячок, а приятно. Собрать своих, сделать фото, анкеты заполнить, печати на них поставить, а всюду очереди, очереди…

И все это в строжайшей тайне.

Саша реально предупредил: даже если хоть полслова скажешь даже только самым своим – те, кто преследует его, обязательно пронюхают, у них знаешь как дело поставлено.

Даже Валере не велел пока об их планах хоть что-то говорить. Перед самым отлетом объясниться можно. Он поймет. Дети ничего не теряют. К отцу захотят на побывку – милости просим, чартеры стоят копейки. Школы там есть, английские, немецкие. Он узнавал.

Тут с ней стали приключаться всякие непонятные происшествия. Случаи. Именно случаи, в чистом виде, никем, кроме стечения обстоятельств, не подстроенные.

Вот, к примеру, маленькая радость: торопилась на работу, среди бела дня провалилась в раскрытый канализационный люк.

Рабочие только сковырнули крышку и отошли на полсекунды, чтоб оградительный знак притащить. Этих коротких мгновений вполне хватило, чтоб со всей дури нырнуть туда Лесе. Она, правда, падая, руками за что-то ухватилась, так что голова осталась на поверхности, а ноги некоторое время болтались над пустотой. Вытащили ее очень быстро.

Ущерб – ободранные ладони, испачканная одежда и сильный шок – даже не обсуждался.

– В рубашке родилась! – определили работяги, не чувствуя за собой никакой вины.

Леся кое-как прихромала домой, переоделась в чистое, руки обработала йодом и отправилась по делам.

Даже Саше забыла потом рассказать.

Через пару дней, проходя мимо дома-новостройки, она услышала раздававшийся сверху странный звук, то ли треск, то ли стук, непонятно. Остановилась посмотреть, задрала голову и едва успела отскочить: у самых ее ног рухнула и разлетелась вдребезги пустая малярная люлька.

Вопрос «быть или не быть» решился за один кратчайший миг.

Будь у нее реакция чуть-чуть похуже, не жить бы ей больше на белом свете.

Потом вообще полная мистика: ей на голову упал кирпич!

К счастью, не целый. Такой небольшой даже кусок, но достаточно ощутимый. Возникла шишка, формой и злой пульсацией напоминающая пробуждающийся вулкан. И случилось это у собственного родного дома. Ошеломительный успех: опять осталась жива!

Тут она вспомнила классику: кирпич никогда ни с того ни с сего никому на голову не падает. И задумалась.

Ясно было одно: никто из простых смертных не подстраивал Лесе специально эти головокружительные трюки. И при этом угрозы возникали нешуточные. А у нее муж в опасности и дети малые.

Стоило призадуматься.

Особенно смущал этот хрестоматийный кирпич. Он-то тюкнул ее по темечку с каким-то явным намеком. Она это очень чувствовала.

Рассказала Саше, но он ничего странного не усмотрел: Москва – помойка, чего еще тут ждать. Ладно, мол, потерпи.

А что еще оставалось?

Но кирпич не давал покоя.

Это был знак. Может быть, сообщение о грозящей опасности. Но зачем дополнительно сообщать: Леся и так все знала про угрозы Саше. И торопилась, как могла.

Гадости продолжали смущать ее покой.