Очаровательное зло

Барбара Картленд

Очаровательное зло

1

Дверь комнаты с шумом распахнулась.

— Ты закончишь когда-нибудь возиться с моим платьем? На дворе уже вечер! — ворчливо осведомилась Шарлотта.

Ее кузина Мелинда подняла глаза от вышивки, которую делала на бальном платье из розовой тафты.

— Скоро, Шарлотта, — тихо ответила она, — просто я не могла заняться этим раньше.

— Ты не сделала этого раньше потому, что провозилась в конюшне со своей лошадью, — напустилась Шарлотта. — Если это будет продолжаться, Мелинда, я попрошу папу прекратить твои прогулки верхом, тогда у тебя будет больше времени на домашние дела.

— О, ты не поступишь так жестоко! — воскликнула Мелинда.

— Жестоко? — возмутилась кузина. — Вряд ли ты можешь пожаловаться на жестокость с моей стороны. Сара Овингтон недавно рассказывала, что у них, из милости, тоже живут бедные родственники, но они даже за стол их с собой не сажают.

— Ты очень добра ко мне, Шарлотта, — пролепетала Мелинда, — мне очень жаль, что я запоздала с твоим платьем. Все из-за того, что Флэш совсем отказывался есть. Конечно, когда я пришла на конюшню…

— Ты совершенно невыносима со своим дурацким конем, — раздраженно бросила Шарлотта. — Не понимаю, почему папа разрешает тебе занимать место в конюшне, когда там и нашим-то лошадям тесно.

— О, Шарлотта, пожалуйста, не говори так при дяде Гекторе! — взмолилась Мелинда. — Я буду делать все, как ты прикажешь, я день и ночь буду вышивать тебе платья, я вышью их от воротника до подола, только не внушай ему, что бедный Флэш мешает.

От волнения голос Мелинды дрожал, а глаза были полны слез. Шарлотта несколько мгновений смотрела на нее пристально и враждебно и вдруг неожиданно смягчилась:

— Извини меня, Мелинда. Я постараюсь быть добрее к тебе. Я совсем не хотела на тебя нападать, но меня опять отругал папа.

— Из-за чего же на этот раз? — участливо спросила Мелинда.

— Из-за тебя! — ответила кузина и, подражая голосу отца, произнесла: «Почему ты никогда не бываешь такой же аккуратной и нарядной, как Мелинда? Почему все на тебе сидит так скверно, а она, даже в своих старых платьях, выглядит элегантной?»

— Не могу поверить, что дядя Гектор так сказал!

— Вот именно так он и говорил, — упрямо заявила Шарлотта. — Более того, мама говорит то же самое, а ведь ты прекрасно знаешь, что она не любит тебя.

— Да, это я знаю, — со вздохом согласилась Мелинда. — Я делала все, чтобы понравиться тете Маргарет, но напрасно.

— Это не зависит от того, что ты делаешь, — с вызовом заметила Шарлотта, — все дело в том, как ты выглядишь. Я прекрасно понимаю, почему маме не нравится, что ты живешь у нас. Она хочет выдать меня замуж, а все мужчины, бывающие у нас в доме, смотрят только на тебя.

— Но ведь это глупо, Шарлотта! Тебе только так кажется! Вот капитан Пэрри, например, всю прошлую неделю не сводил с тебя глаз. Ты сама говорила, что он ни на шаг не отходил от тебя во время пикника в парке.

— Да, так было до тех пор, пока он не увидел тебя, — огрызнулась Шарлотта и схватила кузину за руку. — Подойди сюда и посмотри сама, что я имею в виду.

— Что ты делаешь? — воскликнула Мелинда. — О, аккуратнее, здесь же твое платье! Вышить другое я уже не успею!

Но Шарлотта уже упрямо тащила свою кузину через всю комнату к большому зеркалу в раме из красного дерева. Платье из розовой тафты все-таки оказалось на полу.

— Смотри! — приказала она. — Смотри сейчас же!

Мелинда подчинилась. Ужасающую разницу между отражениями обеих сестер в зеркале мог не заметить только слепой.

Шарлота была приземиста и склонна к полноте, из-за чрезмерного пристрастия к пудингу и шоколаду, которые она поглощала в несметных количествах. Ее жидкие неопределенного серо-коричневого цвета волосы, несмотря на постоянные заботы парикмахера, всегда имели какой-то неопрятный вид. У девушки были довольно милые черты лица, но в глазах и в очертании губ со слишком сильно опущенными уголками (следствие постоянного недовольства и жалоб) было что-то неприятное. Нельзя сказать, чтобы у нее вовсе отсутствовало чувство юмора, но улыбаться ей мешало неизбывное чувство зависти к своей кузине.

У миниатюрной, стройной Мелинды были тонкие точеные руки с белой бархатной кожей и длинными красивыми пальцами. Двигалась она так легко и грациозно, что казалась неким эфирным созданием. Ее овальное милое лицо светилось сердечностью и теплотой. Портрет довершали огромные синие глаза, окруженные длинными темными ресницами и великолепные, цвета спелой пшеницы волосы, спадавшие на плечи мягкими чудными локонами — наследство ирландских предков.

— Теперь видишь? — зло спросила Шарлотта.

Мелинда даже слишком хорошо это видела и поспешно отвернулась от зеркала. Она прекрасно понимала, почему в порыве гнева Шарлота называла ее «кукушонком в гнезде».

— Моя мама всегда говорила, что нельзя сравнивать людей по внешности, — тихим голосом сказала Мелинда. — Каждый хорош по-своему. Ты, например, прекрасно владеешь иностранными языками, и твои акварели гораздо лучше моих.

— Кому нужны мои акварели! — с горечью воскликнула Шарлота.

Мелинда вернулась к окну и подняла с пола свою упавшую работу.

— Через пять минут все будет готово, — словно утешая кузину, сказала она. — На вечере у леди Уитеринг ты будешь выглядеть очаровательно. Может быть, там будет и капитан Пэрри: ты ведь знаешь, что меня не пригласили.

— Тебя приглашали, — бесцеремонно возразила Шарлотта, — но мама ответила, что тебя не будет вечером дома.

Губы Мелинды дрогнули, но она сдержалась.

— Тетя Маргарет поступила совершенно правильно, ведь мне даже надеть нечего…

— Попроси папу купить тебе новое вечернее платье.

— Нет, я ведь все еще в трауре, — возразила Мелинда.

— Неправда, и ты сама это отлично знаешь, — отрезала Шарлотта. — Ты все время ходишь в сером и темном только из-за маминых опасений, что если тебя одеть во что-нибудь яркое и нарядное, то в мою сторону вообще никто не посмотрит.

— О, Шарлотта, дорогая, мне так жаль! Ты ведь прекрасно знаешь, что я совершенно не стараюсь привлекать к себе внимание.

— Знаю, но это еще хуже, — ответила Шарлотта и вновь повернулась к зеркалу. — Я должна похудеть! Но мне ненавистна мысль о том, что придется отказаться от пудинга, который так прекрасно готовит наш повар, и от его прелестных хрустящих булочек тоже… Иногда я совершенно не понимаю, зачем нужно привлекать внимание мужчин, но чего только не сделаешь, чтобы выйти замуж!

— Не думаю, что я смогу выйти замуж, — с печаль ной улыбкой сказала Мелинда. — Кому нужна бедная девушка без гроша за душой?

— Не понимаю, почему твой отец был так беспечен и расточителен, — сказала Шарлотта. — Как же ты жила до того, как погибли твои родители?

— В относительном достатке, — ответила Мелинда. — У нас был дом, сад, прислуга… Никто и не думал, что мы можем вдруг разориться. Но папа, к сожалению, мало заботился об оплате счетов.

— Мои родители были страшно возмущены, когда узнали о его долгах, — с искренним негодованием сказала Шарлотта. — Но папа сразу понял, что никто не согласится взять к себе сироту без всяких средств к существованию, и ты стала жить у нас.

— Я не хотела быть в тягость, — вздохнула Мелинда, — и настаивала, чтобы меня взяли как гувернантку или компаньонку.

— Папа ни за что не согласится на такое! — заявила Шарлотта. — Соседи могут подумать, что он не в состоянии прокормить свою единственную племянницу, а он очень печется о том, что думают о нем в округе… Как же скверно, Мелинда, что ты такая красавица!

— Не такая уж я и красавица, — поспешно перебила ее Мелинда, — просто ты крупнее меня, Шарлотта.

— Нет, ты очень красива! — настаивала Шарлотта. — Знаешь, что позавчера сказал о тебе лорд Овингтон? Разумеется, он и не подозревал, что я могу услышать… Он сказал полковнику Джиллингхему: «Похоже, племянница Гектора растет красавицей. Если он не будет за ней присматривать, то в самом скором будущем не оберется хлопот.

— Неужели лорд Овингтон так сказал? — воскликнула Мелинда.

— Да, именно так. Я не хотела тебе этого говорить, но ты же знаешь, у меня совершенно нет от тебя секретов…

— И что же ответил полковник Джиллингхем? — спросила Мелинда. — В этом человеке есть что-то ужасное. Когда он смотрит на меня, то мне становится жутко. Он кажется мне дьяволом в человеческом облике.

— Ну, Мелинда, ты преувеличиваешь! — воскликнула Шарлотта. — Полковник просто старый чудак и старинный папин друг. Они вместе охотятся и, к великой досаде мамы, ночи напролет просиживают в библиотеке. Он так же скучен, как и остальные папины друзья.

— Нет, мне он правда не нравится, — настаивала Мелинда, — но ты не сказала, что же он ответил лорду Овингтону.

— Не уверена, что расслышала все правильно, но мне показалось вот что: «Я и сам думаю точно так же. Если представится случай, эта молодая кобылка себя покажет!»

— Как он смел говорить обо мне в таком тоне? — взорвалась Мелинда. Щеки ее запылали, а в глазах сверкнул гнев.

— Не обращай внимания! — рассмеялась Шарлотта. — Зря я тебе все это рассказала. Я ведь подслушивала в надежде услышать какой-нибудь комплимент в свой адрес.

— Уверена, что сегодня вечером в комплиментах недостатка не будет, — убежденно сказала Мелинда. — Вот и все, твое платье готово, и ты, Шарлотта, будешь выглядеть в нем просто потрясающе!

— Мама всегда говорит, что ничего так не привлекает внимание к девушке, как нарядное вечернее платье, — согласилась та. Она ненадолго умолкла, а затем задумчиво добавила: — Интересно, нравится ли капитану Пэрри розовый цвет?..

В дверь постучали.

— Войдите! — сказала Мелинда.

В комнату вошла горничная.

— Сэр Гектор просит мисс Мелинду спуститься в библиотеку.

Девушки с удивлением переглянулись.

— Что могло случиться? — недоуменно спросила Мелинда. — Шарлотта! Ты ничего не говорила ему о моем Флэше?

— Нет, конечно же, я ничего не говорила, — ответила кузина. — Я просто дразнила тебя.

— Но зачем тогда он хочет меня видеть? — недоумевала Мелинда. — Это очень странно!

— Ну ладно, я, пожалуй, пойду переодеваться, — сказала Шарлотта. — Зайди потом ко мне и расскажи, что он хотел. Надеюсь, со мной все это никак не связано.

Мелинда ничего не ответила. Она посмотрела на себя в зеркало: ее хорошенькое личико было бледным и обеспокоенным. Девушка поправила волосы и белый крахмальный воротник своего платья из серой фланели. Платье было совсем простое (чтобы не сказать унылое), сшитое без малейшей попытки хоть в какой-то степени следовать моде. Однако даже в таком наряде Мелинда выглядела куда грациознее и элегантнее своей кузины.

Подойдя к двери библиотеки, она на мгновение замерла и сделала глубокий вдох. Сказав себе, что бояться не стоит, девушка надавила на ручку и вошла в комнату.

— Вы посылали за мной, дядя Гектор?

Ее голос звучал так тихо, что совершенно терялся в этом просторном зале с персидскими коврами, бархатными портьерами и высокими, в старинном стиле, книжными полками вдоль стен.

Сэр Гектор Стэнион поднялся из-за письменного стола и подошел к камину. Это был весьма крупный мужчина лет пятидесяти. От его густого раскатистого голоса, казалось, дрожали подвески хрустальной люстры.

— Входи, Мелинда. Мне надо поговорить с тобой.

Прикрыв за собой дверь, Мелинда подошла к дяде. Сэр Гектор смотрел на нее сверху вниз с каким-то странным выражением лица.

— Сколько тебе лет, Мелинда?

— Восемнадцать… дядя Гектор.

— И ты живешь у нас уже почти год?

— Д-да, дядя Гектор. С тех пор как… как погибли мои родители, и вы столь великодушно приютили меня.

— Я уже раскаиваюсь в этом, — резко ответил сэр Гектор. — Вынужден заметить, Мелинда, за этот год я не раз подумал, что это было ошибкой с моей стороны. Ты оказалась совсем не тем человеком, которого я хотел бы видеть компаньонкой для Шарлотты.

— Мне очень жаль, — сокрушенно сказала Мелинда. — Я люблю Шарлотту, и мне кажется, она тоже меня любит.

— Ты на нее дурно влияешь, — прогудел сэр Гектор. — Вчера Шарлотта стала мне возражать. Еще год назад она ни за что не посмела бы так поступить. Это твое влияние, Мелинда. В тебе слишком много дерзости.

— Я… я стараюсь вести себя как можно скромнее, — дрожа и старательно подбирая слова, пролепетала Мелинда.

— Не очень-то успешно, — мрачно заметил сэр Гектор.

— Очень жаль, я так стараюсь угодить вам и тете Маргарет!

— Ты просто обязана это делать! — почти взревел сэр Гектор. — Ты знаешь, что мой легкомысленный братец оставил тебя без гроша за душой? Без гроша! Продажа дома лишь с трудом покрыла его долг.

— Знаю, — кротко ответила Мелинда.

Уже не однажды девушке приходилось слышать это, и каждый раз ей хотелось убежать, бросив дяде в лицо, что пока она не знает, как, но в дальнейшем найдет способ заплатить ему за все, что он для нее сделал. Однако Мелинда прекрасно осознавала свою беспомощность и понимала, что ей остается лишь терпеть, бесконечно повторять слова благодарности и подбирать крохи с дядиного стола.

— Я не возлагаю всю вину на брата, — продолжал сэр Гектор. — Твоя мать не оказывала на него должного влияния. Хоть она и приходилась правнучкой герцогу, но в ее жилах текла скверная кровь Мелчестеров, и она всегда была слишком своенравна и недисциплинированна. Их обоих следовало держать в узде… также, как и тебя!

— Да, дядя Гектор, — прошептала Мелинда.

Как долго продлится обличительная проповедь на этот раз? Сколько уже таких речей ей пришлось выслушать с тех пор, как она поселилась в доме дяди! Сначала она пыталась было протестовать, но, после многих подобных нравоучений и даже наказаний, наконец стала понимать свое место в этом доме, понимать, что бедные родственники не имеют никаких прав, и постепенно приучила себя быть во всем покорной, делать вещи, которых никогда раньше не делала, и не иметь собственного мнения — по крайней мере, никогда не высказывать его вслух.

Сейчас Мелинда почти автоматически бормотала.

— Простите меня, дядя Гектор. Вы всегда были так добры…

— У меня для тебя есть новости, — неожиданно сказал он. — Смею тебя уверить, Мелинда, тебе очень повезло! Очень! Я должен сообщить нечто действительно важное, нечто такое, что тебя, без сомнения, удивит и что, как я уже сказал, является очень большой удачей для человека в твоем положении.

На миг он замолчал, затем торжественным голосом произнес:

— У меня попросили твоей руки.

— М-моей р-руки??!

От удивления Мелинда с трудом выговаривала слова.

— Этого ты совсем не ожидала, не так ли? — удовлетворенно ухмыльнулся сэр Гектор. — Говоря по правде, я тоже. Я вижу, ты смущена. Что ж, так и должно быть. Итак, я еще раз позволю себе повторить, что тебе совершенно неожиданно выпала весьма крупная удача… Но не буду более тебя томить: джентльмен, который оказал тебе такую честь — полковник Джиллингхем.