– А у меня будет проба в новый сериал, – сказал он, и Эннис почувствовала, что похолодела.

– Это не тот сериал, где режиссер Гейл Эверс? – спросила она.

Это было у всех на устах. Ведь женщине не часто удается получить такую престижную работу, как постановка нового сериала. И еще поговаривали, что Рив Морган и Гейл Эверс если не любовники, то нечто большее, чем просто приятели.

Рив, не подозревая о надвигающейся опасности, кивнул:

– Да, и роль, на которую я пробуюсь, – это лондонец-кокни, влюбленный в слепую девушку. Она хорошая, из тех, кого называют соль земли, и у нее нет с ним ничего общего. Но думаю, что этот сериал не будет очень длинным, – ухмыляясь, закончил он.

Эннис вымученно улыбнулась.

– Да, несколько серий. До тех пор, пока его рейтинг будет достаточно высоким.

Эннис отодвинула тарелку, у нее внезапно пропал аппетит.

Черт побери! Эннис прекрасно понимала, что не должна завидовать другому актеру, который, как и она сама, всеми силами пытается пробиться наверх. Она не хотела выглядеть старомодной, но ей не нравилось, что мужчина использует женщину, чтобы продвинуться в жизни. Эннис ненавидела альфонсов. Они стояли у нее поперек горла, как этот проклятый рак.

Девушка взяла свой бокал с вином и пошла по гостиной, не говоря Риву ни слова. Он наблюдал за ней с выражением крайнего недоумения.

Черт побери, что он такого сказал? Настроение у нее меняется так же быстро, как погода в Карибском море в сезон дождей. Рив поставил грязную посуду в мойку и вернулся в гостиную со своим бокалом вина. Эннис стояла у окна, задумчиво глядя на высокие каштаны. Он увидел, как напряглась ее спина.

Рив смотрел на Эннис, не зная, что сказать. Это было ему не свойственно. Обычно, находясь с женщиной наедине, он знал, что нужно сказать или сделать.

– Нам пора возвращаться, – наконец проговорил Рив, отметив про себя, как эффектно взметнулись ее пышные волосы, когда она стремительно обернулась к нему. На лице ее было замкнутое выражение.

– Эннис, что случилось? – спросил он. В его голосе послышалось раздражение и сердитая насмешка. – На тебе колючек больше, чем на дикобразе.

Эннис пожала плечами.

– Ничего, – надменно произнесла она. – И вообще какое тебе до этого дело?

– Ты права, – резко сказал Рив, – мне нет никакого дела до этого.

Но он лгал. Он чувствовал: мысли Эннис занимают его все больше и больше.

– Надеюсь, ты не наделаешь глупостей при прослушивании на роль в сериале, – только и сказала Эннис. – Но такие мужчины, как ты, не делают глупостей, не правда ли? Уверена, ты прекрасно выступишь.

И она действительно была в этом уверена. Рив поморгал, удивленный ее несправедливыми нападками. Потом он понял.

– Ты считаешь, Гейл даст мне роль только потому, что все думают, будто мы с ней спим? – с горечью сказал он.

Золотистые глаза Эннис потемнели, она покачала головой.

– Это меня не касается, – сказала она очень слабым голосом.

Потому что вдруг поняла, что это и впрямь ее не касается. Жизнь Рива Моргана не имеет никакого отношения к ее жизни. «Но могла бы», – прозвучал где-то в глубине души слабый голос. Эннис побледнела. О, черт возьми, нет! Меньше всего ей нужно влюбляться в Рива Моргана.

– Да, ты права, – медленно произнес Рив. – Это личное дело каждого.

На самом деле они с Гейл Эверс не были любовниками. Гейл была легкомысленной и не возражала против того, чтобы другие думали, будто они любовники. Ему нужно будет сказать ей, чтобы она с самого начала дала всем понять, что они всего лишь друзья.

И, прислушиваясь к тому, что он сам себе говорил, он удивлялся, как это может быть, чтобы женщина стала такой важной, в его жизни практически за одну ночь.

Он внимательно посмотрел на искаженное и несчастное лицо Эннис и покачал головой. «Смотри правде в лицо, Рив, – мрачно подумал он. – Ты в беде!»

Эннис отвернулась.

– Нам пора, – без всякого выражения сказала она.

Трудно сказать, кто из них чувствовал себя более неловко, когда они возвращались на репетицию.

Глава 8

Фредерика бросила свои вещи на постель и вздохнула. Ей не верилось, что она смогла истратить стипендию за два месяца на какой-то наряд. Девушка отправилась в ванную комнату в конце коридора и позволила себе удовольствие – добавила в воду дорогое масло для ванны, которое подарил ей отец на день рождения. После ванны Фредерика благоухала фиалками. Ей казалось, что это очень женственно. Вернувшись в свою комнату, она посмотрела на часы. Одеваться было еще рано. Девушка достала свои учебники и решила немного позаниматься.

Кроме работ для дипломной выставки, каждый студент, изучающий изящные искусства, должен был в зимний триместр последнего года обучения представить развернутое эссе. Через час Фредерика сдалась – трудно сосредоточиться, когда твои мысли заняты другим. Сейчас она могла думать только о предстоящем сегодня вечером свидании с Лорканом Грином. До сих пор ей не верилось, что это правда.

Фредерика взяла щетку для волос и села перед маленьким зеркалом, думая о своем первом свидании с опытным, богатым и опасным мужчиной по имени Лоркан Грин. Господи, что она делает? Почему она согласилась поужинать с ним? И, если уж на то пошло, зачем он ей это предложил? Фредерика представила себе тех женщин, с которыми Грин, конечно, встречался до нее, – светских, красивых и искушенных в любви. Сравнение было явно не в ее пользу.

Фредерика посмотрела в зеркало и показала язык своему отражению. С наступлением лета ее веснушки становились еще заметнее, а с распущенными волосами она выглядела четырнадцатилетней девочкой. Может быть, нужно просто разделить волосы на два хвостика?

Нет, не нужно себя обманывать. Она должна признаться: этот вечер очень важен для нее. Она в восторге от приглашения Грина на ужин и ждет не дождется предстоящего свидания. Сидит как на иголках. Ужасно, безумно рада, что снова увидит его.

Фредерика повернулась боком к зеркалу, подняла волосы на затылке, собрала их на макушке, потом распустила по плечам. Как лучше?

Она подумала о Лоркане – высоком и элегантном. Таком светловолосом, невозмутимом и красивом. С мощной аурой силы и знания жизни. Ради такого мужчины стоит постараться выглядеть как можно лучше. А потом она разозлилась. Черт возьми, почему она должна торчать перед зеркалом и прихорашиваться? В конце концов, он всего лишь мужчина.

И все-таки ей так хотелось хорошо выглядеть!

Фредерика взяла косметичку с дорогой косметикой – подарком матери, – которой она редко пользовалась. Сначала она нанесла на лицо увлажняющий крем, потом очень тонкий слой пудры. Коснулась век блестящими золотистыми тенями, а потом покрасила ресницы тушью, которая ложится ровно, без комков, не стирается и не слипается. И, увидев результат своих трудов, не без удовольствия отметила, что выглядит прекрасно. Фредерика знала, что ее глубокие темные бархатные глаза всегда производили на мужчин большое впечатление, но сейчас, оттененные золотистыми тенями и обрамленные густыми черными ресницами, они выглядели просто потрясающе. Довольная собой, Фредерика накрасила губы помадой цвета старой бронзы, стерла часть ее, потом добавила блеск для губ. Ради такого мужчины стоило постараться выглядеть как можно лучше.

Фредерика внимательно посмотрела на свои веснушки. Что с ними делать? Замаскировать? Она резко покачала головой. Нет! Хорошего понемножку!

Волосы. Что же ей все-таки сделать с этими золотисто-каштановыми кудрями? Подобрать вверх или распустить? Она решила собрать их в мягкий пучок, а несколько легких прядей будут ниспадать на лоб, щеки и виться на шее. Потом Фредерика достала из большой коробки для рукоделия черную бархатную ленту, завязала ею волосы на затылке, концы ленты свисали на шею. Черные сандалии с ремешками, перекрещенными на лодыжках, застегивались пряжкой сзади. Они хорошо сочетались с легкой черной юбкой. Юбка очень пышная, чуть ниже колен. Крошечные золотые колокольчики были искусно приделаны к фестонам подола. Когда Фредерика двигалась, колокольчики приятно позванивали. Блузка из черного шелка прекрасно дополняла наряд.

Часы показывали половину восьмого. Фредерика прошла в свою маленькую прихожую, открыла дверь стенного шкафа и оглядела себя в большом зеркале. Исчезла перепачканная красками, с простым конским хвостом студентка колледжа изящных искусств. Вместо нее Фредерика увидела цыганскую принцессу с загадочными темными глазами и соблазнительными губами.

– Что же я делаю? – услышала она собственный взволнованный, дрожащий голос. – Я не могу идти на ужин с Лорканом Грином в таком наряде!

Но у нее уже не было времени, чтобы переодеться. Да она этого и не хотела. Именно такую женщину Лоркан Грин пригласил бы на ужин. И разве не такой женщиной ей захотелось быть с того самого момента, когда она увидела Лоркана? Фредерика отвернулась от зеркала, достала флакончик духов «Соблазн» от Шанель, еще один подарок матери, и подушила за ушами и запястья рук.

Фредерика вышла из комнаты, сердце ее колотилось. В коридоре она встретила знакомых студентов, которые удивленно посмотрели ей вслед. Фредерика услышала, как один студент, лениво жующий резинку, сказал другому:

– Вот это я понимаю – горячее свидание.

И они рассмеялись. Эти слова, вместо того чтобы обрадовать ее и вселить уверенность в собственной неотразимости, пробудили в душе Фредерики опасения. Что, если Лоркан Грин тоже подумает, что она «горячая»?

Фредерика всегда считала себя современной женщиной, которая сама устраивает свою жизнь. Но сейчас она чувствовала неуверенность и даже страх и чуть не повернула назад.

Лоркан Грин прошел в дверь проходной, увидел Фредерику и замер на месте. Он был в темном вечернем костюме с бордовым галстуком. Лучи заходящего солнца золотили его пшеничные волосы. Лоркан посмотрел на Фредерику, и его зеленовато-ореховые глаза восхищенно засияли.

Фредерика почувствовала, что Лоркан притягивает ее как магнит. Все чувства ее обострились. Пение птиц показалось ей более нежным, воздух более густым, биение ее сердца более сильным. Лоркан смотрел на Фредерику, не веря своим глазам. Раньше он видел Фредерику Делакруа в школе Рескина за мольбертом, в перепачканном краской халате. Как специалист, ведущий борьбу с мошенниками от искусства, Лоркан видел в ней талантливого художника, способного на искусную подделку. Но сейчас перед ним предстала прекрасная женщина, и у него перехватило дыхание.

– Привет, – взволнованно сказала Фредерика. – Я не опоздала?

Лоркан покачал головой, протягивая ей руку.

– Машина здесь рядом, – просто сказал он и подвел ее к своему великолепному серебристому «Астон-Мартину». Лоркан вел себя очень галантно, что было приятно. Он открыл дверцу машины, заботливо помогая Фредерике сесть, а затем осторожно захлопнул дверцу. Когда он изящно опустился на сиденье рядом с ней, Фредерика вдруг ощутила, как мала спортивная машина, какая у нее низкая посадка и как мощно гудит мотор. Переключая рычаг передач, Лоркан коснулся ноги Фредерики, и ее будто пронзило электрическим током. Ее лицо вспыхнуло.

– Я подумал, что нам стоит пойти в «Траут инн» в Вулверкоуте.

Он назвал известный ресторан с пивным баром, пользующийся хорошей репутацией и часто посещаемый жителями Оксфорда. Фредерика кивнула, но в действительности ей было совершенно все равно, где они будут ужинать. Девушка опустила стекло, чувствуя, что лицо ее пылает. Она не обращала внимания на то, что ветерок, ворвавшийся в машину, треплет ее прическу, над которой она столько трудилась.

Лоркан с трудом вел машину, он не мог сосредоточиться. Тонкие пряди вьющихся золотисто-рыжих волос касались лица и отвлекали его. К счастью, ехать было недалеко, и вскоре они уже подъезжали к ресторану по горбатому мостику.

Лоркан заказал столик на открытом воздухе, в беседке, куда их и проводили. Тишину нарушал шум воды, падающей с небольшой плотины в реку. Они сидели за столиком в маленькой беседке, обвитой душистой жимолостью и нежно-розовыми клематисами.

– Что вы будете пить, сэр? – негромко спросил официант.

– Шотландское виски с содовой для меня, – сказал Лоркан. – И…

Он вопросительно взглянул на Фредерику, у которой вдруг все выскочило из головы. Лоркан понял, что Фредерика не может собраться с мыслями, поэтому решил сделать заказ сам.

– И бокал пино-гриджио для мисс Делакруа, – продолжил он.

Белое вино очень понравилось Фредерике – сухое, освежающее и охлажденное до нужной температуры. «Но, – несколько раздраженно подумала она, – чего же еще можно было ожидать от такого человека?» Вероятно, в словаре в качестве иллюстрации к словам «зуав» и «очаровательный» нужно поместить его портрет.

– Я никогда не был студентом, – сказал Лоркан, – поэтому не знаю, что вы обычно пьете. Если вам не нравится это вино, я могу заказать что-нибудь другое.

Фредерика покачала головой и взяла свой бокал.

– Нет! Оно… превосходно!

«Он читает меня, как открытую книгу», – в отчаянии подумала Фредерика. Учитывая, что сейчас она подделывает картину Форбс-Райта, это не предвещало ничего хорошего.

Лоркан улыбнулся, глядя, как она пьет вино. Его взгляд упал на ее влажные подрагивающие губы. Он представил себе, как целует их, ощущая под легким привкусом губной помады вкус женщины.

Откровенный взгляд Лоркана смутил Фредерику, она быстро отвела глаза и стала смотреть на реку. В реке у них за спиной плавали форели, и, когда официант принес корзину с хлебцами, Фредерика, не сознавая, что делает, начала кормить рыб.

Солнце опускалось за деревья, наступили ранние сумерки. К их столику подошел официант и зажег свечи. Фредерика не догадывалась, что лицо ее изменилось в мерцающем свете. Танцующие огоньки отражались в ее волосах, глаза стали темными и таинственными, как глубокая ночь, а румянец на щеках приобрел нежный персиковый цвет. У Лоркана от восторга перехватило дыхание. Ситуация выходила из-под контроля.

До сих пор все фальсификаторы произведений искусства, которых с его помощью посадили за решетку, были мужчины. Мысль о преследовании молодой прекрасной девушки была очень неприятна ему, поэтому Лоркан решил сегодня вечером предостеречь Фредерику.

Лоркан небрежно скрестил ноги и улыбнулся ей.

– А теперь, – сказал он, – расскажи мне о себе. Сердце у Фредерики екнуло.

– Я знаю, что члены твоей семьи довольно известные коллекционеры, – с намеком произнес Лоркан.

Фредерика заметно напряглась.

– О? – У нее внезапно пересохло в горле. – Откуда вы…

– Я слышал о твоей семье, – ответил он.

Это была чистая правда. Собирая сведения о Фредерике, Лоркан натолкнулся на название «Дом радуги». Один из его друзей несколько лет назад был там. В этом доме довольно много примечательных картин, рассказывал он Лоркану, – и очень хорошие, и очень плохие.

– Да, это правда, – сказала Фредерика. – Наша семья уже много лет коллекционирует произведения искусства. Самой лучшей находкой отца была картина Поллока.

Она потянулась за своим бокалом и снова отпила немного, отчаянно пытаясь найти другую тему для разговора.

– Как вам нравится Оксфорд? – весело спросила она, изображая улыбку.

Она так растянула губы в «улыбке», что щеки у нее заломило.

Тут как раз появился официант с меню, избавив Лоркана от необходимости отвечать на вопрос. Лоркан выбрал фаршированные артишоки и фирменное блюдо ресторана – жареную форель. Фредерика заказала сырное суфле и ягненка. Когда они опять остались одни, Лоркан улыбнулся и вернулся к ее вопросу.

– Оксфорд начинает мне нравиться, – с намеком произнес он. – Здесь так много всего происходит. Большей частью тайно.

Показалось ему, или она действительно вдруг посмотрела виновато?

– О да, вы правы, думаю, так оно и есть, – игриво сказала Фредерика. – Но вы не должны пренебрегать и традиционными достопримечательностями, например, музеями. Они здесь мирового уровня.

– Уверен, что так и есть. – Зеленые глаза Лоркана хитро заблестели. – Но всякий раз, когда прихожу в музей, ничего не могу с собой поделать: смотрю на картины как эксперт, оцениваю – подлинник это или копия. И всегда пытаюсь обнаружить подделку, – добавил он так вкрадчиво, что Фредерике стало не до смеха.

Она почувствовала, что бледнеет, а руки начинают дрожать. Потом Фредерика вспомнила, что нужно улыбнуться, чтобы не выдать себя.

– Я уверена, что в музее Ашмола подделок нет, – с трудом проговорила она.

Сейчас у Лоркана не осталось никакого сомнения в том, что Фредерика смущена. Проклятие, он был прав. Что бы там ни разнюхал Брейн, побывав в Оксфорде, Фредерика была в этом замешана по самую шею, такую очаровательную и длинную, как у лебедя. Ему хотелось протянуть руки через стол, схватить ее и потрясти, чтобы выбить глупые мысли из этой милой головки. Но он сдержал себя.

– Ну, расскажите мне… э… о своих путешествиях, – поспешно сказала Фредерика.

– Ты изучаешь изящные искусства, а стараешься перевести разговор с искусства на другие темы, – не удержался Лоркан от язвительного замечания.

Фредерика слабо улыбнулась:

– Мне надоело постоянно говорить только на профессиональные темы.

Ее спасло появление официанта с их первыми блюдами, а Лоркан решил проявить все свое обаяние. Он рассказывал ей о Флоренции и Венеции, говорил о жемчужинах картинных галерей Италии и ежегодном приеме, который устраивает королева в саду Букингемского дворца. На этот прием, который проводится в июне, приглашаются все официальные лица, представители деловых кругов, члены дипломатического корпуса. Он рассмешил Фредерику, рассказав пикантную историю, в которую попал испанский посол из-за одной хористки. К тому времени, когда было подано горячее, Фредерика уже улыбалась, расслабилась и начала наконец наслаждаться вечером.

Лоркан решил, что теперь ему пора идти в наступление. Настало время прямо спросить Фредерику, почему она очищала картину таким несовременным способом. Лоркан был уверен, что девушка не сможет придумать отговорку, ее лицо побледнеет и ее необыкновенные глаза наполнятся страхом. Но в этот прекрасный вечер ему хотелось, чтобы она вообще не была замешана в чем-нибудь криминальном. И чтобы инспектор Ричард Брейн не впутывал его в это дело, а обратился к кому-нибудь другому со своей маленькой оксфордской проблемой.

Лоркан долго смотрел на Фредерику в мерцающем свете свечей, потом слегка кивнул.

Фредерика почувствовала, что сейчас он принял какое-то очень важное решение. Когда дело касалось Лоркана, ее чувства обострялись. Она как будто читала его мысли. Это испугало и обрадовало девушку.

– Ты ничего больше не хочешь? – спросил Лоркан, так нежно поглаживая свой бокал, что Фредерика почувствовала ревность.