Свой среди больных

— Вам удобно?

— Да, — ответил Стас.

— Это хорошо, потому что беседа нас ждет долгая, — едва заметно улыбнулся Радукевич и продолжил: — Итак, ваше имя мне известно. Вам мое тоже. Как предпочитаете, чтобы вас называли? Полным именем или сокращенным?

— Да без разницы, мне главное, чтобы вы меня вылечили, — заявил Крячко. — Устал я от больниц, от разговоров про мои недуги, от постоянно меняющегося лечения.

— Понятно. Я буду называть вас Станиславом. Что ж, приступим.

— А можно я буду обращаться к вам «доктор»? Николай Николаевич слишком длинно, — перебил Крячко. — Или Радукевич. Это тоже короче.

— Лучше «доктор», — разрешил Радукевич.

— Хороший выбор! — радостно заявил Крячко. — Радукевич звучит как-то ненатурально. Будто реклама по телевизору. Доктор Радукевич избавит вас от ста недугов. Обращайтесь в клинику Радукевича, здоровье вам обеспечено. Похоже?

— На что похоже? — уточнил Радукевич.

— Ну, на телевизионную рекламу. Там ведь так говорят. Иногда голос бывает красивый, а иногда гнусавый или как из-под подушки. И как только с такими голосами в дикторы попадают?

— Любите смотреть телепередачи?

— Кто же этого не любит. Вот вы, например, телик смотрите?

— Когда бывает свободное время.

— Наверняка предпочитаете научно-популярные, где всякие ученые выступают. Я угадал?

— По настроению, — ответил Радукевич. — А вы, Станислав, какие передачи любите?

— Вопрос с подвохом? — прищурился Крячко.

— Почему вы так решили?

— Ну, как же. Вы же доктор, ведете со мной беседу не для удовольствия. Вот я сейчас признаюсь, что любимая передача у меня про доктора Малахова, и вы сразу сделаете вывод: Стасик наш того, свихнулся. Насмотрелся передач про разные болезни, вот ему и мерещится то, чего нет.

— Давайте оставим проблемы телевидения. Вернемся лучше к насущным вопросам. Что вас беспокоит? — спросил Радукевич.

— В принципе или в данный момент времени? — уточнил Стас. — Если в общем, то меня беспокоит проблема глобального потепления. Об этом часто толкуют по «ящику». И еще распространение оппозиционных движений, разгулявшиеся крайне радикальные политические платформы. А еще…

— Довольно, это вы сможете обсудить с нашими пациентами на общих прогулках, — поморщился Радукевич. — Меня интересует состояние вашего здоровья.

— Так бы сразу и сказали. А то выражаетесь иносказательно, поди разбери. — Крячко надул губы, старательно изображая из себя недалекого деревенского парня. — Что касается моего здоровья, то дела мои плохи. По крайней мере, если верить вам, врачам.

— В чем это выражается?

— Вам перечислить все, что беспокоило меня за последний год?

— Начинайте, — кивнул Радукевич.

Добрых полчаса Крячко старательно перечислял всевозможные симптомы заболеваний внутренних органов, какие только приходили на ум. Расписывал в красках, не экономя прилагательные, описывающие ощущения в момент того или иного приступа. Радукевич слушал, время от времени делая пометки в блокноте. Наконец поток красноречия Крячко иссяк, и доктор получил возможность вклиниться в его монолог.

— Вот как мы поступим, Станислав, — заявил он. — Сегодня вы сдадите стандартный набор анализов. Я выпишу направление на кардиограмму, УЗИ всех внутренних органов и еще несколько обследований. Завтра с утра посетите рентген-кабинет, консультации специалистов профильных направлений, а после обеда мы снова встретимся.

— А сегодня меня лечить не будут? — удивился Крячко.

— Сегодня вам лучше познакомиться с устройством клиники, пообщаться с другими пациентами, немного привыкнуть к новой обстановке. Обещаю, вам понравится. Вас уже познакомили с правилами?

— Откуда? Вы первый человек, с кем я общаюсь после прибытия сюда.

— Это не беда. Я дам распоряжение медсестре, она вас со всем познакомит.

— Можно одно пожелание? — спросил Стас. — Пришлите медсестричку посимпатичней. Хотелось бы получить максимум удовольствия от обзорной экскурсии.

— К вам придет Наталья. Она работает у нас недавно, но все, что нужно знать, вы от нее узнаете. Она довольно симпатичная, к тому же легкая в общении. Думаю, вы с ней поладите, — ответил Радукевич. — Пройдите в процедурную, она скоро придет. С вашего позволения, я вас покину. Обход.

Крячко безропотно скрылся за соседней дверью. Радукевич вздохнул с видимым облегчением, новый пациент его утомил. Он поднял трубку внутренней связи и велел дежурному пригласить в третий кабинет медсестру для забора анализов. Получив подтверждение, доктор вышел.

Поджидая медсестру, Крячко осматривал процедурную. В комнате было одно окно, выходящее во внутренний двор. Во дворе стоял фургон. Двое рослых санитаров суетились возле кузова. Чем именно они занимались, понять он не смог, вроде бы что-то разгружали. Время от времени то один, то другой появлялись в зоне обзора, обходили машину вокруг и снова скрывались в кузове. Руки у них при этом были всегда пусты.

Крячко так увлекся наблюдением, что не услышал, как вошла медсестра. Женская рука мягко коснулась плеча, заставив Стаса вздрогнуть от неожиданности. Он оглянулся и встретился взглядом со взглядом медсестры. В глазах той плясали искорки смеха.

— Добрый день! — пропела она. — Добро пожаловать в «Лечебный центр». Меня зовут Наталья. А вы — Станислав?

— Вы меня напугали, — смущенно произнес Крячко. — Я не слышал ваших шагов.

— В следующий раз надену туфли на каблуках, — шутливо пообещала Наталья. — Доктор Радукевич велел собрать анализы. Вы готовы?

— Если не соскоб, то готов, — подстраиваясь под тон медсестры, ответил Крячко. — Кровь берите сколько влезет, а вот все, что ниже пояса, предпочитаю демонстрировать врачам-мужчинам.

— Стесняетесь, — хитро прищурилась Наталья. — Ничего, у нас и это предусмотрено. Вы сможете воспользоваться новейшими разработками по автоматическому сбору анализов, и мужчин-врачей привлекать не придется.

— Придется поверить вам на слово. Насчет стеснения вы не правы. Просто я собираюсь приударить за вами, а после того как вы заставите меня спустить штаны, делать это будет как-то неловко, — принялся балагурить Крячко. — Кровь — другое дело. Это как на поле боя. Он пролил свою кровь за правое дело. Отважная медсестра спасла красноармейца, не дав ему истечь кровью.

— Вы сценарист? — предположила Наталья. — На ходу сочиняете.

— Вы меня раскусили, — улыбнулся Крячко. — Теперь, когда я разоблачен, согласитесь ли вы прогуляться со мной по территории этого милого заведения?

— Придется согласиться, — засмеялась Наталья. — Тем более что это распоряжение врача. Меня приставили к вам гидом. На сегодняшний вечер.

— Лучшая новость за весь день. Когда приступим?

— Как только закончим с анализами.

Наталья принялась готовить инструменты для забора крови, а Крячко продолжил беседу. Он болтал обо всем подряд, время от времени вставляя вопросы, ответы на которые были важны для дела. В общем потоке вычленить те, что имели практическую ценность, было невозможно. По крайней мере, не для Натальи. Со стороны казалось, что пациент просто пытается произвести впечатление на молоденькую сотрудницу. На самом деле работа по выяснению того, чем дышат сотрудники Центра, давно началась.

— Скажите, Наташенька, как тут обстоят дела с развлечениями? — засучивая рукав, спросил Крячко.

— Вы приехали сюда лечиться или развлекаться?

— Одно другому не мешает. Ведь не сутки напролет меня будут прокалывать иглами и выкачивать мою кровь?

— Нет, не сутками, но большую часть времени вы будете заняты хождением по разным кабинетам. В клинике серьезно относятся к здоровью пациентов.

— И много их у вас?

— Хватает, — ответила Наталья. — Скучать не приходится.

— Каков контингент? Молодые парни встречаются или все больше такие старики, как я?

— Есть и молодые. Расслабьте руку, а то кровь не пойдет, — попросила Наталья, и Крячко послушно расслабился. — А теперь согните руку, нужно остановить кровь, — прижимая ватный тампон к месту прокола, велела она. — Приготовьте ладонь.

— Вот вам моя рука, — в очередной раз улыбнулся Стас. — Так как насчет развлечений? Вечерние киносеансы? Литературные викторины? Танцы для тех, кому за тридцать?

— Боюсь, с танцами придется повременить, — рассмеялась Наталья. — И без викторин обойдетесь. А вот киносеанс вы можете устроить себе сами. В каждой палате есть телевизор.

— И даже у безнадежных?

— Вы про тех, кто на длительном лечении? — Наталья сделала надрез на безымянном пальце Крячко и принялась собирать кровь в пробирку. — Их палаты тоже снабжены телевизорами. Кроме этого, имеется гостиная для общения. Вы тоже можете ею воспользоваться.

— А кто тот седовласый старик, что прикармливает голубей в парке?

— Это наш старожил. Израиль Иосифович. Мы зовем его дядя Изя, ему так нравится. Уже успели познакомиться?

— Только мечтаю. Он бывает в общей гостиной?

— Каждый вечер после ужина. Там собираются почти все пациенты.

— Покажете, где это?

— После окончания процедур, — пообещала Наталья.

— Расскажите мне о докторе Радукевиче, — попросил Крячко. — Он хороший специалист?

— Лучший в своей области. Плохих у нас вообще не держат.

— Слышал, ваша клиника специализируется на раковых больных. Неужели и они бывают в гостиной? Наверное, зрелище не из приятных.

— Для тех, кто получает паллиативное лечение, ограничений на места общего пользования не существует, — ответила Наталья. — И ничего страшного в их виде нет. Вас ведь не испугал вид дяди Изи? А у него четвертая стадия.

— Да ладно! Выглядел он здоровяком, — искренне удивился Стас.

— А между тем его печень практически разложилась. Просто в клинике хорошие лекарства.

— Его тоже лечит доктор Радукевич?

— Нет, доктор Радукевич имеет другую специализацию. Дядю Изю лечит Светлана Тимофеевна. Она главная по паллиативщикам.

— А Виталий Семенович? Он кого лечит?

— Вы знакомы с Рымчуком?

— Нет, просто слышал, как мой родственник о нем отзывался. Говорил, что это не доктор, а просто волшебник. Надеюсь, что меня будет лечить именно он.

— Не думаю. Виталий Семенович работает с ограниченным кругом пациентов, — начала Наталья, но тут же осеклась и быстро перевела тему разговора: — Можете разгибать руку. Выбрасывайте тампон, застегивайте рукав. Вот эти баночки вам нужно будет заполнить к утру. Знаете, для чего они предназначены?

— Вот так всегда, только начнешь заигрывать с девушкой, как она тут же напоминает тебе, что ты должен выдать ей самое интимное содержимое своего организма, — притворно вздохнул Крячко.

Ему было интересно, о чем побоялась рассказать ему Наталья, но настаивать было неумно, он решил потерпеть и вернуться к этому разговору позже. Процедура забора анализов завершилась. Впереди ждала экскурсия по «Лечебному центру».

Глава 6

Станислав сидел на постели в своей палате. Лунный свет заливал комнату, клиника погрузилась в тишину. После экскурсии, устроенной медсестрой Натальей, он был приглашен на ужин в общую столовую. Все ходячие больные питались не в палатах, а в уютной столовой. Двадцать столиков, на четыре персоны каждый. Секция раздачи пищи, как в любой общественной столовой, только касса отсутствовала. Пациенты заполняли подносы приглянувшимися блюдами и выбирали место, кому какое больше по душе. У дверей дежурил санитар, наблюдающий за порядком. Обстановка вполне миролюбивая. И пища почти домашняя. Не избалованный разносолами, Крячко остался доволен ассортиментом.

Компанию для приема пищи он тоже выбрал подходящую. Два парня лет по тридцать, оба на реабилитационном этапе. Один после автомобильной аварии, с гипсом на правой ноге, второй после лечения какого-то сложного кожного заболевания. И мужчина лет под сорок. Он, как и Крячко, проходил обследование, желая точно знать, пожирает ли язва его желудок. Никто не высказался против, когда Стас занял свободное место за столиком. Во время ужина парни охотно делились впечатлениями о клинике. Оба были довольны: клиника — супер, врачи — профессионалы, персонал доброжелательный. Немного напрягал запрет на мобильные телефоны, но к этому, как выразился один из парней, быстро привыкаешь.

Крячко исподволь расспрашивал про персонал. Парни наперебой рассказывали местные байки, довольные наличием свободных ушей, еще не утомленных местными новостями. В итоге он узнал, кто из ночных дежурных относится к своим обязанностям крайне серьезно, а кто работает спустя рукава. Выяснил, где располагаются сотрудники, работающие в ночное время, когда они обязаны производить обход, а когда имеют полное право сидеть у телевизора в комнате дежурного.

После ужина все четверо перешли в общую гостиную. Фильмов там не показывали, зато были шахматные доски, лото, домино, куча журналов и неимоверное количество людей, желающих поболтать. В этом желании Крячко не отказал ни одному. К нему подходили и мужчины, и женщины. Разного возраста, от восемнадцатилетних пацанов до семидесятилетней старушки. Старушка желала узнать, не удалось ли Крячко припрятать мобильник. Впрочем, она была не единственной, кого волновал этот вопрос. Отсутствие связи пациенты переносили куда хуже, чем собственные боли.

В итоге у Крячко сложилось определенное мнение о клинике. Самым загадочным местом, о котором судачили все, было северное крыло. Вход туда простым смертным был заказан. Поговаривали, что там держат самых богатых клиентов, чьи родственники не желают озадачивать себя присмотром за ними. Пациенты эти доживали свои последние дни, но, будучи буйными, не имели возможности общаться с другими больными. Только с персоналом, да и то избирательно. Парни, с которыми Стас делил ужин, в один голос утверждали, что в закрытом крыле держат душевнобольных. Такой вывод они сделали потому, что в этом крыле работали самые крупные санитары. Они появляются в дверях закрытого крыла ровно в полдень. Работают бригадами по три человека, и в этот час происходит смена бригад.

О проникновении постороннего в здание ни парни, ни сорокалетний язвенник, ни старушка, страдающая от отсутствия сотовой связи, не слышали. Более того, каждый из них утверждал, что, кто бы ни рассказал Крячко о том, что в клинику якобы можно попасть нелегально, человек этот хотел просто посмеяться. Клиника строго охраняется, и такого смельчака вычислили бы уже на подступах к воротам. Полезь он через забор, у него все равно ничего бы не вышло. Охранники этого не допустили бы. Конечно, они здесь не за тем, чтобы защищать это место от проникновения. Скорее, наоборот, они следят, как бы кто из пациентов не вздумал сбежать. Не насовсем, нет, на время. Навестить родственников и вернуться. Не у всякого родня отзывчивая. К некоторым пациентам родственники не приезжают неделями. А тем кажется, что это главврач козни строит и запрещает их посещать, вот они и пытаются сбежать. Правда, дальше забора еще никому не удалось убежать.

Дядя Изя в этот вечер в гостиную не пришел. Крячко прождал до последнего, но так и не дождался. На всякий случай он выяснил, где находится его палата. Оказалось, она расположена прямо напротив входа в закрытое крыло. Это еще больше подстегнуло интерес Стаса к чудаковатому старику. Он решил, что беседа с ним будет главной задачей следующего дня.

В палату Крячко вернулся ближе к десяти. После этого часа гостиная закрывалась, и всем пациентам было предписано возвращение в палаты и отход ко сну. С десяти до одиннадцати вечера врачи проводили обход. Проверяли самочувствие пациентов, интересовались изменениями в ходе болезни, иногда измеряли температуру. После одиннадцати жизнь в клинике замирала.

Пропустив все полученные сведения через сито сомнений, Станислав отсеял все, что казалось ему неправдоподобным и больше смахивающим на выдумки скучающих больных, и оставшуюся информацию привел к системе, как это делал Гуров. Относительно закрытого крыла он поверил сразу. Была в клинике какая-то загадка, точно была. И хранили эту тайну в северном крыле, а вот в то, что заперты там обреченные на смерть старики и старухи, Стас не поверил ни на секунду. Догадывался он и о том, что с тайной северного крыла связан доктор Рымчук. Не просто так Наталья не решилась развивать тему дальше. Она сказала, что Виталий Семенович работает с ограниченной группой пациентов, но уточнить, чем именно те больны, не захотела. И на последующие вопросы Стаса так и не ответила.

Заявление о неприступности стен и корпусов, как в дневное, так и в ночное время, высказанное дружным хором, Крячко был склонен ставить под сомнение, но на заметку взял. Для того чтобы сделать вывод, нужно было самому пережить в клинике хотя бы одну ночь. Присмотреться, принюхаться, разобраться.

Подумав, он решил, что смена бригад, дежуривших в северном крыле, не может происходить один раз в сутки. Если бригада меняется в полдень, то же самое должно происходить и в полночь. По крайней мере, предположить такое было логично. Эту мысль он решил проверить в первую очередь. Именно поэтому в столь неурочный час Крячко сидел на постели, полностью одетый и готовый к ночной вылазке.

Он слышал, как открылась и закрылась дверь манипуляционной, расположенной на его этаже. Слышал, как приблизились и отдалились шаги медсестры, покинувшей крыло последней. Дождался и стука стеклянной двери о косяк. Этот стук был последним звуком, потревожившим покой второго этажа. Крячко выждал еще десять минут для верности и только после этого поднялся. Осторожно выглянув из-за двери, он осмотрел коридор. Тот был пуст. Все двери плотно закрыты. Освещал коридор тусклый свет аварийного фонаря. Крячко, крадучись, добрался до лестницы и начал подниматься наверх. Палата дяди Изи была на четвертом. Там же был вход в северное крыло. Так как дверь всегда держали на замке, возле нее не было охраны, поэтому он не боялся быть застигнутым врасплох. Главной задачей было не попасться никому на глаза по дороге.

Первый пролет он преодолел без происшествий. Двери третьего этажа держали нараспашку. В коридоре тоже было пусто. Крячко лишь на минуту заглянул туда и тут же двинулся дальше. Когда он занес ногу над последней ступенькой, со стороны коридора четвертого этажа донеслись голоса. Судя по звуку, шли двое. И они приближались к лестнице. Не раздумывая, Стас метнулся назад. Проскочив в двери третьего этажа, огляделся. Здесь было не так много помещений, как в его крыле, но все же достаточно. «Что делать? Открывать все двери подряд, в надежде, что за одной из них будет пусто? Нельзя, шум подниму, точно засыплюсь. Затаиться за входной дверью, может, пройдут мимо? А что, если они направляются именно на этот этаж?» Мысли летели, обгоняя одна другую, взгляд шарил по сторонам. Шаги и голоса приближались. Он двигался по коридору настолько быстро, насколько это вообще было возможно в его положении. Взгляд выхватил табличку с надписью: «Техническая комната». «Только бы дверь оказалась незапертой», — поворачивая ручку, взмолился Крячко. Дверь подалась вперед, он проскользнул в темноту, оставляя небольшую щель для наблюдения.

В коридор вошли двое. Рыжеватый крепыш и брюнет, ростом чуть повыше. Они уверенно двигались по коридору, болтая ни о чем. Крячко понял, что парни из медперсонала. Медбратья или санитары. Тот, что повыше, остановился в паре шагов от убежища Крячко и принялся рассказывать историю, произошедшую с его шурином накануне Нового года. Рыжеватый слушал с удовольствием, вставляя реплики и похохатывая над незадачливым шурином брюнета. Стас старался не двигаться, чтобы ненароком не зацепить что-то из уборочного инвентаря. Время шло, а парни и не думали расходиться. После шурина перешли к обсуждению новой девушки рыжеватого крепыша, затем прошлись в целом по современным девушкам и их привычкам. Зацепили тему внешности, кому какие девушки больше нравятся, а на каких и смотреть не стоит.

Крячко начинал злиться. Выйти из укрытия, пока санитары в коридоре, он не мог. «Идиотская ситуация, — мысленно ругался он. — Ни вернуться в палату, ни продолжить путь до северного крыла. Теперь до начала пересменки точно не успеть. Придется ждать следующей ночи. Как же некстати вы, ребята, решили посплетничать!»

— Натуся сегодня не в духе. Не знаешь, что это с ней? — спросил рыжеватый крепыш. — От Рымчука досталось?

Крячко насторожился. Речь пошла о сотрудниках клиники, а этот вопрос его интересовал больше всего.

— Не заметил, — ответил брюнет. — По-моему, как всегда.

— Да ладно, я ей кучу комплиментов отвесил, а она и ухом не повела, — настаивал рыжеватый. — Обычно она более разговорчивая.