Бусина карманного карлика

— Вот если бы эта жуткая пара не отвлекла нас, — возмутилась Птичка, — может, нашлось бы нам петербургоугодное дело! А так… всё! Пешком пойдём на север!

— Ну-ка, ну-ка, — прищурился Василий. — Что за пара? Случайно не жених и невеста?

Друзья наперебой рассказали про ночных пассажиров. Василий встал с бархатного кресла и сказал:

— Не может быть! Вы помогли Карлу и Эмилии!

— А кто они такие? — Глаза Птички сделались круглыми от удивления.

— Они… влюблённые призраки Петербурга.

— Призраки? — недоумевала Птичка. — Так я и думала, что-то с ними не то!

— Поздравляю! Поздравляю! — радовался Василий. — Теперь мы можем просить Ангела о помощи! Вы спасли старейших призраков города!

— Расскажите про них, — попросила Вера. — Пожалуйста!

— Их история очень короткая. Давно, в девятнадцатом веке, жили в Немецкой слободе Карл и Эмилия. Она — из богатой семьи, а Карл… нет. Да к тому же он был её дальним родственником. Молодые люди полюбили друг друга, но родители девушки запретили ей выходить за него замуж. Хуже того, её отец нашел ей жениха и стал торопить со свадьбой.

— Наверняка этот жених старый и страшный! — заметила Птичка.

— Ну-у, какой точно жених — неизвестно. Я знаю только, что его первая жена умерла и у него было много детей.

Можете себе представить отчаяние Карла и Эмилии, — продолжил Василий. — Её стали готовить к свадьбе — сшили венчальное платье с кружевами и длинную фату, которая полностью скрывала лицо. В Немецкой слободе Эмилию считали одной из самых красивых девушек, и многие мечтали жениться на ней. Но ей хотелось быть только с Карлом. Они бы обвенчались тайно, но по лютеранскому обряду это невозможно. Подходил день свадьбы. Эмилия надела белое платье, а Карл — нарядный фрак. На карете они уехали в лес. Конечно, никто об этом не знал.

— Надеюсь, это хотя бы летняя история? — сказала Птичка. — Не понимаю, как им не холодно в таких нарядах зимой!

— Им не холодно. Они ведь не живые. А тот августовский день 1855 года выдался тёплым. В лесу они пообещали друг другу встретиться на небесах. И больше их никто не видел.

Птичка охнула.

Вера вздрогнула.

Лилле опустил голову.

— Их похоронили в лесу — и долгие годы люди помнили об этой любви. Была даже такая улица — Карла и Эмилии.

— А теперь что? Где эта улица теперь? — не верила своим ушам Вера.

— Её больше нет. А на месте их могилы сейчас трамвайное кольцо. Вот эти две тени и скитались по городу целых полтора века. Они блуждали по новым районам и никак не могли найти дорогу к лютеранскому храму — чтобы наконец-то обвенчаться.

— А почему никто не помог им? — спросил Лилле. — За сто с лишним лет!

— Да многие бы с радостью помогли, но Карл и Эмилия ни с кем не общались, и трудно было угадать, где они бродят. Каждый из призраков думал, что кто-то другой им обязательно встретится и отведёт в собор — до рассвета. Потому что с рассветом, не найдя храм, они возвращались на место гибели. Прошло полтора века. И это такая удача, что вы наткнулись на них! Теперь они счастливы. Я за них спокоен. И за вас тоже. Ангел мигом доставит вас к Сказочнику!

Василий собирался попросить о помощи Главного ангела Петербурга и был уверен, что тот не откажет. План такой: с наступлением темноты Ангел покинет свой пост на шпиле собора Петра и Павла и прилетит на набережную. Вера и Птичка сядут в корзину от воздушного шара, к корзине привяжут тросы, Ангел возьмёт их и понесёт путешественников. Возник только один вопрос: Лилле. Он явно не помещался в корзину, и все вместе решили, что пёс останется у Василия. Архивариус был так рад, так рад, что тут же пообещал показать своему новому жильцу город, сварить самую длинную сосиску на свете и вообще любить его как ближайшего друга. Тогда Вера почувствовала, что Лилле останется у Василия навсегда.

Все притихли. В люстрах потрескивали свечи, паркетный жучок грыз половицу… Василий чесал счастливого Лилле за ухом.

— Я буду спать и ждать Ангела, — сказала Вера.

— Я тоже, — поддержала её Птичка. — Нам сегодня предстоит совсем не птичий полёт.

История двадцать вторая. Ангел прилетел

Наконец стемнело. Вера и Птичка проснулись от того, что Лилле с грохотом тянул тросы по коридору, а Василий сзади подталкивал корзину:

— Он уже прилетел. Надо скорее вытащить корзину во двор.

— А почему он не зайдёт сюда? — предложила Вера.

— Сейчас увидишь.

Во дворе их ждал Ангел, такой огромный, что не смог бы войти ни в один дом. Крылья его неподвижно лежали за спиной, а лица и вовсе не было видно из-за тёмной ночной тучи.

— Здравствуйте! — поздоровался Лилле.

— Мы вас так ждали! — сказала Вера. Они с Птичкой тоже вышли во двор.

Но Ангел им не ответил.

— Он не разговаривает, — объяснил Василий. — Он всегда молчит.

— Но он знает, куда нужно лететь? — беспокоилась Птичка.

— Конечно! Не переживайте! Он долетит с вами до Бьёркуддена — до самого дома Сакариаса. А потом поможет вам добраться до Растекайса. Только помните: в пять утра ему надо вернуться в город! Поэтому торопитесь!

Вера подошла к Лилле и сказала:

— Тебе здесь будет хорошо. Лучше, чем на улице Беллинсгаузена. Лучше, чем в лесу.

— Это точно! — подтвердил Василий. — Мы поладим!

На самом деле Вере было ужасно грустно прощаться с Лилле. Она смотрела в потолок — чтобы не заплакать. Но Лилле уже знал её привычку закатывать слёзы обратно и всё понял. Длинный пёс успел стать ей настоящим любимым другом. А это всегда непросто — прощаться с друзьями. Он подошёл поближе и лизнул её руку:

— Спасибо!

Вера обняла Василия и Лилле и забралась в корзину. Птичка уже сидела там и кричала что было мочи:

— На север! Курс норд и ещё нордее!

Но тут Василий протянул Вере конверт и сказал:

— Чуть не забыл! Это я написал для Сакариаса. Здесь ваша история. Вам ничего не придётся рассказывать. Так вы сбережёте время.

— Спасибо! Спасибо, Василий!

Ангел зашумел крыльями, и корзина поднялась.

— Будьте осторожны! — махал рукой Василий.

— Счастливого пути! — желал Лилле. — У вас всё получится!

Они полетели над ночным городом и поначалу ещё различали шпили соборов, купола, башенки домов. Потом дома уже не были видны — только полоски рек. Потом и реки растворились в темноте. Остались одни звёзды.

— Надеюсь, мы найдём, что ищем, — прошептала Вера. — И так грустно без Лилле. И я уже хочу домой.

— Да, — серьёзно произнесла Птичка. — Это путешествие оказалось слишком длинным. Зато Лилле теперь живёт в доме.

— Каждая собака втайне мечтает о доме, — сказала Вера.

История двадцать третья. Бьёркудден

Не успели Вера с Птичкой обсудить, что же делать дальше и о чём говорить со Сказочником, как — пам! — корзина мягко опустилась на землю перед небольшим домом. Как светящийся великан, Ангел встал за корзиной и бесшумно сложил большие крылья.

Вера посмотрела на Ангела и сказала Птичке: — Скоро ему пора возвращаться! Поэтому, Птичка, быстрей!

Перед домом белела лужайка, на которой росли сосны — высокие-высокие. Они как будто доставали до облаков. Стоило Вере подойти к двери, как на пороге показался мальчик в шапке-ушанке, меховой накидке и в высоких сапогах. Он прощебетал что-то на непонятном языке и уставился на Веру. Всё, что она могла ему ответить, было имя Сказочника:

— Сакариас…

— Топелиус, — подхватила Птичка.

Мальчик кивнул и пригласил их в дом. Внутри было светло и даже празднично. Пока они шли за мальчиком, Птичка шептала Вере на ухо:

— А если Сказочник тоже… говорит только на своём языке? Вот это совсем не входит в наши планы!

— Да не волнуйся! — спокойно ответила Вера. — Ведь они разговаривали с Василием. Он обязательно нас поймёт — он же Сказочник!

— А-а-а, — протянула Птичка. — Тогда ладно.

Мальчик привёл их в небольшую комнату, где из мебели были только письменный стол, два кресла и необъятный книжный шкаф. За столом сидел невысокий седой человек. Он что-то писал, но, когда услышал шаги, оторвался от тетради и улыбнулся гостям. «Вот он! Настоящий Сказочник! — подумала Вера. — Какие у него большие глаза!»

— Мы не зна-ем финс-ко-го! — выделяя каждое слово, проговорила Птичка.

— Хорошая сегодня ночь, — сказал Сакариас, и Вера с Птичкой успокоились: они говорят на одном языке. Слова его — тихие, плавные, медленные, как будто он раскладывал кубики со слогами. Сказочник посмотрел на мальчика — тот взял Веру за руку и отвёл к креслу. Птичка полетела за ними.

— Это Сампо. Он был на горе Растекайс!

Услышав название горы, Вера спохватилась, достала из кармана письмо и отдала Сакариасу.

Серебряным ножом для бумаги он вскрыл конверт. И тут же из него выпорхнули разноцветные слова, несколько секунд покружились вокруг головы Сказочника, упали на пол и исчезли.

Вера волновалась, теребила шапку и не могла спокойно усидеть на месте:

— Что нам делать? Что же нам делать?

— Сейчас вы не должны подвести Ангела. Решите вы отправиться на Растекайс или нет, Ангелу нужно лететь домой. Очень скоро.

— А как же тролль? Вы его знаете? Как его победить?

— Победы достаются в бою. Только это не по мне. Я наслышан о Лефевре. Ещё бы! Всё, что ему надо, — быть королём на горе Растекайс. Говорят, что он злой и глупый тролль. Правда, я его никогда не видел.

— Как же он уживается на одной горе с настоящим горным королём? — спросила Вера.

— Он живёт в пещере с волком Лаппи и, скорее всего, замышляет поход против короля. Но пока — и надо отдать ему должное — он ведёт себя тихо и смут на горе не устраивал.

— Значит, он не так опасен, как о нём говорят? Но Подснежники? Но Варя? Ведь это из-за него она заболела? Так?

— Милая Птичка, — насторожился Сказочник, — Лефевр и в самом деле опасен. И я бы не советовал вам ходить к нему. Он состарил Подснежников, он скормил не одного оленя своему волку. Все северные звери боятся его!

— А Варя? Что с ней? Она поправится? — чуть не плакала Вера.

— Могу только сказать, что любая история заканчивается. И заканчивается хорошо. По-другому не бывает. В конце ты уже совсем не тот, каким был в начале. Это самое главное.

— Выходит, Лефевр скармливает своему волку всех подряд? — переживала Птичка.

— Я слишком мало о нём знаю. Всё же он не настоящий северный тролль. Но вот вам мой совет: идите домой и забудьте дорогу к горе Растекайс!

— Мы пока её и не знаем! — заметила Птичка.

— Но непременно узнаем! Потому что я должна увидеть Лефевра и помочь Варе. И, может быть, Подснежникам. Мы почти пришли. И мы не пойдём обратно раньше времени.

— А что, если тролль и Варина болезнь не связаны? — спросил Сакариас.

— Мы думали… — медленно произнесла Птичка, — что именно вы нам и расскажете, в чём тут дело.

— Нет-нет, — вздохнул Сказочник. — Всё, что я знаю, я вам уже сказал. Про Лефевра, про гору и про то, что вам не стоит туда идти.

— Ну тогда скажите, как нам туда добраться! — рвалась в путь Вера. — Лефевр, наверное, единственный, кто знает, что с Варей и как ей помочь.

— Упрямая девочка! Такая же, как Сампо. Вы бы точно подружились!

— Но Вера не понимает по-фински. А ваш Сампо только по-фински и говорит, — заметила Птичка.

— Это всё такие мелочи! — улыбнулся Сказочник. — У настоящей дружбы свой язык.

Он о чём-то задумался и с тяжёлым сердцем произнёс:

— Ну ладно. Просите Ангела, чтобы летел строго на север и опустил вас на самой вершине горы. Он её непременно увидит, эту гору.