Преждевременный контакт

Тонкими, длинными как у пианиста пальцами блондин погладил лица на фото, и добавил:

- И не только карьера.

У прокурора сжалось и замерло сердце.

- Его нужно найти, дорогой Георгий, - жестко, властным голосом сказал блондин, - Обязательно найти.

***

Алекс Деев вышел из своего "Нагано", черного новенького спортивного электрокара и направился к главному входу Управления Безопасности СОТ. Он предъявил дежурному красный пластиковый пропуск и не спеша прошел к стеклянной двери скоростного лифта. Рабочий день уже закончился, и в здании было безлюдно. Он вошел в лифт и поднялся на последний, сто восьмой этаж. Когда двери кабины открылись, его наручный геолокатор пикнул приятным женским голосом: "Вы на месте". Стальной хронометр в коридоре показывал ровно двадцать один час по среднеевропейскому времени. Он вышел из лифта и твердым шагом пошел по коридору. В тусклом свете дежурных фонарей его высокая фигура отбрасывала длинную зловещую тень, ползущую вслед за ним по полу. Тень то раздваивалась, то совсем растворялась. То появлялась снова черной длинной змеей, цепляющейся мертвой хваткой за его ноги. Когда же он свернул за угол, тень прыгнула на стену и стремительно поползла вверх к потолку, а когда он остановился перед массивной дубовой дверью, тень замерла, словно перед решающим прыжком.

Алекс рукой пригладил аккуратную "эспаньолку" и вошел в отделанный мрамором овальный зал. В центре зала чернел большой круглый бассейн. Свет был притушен так, что женская фигура, лежащая на спине в центре бассейна, почти сливалась с темной гладью воды. Кроме бассейна в зале не было ничего. Не было даже на что смог бы сесть Алекс. Поэтому он стоял на краю бассейна, смотрел на человеческую фигуру, безмятежно лежащую на воде, и ждал. Стеклянный свод залы, сквозь которую просматривалось звездное небо, отражал водные блики в матовых стеклах, и казалось, что звезды тоже купаются в черной воде.

- Ни о чем не думать - вот настоящее блаженство.

Мягкий женский голос подхватило эхо, и влажный воздух овальной залы задрожал. На неподвижной воде, на спине, с раскинутыми в разные стороны руками, глядя на звездное небо, лежала красивая женщина. Купальник выгодно подчеркивал ее точеную фигуру, и длинные каштановые волосы покачивались на воде вокруг ее хорошенькой головки. Ей было около сорока лет, но тело ее выглядело гораздо моложе. Она медленно приподняла голову, чтобы лучше рассмотреть гостя, затем подплыла к краю и спросила:

- А вы, Ал, так и не научились расслабляться?

Женщина вышла из бассейна и протянула ему руку. Она всегда называла его коротко "Ал". Он улыбнулся и поднял большое полотенце, которое подал ей, и она, обернувшись в него, тряхнула мокрыми волосами так, что большие теплые капли забрызгали лацканы его модного пиджака.

- Я умею расслабляться, - ответил он. - Только делаю это крайне редко. Работа не позволяет.

Он достал из бокового кармана носовой платок с буквами "А.Д." и протер им брызги.

- Надеюсь, Ал, - женщина еле заметно улыбнулась, - вы и к своей работе относитесь так же аккуратно, как к своему внешнему виду?

- Надеюсь никогда вас в этом не разубедить.

- Лучшее убеждение - результат. Естественно положительный. Человек, которого вам поручено найти, должен быть преподнесен Совету "на блюдечке" как можно скорее. И помните, я за вас поручилась.

- Раньше помнится, я вас не подводил.

- Это другое. В этом деле УБ не может фигурировать напрямую. И открыто помогать вам не будет. Так решили партийные старцы. Но и мешать вам тоже не будет. Что тоже хорошо.

Она прошла к стене, поднесла открытую ладонь к замку и стена разошлась, открыв проход, через который они вышли в кабинет, отделанный в викторианском стиле.

- Я не знаю, зачем понадобился им этот человек, - сказала она, подойдя к столу, - но они очень напуганы и хотят сохранить все в тайне. Именно поэтому Управление Безопасности и не вмешивается в это дело. Для таких дел у нас есть вы, Ал.

Она открыла верхний ящик стола и достала внушительную пачку зеленых поинтов, перевязанных банковской тесьмой. Затем протянула их блондину. Тот не пересчитывая, спрятал деньги в карман, задумчиво погладил "эспаньолку" и спросил:

- Я практически ничего о нем не знаю. С такой скудной информацией мне сложно работать.

- Всегда что-то бывает впервые, - улыбнулась она, - вы стали бояться сложностей?

- Нет, но это осложняет...

- Ал, - она раздраженно перебила его, - не помню, чтобы я с вами когда-либо обсуждала сложность вашего очередного задания.

И затем, уже спокойнее:

- Если честно, о нем никто ничего не знает. Старцы держат эту информацию в секрете.

Она развела руками, давая понять, что вопрос решен и обсуждению не подлежит.

- Дорогой Ал, мы на службе и этим все сказано. Я на официальной, вы на тайной. Мы "Глаза и руки Победы" и не для того мы выиграли войну, чтобы сейчас закрыть эти глаза и опустить эти руки. Вы хорошо начали это дело, и я уверена, вы справитесь. Эта ваша блестящая идея с подставным трупом на стоянке.

- Мой план следующий...

- Ал, - раздраженно перебила она его, - я вас вызвала, не для того, чтобы обсуждать ваш дальнейший план. В этом я вам полностью доверяю. Мне не интересны планы, мне интересен результат. Но вы должны знать, "старцы" считают - у него есть помощник. Ну, или сообщник... в любом случае, Ал, присмотритесь вот к этому молодому полицейскому. Держите, это его досье.

Она взяла со стола тонкую желтую папку и протянула ему:

- Он может быть вам интересен. Этот Кариди последний, кто разговаривал с "клиентом" перед его исчезновением.

Глава 6

Марк словно превратился в тишину, когда прямо над его головой скрипнула половица. Он лежал в узком подполе своей квартиры и прислушивался к тому, что происходит там, наверху. Когда-то, в довоенные годы метровый в высоту подпол служил кладовкой, и Марк помнил, как он еще ребенком помогал матери укладывать в него банки с соленьями. Сейчас, когда человечество победило голод и перешло на внутриклеточное парентеральное питание, делать пищевые запасы стало совершенно ни к чему. Можно просто побаловать себя чашечкой ароматного кофе утром или бокалом хорошего вина вечером. Можно посетить ресторан, где повар-виртуоз порадует отменным бифштексом, приготовленным по довоенному рецепту с капелькой крови на прожаренной корочке. Есть даже овощные магазины для истинных гурманов. И все же, что касается ежедневной потребности человека в еде, один укол пищевого пистолета, и организм мгновенно получает все необходимые белки, жиры и углеводы. А так же витамины и минералы. Внутривенная еда стала простым и естественным атрибутом сегодняшней повседневной жизни - как дышать воздухом. Теперь приготовление пищи - скорее хобби, чем жизненная необходимость. Организм не засоряется шлаками и токсинами, проблема ожирения решена полностью. Но чтобы у людей не атрофировались органы пищеварения, чтобы не появлялось проблем с зубами, и желудок оставался в рабочем состоянии, еженедельно в обязательном порядке в специальных "воскресных пунктах раздачи" всем жителям Мегаполиса бесплатно выделялись продовольственные пайки из высококачественных продуктов для приготовления воскресного "семейного обеда". Марк не готовил воскресных обедов - стоять в очередях за пищевым пайком ему было просто лень. И хотя на кухне у него давно простаивала без дела, подаренная еще его матери и уже морально устаревшая газовая плита с полным газовым баллоном, он так ни разу и не притронулся к ней. Полностью перейдя на быстрое инъекционное питание и растворимый кофе как неизменный придаток к утренней сигарете, он так и не научился пользоваться этой плитой. К тому же, израсходуй он запас газа, заправить заново баллон в нынешнее время было бы крайне проблематично, на Объединенных Территориях использовалась исключительно электроэнергия. Он еще помнил, что когда-то у них был даже холодильник - техника, потерявшая ныне так же как плита и старый подпол всякую актуальность. Почти все его соседи с первых этажей в доме давно избавились от этой архаики, тем самым расширив пространство своих квартир, но Марк не видел в этом смысла. В квартире все оставалось так же, как было когда-то, при живых родителях. Он не изменил ничего. Оставил не тронутой не только утратившую необходимость маленькую кухню, куда он заходил крайне редко, а и стоящий в самом ее центре древний обеденный стол. Он лишь превратил его в письменный. И подпол под столом оставил тоже. И вот теперь старый подпол пригодился опять.

Половица вновь скрипнула, но уже немного дальше, где-то в коридоре, и Марк понял - в квартиру вошел второй.

Он их заметил еще в скоростном вагоне по пути домой. В полицейской школе его научили распознавать заинтересованный взгляд среди сотен усталых полусонных глаз пассажиров вагона мегаполис-транса. Люди давно привыкли много работать на благо СОТ и жили как в невесомости, не замечая окружающий их мир. Отследить в этом человеческом вакууме интересующиеся тобой глаза для полицейского было совсем не сложно.

Эти двое действовали весьма профессионально и там, в вагоне, главное для Марка было - не выдать, что он заметил за собой слежку.

Марк вышел на своей станции, и те двое последовали за ним. Он подошел к дому и набрал электронный код. Двое прошли мимо и свернули за угол. Но Марк понимал - не для того они шли за ним от самого Центра, чтобы вот так просто пройти мимо. Он быстро вошел в квартиру и, не включая свет, приложил ухо к входной двери. За дверью послышались шаги. Он был уверен, что это именно те двое вошли в подъезд. Не теряя времени, он влез под стол, открыл пыльный подпол, спрыгнул внутрь и закрыл над собой деревянный люк. Все это он проделал быстро, без суеты и лишних движений, как когда-то в детстве, когда играл со старшим братом в "прятки".

Несколько долгих минут в квартире было тихо, и Марк уже решил, что ошибся, как вдруг над его головой скрипнула половица.

- Его уже нет, - услышал Марк низкий баритон.

Кто-то стоял в его маленькой кухне, у старого обеденного стола, прямо над ним.

- Ушел через "черный ход", - сказал второй, - и наверняка думает, что перехитрил нас.

- Он действует именно так, как мы планировали.

- Психологический портрет подтверждается. Еще в вагоне пытался выглядеть хладнокровным, - тенор второго был выше и моложе.

Послышались шаги - обладатель баритона направился в спальню. Второй сел за стол и начал шуршать бумагами. Несколько минут Марк слышал в квартире суету. Они явно что-то искали. Двигали мебель, шелестели бумагами, зачем-то включили воду в ванной. Они не торопились.

- Хотелось бы быть уверенным, что сейчас он далеко, - сказал баритон.

- Не сомневайся, Феликс, - ответил тенор. - Сейчас он кружит по району, как его и учили в полицейской школе, и уверен, что обхитрил нас. Не думай о нем. Главное, что камера внешнего наблюдения у подъезда зафиксировала его возвращение домой. А все остальное не имеет значения.

- Ты, Хромой, конечно, парень бравый, - раздраженно сказал баритон, - но давай ты не будешь мне рассказывать, о ком мне думать, а о ком нет.

Марк вспомнил, второй, который моложе, действительно немного прихрамывал на правую ногу.

- Как скажешь, босс.

- Проехали, - буркнул баритон. - Так, Хромой, делаем дело.

Он терялся в догадках - о чем говорят эти двое? И что они делают в его квартире? Мысли путались. Сердце бешено разгоняло кровь по венам. Пальцы ног похолодели.

- Прием, - услышал Марк приглушенный голос молодого. - Вы на месте? Хорошо. Заносите "куклу" через семь минут. Да... через "черный ход". Да... все готово.

Похоже, он говорил по коннектофону. Такая редкость была доступна не многим. Сразу после войны СОТ в целях безопасности полностью запретил населению пользоваться мобильной связью, оставив лишь проводную для общего пользования, с узаконенным прослушиванием всех разговоров. Беспроводная радиосвязь была лишь у полиции и у армейских, а служебными мобильными коннектофонами пользовалось только высшее руководство госучреждений, высокопоставленные чиновники, лица приближенные к Совету и сотрудники УБ.

"Неужели они из Безопасности?"

Марк впился онемевшими пальцами в деревянную перекладину под собой. Старая доска предательски скрипнула, и у Марка перехватило дыхание. К счастью, незваных гостей рядом не оказалось. Они были в прихожей и о чем-то говорили в полголоса. Марк напряг слух, но слов было не разобрать. Он лишь услышал, как трется по полу его квартиры что-то тяжелое и громоздкое. И еще услышал шаги. Но не тех двоих. По полу стучали армейские берцы. Тяжелыми железными набойками на каблуках они издавали неповторимый глухой металлический стук. Такой стук Марк не мог спутать ни с чем. Точно так же когда-то по старому дощаному полу их квартиры стучали берцы его старшего брата Алексея, когда он пришел после ранения в отпуск. Тогда пятилетний Марк также как сейчас, затаив дыхание, сидел в подполе среди стеклянных банок с вареньем, а старший брат ходил по кухне, стуча армейскими берцами по полу, со словами: "Где же ты, Маркус? Куда ты спрятался, партизан!" И весело смеялся. Алексей давно знал, подпол - любимое его место для "пряток", но делал вид, что ищет, и намеренно топал берцами, стуча железными набойками по половицам, прямо над головой еле сдерживающего смех младшего брата. Тогда Марк видел его в последний раз.

Берцы простучали прямо над головой, и вслед за ними над Марком по полу прошуршал какой-то тяжелый баул. Там наверху, явно тащили что-то в спальню.

"Что они там затеяли?" - Марк напрягся.

Вдруг монотонную возню разорвал громкий звонок. Звонил телефон на столе, прямо над люком. Тут же послышался глухой удар об пол и полукрик-полушепот Хромого:

- Аккуратней, черт!

- Спокойнее, - прошептал баритон явно тому, в берцах, - держи себя в руках. Где вас таких набирают. Хорошо, что первый этаж.

Звонок прозвенел трижды. Затем раздался щелчок и Марк услышал свой голос:

"Здравствуйте. Если вы слышите меня, значит я еще на службе. Оставьте свое сообщение после сигнала. Пока".

Телефон длинно пискнул и из динамика послышался приглушенный, но хорошо различимый голос Розы:

- Здравствуй, Марк. Рапорт о твоем отпуске подписан. Поздравляю. Надеюсь, отдых пойдет тебе на пользу, и ты перестанешь видеть пришельцев.

Роза как-то невесело хмыкнула, помолчала и добавила:

- Марк, обязательно сходи к врачу. Я беспокоюсь. Ну, пока.

С минуту в квартире повисла тягучая тишина. Марк замер. В этой мертвецкой тишине был слышен лишь стук его сердца, на удивление спокойно отбивавшего свои шестьдесят ударов в минуту. Он перестал прислушиваться к тому, что происходит наверху и внутренним взором оглядел себя.

Пот ручьями стекал со лба. Во рту пересохло. Пальцы онемели. И все же он был удивительно спокоен. Только сейчас Марк отметил, что лежа в этой многолетней густой пыли, он ни разу не попытался чихнуть. И только подумав об этом, он судорожно сжал обеими ладонями нос и рот, сдерживая предательские спазмы.

Минуту он боролся с желанием, пока инстинкт самосохранения не победил потребности организма.

Наверху было тихо уже очень долго.

"Неужели ушли?" - подумал Марк.

Он поднял было руки к люку, как вдруг опять услышал хорошо знакомый баритон:

- Все, пора. Уходим. Забери кассету из автоответчика.

Недолгое шуршание на столе, а затем грохот трех пар обуви кувалдой ударивший по барабанным перепонкам. Сначала армейские берцы громко простучали прямо над Марком, затем, немного в стороне, проковылял, подтягивая правую ногу, хромой и последними, в самом конце, широкие шаги обладателя баритона, таинственного Феликса. Трое шли к выходу.

На мгновение все стихло. И тут Марк услышал глухой стук входной двери и щелчок замка. Убэшники и военный в берцах ушли из его квартиры. Марк сделал глубокий вдох, задержал дыхание, а затем медленно и протяжно выдохнул весь воздух из легких. И все же он все еще не был готов выйти из своего убежища. Он лежал в пыли старого подпола и считал до ста. Счет успокаивал, и восстанавливал силы. Эту привычку он вырабатывал годами, и теперь всегда, произнося слово "сто", приходил в себя. Сейчас время работало на него. Сейчас время было его союзником.

"Они даже не пытались меня найти", - вдруг пронеслось в его голове. - "Здесь что-то не так".

Еле уловимый запах защекотал ноздри.

"Что может означать этот визит? То, что они из УБ, в этом нет сомнения. И не только из-за наличия у них спецсвязи. Так работать может только УБ. Спокойно и хладнокровно. Следуя инструкции".

Что-то было в этих безликих посетителях такое, что было свойственно лишь сотрудникам Безопасности. В тоне, в голосах, даже в стуке их обуви. И еще в их общении друг с другом. Холодные, рабочие реплики. Без эмоций, без интонаций. И даже небольшие перепалки выглядели как обычный профессиональный разговор.

"Они забрали кассету. Но не я им был нужен. Конечно же, все это связанно с Губером. Я ждал чего-то такого. Он меня предупреждал. Но я ждал чего-то похожего на задержание или допрос. Ждал какого-нибудь выяснения. Чего угодно, но только не этого... Не понимаю".

Марку стало трудно дышать. Он поморщился и вдруг не то, чтобы понял, почуял нависшую над ним смертельную опасность. На только что высохшем лбу вмиг проступили большие холодные капли пота. Все его тело задрожало и напряглось как тетива лука перед выстрелом. Горло сковал спазм. Этот запах... он узнал его. Запах, который давно стал редкостью. Но все же, он узнал его.

У Марка перехватило дыхание. Его бросило в жар. Он отчетливо представил красный баллон рядом с белоснежной эмалированной плитой. Его воображение нарисовало совершенно четкую картину - баллон в углу полутемной кухни тускло блестит в пробивающихся сквозь окно фонарных бликах. Цвет баллона красный - цвет опасности, цвет пожара. А выше, на этом баллоне, сверкает хромом, еще ни разу не тронутый, газовый редуктор. И на нем из такого же блестящего, как и он сам, до упора отвинченного крана, свисает, в оплетке похожей на змеиную кожу, и так же по-змеиному зловеще шипящий черный шланг, "с мясом" вырванный из плиты. А недалеко от всей этой конструкции, на подоконнике, тихо потрескивает, мигая пьезокристаллом, его зажигалка с вдавленной в корпус и аккуратно обмотанной скотчем кнопкой. Зажигалка тоже красного цвета - цвета пожара, цвета опасности.

Взрыв прогремел не там, наверху, а именно здесь, в его голове. Даже не в голове, а в ушах. В его ушах разорвались барабанные перепонки. Марк сжал ладонями уши и не почувствовал горячую кровь, сочащуюся между пальцами - Марк уже не мог ничего чувствовать. От страха и отчаяния он закричал. Наверху клокотало, шипело, трещало и падало. Надо было взять себя в руки, но считать до ста времени не было. Не было и плана спасения. Но сработал инстинкт выживания и ладони сами уперлись в раскаленный люк подпола, надавили и тот вылетел вверх как пробка из бутылки, с грохотом опрокинув пылающий стол.

Жар обжег лицо. Волосы мгновенно сгорели. Руки обхватили горящие доски пола и потянули тело вверх. Ладони тут же покрылись красными волдырями. Но обгоревшие руки боли уже не чувствовали. Марк ногой откинул в сторону стол и, прикрывая голову обожженными руками, побежал к выходу. Входную дверь охватило пламя, а раскаленный электронный замок накалился добела. Марк ударил ногой в дверь, но та не поддалась. Заклинивший замок держал крепко. Еще удар, и опять безуспешно. Он бросился в кухню. На пороге оступился о вонзившийся в пол осколок газового баллона и чуть не упал. Вместо крови в его венах клокотал адреналин. Прямо перед ним в стене зияло черное окно с горящей рамой и оплавившимися осколками стекла. Марк остановился лишь на миг, зачем-то перекрестился и с разбега прыгнул в охваченную густым пламенем темноту оконного проема.

***

Яков Соломонович накрыл простыней обгоревший труп и повернулся к Розе.

- Да, девочка моя, патологическая анатомия - это жестокая и циничная штука, - вздохнул он, поправляя маленькие очки на массивной переносице. - Вот карта его медосмотра. Антропометрия тела полностью подтверждается. К тому же при фотосовмещении недавней рентгеноскопии его головы с данным черепом совпадение составило девяносто восемь процентов. Посмотрим еще, что нам даст гематологический метод, а так же анализ его прижизненных рентгенограмм, но, увы, я уже сейчас не сомневаюсь в результате. Это, деточка, наш с тобой Марк.

Глава 7

Марк лежит в луже крови и медленно приходит в себя. Сколько же он пробыл так, без сознания?

Он прикасается рукой к затылку и смотрит на ладонь. Она вся в волдырях и в крови. Но боли нет, он совсем не чувствует своих рук. С трудом поднимается на колени. Голова кружится до тошноты. Его вырывает чем-то желтым прямо в кровавую лужу. Мокрые от крови, свисают грязными сосульками куски обожженной кожи, и с них прямо в лужу блевотины размеренно в такт его дыханию капают черные капли. Жутко болит голова и плечо.