Альфа Эридана (Сборник)

- Ага, - сказал Акимов. - Специалист всё-таки остаётся специалистом.

Нина и глазом не моргнула.

«СКР» представляла собой чрезвычайно сложный механизм, непрерывно ощущающий обстановку и непрерывно реагирующий на неё в соответствии с требованиями основной программы - собирать и передавать самую разнообразную информацию об этой обстановке. Создание такого механизма потребовало отказа от классических форм кибернетической техники - полупроводников, губчатых метапластов, волноводных устройств. Необходимо было принципиально новое решение, и оно было найдено в использовании замороженных почти до абсолютного нуля квантововырожденных сложных кристаллов с непериодической структурой, способных претерпевать изомерные переходы в соответствии с поступающими сигналами.

Были отысканы средства и регистрации этих переходов, и превращения их в сигналы на эффекторы…

Нина вздохнула.

- Нет, для меня это слишком сложно, - сказала она. - Вырожденные кристаллы. Изомерные переходы…

- Я всегда говорил тебе, чтобы ты занялась теорией, - сказал Акимов.

- А время? Ведь я рисую.

- Да, - сказал Акимов. - Конечно. Я совсем забыл.

Он наклонился, взял её руки в свои и приложил её ладони к своим щекам. Щёки были горячие и колючие.

- Тебе бриться надо, - шепнула она.

- Угу, - сказал он. Он испытывал блаженство.

«Навсегда и вместе, - подумал он. - Вместе и навсегда».

Сиреневые страшилища почтительно таращились на них, «Оранг» меланхолично мигал цветными огоньками.

- Слушай, - сказала Нина. - А почему они сиреневые?

Акимов пожал плечами.

- Откуда я знаю? Если бы они были оранжевыми, ты спросила бы, почему они оранжевые. Это «Оранг» решает. Сегодня утром они были жёлтыми.

Нине стало смешно. Она прыснула и закашлялась. Акимов похлопал её по спине.

- Я серьёзно говорю, - сказал он. - Ведь это самоорганизующаяся система. И характеристики системы определяет сам «Оранг». И чем он руководствовался, окрашиваясь в сиреневый цвет, знает только он сам. Мы можем только догадываться. Может быть, это он из-за тебя.

- Поразительный нахал, - оказала Нина. - Интересно, что он этим хочет сказать? Подумай, ведь он и тебя мог бы выкрасить в сиреневый цвет. Или в жёлтый.

Она снова вспомнила Быкова и замолчала. Акимов сидел, закрыв глаза, и думал, какие у неё мягкие, тёплые, сильные руки.

- Слушай, - сказала Нина. - Ты думаешь, они помогут Быкову? Ты думаешь, Быков серьёзно рассчитывает на них?

«Хотел бы я знать», - снова подумал он.

- Вероятно. Во всяком случае, с ними лучше, чем без них. Всё-таки меньше риска. Вот Быков сажает корабль на неизвестной планете. О ней ничего нельзя сказать заранее. Сейчас нельзя даже наверняка сказать, что она существует. Он сажает корабль. Может быть, там камни взрываются под ногами. Или океаны из фтороводорода. Или электрические разряды в миллионы вольт. В общем неизвестно и опасно. И Быков посылает на разведку роботов. Вот эту «СКР». Роботы узнают всё, расскажут, посоветуют, что делать. Так я себе это представляю.

- Тогда это очень важно, - проговорила Нина.

- Да… - ответил Акимов и мысленно добавил: «Если Быков решит садиться. Если вообще будет где садиться. Но главное - почему Быков приехал сам? Почему не приехал его кибернетист?» Нина сказала:

- Мне уж-жасно хочется, чтобы Быкову понравилась ваша «СКР».

- Мне тоже, - сказал Акимов. - Завтра он посмотрит. Наше стадо в порядке генеральной репетиции пройдёт по Серой Топи. Десять километров сюрпризов и развлечений.

- Каких сюрпризов?

- Всевозможных, - он взглянул на часы. - Малыш, у нас ещё целых шесть часов! Пойдём ко мне, я напою тебя великолепным чаем. Чудесным, горячим чаем…

Они вышли из мастерской (сиреневые «кентавры» качнулись им вслед, но не двинулись с мест) и остановились на краю бетонной площадки.

Ночь шла на убыль. Туман над Серой Топью стал плотнее, небо на востоке заметно посветлело. Над бледными тенями далёкого горного хребта висела яркая звезда - искусственный спутник «Цифэй», с которого фотонный исполин Быкова будет стартовать в межзвёздное пространство.

II

Утром с юга приползли тяжёлые тучи, и на землю посыпалась мелкая водяная пыль. Но туман над Серой Топью разошёлся. Стали видны кусты с пожелтевшими листьями, кочковатые пригорки в щетинистой травке, тёмные болотные лужи.

Около одиннадцати к мастерской подъехал вездеход на шаровых шасси. Из вездехода вышел огромный, грузный человек с коричневым неподвижным лицом - Антон Быков, знаменитый межпланетник, сын и внук межпланетников, командир фотонного корабля «Луч». Он молча протянул руку сначала Акимову, затем Сермусу и медленно кивнул Нине, которая стояла в стороне, кутаясь в плащ.

- Здравствуйте, товарищ Быков, - сказал Акимов. - Можно начинать?

- Можно, - сказал Быков. У него был глухой, бесцветный голос.

Сермус, очень взволнованный и поэтому непривычно суетливый, поднёс к губам плоский свисток и беззвучно свистнул три раза. Дверь мастерской отползла в сторону.

Первыми, как скаковые лошади из конюшни, выбежали сиреневые «кентавры», гуськом спустились по склону холма, огляделись, смешно и страшно поворачивая рогатые головы, и замерли. Послышалось стрекотание, и из мастерской выкатился «Оранг». Быков крякнул - «кентавры» и «Оранг» вдруг, словно по волшебству, окрасились в серо-стальной цвет. «Оранг» перевалился через край площадки, осторожно сполз с холма и остановился рядом с «кентаврами».

- Фот наши шелесные тетишки, - сказал Сермус.

Акимову стало смешно. Во-первых, в «детишках» не было ни одного атома железа - они были построены из кремний-органических пластиков, а привод их был биохимический, энергия генерировалась и использовалась непосредственно в их рабочих деталях.

Во-вторых, сентенция Сермуса звучала не к месту высокопарно. Этот хороший парень, приехавший несколько лет назад из Дортмунда, обожал прочувствованные слова. Акимов покосился на Быкова. Но Быков только кивнул, не отрывая взгляда от роботов.

Акимов кашлянул и сказал:

- Дано задание провести детальную разведку Серой Топи точно с севера на юг - в полосе шириной в пятьсот метров. Длина маршрута - десять километров. Маршрут осложнён различного вида искусственными препятствиями.

Он остановился, ожидая, что Быков спросит о препятствиях. Но Быков не спросил. Он смотрел на роботов и время от времени платком стирал с лица дождевую пыль. Акимов продолжал:

- При высадке на неизвестной планете рационально будет пускать «ОКР» по спирали вокруг корабля. Здесь я не решился на это, так как в семи километрах к северу отсюда проходит шоссе. Большое движение.

- Вы опасаетесь, что роботы натворят на шоссе что-нибудь? - спросил Быков бесцветным голосом.

- Собственно… - Акимов посмотрел на Сермуса, оглянулся на Нину и улыбнулся: - Год назад у нас была небольшая неприятность.

Быков, наконец, отвернулся от роботов и уставился на Акимова. У него были маленькие, без ресниц, острые светлые глаза.

- А именно? - спросил он.

Год назад, когда тонкая доводка программы была ещё далеко не завершена, Акимов и Сермус выпустили «СКР» в первый пробный поход. «Кентавры» должны были пройти через сосновый лес к шоссе, дойти до мачты релейной передачи и вернуться обратно, спилив предварительно дерево в тридцать сантиметров толщиной. Сначала всё шло хорошо. «Кентавры» довольно аккуратно прошли через лес, понюхали шоссе, подошли к мачте… и спилили её.

- Спилили мачту релейной передачи? - удивился Быков.

- Да. И у нас были неприятности с радистами.

Быков покачал головой.

- Это ещё не так страшно. Вот если бы вместо мачты там оказался кто-нибудь из радистов… Радист, перепиленный пополам при исполнении служебных обязанностей!..

Акимов ответил на эту вспышку межпланетного юмора вежливой улыбкой. Но Сермус, как всегда, всё принял всерьёз.

- О нет, - горячо сказал он. - Это нефосмошно. Ропоты никогта не причинят фрета лютям.

- Теперь, разумеется, ничего подобного случиться не может, - сказал Акимов. - Но, знаете, уйди от зла… Всё готово, Сермус?

- Котово.

- Пускай.

Сермус поднял к губам свисток, и испытание «CKP» началось. «Кентавры» неторопливо пошли вперёд. Они шли зигзагами, то сходились, то расходились, шлёпали по лужам и продирались через кусты. «Оранг», помигивая цветными огоньками, полз метрах в двадцати от них, подминая под гусеницы мокрую осоку.

Акимов повернулся к Быкову:

- В мастерской есть телевизоры. Можно наблюдать за системой со стороны или глазами «кентавров», как хотите.

- Я предпочёл бы ехать вслед за ними, - сказал Быков.

- Можно и так, - согласился Акимов. - Но «Оранг» будет передавать данные разведки в мастерскую.

- Меня не интересуют данные разведки, - сказал Быков и пошёл к вездеходу.

- Но метод перетачи информации… - растерянно начал Сермус.

- Меня не интересует метод передачи информации, - сказал Быков, не оборачиваясь.

«Что же тебя интересует тогда, старая черепаха?» - подумал Акимов. Ему очень захотелось двинуть Быкову кулаком в толстую коричневую шею.

Быков ему не нравился. Кроме того, теперь было очевидно, что Быков, космонавт и старый межпланетный волк, не сможет оценить по достоинству великолепные качества «СКР». В лучшем случае Быков похлопает в ладоши и одобрительно улыбнётся, если он умеет улыбаться, черти бы его побрали. Но тут Акимов вспомнил, что через два-три часа испытание закончится и он с Ниной вернётся домой, а Быков на долгие годы, если не навсегда, улетит к звёздам. Он подсадил Нину в вездеход и сел рядом с нею. Она улыбнулась, но в её улыбке было что-то неуверенное. Вездеход заворчал и медленно покатился, переваливаясь через кочки, за огоньками «Оранга».

Дождь продолжался, но спектролитовый колпак вездехода оставался чистым и прозрачным. Впереди, метрах в пятидесяти, маячили за пеленой водяной пыли серые фигурки «кентавров». «Оранг» сильно отстал от них и полз теперь рядом, справа от вездехода, удивительно похожий на мокрого серого слонёнка, неуклюжего и добродушного. Акимов сказал в широкую спину Быкова:

- При необходимости «кентавры» могут удаляться от «мозга» на расстояние до пяти-шести и даже до восьми километров.

Широкая спина даже не шевельнулась. Акимов почувствовал, что краснеет.

- В случае нарушения связи, - сказал он, повысив голос, - «кентавры» сами возвращаются и ищут «мозг». Тогда они переходят на световую и звуковую сигнализацию. Сами ищут, - сказал он раздельно.

Быков не отвечал.

Нина положила пальцы на руку Акимова. Сермус смущённо кашлянул. Вездеход круто накренился, объезжая замшелый пень, и в этот момент Акимов увидел глаза Быкова. Он увидел их всего на одну секунду в овальном зеркале перед местом водителя. Глаза разглядывали Акимова с каким-то странным, мучительно напряжённым выражением.

Вездеход выпрямился, и в зеркале запрыгала полуседая щетина над коричневым лбом.

Сермус кашлянул, ещё раз и сказал, галантно наклонившись к Нине:

- Феликолепные машины, не прафта ли, Нина Ифанофна?

Нина улыбнулась ему и поглядела на Акимова. Акимов хмурился и кусал губы. Во всяком случае, он больше не сердился. Нина сказала:

- Они слишком умны, эти ваши машины.

Сермус засиял и несколько раз кивнул головой.

- О, пока не столь утифительно, Нина Ифанофна. Интересное путет посше.

Прошло минут сорок. Половина маршрута осталась позади. «Кентавры» бежали деловито и немного суетливо, словно борзые на сворке, временами останавливаясь, чтобы не то осмотреть, не то обнюхать почву под ногами. Длинные шеи-груди и рогатые головы плавно покачивались на ходу. «Кентавры» без задержки проламывались сквозь густой кустарник, расчищая широкие просеки для «Оранга», с ходу перебирались вброд через ручьи и топкие участки, оставляя за собой для «Оранга» надёжные гати из высохших веток и охапок сухой травы.

На берегу рыжего заболоченного озера, самого скверного места Серой Топи, «кентавры» замешкались, запрыгали взад и вперёд по брюхо в грязи.

Затем они бросились в воду и поплыли, взбивая жёлтую пену, а «Оранг» пошёл в обход, протиснулся между озером и границей пятисотметровой полосы и встретил их на противоположном берегу, облепленных тиной и скользкими водорослями.

Нина захлопала в ладоши. Сермус улыбнулся и сказал:

- Он перехитрил нас. Но это пока не столь утифительно.

Он огляделся, подумал и повернулся к Акимову.

- Фремя? - сказал он.

Акимов кивнул. Тогда Сермус достал из нагрудного кармана чёрный коробок радиофона и нажал кнопку вызова.

- Архангельский слушает, - послышался слабый голос.

- Кофорит Сермус. Фремя, Коля.

- Есть, Эрнест Карлович!

Сермус спрятал радиофон и стал глядеть вперёд, вытянув шею, через голову водителя.

Вездеход шёл почти бесшумно, поэтому они сразу же услыхали прерывистый механический рёв, и скрежет, и лязг металла. Нина почувствовала на спине неприятный холодок. Где-то в глубине её подсознания эти звуки будили странные образы, жуткие и отвратительные. Вероятно, виноват был её прадед, артиллерист, по семейным преданиям, четыре года имевший дело с фашистскими танками на дымных полях Великой Отечественной войны.

Это был танк. Старинный боевой механизм, широкий и приземистый, весь в ярких пятнах оранжевой ржавчины. Он появился сбоку на гребне холма и, разбрызгивая грязь, покатился на остановившихся «кентавров».

- Имитация активного нападения, - сказал Акимов. - На танке - киберводитель, настроен на частоту управления «СКР».

- Где вы его откопали? - проворчал Быков. - Он не стреляет?

- Нет, - сказал Акимов.