Я другая

Бутылки и банки из-под лимонада быстро надоели Элен, и она принялась лупить по ковырявшимся в мусоре воронам и голубям, приговаривая: «Сегодня не твой день, Оксанка!» Правда, ни в кого не попала.

Патроны, купленные в количестве трех сотен, уже были наполовину истрачены, как позвонила Юля:

— Лена, ты где?

— Какая тебе разница?

— Приезжай домой! Уже темнеет!

А ведь и верно, подумала Элен, — темнеет. Надо же, как эта дура о ней заботится!

— Жди, скоро буду.

3

Когда Элен вышла из последнего трамвая, было уже совсем темно. До дома добиралась быстрым шагом, держа руку в сумочке — на рукояти пистолетика. И не зря: когда она проходила мимо обнесенной проволочным забором баскетбольной площадки, впереди раздался громкий мат и показались три темных силуэта, один поуже, два пошире.

Приглядевшись, Элен разобралась в ситуации: двое крепких парней тащили какую-то девчонку в сторону гаражей. Пальцы быстро перебрались с пистолета на мобильник. Кажется, настало время снять отличный сюжет: изнасилование в реальном времени! Какой-то размалеванной кукле очень не повезло. Вот бы это была Оксанка! Нет, у нее ноги подлиннее…

Элен забежала с другой стороны, выглянула из-за гаражей. Недалеко горел фонарь, его света хватало, чтобы разглядеть всю сцену и заснять ее. Один из парней цепко держал жертву сзади, за руки, второй, уже спустив штаны, раздвигал отчаянно брыкавшиеся девичьи ноги в чулках и задирал подол платья. Дебильно-розового платья, какое могла носить только одна девчонка.

Мобильник полетел обратно в сумочку, взамен Элен выхватила сегодняшнюю покупку и отправила металлический шарик прямиком в одну из глядевших в ее сторону мужских ягодиц. Парень гаркнул от неожиданной боли, обернулся, а Элен уже подскочила к нему. «Прицелься в глаз»… Она не могла прицелиться в глаз при тусклом свете, да и времени на это не было, поэтому просто принялась палить, направив пистолет в лицо парня. Пока тот успел оторвать руки от задницы и закрыть рожу, Элен успела всадить в эту рожу пулек пять. Крича, парень попятился, споткнулся обо что-то и растянулся. Его сообщнику хватило ума ретироваться. Элен, отправив пистолет обратно в сумочку, подбежала к павшему и ткнула его острием зонта, целясь ниже живота, — так сильно, как смогла, чтобы этот поганый отросток вообще больше никогда ни на кого не вставал!

Хулиган завыл, но встать не смог, — только катался, держась одной рукой за пах, другой — за лицо.

Воительница одержала свою первую настоящую победу! Теперь бежать! Элен волокла плачущую девчонку за руку, пока не запиликал кодовый замок и тяжелая дверь не закрылась за двумя старшеклассницами. Тогда Элен и накинулась на несостоявшуюся жертву:

— Дура безмозглая! Куда поперлась в такую темень!

— Я… — Юля все еще плакала. — Я хотела муки купить, у меня мука кончилась…

— Зачем тебе понадобилась мука, убогое создание?

— Я для тебя печенье пекла! — Юля зарыдала.

— Для меня?!

Не зная, что на это сказать, Элен отперла дверь квартиры, силой втолкнула ревущую девчонку. Тщательно заперла замки.

Совсем как в кино, подумала она. Спасла девчонку от хулиганов, отвела в безопасное место. Прямо как парень!

— Хватит реветь, — приказала она. — Я не для того тебя спасла, чтобы слушать этот вой. Ну, хватит, я сказала!

Ладно, приказами ее не возьмешь. Надо применить ласку.

— Юленька, ну не плачь! Все нормально! Мы победили их. Видела, как я им показала? Иди ко мне! — Элен распахнула объятия.

Юля обняла Элен, уткнулась лицом ей в грудь и с новой силой принялась всхлипывать, и не думая успокаиваться.

Элен поймала себя на том, что ей жалко сестру. Так и подумала: сестру. Впервые, пусть и мысленно, назвала Юлю сестрой, даже без уточнения «сводная».

И ей впервые за много лет было кого-то жаль. Она даже не пыталась понять почему. Наверное, потому, что она супергерой с настоящим пистолетом… почти настоящим. А супергероям положено жалеть тех, кого обижают.

Элен обнимала Юлю и целовала в макушку.

Та наконец перестала всхлипывать и дрожать.

Элен решилась спросить:

— Что это были за уроды, которые тебя пытались нахлобучить? Твои знакомые?

— Нет, я их не знаю. Просто шла мимо, они мне кричат: «Привет, детка, пива хочешь?» Я молча прошла мимо, даже не посмотрела на них. Они взбесились и кинулись на меня…

— Давай полицию вызовем!

— Да не надо, им и так досталось. В следующий раз подумают, прежде чем сунуться в наш район. Откуда у тебя пистолет, Леночка?

— Нашла.

— Не верю.

— Твое право. Согласись, если бы его не было, я бы тебя не вытащила…

— Да. Ты молодец.

— Маме с папой про пистолет ничего не рассказывай!

— Не буду. А зачем ты того парня ткнула зонтом между ног? Он и так еле живой валялся!

— А чтоб такие уроды не плодились. Не заморачивайся, Юля. Давай спать. Нам с тобой все это надо пережить. Кстати, а где мука?

— Какая мука? А, да. Я… потеряла.

4

ДНЕВНИК ЭКСПЕРИМЕНТА

Произведена попытка войти в контакт. Подопытная ясно дала понять, что общаться не намерена. Насмешка и высокомерие — в электронной переписке подопытная проявляет те же качества, что и в обычном общении, когда хочет отделаться от собеседника.

Необходимо повторить попытку.

Вот так, не вставая с дивана, Элен и сочинила пару страниц своего графического романа. Юля крепко обнимала сводную сестру за шею, при этом продолжая спать. Элен и сама не поняла, как это получилось: вроде бы вчера Юля заснула спиной к ней. Теперь вот жди, пока она проснется. А может, не ждать?

— Доброе утро… — промямлила Юля, не открывая глаз, как только Элен попыталась высвободиться. — Сколько времени?

— Сколько-сколько. В гимназию пора!

— Лена, я не хочу сегодня учиться… Давай прогуляем?

— Ну давай. Ты сегодня просто отличные идеи подаешь! Я позвоню, скажу, что мы обе чем-то заразились. Так, ладно: ты пока просыпайся, я пойду насчет завтрака посмотрю.

День провели вместе. Элен вместе с Юлей посмотрела несколько ее любимых развлекательных программ: сериал про семейку дебилов, реалити-шоу, опять сериал — про другую семейку дебилов, а на закуску — идиотские мультики. Зато потом Элен отыгралась, продемонстрировав свою коллекцию шокирующих видео. Нарочно выбирала те, что полегче. И те, что связаны с людьми, знакомыми Юле.

— Вот это называется «Шестеро блюющих мужчин». В прошлом году на Осеннем балу все перепились и начали блевать. Я только успевала бегать и снимать. Гляди: вон твой Вова Лебедин. Пытается в урну попасть, но не попадает. Ты знаешь, когда его тошнит, он совсем не такой крутой.

— Фу-у… — Юля закрывала глаза ладошкой, но при этом смотрела на экран сквозь раздвинутые пальцы и смеялась.

— А вот Юра Белов из десятого «Б» и Марина Кустова из девятого «А». Думают, что их никто не видит.

Мальчик и девочка стояли возле стены гимназии, недалеко от запасного входа, который отпирали только в случае учебной пожарной тревоги (настоящих на памяти Элен не случалось).

— Пока они только целуются. Смотри, как Юра ее к стене притиснул. Упс! Куда это его рука полезла? Ай-ай-ай! Ты посмотри, что он делает! Интересно, что он там ищет? У нее же там ничего нету, кроме лифчика! Сразу говорю, порнухи не будет. Щас он ее полапает и уйдет на урок.

Следующий сюжет назывался «Чем физрук занимается у себя в кабинете».

— Снято сквозь окно, — таким был единственный комментарий Элен.

Остальное было ясно без слов: стол с газетой, на которой разложены недоеденные куски вяленой воблы, большая бутылка с беловатой полупрозрачной жидкостью, консистенцией напоминающей разведенное молоко, и физрук, вечно небритый дяденька, известный всей гимназии под прозвищем Еж. Сидит, задумчиво подперев голову рукой, что-то пишет в журнале, откладывает ручку, наливает в стакан жидкости из бутыли, выдыхает в сторону и опустошает стакан одним глотком.

— Самогон, что ли? — изумленно спросила Юля.

— Ага. Я прямо через стекло чувствовала, как эта гадость воняет. И как такого синюшника в гимназию работать взяли?!

Новый сюжет.

— Часть вторая, — произнесла Элен. — «Физрук и восьмиклассник».

Тот же кабинет, только самогон и рыба предусмотрительно спрятаны. Физрук втаскивает невысокого мальчишку в спортивной форме, заломив ему руку за спину, словно омоновец — футбольному фанату. Судя по выражению лиц, физрук ругается, а его жертва отчаянно просит прощения.

— Что этот мальчик такого сделал? — раскрыв глазки до отказа, со страхом спросила Юля.

— Мне рассказывали, что он не согласился с оценкой за отжимания и сказал, цитирую: «Да пошли вы!» Наш Ежик очень расстроился. Смотри: бац — и по уху!

Юля вскрикнула.

— Бац — и еще раз! — злорадно прокомментировала Элен. — А сейчас, смотри: журналом по заднице! Он творит все, что в башку взбредет! Сейчас ему взбредет поднять его в воздух и швырнуть на пол… Раз — и швырнул!

— Убери быстрее! Ему же больно! — вскрикнула Юля.

— Кстати, нет. Смотри: поднимается как ни в чем не бывало. Плачет, но больше от обиды. Видишь: никаких следов от побоев, на ногах стоит твердо. А теперь смотри: Ежик его сажает за стол, обнимает за плечо и начинает что-то так дружески на ухо шептать. Знаешь что?

— Уговаривает, чтобы он ничего никому не рассказывал?

— Точно. И ведь уговорит. Этот мальчик никому не рассказал. А вообще за такие вещи увольнять надо. А то и судить.

— У тебя про учителей еще есть что-нибудь?

— Про учителей — в основном про Оксану Федоровну, мою сестру. Я как-то раз летом с ними жила, у ее мужа Вити дом за городом. Знаешь, это было что-то ужасное! Витя ее постоянно в спальню уводил, по нескольку раз на дню, да и не только в спальню, а что рядом окажется. Я только успевала снимать.

— А зачем ты ее снимала? Она же твоя родная сестра!

— Тем хуже для нее.

— Мне кажется, ты не такая. Ты только делаешь вид, что не любишь людей. В твоем возрасте многие так делают.

Так и сказала: «В твоем». Будто сама она в каком-то другом.

— Я не многие. Я другая.

— Ладно-ладно, как скажешь. И что, сестра с ее женихом тебя даже ни разу не застукали?

— Ни разу. Они в такие моменты вообще ничего не замечали. А потом они возвращались, а я уже сижу как ни в чем не бывало, телевизор смотрю. Ручки сложила, пай-девочка вся такая. Есть про твою одноклассницу Олю Огинскую. Мы с девчонками к ней как-то в гости зашли, хотели ее на дискотеку позвать. Она говорит: я сейчас переоденусь. Я говорю: а я в туалет — а сама подкралась к ее комнате и дверь приоткрыла. Оля разделась и минут пять стояла голая, думала, что ей надеть. А потом еще на дискотеке удачный эпизод нашла: там две девки в кабинке туалета лесбиянились, а я под стенку мобильник просунула и все сняла.

— Зачем ты все это делаешь?

— Не знаю… Без цели. Хобби такое. Может, из меня когда-нибудь настоящий папарацци получится. Некоторые сюжеты в Интернете выкладываю, а некоторые просто не знаю, куда девать. Вот про Маринку с Юрой: ну лапает парень девку, и что? Подумаешь, какая невидаль!

— А ты не думаешь, что ты смогла бы на ВСЕХ сюжетах деньги заработать?

— Смотря как. Например, — Элен не удержалась от хвастовства, — на Оксанке пять штук заработала. Продала твоему обожаемому Вове фильм о том, как она с Виктором трахается.

— Необязательно продавать, — сказала Юля с прежним мечтательно-наивным выражением лица. — Вот смотри: Марина сейчас с Юрой встречается?

— Нет, конечно! Они уж полгода как разбежались! Юра сейчас сам по себе, а Марина — с Пашей Лукиным из одиннадцатого «А».

— Вот. А как ты думаешь, Паше бы понравилось, если бы ему кто-нибудь сказал: смотри, чем твоя Марина занимается, когда тебя нет! И показал бы этот сюжет. Там же даты нигде нет! И пусть Марина бегает, доказывает, что это было весной, а не осенью!

— И какой интерес мне все это делать?

— Никакого. Потому что интерес будет, когда ты этот сюжет Марине покажешь и скажешь: хочешь, чтобы это увидел Паша или твоя мама? Не хочешь? Плати!

«Эта девочка совсем не такая дура, какой кажется», — отметила Элен.

— Юлик! — сказала она. — Я шантажом никогда не занималась и не знаю, как это делается. Не то что я чего-то боюсь… Просто не любят меня в гимназии.

— Я знаю, Лена. Меня в классе все спрашивают: как ты живешь с этой Старухой Шапокляк в одной квартире? Но я-то знаю, Леночка, что ты очень хорошая!

— Ты тоже… Откуда у тебя только такие мысли про шантаж?

— Так в сериалах часто делают, — с детской непосредственностью сообщила Юля.

— Ладно, как говорил один мой знакомый: я обработаю информацию.

Вечером совершенно неожиданно, на два дня раньше срока, прикатили родители. Мама очень удивилась, застав обеих девочек сидящими за одним компьютером (Юля учила Элен играть в «Симс»).

— Девочки, так здорово, что вы наконец подружились! — восторженно взвизгнула она. Ее муж одобрительно хмыкнул и потрепал Юлю по волосам, потом — Элен. Та против обыкновения не отдернула головы и не вжала ее в плечи, чем привела отчима в хорошее расположение духа. Мурлыкая какую-то песню, он зашагал на кухню.