Помоги проекту - поделись книгой:
— Я, Отто Мак-Гэвин, премьер-оператор. Работаю на ЗБРВ. А вы — такой же психиатр, как я — доктор Айзек Кроуэлл. Вы — Сэм… э-э… Нимиц. Когда я выполнял задание на планете Весна, вы были командиром секции.
— Все правильно, Отто. У вас хорошая память. Вряд ли мы встречались больше двух раз.
— Три. Дважды на коктейлях и один раз за бриджем. У вашей партнерши был большой шлем, и я до сих пор не понимаю, как ей удавалось передергивать…
Нимиц пожал плечами.
— Она тоже была премьером.
— Была. Да… Значит, вам известно, что она мертва…
— Полагаю, я не уполномочен…
— Разумеется. Итак, на этот раз вы — мой инструктор?
— Правильно. — Нимиц вытащил из внутреннего кармана накидки узкий конверт, сломал пластиковую печать и передал Отто. — Пятиминутная краска, — предупредил он.
Отто быстро зафиксировал в памяти три страницы текста, потом медленно прочитал от начала до конца и отдал Нимицу как раз в тот момент, когда строчки начали бледнеть.
— Вопросы есть?
— По-моему, все ясно. Я теперь стал этим старым толстым профессором Кроуэллом. Точнее, стану им, когда вы прогоните меня через мнемонический ряд в обратной последовательности. Я владею языком так же хорошо, как он?
— Видимо, не совсем так. Учебных лент по бруухианскому не существует; Кроуэлл — единственный человек, которому пришло в голову выучить диалект. Вы пять недель находились под двусторонним гипнозом, постигая язык. Горло саднит?
Отто поднял руку, чтобы дотронуться до кадыка, и вздрогнул, коснувшись четвертого подбородка Кроуэлла.
— Боже, этот профессор в отвратительной форме!.. Да, горло немного саднит.
— Бруухианский язык на слух — сплошное рычанье. Я выучил стандартную фразу. — Нимиц издал звук, напоминающий рык носорога-тенора, вопящего от боли.
— Черт возьми, и что же это значит?
— На том диалекте, который вы выучили, это обычное приветствие в неформальном ключе:
Да не сгустятся тучи над вашей семьей.
Да случится вам умереть под солнцем.
Конечно, на бруухианском языке фраза звучит в рифму. На бруухианском вообще все зарифмовано: все существительные заканчиваются на один и тот же слог. Эдакая затяжная отрыжка.
— Изумительно. Полчаса такой милой беседы, и я заработаю себе ларингит.
— Не заработаете. Как только вы станете Кроуэллом, все вспомните. К тому же в вашем багаже есть таблетки, смягчающие горло.
— Ладно, — Отто помассировал свое огромное бедро. Послушайте, я надеюсь, это мое назначение не потребует слишком активных действий? Похоже, пластиплоть, которую я ношу на себе, равна моему собственному весу.
— Пожалуй, так оно и есть.
— В задании говорится, что Кроуэлл не был на планете одиннадцать лет. Разве нельзя устроить так, будто он сбросил вес, сидя на диете?
— Нельзя. Вы можете случайно наткнуться на кого-нибудь из его недавних знакомых. Кроме того, особые условия задания требуют, чтобы вы казались как можно более безобидным.
— Я не против того, чтобы казаться безобидным. Но при одной и двух десятых g я
— Мы в вас верим, Отто. Вы, премьеры, всегда готовы пройти по лезвию бритвы.
— …Или сдохнуть, порезавшись. Чертов гипнотренинг!
— Это в ваших же собственных интересах. — Нимиц стал набивать трубку. — Сизигий. Трубкозуб. Сатанизм. Герундий.
Отто откинулся в кресле и со следующим вздохом захрапел.
— Когда я разбужу вас, вы будете на десять процентов Отто Мак-Гэвином и на девяносто процентов искусственно калькированной личностью доктором Айзеком Кроуэллом. Вы будете помнить о задании, о тренировках, о вашем назначении премьера, но первоначальная реакция в любой обычной обстановке будет соответствовать характеру и знаниям Кроуэлла. Только в стрессовых ситуациях вы сможете реагировать как премьер-оператор. Герундий. Сатанизм. Трубкозуб. Сизигий.
Кроуэлл-Мак-Гэвин очнулся на полухрапе. Он выкарабкался из кресла и подмигнул Нимицу. Хриплым голосом Кроуэлла-словно перекатывались камни-сказал:
— Большое спасибо, доктор Санчес. Терапия была в высшей степени благотворной.
— Пустяки, доктор Кроуэлл. За это мне на корабле и платят деньги.
— Черт знает что такое! Оскорбительно! Молодой человек, вам известно, кто я такой?!
Таможенный чиновник напустил на себя вид одновременно скучающий и непримиримый. Он снова заложил капсулу личного знака Кроуэлла в микропроектор и долго ее разглядывал.
— Судя по данным, вы Айзек Кроуэлл, житель Макробастии, уроженец Земли. Вам шестьдесят, но выглядите вы на семьдесят. И все это никак не освобождает вас от раздевания и осмотра тела.
— Я требую вышестоящего начальника!
— Отказ. Его сегодня нет. Можете подождать вон в той маленькой комнате. У нее отличный замок.
— Но вы…
— Нет годиться беспокоить шефа в его единственный свободный день! Нет из-за какого-то стыдливого внепланетного пузана! Можете подождать в комнате. Нет подохнуть с голоду!
— Ну-ка, ну-ка… — К ним приблизился коренастый, небольшого роста человек с пышной копной кудреватых напомаженных волос. — Кажется, здесь… Ба, Айзек! Айзек Кроуэлл! Каким ветром тебя снова занесло сюда?
Кроуэлл стиснул руку человека — его ладонь была влажной и теплой — и за долю секунды переворошил искусственную память, пока лицо и имя со щелчком не соединились в одно целое.
— Джонатон Линдэм! Очень рад тебя видеть. Особенно сейчас.
— Что, какие-то трудности?
— Ну, Джонатон, уж и не знаю. Этот… джентльмен не хочет пропускать меня через турникет, до тех пор пока я не устрою здесь что-то вроде стриптиза.
Линдэм поджал губы и уставился на чиновника.
— Смайз, вы знаете,
— Он… Нет, cap.
— Вы в школе учились?
— Да, cap. Двенадцать лет.
— Это доктор Айзек Себастиан Кроуэлл. — Линдэм с трудом перегнулся через барьер и положил руку на плечо Кроуэлла. Автор «Разгаданной аномалии» — той самой книги, благодаря которой наша планета оказалась на трассе регулярных космических сообщений…
В самом деле, книга неплохо раскупалась на Бруухе, а также на Евфрате, где колонисты, эксплуатировавшие аборигенов, встретились с похожей ситуацией. На всех же остальных планетах она потерпела полную неудачу. Коллеги-антропологи, восхищаясь упорством Кроуэлла, тем не менее обвиняли его в том, что к объективному анализу он примешал изрядную долю сентиментальности. А ведь работе в поле свойствен принцип неопределенности: чем большую привязанность испытываешь к объектам, тем труднее их изучать.
Что касается регулярного космического сообщения, то одна из трасс действительно пролегала через Бруух. Раз в неделю сюда приходил грузовой корабль, и то, как правило, с опозданием.
— Ну вот что, дайте-ка мне эти бумаги, — сказал Линдэм.
Чиновник с готовностью протянул ему сертификаты, удостоверяющие освобождение от таможенных пошлин.
— Я беру на себя всю ответственность.
Линдэм коряво расписался в десятке мест и вернул бумаги таможеннику.
— Доктор Кроуэлл — это вам не простой турист. Если бы его книга не сыграла свою роль, вы сейчас вкалывали бы на руднике. И «нет проверять» бумажки раз в неделю!
Таможенник нажал на кнопку. Турникет зажужжал.
— Пойдем, Айзек, выпьем. Компания угощает.
Кроуэлл протиснулся сквозь узкий проход и поплелся за Линдэмом в бар космопорта. Помещение украшали поделки местных кустарей. Столы и стулья были вырезаны из твердейшего черного железного дерева, более всего похожего из земных материалов на обсидиан.
Кроуэлл с трудом вытянул из-под стола тяжелый стул, шлепнулся на него и вытер лицо на диво огромным носовым платком.
— Джонатон… Не знаю, смогу ли я выдержать это тяготение. Я давно уже не молод и… Вроде бы, я немного распустил себя.
Десять процентов Мак-Гэвина напомнили о себе: «Мне тридцать два года, и я в великолепной физической форме».
— Ничего, Айзек, со временем привыкнешь. Только дай срок — я запишу тебя в наш клуб здоровья, и мы живо сгоним с тебя лишние фунты.
— Это было бы прекрасно, — поспешно отозвался Кроуэлл (пластиплоть не сгонишь никакими упражнениями!), — только сомневаюсь, хватит ли у меня времени. Мой издатель послал меня сюда за материалом для нового, осовремененного издания «Аномалии»… Я пробуду здесь, вероятно, месяц, если не меньше.
— О-о, жалко. Впрочем, полагаю, ты убедишься, насколько все здесь изменилось, и без труда добьешься разрешения остаться на более длительный срок.
Подошла женщина и приняла заказ — два бренди.
— Изменилось? Видишь ли, у нас на Макробастии, где я преподаю, не слишком часто услышишь о Бруухе. Некоторые перемены очевидны, — он обвел помещение скупым жестом. — Когда я уезжал, здесь, в порту, была лишь утрамбованная земля да металлический барак. Но я больше интересуюсь бруухианами, чем вами, колонистами. У них все по-старому?
— Гм… Не совсем.
Принесли бренди. Кроуэлл глубоко вдохнул аромат и с явным удовольствием выпил свою порцию.
— Во всей Конфедерации не найти такого бренди, как на Бруухе. Какая жалость, что вы его не экспортируете.
— По-моему, компания рассматривает такую возможность. Предполагается экспорт бренди и туземных поделок. — Линдэм резко, словно в судороге, дернул плечом. — Но ведь если брать килограмм за килограмм, Компания гораздо больше зарабатывает на вывозе редкоземельных металлов. В сущности, на всех планетах гонят спиртное, и на большинстве есть трудолюбивые автохтоны.
— Да, бруухиане… Для них времена тоже меняются?
Линдэм отхлебнул глоток бренди и кивнул.
— И в перспективе, и, поверишь ли, за последние годы тоже. Ты слышал, что у них упала средняя продолжительность жизни?
Отто Мак-Гэвин знал об этом, но Кроуэлл покачал головой:
— Нет.
— За последние шесть лет приблизительно на двадцать пять процентов. Средняя продолжительность жизни особи мужского пола теперь примерно двенадцать лет. Бруухианских, конечно. Это около шестнадцати стандартных. Правда, тварям, кажется, до этого и дела нет.
— Разумеется, нет, — задумчиво сказал Кроуэлл. — Для них это все равно что дар божий.
Бруухиане бальзамировали своих мертвецов во время тайного обряда, а к трупам относились, как к живым существам. Причем статус у мертвеца был гораздо выше, чем у любого живого члена семьи. К мумиям обращались, как к оракулам, с ними советовались, старейший член семьи из живущих разгадывал их указания, изучая застывшие навеки черты.
— Какие-нибудь предположения?
— Большинство особей мужского пола работают в шахтах. Месторождениям редкоземельных металлов сопутствует висмут, а это мощный кумулятивный яд для внутренних органов тварей. Но минералоги клянутся, что в пыли, которую вдыхают бруухиане, висмута ничтожно мало. Настолько мало, что это не может вызвать физиологических дисфункций. Ну и, само собой, эти твари не позволяют нам забирать трупы для аутопсии. Щекотливая ситуация.
— И в самом деле. Но мне помнится, бруухианам нравилось принимать висмут в малых дозах как наркотик. Разве не могли они просто-напросто найти какой-нибудь приличный источник этого металла и удариться в поголовный загул?
— Не думаю. Я занимался сей проблемой довольно серьезно — видит бог, Дейрдр вечно нудит об этом. На планете не существует никаких естественных скоплений висмута, а если бы и были, то у тварей нет ни технологии, ни даже элементарных знаний, чтобы наладить очистку.
Кроуэлл внутренне вздрагивал всякий раз, когда Линдэм называл местных «тварями».
— Компания не разрабатывает висмут, — продолжал Линдэм, — и к тому же он в списке товаров, запрещенных к ввозу. Нет, в самом деле, гипотеза об отравлении висмутом — ложный ход.
Кроуэлл забарабанил пальцами по столу, собираясь с мыслями.
— Если исключить некоторые выверты метаболизма, то бруухиане весьма выносливый народ. Может быть, причина в перенапряжении?
— Исключено, совершенно исключено. Как только вышла твоя книга, сюда прибыл наблюдатель Конфедерации — ксенобиолог. Он призван следить за тварями. На ноге у каждого, кто работает на руднике, вытатуирован серийный номер. Их регистрируют на входе и на выходе, и никому не позволено проводить в шахте более восьми часов в день. Иначе они, конечно, торчали бы там безвылазно. Странные твари.
— Верно…
У себя в хижинах бруухиане были безмятежны, даже ленивы. Однако в местах, определенных как производственные районы, они могли запросто загнать себя работой до смерти — черта, явно не способствующая выживанию.
— Мне потребовалось девять лет, чтобы выяснить, в чем здесь дело.
«Исчезновения», — напомнила та часть мозга, которая принадлежала Отто.
— Ты говорил что-то о переменах, происшедших «в последнее время»?
— Мм-да… — Джонатон Линдэм всплеснул руками и снова глотнул из стакана. — Весьма печальная ситуация. Ты же знаешь, нас всего около пятисот человек на планете. Я имею в виду постоянный персонал.
Поделиться книгой: