Помоги проекту - поделись книгой:
Д. Зусманович
Советско-американские отношения и война во Вьетнаме. 1964–1968 гг.
© Зусманович Д., 2016
© ООО «ТД Алгоритм», 2016
Введение
Война во Вьетнаме является одним из крупнейших военных столкновений XX столетия. Этот военный конфликт не только стал первой проигранной Соединенными Штатами Америки войной, оставившей неизгладимый след в истории государства, но и вошел в историю человечества как один из самых мрачных ее эпизодов. Вторая Индокитайская война[1] – это самое масштабное военное столкновение после Второй мировой войны, которое стало мощным дестабилизирующим фактором в развитии международных отношений.
Проблема глобальной безопасности особо остро встала после Карибского кризиса, когда угроза мировой ядерной войны была как никогда реальной. После завершения Карибского ракетного кризиса в 1963 г. две сверхдержавы стали постепенно отходить от политики взаимоотношений с «позиции силы»[2]. В какой-то момент могло показаться, что в отношениях между Советским Союзом и Соединенным Штатами Америки наметились позитивные тенденции, а кризисные явления остались в прошлом. Однако уже в 1964 г. была принята Тонкинская резолюция, и Соединенные Штаты развернули прямую военную интервенцию во Вьетнаме, что незамедлительно привело к значительному ухудшению отношений с Советским Союзом и усилению международной напряженности в целом.
После Карибского кризиса военно-политическое руководство двух сверхдержав осознало, что прямое военное столкновение невозможно из-за высокой угрозы взаимного уничтожения. В итоге центр борьбы за глобальное лидерство сместился на периферию, которой в середине 1960-х гг. стал Вьетнам.
Особую роль в ходе написания работы сыграли документы Архива внешней политики Российской Федерации[3]. Документы по Вьетнаму предоставляют важнейшие сведения о характере советско-вьетнамских отношений; кроме того, по аналитическим запискам возможно проследить позицию МИД СССР по советско-американским отношениям в связи с вьетнамской войной. Исследование, посвященное теме Второй Индокитайской войны, нельзя назвать полным, если исследователь не будет учитывать фактор Китая в конфликте. Именно благодаря документам АВП РФ удалось проследить известную тогда руководству СССР эволюцию подходов КНР к разрешению вьетнамского конфликта, выделить новые аспекты советско-китайских отношений и отношений между ДРВ и КНР.
Заслуживают внимания документы Российского государственного архива новейшей истории[4]. Фонд 89 содержит документы Политбюро и отделов ЦК КПСС по самому широкому спектру вопросов. Особый интерес вызывают материалы, которые касаются заседаний ЦК ПТВ и отдельных аспектов договоренностей между СССР и США по вопросам вооружений.
Одним из важнейших источников для написания данной работы стал многотомный сборник документов «Американо-вьетнамские отношения», более известный под названием «Документы Пентагона» (впервые частично были опубликованы в 1971 г.)[5]. Их изучение сделало возможным проследить механизм вовлечения США во вьетнамский конфликт и дальнейших действий этой страны во Вьетнаме. Полная версия издания была целиком рассекречена в 2011 г.[6] – с ее помощью стало возможным изучить не только действия США во Вьетнаме, но и оценить роль Советского Союза во Второй Индокитайской войне, исследовать суть советско-американских переговоров по вьетнамской проблеме. Это позволило полнее изучить попытки мирного урегулирования войны во Вьетнаме, инициатором которых было советское руководство, и в итоге переосмыслить роль СССР во вьетнамском конфликте.
Публикация этой работы особенно актуальна в связи с событиями в Украине и Сирии. Есть целый ряд исторических параллелей, которые читатель сможет увидеть. Это разделение страны на две части, создание полностью подконтрольного марионеточного режима, финансирование, поставки вооружений, военные советники, информационная война и многое другое. Сейчас пресса, телевидение пестрят заголовками аналитических статей, прогнозов и предсказаний. Однако обыватель еще долгое время не сможет узнать всех тонкостей дипломатических коллизий, переговоров, уступок, которые предпринимаются сторонами. Эта книга – попытка познакомить читатель с тем опытом, который имеет наша страна в ходе разрешения локальных конфликтов прошлого. Это, в свою очередь, должно помочь разобраться читателю и сделать выводы о том, что происходит в настоящее время в отношениях Соединенных Штатов Америки и Российской Федерации.
Глава 1
Начало военной интервенции США во Вьетнаме и ее влияние на советско-американские отношения в 1964–1965 гг.
§ 1. Присутствие США во Вьетнаме и их роль в начале Второй Индокитайской войны
В ходе холодной войны интересы Соединенных Штатов Америки и Советского Союза не раз сталкивались в разных регионах мира. Индокитай был одной из точек конфликтного столкновения двух сверхдержав.
После начала Первой Индокитайской войны Соединенные Штаты постепенно перешли на позиции открытой поддержки Франции. В феврале 1947 г. Госдепартамент поручил американскому послу в Париже заверить Францию в том, что США в полной мере признают в этом районе суверенное положение Франции. Телеграммой Госдепартамента, направленной 13 мая 1947 г. в Париж, Сайгон и Ханой, Франция заверялась в том, что риторика антиколониализма должна уступить место исторической реальности, выражающейся в обязательствах США перед колониальными державами Запада. В телеграмме говорилось: «Ключом к пониманию позиции США служит осознание Соединенными Штатами Америки того, что в отношении к событиям, оказывающим воздействие на положение западных демократических стран в Юго-Восточной Азии, США находится фактически в одной лодке с Францией, а также с Англией и Голландией. США не в состоянии ущемить долговременные интересы Франции, чтобы не ущемить и собственно американские интересы…»[7].
Немного позже Индокитай начал попадать под более пристальное внимание Вашингтона, его роль и значение получили отражение в директиве СНБ-65. В феврале 1950 г., за четыре месяца до начала корейского конфликта, в документе № 65 Совета национальной безопасности был сделан вывод, что Индокитай является «ключевым районом Юго-Восточной Азии и находится под непосредственной угрозой». Этот меморандум представлял собой дебют так называемой «теории домино», в данном случае означавшей, что, если падет Вьетнам, за ним вскоре последуют Бирма и Таиланд, и тогда «равновесие сил в Юго-Восточной Азии подвергнется серьезной опасности»[8]. Президент США Г. Трумэн утверждал: «Передача этих стран в сферу влияния Кремля означает не только удар по нашим стратегическим и экономическим интересам. Это страшное поражение для идей свободы и гибель духовных ценностей всех людей, которые разделяют нашу веру в свободу»[9]. Впоследствии большинство государственных деятелей будут выстраивать свою политику относительно Юго-Восточной Азии, руководствуясь «теорией домино».
Соединенным Штатам нужно было срочно исправлять положение в Азиатском регионе, ведь война в Корее не увенчалась успехом, а позиции Китая на международной арене постепенно усиливались. В сложившейся ситуации американцы были крайне обеспокоены положением дел в Индокитае, поскольку к началу 50-х гг. стало ясно: французам все сложнее удерживать Вьетнам. По этой причине Вашингтон оказывал Франции довольно весомую помощь в военном и финансовом плане. В 1950–1951 гг. из США в поддержку французским войскам было переброшено 73 тысячи тонн военного снаряжения и 126 боевых самолетов[10]. В 1953 г. помощь США достигла 40 % военных расходов Франции во вьетнамском конфликте[11]. К 1954 г. эти расходы значительно возросли: «…достигли более 1 млрд долларов и покрывали уже 78 % всех расходов на войну в Индокитае»[12].
В 1954 г. Америка предпринимала уже отчаянные шаги по удержанию региона, и финансирование французской армии носило усиленный характер. Особую обеспокоенность выражал президент Д. Эйзенхауэр, обращаясь к премьер-министру Черчиллю 4 апреля 1954 г. Он выразил следующие опасения: «Если они (во Франции. –
Беспокойство Вашингтона проявлялось не только в разговорах об опасении по поводу Вьетнама – Белый дом пытался найти пути решения данного вопроса и в жизни. Поскольку французские войска едва справлялись с атаками повстанцев в Южном Вьетнаме, решение проблемы Индокитая американская администрация видела в открытом военном вмешательстве США в Индокитай. «Если Франция действительно приняла решение вывести свои войска, то Соединенным Штатам следует самым серьезным образом рассмотреть вопрос о возможности принятия на себя руководства этим районом»[14]. Более того, президент Эйзенхауэр был настолько уверен, что Индокитаю жизненно необходимо американское вмешательство, что был готов воевать против коммунистов даже в одиночку. «Эйзенхауэр полагал, что независимость Лаоса до такой степени критически важный фактор, что готов был воевать… совместно с союзниками или без них»[15]. Одним из факторов, которые удерживали президента Эйзенхауэра от вторжения в Индокитай уже в 1954 г. – это война в Корее, которая только что закончилась вничью.
Как справедливо отмечал госсекретарь США Д. Ачесон: «Мы не можем позволить себе еще одной Кореи, мы не можем ввести сухопутные войска в Индокитай»[16]. В действительности американцы не смогли выполнить поставленных задач в Корее. Вашингтону нужен был контроль приграничной территории с Китаем, а Корея была для этого идеальным местом. Сама американская стратегия «массированного возмездия» предполагала войну с Советским Союзом, а это, разумеется, влекло за собой войну с КНР. Для нападения на Китай нужен был плацдарм, а ситуация в Корее была крайне сложной из-за большого сосредоточения войск как с одной, так и с другой стороны.
Конечно, у Вашингтона был относительно подконтрольный Чан Кайши, а вместе с ним остров Тайвань, но здесь был нужен десант через пролив, что могло повлечь за собой большие потери в живой силе и технике. В этой ситуации американское руководство делает упор на оказание помощи французам в Южном Вьетнаме, и не только потому, что Вашингтон опасался действия «теории домино», но и потому, что Северный Вьетнам является одной из немногих стран, граничащих с Китаем. Победа во Вьетнаме могла оказать огромное влияние на КНР, так как в таком случае США получали долгожданный плацдарм для нападения на Китай, а также мощный способ внешнеполитического давления на это государство.
Помимо стратегических интересов во Вьетнаме, Соединенные Штаты преследовали и экономические выгоды, которые сулил контроль над этим регионом. Как убеждала читателей еще в 1950 г. газета «Нью-Йорк таймс», «Индокитай – это приз, стоящий большой игры… Даже в годы Второй мировой войны Индокитай приносил ежегодную прибыль примерно в 300 млн долларов»[17]. Это мнение три года спустя уточнил и разделил человек, несущий ответственность за внешнюю политику государства, – президент Эйзенхауэр. На съезде американских губернаторов в августе 1953 г. он сказал следующее: «Представим себе, что мы потеряем Индокитай… Олово, вольфрам, которые так ценны, перестанут поступать из этого района… Поэтому, когда США голосуют за 400 млн долларов для помощи в этой войне, мы не голосуем за ничего не стоящую программу. Мы голосуем за самый дешевый путь предотвращения событий, которые имели бы страшные последствия для Соединенных Штатов»[18].
Соединенные Штаты были готовы поддерживать своих союзников и военным путем. С этой целью был разработан план, получивший кодовое название «Гриф». Согласному этому плану США были готовы предпринять открытое военное вмешательство для спасения своих союзников, задействовав до 600 боевых самолетов, чтобы переломить ход сражения при Дьенбьенфу. Не исключалось применение тактического ядерного оружия[19]. Не получив должной поддержки союзников, этот план не был реализован. 7 мая 1954 г. французские войска проиграли сражение при Дьенбьенфу. В результате этого сражения 10 тыс. французских солдат сдались главнокомандующему армии ДРВ генералу Зяпу. Это поражение стало критическим моментом для Франции, и более сражаться они не могли. Все чаще и чаще французы задавали себе вопрос, во имя чего получается так, словно они продают за 300–400 млн долларов в год жизни и страдания своих солдат. С 1946 по 1954 гг. французские вооруженные силы потеряли во Вьетнаме более 100 тыс. солдат и офицеров[20]. Такое положение дел не устраивало правительство Франции, тем более французы не достигли никаких результатов, кроме удержания Южного Вьетнама и создания там марионеточного режима. В то же время Северный Вьетнам набирал силы по всем показателям.
26 апреля 1954 г. началась конференция в Женеве, в ходе которой рассматривались корейский и индокитайский вопросы. Французская сторона в ходе конференции ставила вопрос о скорейшем прекращении огня и выводе своих войск из Вьетнама – эти договоренности и были достигнуты в ходе переговоров. В документах, принятых в Женеве, содержались общие принципы мирного урегулирования конфликта для Вьетнама, Лаоса и Камбоджи, которые предполагали следующее: «Установление перемирия враждующих сторон; запрет ввоза в эти страны дополнительных партий оружия, военного персонала и снаряжения для армии; запрет на присоединение к каким-либо военным союзам и блокам, создание на их территориях военных баз». Воюющие стороны взаимно обязывались гарантировать демократические и гражданские права лицам и организациям, находившимся ранее в оппозиции к существовавшим режимам, идти мирным путем к решению внутриполитических проблем. Было решено провести перегруппировку войск таким образом, чтобы к северу от 17-й параллели, где проходила временная демаркационная линия, дислоцировались войска ДРВ, а к югу – вооруженные силы французского экспедиционного корпуса. В июне 1956 г. намечалось проведение всеобщих свободных выборов, после которых должно было произойти объединение страны на демократических началах»[21].
Говоря о позиции Соединенных Штатов на этой конференции, можно с уверенностью сказать, что эти обязательства Вашингтон выполнять не собирался. В действительности участие американской стороны в переговорах было довольно странным: американцы пытались одновременно присутствовать и отсутствовать – в достаточной степени пребывать на переговорах, чтобы подкреплять свои принципы и позиции, и отсутствовать, чтобы не связывать себя ненужными обязательствами. Для этого и делались подобные шаги, а итог получился довольно благоприятным для американцев, как утверждает американский дипломат и эксперт в области международных отношений Г. Киссинджер: «Если раскладывать по полочкам различнейшие условия и положения, то может создаться ложное впечатление, будто бы Женевские соглашения носили официальный и жесткий характер. Различные части соглашения были скреплены множеством подписей, но там не было договаривающихся сторон, а следовательно, “коллективных обязательств”»[22].
Наиболее интересную оценку Женевским соглашениям дал Ричард Никсон, который следующим образом охарактеризовал ситуацию: «Девять стран собрались на конференцию и произвели на свет шесть односторонних деклараций, три двухсторонних соглашения о прекращении огня и одно неподписанное заявление»[23]. Позиция Белого дома становится предельно ясной, если посмотреть на статистику общественного мнения во Вьетнаме – будущее страны должны были решить свободные и демократические выборы, а в этом отношении положение американцев было крайне сложным. Совет национальной безопасности в 1954 г. пришел к выводу, что проведение выборов означает катастрофу для Южного Вьетнама и может привести к потере всего Индокитая. Как признавал впоследствии Эйзенхауэр, Белый дом совсем небезосновательно полагал, что, если бы выборы состоялись, «возможно, 80 % населения проголосовали бы за коммуниста Хо Ши Мина»[24]. Отечественный исследователь данной проблемы А. А. Филепенок прокомментировал сложившееся положение следующим образом: «…Женевские соглашения хотя и положили конец кровопролитной войне между вьетнамскими коммунистами и Францией, но при этом оставили многочисленные вопросы касательно дальнейшего развития ситуации в Индокитае»[25]. В действительности Женевские соглашения могли лишь на некоторое время остановить конфликт – главный вопрос о воссоединении Вьетнама по-прежнему оставался нерешенным.
Для американцев Женевское соглашение оказалось неприемлемым. Решив в 1954 г. больше не поддерживать французское колониальное правление, Соединенные Штаты начали поиски альтернативной антикоммунистической и антикитайской политики. Они осудили Женевские соглашения, поскольку те не только не предусматривали формирование такой силы, но могли ускорить китайскую коммунистическую экспансию в результате передачи под власть Хо Ши Мина всего Вьетнама в два приема: северных районов – на основании соглашения о прекращении огня, а южных районов – на основании результатов выборов.
Две эти проблемы стали «головной болью» для Белого дома, и найти путь их решения было главной задачей внешней политики Вашингтона в регионе. Но решить эту проблему, используя силовой вариант, американская администрация не могла из-за войны в Корее, которая только что закончилась, не принеся нужных Вашингтону результатов. По этой причине поиск решения начали вести на дипломатическом уровне. По мнению президента Эйзенхауэра, проблему нужно было решить, создав военно-политический блок, который смог бы защитить Южный Вьетнам и не дать коммунистической агрессии распространиться по азиатскому региону. В кратчайшие сроки такое формирование было создано, получив название СЕАТО, или Организация договора о Юго-Восточной Азии. В СЕАТО вошли: США, Англия, Франция, Австралия, Новая Зеландия, Пакистан, Таиланд и Филиппины, подписавшие 8 сентября 1954 г. договор (вступил в силу 19 февраля 1955 г. –
В 1954 г. в срочном порядке в Южный Вьетнам был направлен Нго Динь Зьем для установления нового проамериканского правительства. Получалась ситуация, когда в Южном Вьетнаме было создано новое правительство во главе с Нго Динь Зьемом, которое не участвовало в Женевской конференции и, соответственно, отказывалось выполнять условия договоров, потому что не подписывало их. Хотя Соединенным Штатам и удалось создать военно-политический союз для защиты Индокитая, по сути, это образование было довольно слабым, поскольку Индия, Индонезия, Бирма и Цейлон отказались от участия в этом блоке. Безусловно, два европейских члена – Англия и Франция – были сильными игроками на мировой арене, но они не поддерживали политику, проводимую Вашингтоном в Юго-Восточной Азии. Один из ведущих американских историков Д. Андерсон сделал по этому поводу довольно меткое замечание: «В Белом доме решили не возобновлять политику с позиции силы по отношению к Индокитаю, но также не хотели признавать “де факто” реальность военного и политического успеха ДРВ»[27]. То есть эти шаги были направлены не на военное вмешательство, а лишь на то, чтобы хоть как-то сохранить свое влияние в этом регионе. В Кремле это прекрасно понимали и поэтому конкретных действий предпринимать не стали. Советский дипломат М. С. Капица в своих мемуарах писал: «Советскую дипломатию Манильский (СЕАТО. –
Остальные участники блока СЕАТО были малозначительными и в случае конфликта не могли существенно помочь Америке. Более того, Англия выражала беспокойство по поводу политики США в Индокитае. 26 апреля У. Черчилль выразил свою озабоченность по данному вопросу адмиралу Рэдфорду, прибывшему в Лондон. Согласно официальным отчетам, У. Черчилль сделал предупреждение относительно «войны на окраинах, где русские сильны и способны будить энтузиазм националистически настроенных угнетенных народов»[29]. И действительно, не существовало политически разумных побудительных мотивов для участия Великобритании в мероприятии, которое Черчилль обрисовал следующим образом: «На британский народ не произведет особенного впечатления то, что происходит в отдаленных джунглях Юго-Восточной Азии; но зато им известно, что существует мощная американская база в Восточной Англии и что война с Китаем, которая приведет в действие китайско-советский пакт, может означать удар водородными бомбами по этим островам»[30].
Эта ситуация напоминает 1950 г., когда Америка начала войну в Корее. Тогда Лондон приблизительно в такой же форме критиковал политику США. Несогласие с позицией Вашингтона исходило из простого факта, что в случае глобальной ядерной войны территория Соединенных Штатов будет менее всего уязвима для стратегического ядерного оружия Советского Союза, так как средств доставки ядерных зарядов до территории Соединенных Шатов Америки у СССР практически не было. Однако союзники США находились в зоне поражения советского тактического ядерного вооружения. В этой связи уязвимость Англии и позиция У. Черчилля становится абсолютно ясной.
1950-е гг. были довольно напряженным временем для советско-американских отношений. Летом 1953 г. состоялась встреча американских стратегов в Белом доме. В ходе этой встречи предполагалось выработать новую стратегию отношений с Советским Союзом. «Первая группа, которую возглавил Дж. Кеннан, моделировала продолжение стратегии “сдерживания” примерно в том варианте, в котором его осуществляла администрация Г. Трумэна, то есть создание военных блоков, применение силы в кризисных ситуациях уже на ранней стадии, отказ от диалога с нарочито обозначенными противниками. Вторая группа предлагала такой вариант “сдерживания”, при котором Соединенные Штаты не оставляли “белых пятен”, туманных неясностей и самым четким образом проводили границу своего влияния в мире с одновременным уведомлением всех, кого это интересует, что нарушение этих границ будет наказано вплоть до применения ядерного оружия. Третья группа прорабатывала вариант “освобождения”, то есть расширения пределов американского влияния за счет подрыва, ослабления и свержения правительств в Восточной Европе и Азии. Здесь речь шла о выборе и сочетании средств психологической войны, экономических санкций, политических инициатив и прямых подрывных действий с целью вернуть вышедшие из-под влияния страны. Четвертая альтернатива, получившая минимальное внимание, предлагала переговоры с СССР, поиски путей договоренности, возможности компромисса»[31]. Хотя в своей инаугурационной речи президент Д. Эйзенхауэр не исключал возможности диалога и даже договоренностей в области сокращения вооружений с Советским Союзом. Так, в январе 1953 г. Д. Эйзенхауэр заявил: «Отвергая войну как сознательный способ противостояния тем, кто нам угрожает, мы считаем первой задачей государственной власти наращивание мощи, которая отпугнет агрессивные силы и обеспечит условия мира. Ибо главнейшей целью свободных людей и призванием их лидеров должно быть спасение человечества от самоуничтожения.
В свете этого принципа мы готовы объединиться с любым и каждым, чтобы общими усилиями устранить причины взаимных опасений и недоверия между государствами, делая таким образом возможным радикальное сокращение вооружений»[32].
Однако улучшения отношений так и не последовало. Были приняты и утверждены первые три концепции, четвертая была отвергнута как заведомо проигрышная. В 1954 г. госсекретарь США Дж. Ф. Даллес впервые заявил о доктрине «массированного возмездия». По сути, данная стратегия включала в себя первые три концепции, разработанные в Белом доме еще летом 1953 г. В Вашингтоне видели силу как один из главных факторов проведения своей внешней политики. В случае военной провокации против Соединенных Штатов или их союзников США были готовы нанести ядерный удар по агрессору или провокатору. Таким образом, применение ядерного оружия против СССР в случае какого-либо инцидента или провокации было способом разрешения конфликта. Как отмечал Дж. Ф. Даллес: «Мы живем в мире, в котором всегда возможны критические ситуации, и наше выживание может зависеть от нашей способности встретить эти кризисы»[33].
Основные задачи внешней политики СССР были озвучены на XX съезде КПСС и заключались в следующем:
1. Неуклонно проводить ленинскую политику мирного сосуществования различных государств независимо от их социального строя. Активно бороться за дело мира и безопасности народов, за установление доверия между государствами, добиваясь превращения достигнутого смягчения международной напряженности в прочный мир.
2. Вести активную политику дальнейшего улучшения отношений с Соединенными Штатами Америки, Англией, Францией, Западной Германией, Японией, Италией, Турцией, Ираном, Пакистаном и другими странами, добиваясь упрочнения взаимного доверия, широкого развития торговых связей, расширения контакта и сотрудничества в области культуры и науки.
3. Бдительно следить за происками тех кругов, которые не заинтересованы в смягчении международной напряженности, своевременно разоблачать подрывные действия противников мира и безопасности народов. Принимать необходимые меры для дальнейшего укрепления оборонной мощи нашего социалистического государства, держать нашу оборону на уровне современной военной техники и науки, обеспечить безопасность нашего социалистического государства[34].
С укреплением обороноспособности в СССР постепенно начали складываться условия для пересмотра американской доктрины «массированного возмездия». В 1957 г. СССР смог первым запустить искусственный спутник Земли. Таким образом, Советский Союз располагал межконтинентальными баллистическими ракетами, а это означало, что теперь территория США стала уязвимой. По этой причине в скором времени доктрина «массированного возмездия» подвергнется пересмотру, так как применение ядерного оружия со стороны США могло быть только самым крайним средством ведения войны в силу того, что нанесение ответного ядерного удара по территории США было неизбежным.
В контексте вьетнамской проблемы после Женевских соглашений 1954 г. Соединенные Штаты планировали удерживать Южный Вьетнам любой ценой. В директиве СНБ указывался план действий по вьетнамскому вопросу: «Во-первых, помочь Южному Вьетнаму создать сильное и стабильное правительство. Во-вторых, продолжать работу в направлении объединения свободного и независимого Вьетнама под руководством антикоммунистических сил. В-третьих, поддержать стремление Сайгона провести объединение страны только в том случае, если выборы будут действительно честными в обеих зонах (т. е. в Южном и Северном Вьетнаме. –
Можно отметить, что Соединенные Штаты не собирались способствовать объединению Вьетнама на демократических началах и выполнять Женевские соглашения. Более того, в 1950-е гг. США наращивали экономическую и военную помощь Южному Вьетнаму, создавая из Республики Вьетнам свой форпост в Юго-Восточной Азии. Т. е. Соединенные Штаты были готовы удерживать Южный Вьетнам, оказывая финансовую и военную помощь Южному Вьетнаму. Такая политика уже через несколько лет создаст острый очаг напряженности для Соединенных Штатов и приведет к постепенному втягиванию США во «вьетнамскую трясину». Главная причина обострения отношений будет заключаться в том, что после победы при Дьенбьенфу вьетнамский народ видел конец колониальной эксплуатации и внешнего управления Вьетнамом. Объединение страны и независимость Вьетнама были давней мечтой вьетнамцев, которую, казалось бы, лидер ДРВ Хо Ши Мин смог воплотить в жизнь. Срыв свободных и демократических выборов 1956 г. (которые должны были привести к объединению страны на демократических началах. –
§ 2. Политика СССР во Вьетнаме накануне Второй Индокитайской войны
Началом интенсивного развития советско-вьетнамских отношений можно считать визит лидера ДРВ Хо Ши Мина в январе 1950 г. в Москву. После образования Китайской Народной Республики в 1949 г. ее лидер Мао Цзэдун начал проявлять интерес к молодому социалистическому государству – ДРВ. Именно Мао Цзэдун заинтересовал и убедил И. В. Сталина начать дипломатические отношения с ДРВ и пригласить Хо Ши Мина в Москву для личной встречи. Хотя И. В. Сталин принял предложения Мао Цзэдуна о признании ДРВ, он не испытывал энтузиазма по поводу намеченной встречи между ним и Хо Ши Мином в январе 1950 г. Эта встреча носила неофициальный характер, так как Хо Ши Мин попросил о полной секретности и аргументировал это требование следующим образом: «Я желаю, чтобы мое прибытие в Москву было секретным по двум причинам. Во-первых, потому, что о моем отъезде из Вьетнама знают только некоторые члены ЦК компартии Вьетнама и два члена правительства. Во-вторых, я думаю, что, если французы узнают о моем отъезде из Вьетнама, они могут предпринять политические и военные действия»[36].
30 января 1950 г. было принято постановление о признании Советским Союзом Демократической Республики Вьетнам. В письме Хо Ши Мину И. В. Сталин указал: «Если вы не изменили своих планов касательно нашей встречи в Москве (после признания ДРВ Советским Союзом –
Проблема заключалась в том, что И. В. Сталин не верил в успех борьбы коммунистов в Юго-Восточной Азии, а поскольку во Вьетнаме шла война против французских колониальных войск, которые поддерживали Соединенные Штаты Америки, пойти на заключение договоренностей лидер СССР не мог, опасаясь конфронтации с Вашингтоном. Визит Хо Ши Мина в Москву не смог изменить мнение И. В. Сталина, и лидер СССР не предложил свою поддержку в деле организации борьбы коммунистов в Индокитае. В целом эта встреча для вьетнамцев была неудачной. Лидер Советского Союза попытался ориентировать Хо Ши Мина на Китай. Однако такая позиция И. В. Сталина вызвала недовольство Хо Ши Мина, и он задал конкретный вопрос: «Почему Советский Союз не может подписать с ДРВ такой же договор, как с Китаем?»[38].
Ответ, скорее всего, заключался в том, что И. В. Сталин сразу после встречи с Хо Ши Мином сделал для себя следующий вывод: он в первую очередь националист, а только потом коммунист, и вряд ли он будет полностью следовать линии Кремля. Интересное замечание по этому поводу сделал профессор Йельского университета М. Лоуренс: «Советское правительство делало акцент на решении проблем в Европе и относилось с недоверием к просьбам Хо Ши Мина, проявляя мало интереса к молодому вьетнамскому государству»[39]. Отечественный специалист в области международных отношений А. Д. Богатуров отмечал: «От активной поддержки Хо Ши Мина уклонялась и Москва. Советскому Союзу было невыгодно создавать трудности для французского правительства, которым в первые послевоенные годы руководили социалисты. СССР был слишком заинтересован в сотрудничестве с Парижем в предотвращении ремилитаризации Германии, чтобы осложнять отношения с ним из-за Вьетнама, который тогда не представлял для СССР особого интереса»[40]. Также и Сталин не верил в возможность победы коммунизма в Юго-Восточной Азии в целом. Трудно упрекнуть лидера СССР в столь скептическом подходе к борьбе вьетнамского народа за независимость. Ведь и значительно позднее, в 1966 г. – в самый разгар вьетнамского конфликта – в МИД СССР также выражали мнение о том, что «…в нынешнем вьетнамском конфликте ДРВ не удастся достигнуть своей цели объединения страны военным путем»[41]. И. В. Сталин попытался ориентировать Хо Ши Мина на Китай, но северовьетнамского лидера такое предложение не совсем устроило, поскольку превращение в сателлит КНР не входило в планы Ханоя. Позднее, во время корейской войны, ситуация в корне изменилась – стало ясно, что Индокитай является зоной столкновения и противоборства двух сверхдержав. И. В. Сталин продолжал думать, что не стоит вмешиваться и поддерживать коммунистов в Юго-Восточной Азии, он считал победу маловероятной. Возможно, эта позиция была вызвана патовой ситуацией в Корее, когда конфронтация между двумя сверхдержавами достигла критической отметки и была вероятность ввязаться в крупномасштабный конфликт с США. Корейская война повлияла на стратегию СССР и воспрепятствовала втягиванию Советского Союза в конфликты в Юго-Восточной Азии.
После смерти И. В. Сталина новым лидером Советского Союза стал Никита Сергеевич Хрущев. В отличие от И. В. Сталина Н. С. Хрущев был настроен гораздо более оптимистически относительно положения дел в Юго-Восточной Азии. Но, видя результаты войны в Корее, в Кремле пришли к выводу, что вьетнамский вопрос следует решать посредством переговоров. Тем более в 1954 г. вьетнамским войскам удалось разбить французов в битве при Дьенбьенфу, и это давало весомый козырь на дипломатическом фронте, так как французы воевать больше не могли, а американцы не спешили занимать место своих союзников в Южном Вьетнаме.
26 апреля 1954 г. была проведена Женевская конференция, в которой приняли участие представители СССР, КНР, Великобритании, США, Франции, КНР, ДРВ, Камбоджи, Лаоса и Южного Вьетнама.
Одной из первых удач во внешней политике СССР в Юго-Восточной Азии было подписание Женевских соглашений, в которых удалось достичь договоренности о прекращении огня в Корее и выводе французских войск из Вьетнама (Юго-Восточной Азии. –
Для Северного Вьетнама подписание Женевских соглашений оказалось успехом лишь на бумаге. Оценивая значение Женевской конференции для советско-американских отношений, можно отметить, что это была одна из первых крупных встреч между представителями СССР и США после Второй мировой войны. В недалеком будущем начало советско-американского диалога, состоявшегося в Женеве, будет способствовать постепенной нормализации отношений двух сверхдержав, что проявится в следующем:
• возобновятся советско-американские контакты (так, в сентябре 1959 г. состоялась первая за всю историю отношений России и Америки двусторонняя встреча в верхах; США посетили заместители председателя совета министров СССР Ф. Р. Козлов и А. И. Микоян; в Советском Союзе побывал вице-президент США Р. Никсон; наконец, более частыми и регулярными стали встречи глав дипломатических ведомств из двух стран);
• 27 января 1958 г. было подписано Соглашение между двумя странами о взаимном обмене в таких областях жизни, как культура, техника и образование, что положило начало регулярным, поставленным на прочную правовую основу контактам между двумя странами в культурной, научной и технической сферах;
• 31 октября 1958 г. в Женеве начались переговоры между представителями США, СССР и Великобритании по вопросу о прекращении испытаний ядерного оружия;
• в ноябре-декабре 1959 г. на XIV сессии Генеральной Ассамблеи ООН стороны стали инициаторами резолюции о всеобщем и полном разоружении и об использовании космического пространства в мирных целях[44].
Все перечисленные соглашения заложили основу для более крупных дипломатических контактов, которые будут достигнуты между СССР и США в 1960-е гг.
Возвращаясь к проблеме Юго-Восточной Азии, можно отметить, что разделение Вьетнама крайне пагубно сказалось на продовольственной ситуации, так как на севере добывались полезные ископаемые (железо, олово, вольфрам), а юг страны был по большей части аграрным, производил продукты питания (в результате на севере начали возникать трудности с продовольствием. –
К концу 1954 г. в Ханое все чаще выступали с яростной критикой режима Нго Динь Зьема. По этому поводу в начале декабря 1954 г. посол Советского Союза в Юго-Восточной Азии К. В. Новиков послал сообщение В. М. Молотову, где говорилось, что в ДРВ все чаще характеризовали президента Южного Вьетнама Нго Динь Зьема как «марионетку или лакея американского империализма» и так далее в том же духе. Советский дипломат указал, что, согласно Женевским соглашениям, два вьетнамских правительства должны достичь договоренности в июле 1955 г. и провести выборы в 1956 г., а советское правительство «рекомендует Демократической Республике Вьетнам не употреблять эпитеты такого рода в отношении Нго Динь Зьема и его правительства»[46]. Критика Нго Динь Зьема была обоснованной, потому что с трудом верилось, что проамериканское правительство допустит свободные и честные выборы, в которых с вероятностью в сто процентов проиграет северовьетнамскому лидеру. Так и произошло – 16 июля 1955 г. Хо Ши Мин находился в Москве, а Нго Динь Зьем сорвал выборы во Вьетнаме. Ссылаясь на тот факт, что Женевский договор был подписан «против воли вьетнамского народа», Зьем не отказывался от проведения свободных выборов в стране, однако заявил, что свободные выборы невозможны, пока на севере существует коммунистический режим[47].
Такая позиция правительства Южного Вьетнама ничуть не удивила лидеров Советского Союза, более того, они восприняли её как должное. С трудом верилось, что в Вашингтоне просто так отдадут регион, в который были инвестированы миллионы долларов и который рассматривался как важный объект внешней политики. В Ханое эту новость восприняли как вызов, и постепенно начала укрепляться мысль о том, что страну придется объединять силовыми методами. В апреле 1956 г. Ханой посетил министр торговли СССР А. И. Микоян. В ходе своего визита он предупредил руководство ДРВ о невозможности возобновления боевых действий с целью объединения страны[48]. Разделенный Вьетнам вполне устраивал Советский Союз, в Москве считали, что достигнут паритета в расстановке сил, а значит, дальнейших действий по объединению страны предпринимать не следует. 23 января 1957 г. на заседании Совета Безопасности Объединенных Наций Советский Союз предложил предоставить Северному и Южному Вьетнаму статус суверенных государств. Однако такое предложение было сделано без предварительной консультации с Ханоем, что незамедлительно вызвало ноту протеста из столицы Северного Вьетнама.
Немного позже Хо Ши Мин высказал послу Советского Союза свое мнение относительно сумбурных действий Советского Союза в ООН. Он отметил: «Признание Северного и Южного Вьетнама в ООН и признание Советским Союзом режима Зьема означает ликвидацию Женевских соглашений»[49]. Москва сдерживала коммунистов во Вьетнаме от перехода к вооруженной борьбе. Влияние Советского Союза было значительным, потому что Ханой уважал авторитет Советского Союза как мирового лидера коммунизма и был заинтересован в советской экономической и военной помощи. Но этот инцидент стал первым шагом отдаления ДРВ от позиций Советского Союза – Хо Ши Мина возмутил тот факт, что советские дипломаты договариваются за самих же северовьетнамцев, даже не поинтересовавшись их мнением по данному вопросу. Другим отталкивающим фактором стала политика «мирного сосуществования» с Западом. В этой связи в Ханое опасались, что для достижения своих целей в Москве могут пойти на большие уступки Западу и это соответствующим образом отразится на судьбе Вьетнама.
Именно в такой ситуации началось расхождение взглядов Китая и Советского Союза. После смерти И. В. Сталина Мао Цзэдун видел себя, а не Н. С. Хрущева лидером мирового коммунизма. Критика политики И. В. Сталина на XX съезде КПСС вызвала недоумение у лидеров КНР. Этот кризис отношений, по сути дела, начал усугубляться к концу 50-х гг. На протяжении более чем 10 лет Советский Союз «толкал» ДРВ в сторону Китая, и наконец эти действия возымели успех. В мае 1960 г. состоялся визит генерала Зяпа в Советский Союз. В ходе своего визита генерал Зяп уже открыто требовал от Советского Союза пересмотреть существующую политику в отношении Юго-Восточной Азии, причем к этому времени партизанские отряды активизировали действия на юге страны. Только сейчас Ханой поставил Кремль в известность о том, что добиваться объединения страны будут силовыми методами. В Москве эту новость восприняли отрицательно. Вывод руководителей СССР заключался в том, что их товарищи в Ханое воспринимают ситуацию слишком оптимистично, в Кремле сомневались, что «Соединенные Штаты и блок СЕАТО позволят объединить Вьетнам на демократических началах и потерять Южный Вьетнам как геополитического союзника»[50]. Лидеры СССР опять начали искать способ договориться с Вашингтоном и решить вьетнамский вопрос мирными средствами.
Как показала конференция в Женеве в 1962 г., Советский Союз не только сдерживал революционные порывы Китая и Северного Вьетнама в борьбе с империализмом, но также «…в Кремле пытались недвусмысленно дать понять Вашингтону, что для Советского Союза Индокитай не является территорией стратегического значения, и в связи с этим Советский Союз был готов искать пути решения проблемы, которые устроили бы обе стороны»[51]. Такая политика Советского Союза совсем не устраивала руководителей ДРВ. Занимая такую позицию, Советский Союз неизбежно отталкивал Северный Вьетнам в сторону Китая, потому что позиция Пекина была более радикальной. Мао Цзэдун выступал за более активные действия на юге Вьетнама и поощрял стремление ЦК ПТВ к вооруженной борьбе. Все это послужило тому, что Ханой практически перестал вести диалог и ставить в известность Кремль относительно своих планов и действий в Южном Вьетнаме. Хотя в северовьетнамской печати начали появляться статьи с прямой критикой СССР, полного разрыва отношений не последовало. В Ханое осознавали, что, хотя китайская экономическая помощь довольно весома, она не могла полностью заменить поставки из Советского Союза.
В начале 60-х гг. Советский Союз начинает рассматривать возможность и перспективы контроля Юго-Восточной Азии, так как уже с конца 50-х гг. во Вьетнаме активизировались военные силы НФОЮВ и АРВ. Скорее всего, в Кремле поняли, что допустили серьезную ошибку, оттолкнув от себя Ханой и буквально отдав Северный Вьетнам в руки Пекина. Лидер Советского Союза Н. С. Хрущев высказывал опасения на счет возможности столкновения СССР и США теперь уже в Юго-Восточной Азии, но политика Советского Союза стала в корне меняться только после его смещения в 1964 г. Очевидно, это было обусловлено следующими факторами: «во-первых, обеспокоенностью Москвы перспективой утраты влияния в ЮВА и усилением позиций Пекина в этом регионе, что несло в себе угрозу авторитету Советского Союза в глазах международного коммунистического движения. Во-вторых, гибель Дж. Кеннеди и приход к власти Л. Джонсона рассматривались в Кремле как результат возросшего давления в США правых сил, которые, как считали на советском Олимпе, не были заинтересованы в улучшении советско-американских отношений»[52].
Стоит отметить, что экономическая помощь Соединенных Штатов Америки Южному Вьетнаму носила беспрецедентный характер. Уже с начала 1955 г. США фактически заняли ключевые позиции не только в военной области, но и в сфере государственных финансов. Начиная с 1955 г. американская помощь покрывает более 80 % всех поступлений в государственный бюджет Республики Вьетнам из внешних источников. Остальная часть погашается за счет незначительной по размерам «помощи» Франции, а также репарационных платежей и кредита Японии[53]. В цифрах эта помощь составляла довольно большую сумму: так, в декабре 1961 г. Южному Вьетнаму был предоставлен новый американский кредит в размере 39,9 млн долл. сроком на 30 лет с взиманием 3,5 % годовых[54]. Также на территории Южного Вьетнама к 1962 г. находилось 8 тыс. американских советников, которые не только обучали южновьетнамскую армию, но и принимали непосредственное участие в боевых действиях.
Именно в этот момент Советский Союз выражает ноты протеста против действий Америки во Вьетнаме. Правительство СССР в своей ноте от 2 июля 1962 г. заявило: «Сотни тысяч вьетнамских патриотов брошены в тюрьмы и загнаны в концентрационные лагеря. Это не могло не вызвать широкого недовольства, вылившегося затем в массовое движение против нгодиньзьемовского режима и американских интервентов. В этом движении, которое возглавляется патриотическим Национальным фронтом освобождения, сейчас участвуют самые разнообразные слои населения – крестьяне, ремесленники, рабочие, студенты, интеллигенция, – и это, вне всякого сомнения, известно Великобритании. Вполне естественно, что вьетнамцы, проживающие на севере страны, питают чувства горячей симпатии и братской солидарности к населению Южного Вьетнама и выражают поддержку его справедливой борьбе за элементарные человеческие права и независимость своей страны»[55]. Правда, эти заявления были лишь формальностью, какой-либо серьезной кооперации с Северным Вьетнамом не последовало – скорее всего, потому, что в Ханое были уверены, что им удастся объединить страну с помощью партизанской войны, а США не вмешаются в конфликт.
В начале 60-х гг. в Вашингтоне бытовало мнение, что Советский Союз всецело поддерживал национально-освободительное движение во Вьетнаме. Обеспокоенность американских политиков вызвала речь Н. С. Хрущева 6 января 1961 г., в которой лидер СССР заявил: «Войны за свободу и народные восстания, которые начались как мятеж колоний против их угнетателей и постепенно переросли в партизанские движения, будут, без сомнения, поддержаны»[56]. Во многом это было воспринято как вызов США на периферии и, конечно, поспособствовало ускорению активизации усилий США в Юго-Восточной Азии. По этому поводу один из наиболее видных политических деятелей США сенатор У. Фулбрайт сделал следующее замечание: «В связи с происходящим правительство США стало придавать колоссальное значение материальной поддержке Советским Союзом лаосских коммунистов, как будто события в этой отдаленной и отсталой стране имели прямое отношение к соотношению сил в глобальном масштабе. Было решено показать Хрущеву, что у него дело не пройдет. Мы научили Сталина, что “прямая” агрессия себя не оправдает. Теперь надо было научить Хрущева и китайцев, что “косвенная” агрессия тоже себя не оправдает»[57].
Но заявления Н. С. Хрущева о поддержке национально-освободительного движения во Вьетнаме носили лишь пропагандистский характер. Весомых действий для поддержки национально-освободительной борьбы НФОЮВ Советский Союз не предпринимал. Комментируя политику Н. С. Хрущева во Вьетнаме, американский исследователь Джозеф Пол пришел к выводу: «…Советский Союз не хотел начинать прямую конфронтацию с США из-за Вьетнама, так как процесс “разрядки»” мог быть поставлен под угрозу или могла сложиться такая ситуация, которая бы привела к ядерной войне»[58]. Более того, в 1964 г. Советский Союз сократил экономическую помощь Северному Вьетнаму[59]. В действительности, несмотря на громкие заявления лидера СССР, в Кремле по-прежнему считали, что не стоит предпринимать каких-либо действий, которые могли бы привести к вооруженному конфликту во Вьетнаме и спровоцировать США на активные действий в этом регионе.
§ 3. Реакция СССР на прямое военное вмешательство США во Вьетнаме
После «Карибского кризиса» в отношениях двух сверхдержав наметились признаки «разрядки». Как отмечал министр обороны США Р. Макнамара: «Мы не сможем победить в глобальной ядерной войне в нормальном значении слова победить»[60]. Такого же мнения придерживался и председатель ОКНШ генерал М. Тейлор[61]. Другими словами, в начале 1963 г. военно-политическому руководству США пришлось признать, что «ответные мероприятия Советского Союза по укреплению своей обороноспособности не дают возможности США с помощью упреждающего ракетно-ядерного удара уничтожить советские стратегические силы и избежать ответа со стороны СССР»[62]. В 1961 г. доктрина «массированного возмездия» уступила место более взвешенному подходу к обороне США. Доктрина «гибкого реагирования» не предусматривала использования ядерного оружия в случае какого-либо инцидента или провокации со стороны СССР. Предполагалось, что в первой фазе конфликта с СССР ядерное оружие использоваться не будет. Только в случае расширения и эскалации конфликта допускалось ограниченное применение ядерного оружия, и только как крайнее средство – массированный ядерный удар по городам Советского Союза. Что касается позиции Советского Союза, то еще в 1959 г. на XXI съезде КПСС было отмечено, что необходимо достигнуть договоренностей с США в области сокращения вооружений. В целом руководство СССР призывало Соединенные Штаты к скорейшей нормализации двусторонних отношений: «Нам уже не раз приходилось указывать на большую ответственность за сохранение мира, лежащую на двух великих державах – Советском Союзе и Соединенных Штатах. Что касается Советского Союза, то он не раз выражал свое стремление к нормализации отношений с США и подтверждал это делами»[63]. Как СССР, так и США стали искать возможности для улучшения двусторонних отношений.
После окончания «Карибского кризиса» советская внешняя политика главным образом была направлена на улучшение отношений с Соединенными Штатами Америки. Как писал ведущий американский историк, видный специалист в области вооружений и холодной войны Р. Гартхофф: «Было похоже, что кризис позволил сделать шаг вперед для возможности взаимного согласования и поисков компромисса»[64]. Отечественный специалист в области международных отношений, заслуженный деятель науки РФ Ю. М. Мельников отмечал: «Из последних кризисов между СССР и США: в Карибском море, во взаимоотношениях в Атлантическом союзе, в Азии и в других районах “третьего мира”, Д. Ф. Кеннеди начал, по существу, извлекать единственно верный и возможный урок о том, что в современную эпоху необходимо придерживаться политически мирного сосуществования…»[65]. Поиск компромисса особенно ярко проявился в речи президента Д. Ф. Кеннеди 10 июня 1963 г.: «По мере того как мы продолжаем охранять наши национальные интересы, давайте также охранять интересы человечества. Ликвидация войн и вооружений вполне определенно соответствует и тому, и другому. Ни один договор, каким бы полезным он ни был для всех, как бы тщательно он ни был сформулирован, не может гарантировать абсолютной безопасности от обмана и уклонения от выполнения обязательств. Но он может, при условии достаточно эффективного контроля над его выполнением и приемлемого для подписавших его государств соответствия их интересам, обеспечить гораздо большую безопасность и намного меньший риск гибели, чем ничем не сдерживаемая, неконтролируемая, непредсказуемая гонка вооружений»[66]. Таким образом, президент США затронул вопрос об улучшении отношений с Советским Союзом, а также о сокращении вооружений как важной составляющей предотвращения будущих кризисов. Именно в этот момент стало возможным подписание первых серьезных договоренностей в области вооружений.
Уже 5 августа 1963 г. подписан Договор о запрете испытаний ядерного оружия в атмосфере, в космосе и под водой[67]. Это свидетельствовало о снижении напряженности в отношениях между СССР и США. К концу президентства Д. Ф. Кеннеди во внешней политике США впервые за послевоенный период начали проявляться признаки отхода от политики с «позиции силы»[68]. Специалист по истории США, академик А. А. Фурсенко по этому поводу отмечал: «И Кеннеди имел основания полагать, что кризис дал ему второе дыхание и возможность заняться внешнеполитическими проблемами, которые пострадали из-за неудачного саммита в Вене, берлинского кризиса и, конечно, Кубы»[69]. Таким образом, главным направлением деятельности во внешней политике США стало улучшение отношений с Советским Союзом. Еще 11 декабря 1962 г. Д. Ф. Кеннеди писал президенту Франции Ш. де Голлю: «…Еще не наступил благоприятный момент для инициатив Запада по проблемам отношения Восток – Запад». То есть он все же надеялся, что кубинский кризис даст ему второй шанс достичь ограниченной «разрядки», которую Хрущев отверг в Вене[70]. Договор о запрете испытаний ядерного оружия имел большое значение в развитии советско-американских отношений, однако дальнейшие шаги были невозможны в силу ряда обстоятельств. Например, подписать договор отказались Франция и КНР. Как отмечал американский историк Г. Чанг: «Советский Союз сомневался, стоит ли идти на компромисс с Западом, пока не решены все вопросы в социалистическом блоке (имеется в виду вопрос о расколе советско-китайских отношений. –
Одно из центральных мест во внешней политике США к концу 1964 г. стала занимать вьетнамская проблема, так как положение сайгонского режима стало критическим. Еще в ноябре 1960 г. по инициативе ЦК ПТВ было принято решение о создании Национального фронта освобождения Южного Вьетнама (НФОЮВ), который взял на себя историческую ответственность за освобождение этой части страны. За 4 года вооруженного противостояния партизаны НФОЮВ сумели добиться значительных успехов. Соединенным Штатам приходилось оказывать Южному Вьетнаму значительную экономическую и военную помощь. К середине 1962 г. численность американских военнослужащих в Южном Вьетнаме достигла 6,5 тыс. человек, к концу 1963 г. она составила уже 18 тыс.[74]. Сайгонскому режиму было предоставлено оружие на сумму 55 млн долларов[75]. Однако даже такие меры не смогли стабилизировать обстановку в Южном Вьетнаме – к июню 1964 г. НФОЮВ усилил влияние на всем Юге, три четверти (8 из 14 миллионов) населения Южного Вьетнама были под контролем НФОЮВ[76]. В начале 1964 г. партизаны НФОЮВ предприняли атаки, направленные против американских войск: «3 февраля было совершено нападение вьетконговцев на американскую резиденцию в Контуме, затем взрыв бомбы 7 февраля в сайгонском театре, куда, как все знали, ходили только американцы. 2 мая был потоплен корабль США “Кард”, 4 июля примерно полк бойцов Вьетконга захватил базу войск специального назначения в Нам-Донге, на севере Южного Вьетнама. Погибло пятьдесят южных вьетнамцев и двое военнослужащих спецназа США»[77]. Затем последовали события в Тонкинском заливе, а это уже повлекло за собой незамедлительную реакцию США. Принятие «Тонкинской резолюции» 7 августа 1964 г. говорило о постепенном развитии конфликта. За принятие резолюции проголосовало восемьдесят восемь сенаторов, против – только двое. В палате представителей решение было единогласным – четыреста четырнадцать голосов «за»[78]. И это при том, что в официальных заявлениях Вашингтона заверяли: США не стремится к дальнейшей эскалации конфликта. Так, президент Л. Джонсон после принятия «Тонкинской резолюции» заявил: «Наш ответ в настоящее время будет ограниченным и соответствующим. Мы, американцы, знаем, что такое опасность расширения конфликта, мы по-прежнему не стремимся к более масштабной войне»[79]. Что касается конкретной позиции США по отношению к Северному Вьетнаму, то в этом вопросе президент Л. Джонсон занял гораздо более жесткую позицию, заявив: «Мы хотим, чтобы лидеры ДРВ уяснили и все, кто поддерживает их действия, тоже – вы должны осознать простой факт: мы не проиграем. Мы не изменим свою позицию. Мы не выведем свои войска…»[80].
В МИД СССР, несмотря на официальные заявления Вашингтона, довольно трезво оценивали ситуацию: «Проводя такую политику, американское руководство исходит из следующих моментов:
1. В правящих кругах США опасаются, что победа партизан в Южном Вьетнаме могла бы повлечь за собой цепную реакцию потери Соединенными Штатами их позиций в других странах ЮВА по принципу падения звеньев домино.
2. В правительстве Джонсона полагают, что поражение поддерживаемого США южновьетнамского режима являлось для КНР подтверждением правильности китайской теории «необходимости добиваться победы над империализмом насильственными средствами» и вызвало еще большую активизацию действий КНР в ЮВА и других районах.
3. В правящей демократической партии США считают, что дальнейшие неудачи в Южном Вьетнаме могли бы отрицательно сказаться на положении демократов и лично Джонсона во время предстоящих выборов»[81].
Как отмечал Д. Гэддис: «В Вашингтоне все более были озабочены проблемой Вьетнама и, соответственно, все меньше – советско-американскими отношениями»[82].
Подход американской администрации к проблеме Вьетнама на протяжении 20 лет оставался почти неизменным. Центральное место занимала «теория домино», разработанная в 50-е гг. XX в. Если коммунисты захватят Индокитай, утверждал президент Эйзенхауэр, то «следующими могут рухнуть Бирма, Таиланд, Малайя и Индонезия. Падающие домино способны также опрокинуться на островную оборонительную цепь Америки, состоящую из Японии, Тайваня, Филиппин, и дальше на юг, угрожая Австралии и Новой Зеландии»[83]. Стратегия США к середине 60-х гг. все еще базировалась на подходе, сформулированном администрацией президента Эйзенхауэра. В сентябре 1963 г. президента Д. Ф. Кеннеди попросили высказать свое мнение о «теории домино». На этот вопрос президент США ответил таким образом: «Нет, я верю в эту “теорию”… Китай очень велик и к тому же распространяет свое влияние за пределы своих границ; так что, если Южный Вьетнам исчезнет как самостоятельное государство, это не только даст китайцам новые выгоды от географического положения их страны и позволит им вторгнуться с отрядами партизан в Малайю, но и создаст впечатление, будто во главе Юго-Восточной Азии в дальнейшем окажутся Китай и коммунисты. Итак, я верю в “принцип домино”»[84]. В свою очередь, президент Л. Джонсон был полностью солидарен со своим предшественником и говорил о регионе Юго-Восточной Азии следующее: «Я не намерен терять Вьетнам. Я не собираюсь быть президентом, который позволит Юго-Восточной Азии пойти по пути Китая»[85]. В докладе ЦРУ летом 1964 г. отмечалось: «Потеря Южного Вьетнама и Лаоса и их захват коммунистами значительно ослабят позицию Америки на Дальнем Востоке, в особенности из-за того, что США постоянно, настойчиво и во всеуслышание заявляли о своем намерении предотвратить захват власти коммунистами в этих двух странах. Такой провал подорвет авторитет США и существенно ослабит веру в желание и возможности США сдержать распространение коммунизма во всем регионе. Вместе с тем он воодушевит наших противников, а в других государствах усилится тенденция к сотрудничеству с коммунистами»[86]. Один из наиболее авторитетных американских историков А. Шлезингер по этому поводу писал: «Уход Америки из Вьетнама нарушит баланс сил в мире»[87]. Это означало, что потеря Южного Вьетнама является неприемлемой для США и поставит под удар «национальные интересы» Америки. 1 декабря 1964 г. рабочая группа советников по Вьетнаму представила три возможных варианта разрешения конфликта:
1. Продолжение неопределенного курса без особой надежды избежать военного поражения.
2. Развертывание интенсивных бомбардировок коммуникационных линий Северного Вьетнама, идущих на Юг, и девяноста четырех целей, предложенных руководством ОКНШ, чтобы вынудить Ханой прекратить поддержку Вьетконга и начать переговоры.
3. Поэтапное развертывание бомбардировок с аналогичными целями, но с меньшим риском перерастания конфликта в широкомасштабную войну[88].
Президент Л. Джонсон выбрал третий вариант, который был менее опасен и сводил риск широкомасштабной войны на территории Вьетнама к минимуму. Американские стратеги предусматривали поэтапное усиление американской военной и экономической помощи и постепенное вовлечение американских войск в конфликт. В марте 1965 г. в Южный Вьетнам было переброшено 20 тыс. морских пехотинцев, но эти меры оказались недостаточными. Так как к середине 1965 г. численность НФОЮВ и АСВ в Южном Вьетнаме достигла около 140 тыс. человек[89]. Уже в июле 1965 г. президент Л. Джонсон одобрил отправку 100 тыс. американских военнослужащих; их общая численность в Южном Вьетнаме составила 184 тыс. человек[90]. В ноябре 1965 г. Р. Макнамара посетил Южный Вьетнам и сделал неутешительные выводы, что к 1968 г. потребуется около 600 тыс. американских военнослужащих, но даже это не гарантирует успеха[91].
По мере нарастания конфликта руководители ДРВ неоднократно просили советское руководство оказать им содействие в борьбе против проамериканского режима в Сайгоне. 26 июня 1964 г. в телеграмме министру иностранных дел СССР А. А. Громыко вьетнамские руководители просили предоставить помощь. «Правительство ДРВ настоятельно просит сопредседателей и участников Женевского совещания 1954 г. своевременно обратить особое внимание на принятие решительных мер, с тем чтобы потребовать от правительства США отказа от происков, направленных на усиление провокаций и подрывной деятельности против ДРВ, прекращения агрессивной войны в Южном Вьетнаме, полного вывода войск, военного персонала и вооружений США, уважения права южновьетнамского населения на решение своих собственных дел и должного соблюдения Женевских соглашений по Вьетнаму»[92]. Однако из-за политики «мирного сосуществования», которую Н. С. Хрущев стал активно проводить после «Карибского кризиса», просьбы вьетнамского руководства не принимались во внимание. Как отмечал исследователь данной проблематики И. В. Гайдук: «Дальнейшее расхождение позиций двух стран выявилось в ходе визита в Москву делегации НФОЮВ летом 1964 г., когда делегация Национального фронта освобождения Южного Вьетнама приехала в Москву по приглашению Советского комитета солидарности Азии и Африки. В ходе встреч и бесед в Москве представители патриотических сил Южного Вьетнама обратились к советскому руководству с рядом просьб и предложений, в том числе об увеличении помощи оружием и боеприпасами и открытии постоянного представительства НФОЮВ в СССР. Отношение к этим просьбам со стороны ЦК КПСС было более чем прохладным»[93].
Хотя Н. С. Хрущев в публичных выступлениях осуждал политику неоколониализма и требовал дать зависимым народам право на самоопределение, в отношении Юго-Восточной Азии он занял сдержанную позицию. Удовлетворение просьбы лидеров Северного Вьетнама о поставках новейших образцов вооружений и усилении экономической помощи означало рост напряженности в Южном Вьетнаме, а это не отвечало стратегической линии Кремля, главным образом из-за опасения нового столкновения с США. В письме президенту Л. Джонсону лидер СССР так обозначил свою позицию по этому вопросу: «Мы не раз заявляли, что у Советского Союза нет никаких особых интересов к этой области и что мы только хотим, чтобы народы этих стран жили, как сами они того хотят, без любого внешнего вмешательства. К сожалению, Соединенные Штаты Америки в этом вопросе также преследуют полностью противоположные цели. Это то, что усложняет обстановку в общем и разворачивает события в опасном направлении»[94].
Позиция Н. С. Хрущева ставила руководство ДРВ в затруднительное положение и все более склоняла лидеров Северного Вьетнама к тесному сотрудничеству с КНР. Но в тот момент советское руководство было готово выстраивать советско-американские отношения без учета ситуации во Вьетнаме. Хотя Н. С. Хрущев пытался сдерживать воинственные порывы лидеров ДРВ, это ему плохо удавалось и дополнительно привело к некоторому обострению советско-вьетнамских отношений. «Вьетнамский Генштаб проинформировал советского атташе, что потребность в советских военных специалистах во Вьетнаме отпала и по истечении срока пребывания в ДРВ они должны покинуть страну. При этом было подчеркнуто, что замену им вьетнамские руководители просить не намерены»[95].
В Вашингтоне об этих разногласиях знали и в 1964 г., планируя стратегию действий во Вьетнаме, в первую очередь рассматривали возможную реакцию Китая на вмешательство вооруженных сил США в Южный Вьетнам. Вопрос о реакции СССР был тогда второстепенным. Даже такое важное событие, как принятие Тонкинской резолюции, советское руководство восприняло спокойно – в газете «Правда» было опубликовано лишь несколько заявлений, которые осуждали действия американцев[96]. Кроме решительных осуждений в прессе, каких-либо действий Советский Союз не предпринимал. Американский исследователь Д. Пайк так охарактеризовал политику Н. С. Хрущева: «…Хрущев пытался оседлать двух лошадей одновременно, достичь “разрядки” в отношениях с США и поддержать борьбу ДРВ за объединение страны»[97]. Таким образом, в 1964 г. война во Вьетнаме на советско-американских отношениях существенным образом не отразилась: обе державы старались выстраивать политику по отношению к друг другу, не принимая во внимание вьетнамский фактор.
14 октября 1964 г. Н. С. Хрущев был смещен с поста Первого секретаря ЦК КПСС, а его место занял Л. И. Брежнев. С изменением руководства в Кремле стала постепенно меняться политика, проводимая СССР в Юго-Восточной Азии. Л. Джонсон в мемуарах, вспоминая события, связанные со смещением Н. С. Хрущева, писал: «16 октября в 11:30 утра меня посетил посол Добрынин. Он зачитал короткое заявление, которое было практически идентичным заявлению ТАСС. Затем Добрынин говорил, уже не читая, и заверил меня, что политика его правительства не претерпит никаких изменений»[98]. Но в контексте Вьетнама эти изменения постепенно начали проявляться. В газете «Правда» 27 ноября 1964 г. было опубликовано следующее заявление: «Советский Союз не может оставаться безучастным к судьбе братской социалистической страны и готов оказать ей необходимую помощь»[99]. Посол СССР в ДРВ И. С. Щербаков отметил: «В Ханое верят, что социалистические страны, особенно Китай, обеспечат всю необходимую помощь ДРВ. Советский Союз также не останется безучастным, и уже получены запросы Ханоя, которые, как всегда, не останутся без внимания»[100].
Точные причины изменения внешнеполитического курса СССР во Вьетнаме выявить трудно. Пожалуй, основной фактор заключался в том, что советскому руководству стало ясно: удержать руководство Северного Вьетнама от продолжения вооруженной борьбы за объединение страны уже не удастся. Ввод американского воинского контингента также послужил толчком для активизации советско-вьетнамского сотрудничества. Но были, видимо, и другие моменты – один из них связан с охлаждением отношений ДРВ и Китая в начале 1965 г. После подписания Тонкинской Резолюции и ввода американских войск в Южный Вьетнам лидеры ДРВ рассчитывали на весомую помощь КНР. 16 октября 1964 г. состоялось испытание первой китайской ядерной бомбы[101]. Это способствовало укреплению позиций Китая на международной арене. Другими словами, КНР стал таким игроком, с которым приходилось считаться. По этому поводу один ведущих американских дипломатов Дж. Кеннан отметил: «Китай – великая страна, которая является сердцем Азии, страна, которая в течение многих лет имела дружеские отношения с другими странами и защищала наши интересы на Тихоокеанским театре военных действий во Второй мировой войне, теперь попала в руки группы сумасшедших фанатиков…»[102]. Иными словами, Вашингтон крайней раздражало наличие ядерной оружия у КНР, а это, в свою очередь, придавало уверенности Ханою в том, что США не рискнут пойти на серьезную эскалацию конфликта против ДРВ, что может быть воспринято как агрессия против Китая. В краткой справке МИД СССР по обстановке в ДРВ говорилось: «…Провоцируя расширение войны в Южном Вьетнаме силами вьетнамцев, сами пекинские лидеры стремились избежать прямого военного конфликта с Соединенными Штатами. После того как бомбардировки территории ДРВ продвинулись к китайской границе, в Пекине заметно сбавили тон своих воинственных заявлений. Если в сентябре 1964 г. правительство КНР в своем заявлении указывало, что “агрессия США в отношении ДРВ является агрессией в отношении Китая” и т. д., то в июле 1965 г. в передовой “Жэньминь Жибао” писалось: “Мы действуем по принципу: пусть нас не трогают, и мы не тронем… Вьетнамский народ собственными силами может и непременно сможет изгнать из своей страны американских агрессоров”»[103]. И в этом утверждении советские дипломаты не ошибались. До недавнего времени было не совсем понятно, почему Соединенные Штаты не посчитали фактор Китая важным? Ведь ситуация, которая сложилась в 1965 г., очень напоминала войну в Корее, когда всевозрастающая эскалация конфликта с американской стороны неизбежно должна была повлечь за собой соответствующую реакцию КНР. В Вашингтоне прекрасно знали о позиции Пекина, который еще в 1964 г. утверждал, что нападение на Северный Вьетнам равносильно нападению на Китай. И все же президент Л. Джонсон игнорировал эти заявления, приняв решение в июне 1965 г. удовлетворить запрос генерала У. Уэстморленда и увеличить американский воинский контингент с 82 тыс. до 175 тыс. человек[104]. Более того, в 1964 г. американские войска придерживались оборонительной тактики, а летом 1965 г., получив значительное подкрепление, генерал У. Уэстморленд проводит ряд наступательных операций. Так, в августе 1965 г. началась операция «Старлайт», в ходе которой американцы предприняли первое серьезное наступление против сил НФОЮВ в провинции Куангнгай. В ноябре 1965 г. состоялось сражение в долине Йа-Дранг, в ходе которого погибло 300 американских солдат, потери АСВ составили около 3 тыс. убитых[105]. Также в марте 1965 г. начались регулярные бомбардировки ДРВ по программе «Катящийся гром». К концу года американская авиация совершила 1,5 тыс. налетов на территорию ДРВ[106].
Профессор университета Джорджа Вашингтона Джеймс Хершберг, основываясь на вновь рассекреченных документах китайских и британских архивов, утверждает, что в Вашингтоне знали о том, что никакой реакции в случае эскалации конфликта со стороны Китая не будет: лидеры КНР путем секретных переговоров через посредников попытались передать сообщение в Вашингтон, что сама формула нападения США на Северный Вьетнам, как и нападение на КНР, является фиктивной. Первая попытка передать это сообщение была предпринята 2 апреля 1965 г., когда 1-й премьер Госсовета КНР Чжоу Эньлай в ходе встречи с президентом Пакистана Муххамедом Айюб Ханом позицию Пекина по вьетнамскому вопросу передал следующим образом:
1. Китай не будет предпринимать действий, которые бы могли привести к войне с Соединенными Штатами.
2. Китай не откажется от своих слов и с честью выполнит международные обязательства, которые взял на себя.
3. Китай начеку[107].
21 апреля 1965 г. руководство КНР предпримет еще одну попытку информировать Вашингтон, но уже используя дипломатические каналы в Варшаве. Как в первом, так и во втором случае в Пекине нет полной уверенности, что сообщение китайских дипломатов было доставлено президенту Л. Джонсону и что это сообщение американцы восприняли всерьез. По этой причине была предпринята еще одна попытка информировать Вашингтон – в этот раз в качестве посредников китайские дипломаты выбрали английских дипломатов. 31 мая 1965 г. старшему английскому дипломату в Пекине Дональду Хопсону было передано следующее сообщение:
1. Китай не будет провоцировать войну с Соединенными Штатами.
2. Китай не откажется от своих слов.
3. Китай начеку.
4. Если США предпримут бомбардировки КНР, это станет началом войны, в которой будут применяться все виды вооружений[108].
В скором времени данное сообщение было передано в Вашингтон. Такая позиция Китая фактически развязывала руки американцам и способствовала началу более решительных действий со стороны администрации президента Л. Джонсона, так как в этом сообщении не было никакого упоминания о Северном Вьетнаме. Исходя из этих посланий, следует, что проведение практически любых военных акций по отношению к Северному Вьетнаму не повлекло бы за собой вмешательства КНР. Говоря о позиции КНР относительно вьетнамского конфликта, Джозеф Пол сформулировал цели Китая следующем образом:
1. Скомпрометировать Советский Союз.
2. Ослабить позиции США в Азии.
Поделиться книгой: