Сберкнижка для умишка

Старость мудра, потому что забывает, как нужно делать ошибки и не знает, зачем их нужно делать.

Молодость всегда хочет потратить сразу столько, сколько потом не заработает за всю жизнь.

Человек заводит домашних животных, чтобы чувствовать себя умнее окружающих.

Чтобы зарыть настоящий талант, нужно его иметь.

Если душа просится наружу, то вы ее чем-то не устраиваете. Попробуйте соответствовать ей. Иначе она от вас уйдет.

Заметное:

Если к пессимисту добавить юмора, он станет оптимистом.

Важное:

Жизнь надо любить даже, если она не любит тебя.

Главное:

Не искушай судьбу – она сама тебя искусает.

Раздел «Моя Россия»

Пятна можно стереть. Но незапятнанность не останется.

«Чиновников много – хорошо! Только вот, если бы они еще давали молока».

К президентам нужно относиться снисходительно. То, что они президенты, заслуга наша, а вина их.

Во власти важно: «Самому себя не забыть. И не позволять себя забыть другим».

Главное:

Скотство у нас в стране развито, а скотоводство не развито. Поэтому дураков много, а мяса не хватает.

Раздел «Афоризмы в рассказе»

Мудрые вещи

афористичный рассказ

Все началось с моего старого домашнего чайника. Он вдруг начал выдавать афоризмы, которые я за ним стал записывать. Он больше всего выдал афоризмов и, к сожалению, я не успел все записать. Но к счастью, у него этому научились и другие вещи, у которых это тоже неплохо стало получаться. Но все началось именно с моего старого домашнего электрического чайника.

«Без напряжения жить нельзя»!!! – Так говорил мой старый домашний чайник.

Когда он прохудился и начал подтекать, то выдал такой афоризм: «Подмочить репутацию можно, даже выйдя сухим из воды». Я его починил и поставил на видное место, как памятник мудрым вещам. Вместо него я купил новый чайник.

Вещи почти всегда обсуждали афоризмы чайника. Когда моя раковина услышала от чайника, что «подмочить репутацию можно, даже выйдя сухим из воды», она сказала: «Моя репутация так подмочена, что о ней лучше не беспокоиться». На вопросительный взгляд чайника она добавила: «У всех грязные руки. Ко мне все лезут с грязными руками, чтобы отмыться». А ее двоюродный брат унитаз, большой шутник, вздохнул и сказал: «Про репутацию я вообще молчу».

После чайника стал выдавать умные фразы мой большой платяной шкаф.

«Без открытий жить нельзя!» – говорил платяной шкаф, который был мудр и который вслед за чайником после долгого молчания стал тоже выдавать афоризмы. С ним соглашалась форточка, входная дверь, шкафчики.

Старый чайник и шкаф часто спорили о жизни и высказывали разные мнения. При этом каждый утверждал свое, важное для него, и оба находили поддержку у других вещей. Все электроприборы соглашались со старым чайником, а вещи, которые имели дверцы и ящики, соглашались со шкафом. Холодильник находился в более комфортном положении и поэтому соглашался и с теми и с другими.

«Без напряжения ничего хорошего не выйдет», – продолжал утверждать старый чайник, услышав сказанное шкафом об открытиях. И с ним соглашалась электроплита, пароварка и музыкальный центр, который часто включался по утрам и будил хозяев. «Без напряжение даже плохое не выйдет», – шутил опытный унитаз.

«Открытия делают из человека настоящего человека». – Так утверждал платяной шкаф. «Мы постоянно заставляем людей делать открытия», – говорил он, и с ним соглашались полки и все ящики.

«Если хотите, нужно напрячься», – говорил мой старый чайник, давая понять, что напряжение нужно и важно не только в серьезных делах, но и в пустяках. Он оглядывался на новый симпатичный чайник, который сразу начинал согласно шуметь и булькать, как только его включали. И со старым чайником соглашались: утюг, музыкальный центр, холодильник и все электроприборы.

«Открытия дают возможность постичь содержание формы». – Так говорил мой платяной шкаф, который имел хорошую форму. Он был мудр этот деревянный богатырь. Он столько в себя вмещал всяких вещей и при этом не терял формы. И все вещи, которые находились внутри его, с ним соглашались. Еще он говорил: «Для того чтобы сделать открытие, иногда достаточно просто открыть дверь или дверцу». Кухонный стол тоже с ним соглашался. И даже холодильник, который понимал, что без напряжения жить нельзя, соглашался с тем, что открытия и познание содержания тоже очень важно. В нем хранилось много разных нужных продуктов, которые не желали тухнуть и поэтому разделяли мнение холодильника.

«Я за открытия», – торопливо вставляла форточка.

К спору старого чайника и шкафа часто присоединялись другие вещи.

«Если хотите, чтобы все в жизни было гладко нужно высокое напряжение». – Так говорил мой утюг, который дружил со старым чайником и многому у него научился. И как он был прав. Он помогал мне и очень часто моей жене. Я понимал, что он прав, потому что и на работе, и в быту для достижения необходимо результата часто приходилось испытывать высокое напряжение ума и нервной системы.

«Безумное напряжение не приводит ни к чему хорошему». – Так говорили старые электрические пробки, которые проверили это на себе и новые автоматы защиты, которым особенно было свойственно чувство меры. Они так и говорили: «Чувство меры необходимо всем!»

«От высокого напряжения можно погнуться и сломаться», – говорил стул. – Могут так нагрузить, что начнут подкашиваться и разъезжаться ножки».

«Чрезмерное напряжение может привести к пожарам. Я против излишней горячности», – говорил шкаф. – Для долгой жизни температура должна быть всегда нормальной»

«Ни при каких обстоятельствах нельзя оставаться пустым». – Так говорил мой старый и мудрый чайник, когда спор заходил далеко. Он понимал, что в спорах нужно всегда искать компромиссы. Он понимал, что истина многогранна и нужно всегда находить консенсус. И тогда шкаф с ним соглашался и говорил: «Полнота – является показателем возможностей». И с этим соглашался бар, с алкоголем и с коробками конфет, полки, шкафчики и тумбочки.

Эти рассуждения слышали другие вещи и тоже, мудрствуя, выдавали афоризмы и спорили.

«Развлекайся со мной!» – говорил мой телевизор. И еще он мне говорил: «Я тебе покажу стриптиз всей страны…» На это я ему часто говорил: «Такое мог бы и не показывать».

«Да, – говорил холодильник, соглашаясь со шкафом, – без открытий жить нельзя. Но я скажу больше. «Чтобы иметь хороший стул, нужно иметь хороший холодильник», – так толковал холодильник, посматривая на кухонные стулья, давая понять, что речь идет не совсем о них.

«Чтобы иметь хороший стул нужно иметь хороший стол», – хвастливо говорил кухонный стол.

«Без стула стол не нужен, – утверждал веско кухонный стул. – «Кушать стоя, на ходу плохой тон. Это скверно влияет на процесс пищеварения». И еще он добавлял: «Между положениями лежа и стоя есть только одно промежуточное несуетное положение, которое нормально обеспечивает только стул».

«Чтобы иметь хороший стол, нужно иметь хорошую зарплату». – Так философски заявлял мой кошелек. Мой карман, в котором лежал кошелек и карманные деньги, амбициозно утверждал: «Чтобы иметь хорошую зарплату, нужно ее иметь». И еще добавлял: «Чрезмерность может навредить только неумным». Кошелек часто цитировал чайник: «Ни при каких обстоятельствах нельзя оставаться пустым». И еще он со знанием дела утверждал: «Опустошение ведет к деградации». Он ненавидел пустоту. Для него это был настоящий кризис. Поэтому он утверждал: «Нельзя допускать запустения». И потом добавлял: «Без денег современной динамичной жизни нет».

Заначка, которая никак не хотела идти ни в кошелек, ни в карман, говорила: «Отдельность – удел избранных».

Мои накопления, припрятанные в верхнем ящике рабочего стола, говорили тихо, чтобы никто не узнал, где они спрятаны: «Учитесь довольствоваться малым и будете жить долго и счастливо». Еще они говорили: «Надо соизмерять свои желания со своими возможностями».

На это полненький кошелек с крутыми гладкими боками самодовольно отвечал: «Тот, кто себя ограничивает, уже ограниченный». Карман говорил: «Не нужно копить. Ведь накопленное могут украсть».

Их слушала, иронично посмеиваясь, входная дверь моей квартиры, которая говорила: «Хочешь, чтобы у тебя ничего не украли, ничего не имей. В противном случае – будь готов».

Я не спорил ни с кошельком, ни с заначкой, ни с карманом, ни с входными дверями, потому что пользовался и тем, и другим, и третьим, и четвертым.

«Нужно всегда и при любых обстоятельствах быть на высоте». – Так заявляла моя шляпа. Она всегда занимала место наверху. Однажды она упала на пол и стала просить: «Возьмите меня на поруки. Я прошу, чтобы кто-нибудь поручился за меня. Я еще могу быть полезна!» Тогда я ее поднял и положил снова на верхнюю полку. И она сказала: «Не нужно так низко падать. Это не для приличных вещей». Тогда кепка, которой я пользовался чаще, сказала: «Хорошо, когда тебя есть, кому поднять». И еще она сказала: «Помощь очень важна!» С ней соглашался брючный ремень, который утверждал: «Без поддержки жить нельзя». И как он был прав! С ним соглашались и мои подтяжки, которые висели в шкафу. Я их любил, но мало ими пользовался.

«Мы за чистоту отношений», – кричали снизу мои ботинки. Они всегда были грязными, и поэтому я называл их маленькими хрюшками. Они постоянно всем своим видом просили, чтобы их помыли. Я же часто призывал их к самостоятельности. Только жена им сочувствовала. Она брала ботинки в руки и несла к раковине. Раковина их просто ненавидела. Она упрекала их в неразборчивости при выборе маршрута движения и сомнительных похождениях. «Без грязи вы никак не можете», – выговаривала она им.

«Я тоже за чистоту отношений», – говорил коврик при входе, который выполнял функции швейцара. «Домашний уют начинается с меня», – утверждал он. Коврик очень любил рассказывать о себе. «Я должен был родиться для ласк и нежностей», – говорил он. – Из меня мог получиться большой роскошный ковер. Но тогда не хватило шерсти. Теперь он часто вздыхал: «Нет, так жить нельзя», – иногда вздыхал он и всем своим видом просил вытирать об него ботинки.