Король Артур и его рыцари

Как Артур победил Неро и Лота Оркнейского

Десять полков короля Артура встали перед замком Террабиль, и сверкающей стальной полосой стоял перед ним Неро со своим войском.

– Храни нас Господь, благородный король, – говорили Артуру его бароны. – Великое войско стало против нас, и не пришлось бы нам совсем худо, когда явится сюда Оркнейский владыка Лот со своими рыцарями.

Но Артур лишь рассмеялся в ответ на это:

– Видно, не рыцари, а звездочеты собрались в моем войске, и считать чужие шлемы им привычней, чем греметь мечами по чужим доспехам.

И бароны устыдились своей робости, а когда Артур протрубил в рог, так пошли на врага, что дивно было смотреть, как рушились на землю рыцари Неро и щиты и копья разлетались в щепы. Словно молния сверкал Эскалибур короля Артура, и не было доспехов, что устояли бы перед этим клинком. И Валин с Баланом в самый разгар битвы прискакали на помощь Артуру и так крушили врага, что те, кто видели их, говорили, что это ангелы, посланные с неба, или же дьяволы из преисподней, потому что не дает Господь такой мощи смертным рыцарям. А мечи в руках у Валина вертелись, как мельничные крылья, и молола смерть на этой мельнице свою муку.

Но вот сэр Кэй опустил свой меч, потому что оставили его силы, и оглядел поле битвы.

– Благословен будь наш король, – сказал он своему отцу, сэру Эктору. – Едва ли половина осталась от полков Неро, и, видит Бог, еще до захода солнца они побегут от нас. Но великая будет беда, если явится со своими полками Лот и ударит на нас со свежей силою.

Король Артур слышал это, и тяжко стало у него на сердце.

Уже оставило войско Лота свои шатры, уже знамена на длинных древках поднялись над полками, когда появился перед владыкой Мерлин.

– Рассуди, – сказал чародей Лоту, – рассуди, владыка. Разве не глупец тот, кто блуждает в потемках, а факела не зажжет? И бьется о стенки, и падает с лестницы, и глядит в темноту, а разглядеть не может ничего.

Понял Лот, что неспроста явился к нему Мерлин, и ему захотелось услышать прорицания чародея. «Кто знает, – подумал Лот, – не поссорился ли Мерлин с Артуром, не хочет ли он теперь помочь своей мудростью мне, Лоту Оркнейскому?»

Чудные речи повел Мерлин перед Лотом Оркнейским. Войску Лота он сулил славные победы, а самому Лоту власть и почет.

И Лот, и его бароны заслушались мудреца, и все войско их застыло в ожидании. Как вдруг один из баронов, что бывал при дворе короля Артура, воскликнул:

– О владыка! Не иначе как дурачит нас этот шут в черной мантии! Ведь всякий при дворе короля Артура знает, что дряхлым стариком кажется Мерлин во время своих пророчеств, а погляди ему в лицо сейчас!

Заглянул Лот под капюшон Мерлина, и ясные молодые глаза глянули на него. Звонко расхохотался Мерлин, вскочил на невесть откуда взявшегося черного коня – и пропал. Словно ожило огромное войско: загремели доспехи, заржали кони, двинулись полки. Но показался на дороге всадник в изрубленных латах, подскакал к Лоту, поднял решетку на шлеме.

– Нет больше войска Неро! – сказал он Лоту и рухнул с коня бездыханный.

– Вот они, хитрости Артурова чародея! – закричал Лот. – Словно лягушки перед ужом, застыли мы перед ним, и ушло время, и не встанут с земли славные рыцари.

В великом гневе пришпорил Лот своего коня, потому что крепко надеялся, что обессилели люди Артура после боя и сомнет он их свежими своими силами. Но, как видно, удача отвернулась от Лота. Не было у его войска сил устоять под ударами Артуровых рыцарей, и сам Лот не ушел живым с этого поля. Сверкнул над Лотом заклятый меч Валина, и не устояли дорогие доспехи Оркнейского владыки. Будто сквозь тонкое сукно, прошел клинок сквозь латы, глубоко прорубил могучее тело рыцаря. И истек кровью Оркнейский владыка, и упал забралом в густую конскую гриву. А конь его, покуда шла битва, носил мертвого владыку среди бойцов, и ржал, и храпел, словно звал кого-то. Да только не слышал никто его ржания за грохотом боя… Словно хищники, что, насытившись кровью, прячутся в норы, скрылись и клинки в тесных ножнах. А Валин оглядел заклятый клинок и сказал Балану:

– Видно, прав я был, что не отдал этот меч. Может статься, один Эскалибур короля Артура сравнится с моим клинком. Уж теперь-то благородный Артур непременно призовет меня к своему двору. Скажи, Балан, видел ли ты другого рыцаря, что, отбросив щит, разил бы, как я, и остался невредим? Нет, не заклятый этот меч, а благословенный, и хватит с меня отныне и одного этого клинка. – И с этими словами отцепил Балин другой меч и бросил его туда, где валялся чей-то разрубленный щит. Балан же выслушал его и произнес:

– Что ж, брат, мы нынче и в самом деле потрудились не худо. Да только не по мне это – ждать похвал да приглашений. Делай как знаешь, брат, а про меня эти гордецы еще услышат.

И разъехались братья каждый в свою сторону.

Печально гудели колокола в Камелоте, когда прощался Артур с павшими. И друзей и врагов похоронил великодушный король как подобает, когда же минули дни траура, пришел к нему в покои сэр Кэй, а с ним – знатнейшие рыцари Британии. И так они сказали своему королю:

– Доблестный Артур, уже три щита с королевскими гербами изрублены в битвах, уже и четвертый щит оковывают для тебя сталью королевские оружейники. И хоть нет для рыцаря большей чести, чем служить славному вождю, но сталь разит одинаково и труса и храбреца, и, если приключится тебе смерть в бою, на кого оставишь эту землю и своих рыцарей?

А Мерлин приблизился к трону и сказал негромко:

– Хвала королю Пендрагону, что оставил нам Артура, но не пора ли и Артуру подумать о наследнике?

И порешили все бароны, и согласился король, что настало время привести в Камелот королеву.

– Однако, – спросил Мерлин Артура, – есть ли на свете такая, что была бы вам по сердцу больше, чем другие?

И Артур признался, что давно ему по сердцу Гвиневера, дочь короля Лодегранса из страны Камилард. Тут же Мерлин собрался в дорогу, чтобы сосватать Гвиневеру для Артура. И многие достойные бароны отправились с ним.

Когда же Мерлин прибыл в Камилард, то с великим почетом и радостью встретил его король Лодегранс, ибо радовался он случаю породниться со столь могучим королем. Но крепко призадумался Лодегранс, когда стал выбирать свадебный подарок для зятя и дочери.

– Что толку посылать Артуру самоцветы и золото? У такого владыки сундуки полны сокровищ. И земли не нужны Артуру – своих земель у него довольно. Но я пошлю ему дар, который обрадует его больше всех сокровищ, – я отдам ему Круглый стол, что получил от отца его, Пендрагона. Не знаю, что за сила заключена в этом столе, но стоит рыцарям раз собраться вокруг него, и становятся они словно братья и, на какой подвиг ни соберутся, все им по плечу.

Так и отправился Мерлин в обратный путь. На черном жеребце скакал мудрец рядом с повозкой Гвиневеры, а позади везли Круглый стол и покачивались в седлах рыцари, которых король Лодегранс послал служить Артуру и Гвиневере.

Еще не показались впереди высокие стены Камелота, когда встретил король Артур свою невесту. Чтобы быть рядом с королем, Гвиневера пересела на коня, и жених с невестой поехали рядом, а все дивились тому, как похорошели они, едва увидели друг друга. А кое-кто из баронов даже оглядывался на Мерлина: нет ли тут его колдовства. Только не было в этом чародейства, просто юные и прекрасные Артур и Гвиневера не сводили друг с друга глаз, и у каждого в лице кроме своей красоты цвела красота другого. И никакому колдовству такое не под силу.

Но вот распахнулись ворота королевского замка, и Артур отвел взгляд от нежного лица своей невесты.

– Мерлин, – обратился король к мудрецу, – что за стол сгружают во дворе замка, что за рыцари окружают нас?

И тогда Мерлин понял, что любовь к Гвиневере ослепила на время благородного Артура. И он рассказал королю обо всем, что было в Камиларде, и о свадебном подарке Лодегранса.

– Рыцари Круглого стола! Вот как будем зваться мы отныне! – воскликнул счастливый король. И тут же велел поставить Круглый стол в единственном круглом зале Камелота.

– О король, – молвил тут сэр Кэй. – В этом круглом зале одно-единственное окно. Неужели благородные рыцари должны сидеть в темноте, как летучие мыши?

Но не обратил король внимания на слова сэра Кэя, а велел созвать дюжих слуг и живо занести стол в круглый зал. И когда рыцари, теснясь и задевая друг друга в темноте, вошли туда, уныние охватило их, и многие тут подумали, что прав сэр Кэй и что разве только летучим мышам и мохнатым паукам уютно в такой темноте и затхлости. И только поперек стола протянулась полоса солнечного света, что падал из узкого окна. Ясная, словно королевский клинок Эскалибур, пересекала она стол, и молча стояли вокруг смущенные рыцари.

Но вот в пыльном мраке послышались шаги, и Мерлин, шурша плащом, приблизился к столу.

– Слушай, Артур! – сказал он, и голос его во мраке прозвучал отчетливо и гулко, как церковный колокол. – Слушайте и вы, благородные рыцари. Еще для короля Пендрагона изготовил я этот стол. Но лишь здесь, в Камелоте, соберутся вокруг него те рыцари, кому суждено пережить самые удивительные приключения и совершить самый замечательный подвиг.

Тут показалось рыцарям, что словно бы свежее и чище стал воздух зала, а Артур хлопнул негромко в ладоши, и слуги, неслышно ступая по каменным плитам, один за другим вошли в зал. И у каждого в руке был зажженный факел. Факел за факелом вставляли они в чугунные кольца, вделанные в стены, и все светлее становилось в зале. Но – чудо! И при свете факелов не тускнела лежавшая на столе солнечная полоса. Напротив – ясно увидели рыцари, что она указывает на одно из сидений, что расставили вокруг стола проворные слуги. И тогда Мерлин подошел к этому сиденью и выдвинул его так, что все увидели, как на нем сверкнули золотые буквы.

– Король Артур! – прочел Мерлин и, низко поклонясь, подвел короля к его месту.

Тогда и другие рыцари, набравшись духу, принялись отодвигать сиденья, и каждый рыцарь нашел свое имя. Только на двух сиденьях не оказалось надписей, но, как ни просили Мерлина растолковать, в чем тут дело, усмехался мудрец и лишь не велел никому занимать эти сиденья:

– Славные рыцари сядут на них рядом с вами, но скрыты еще их имена.

Однако кое-кому пришло в голову, что во всем этом одно колдовство Мерлина и не будет Артуру и его рыцарям удачи, когда расположатся они у Круглого стола. Усмехнулся на это Мерлин и немедля послал верного человека в Кентербери за епископом. И епископ не стал откладывать, а тут же пустился в Камелот и с превеликой торжественностью освятил каждое сиденье крестом и молитвой. И успокоились маловеры.

А король Артур объявил, что ждет к себе на свадьбу всех баронов, и бароны стали собираться в Камелоте, только не было среди них Балина и Балана, и оттого горевал Артур. Мерлин же и племянник короля Гавейн, и другие рыцари решили отыскать славных братьев и в тот же день выехали из ворот Камелота.

Как снова встретились Балин и Балан

Тем временем скакал благородный Балин по лесам и полям Англии, и не часто приходилось ему ночевать под крышей. Дичина, испеченная на углях, служила ему пищей, а чтобы напиться или освежить лицо, он шлемом зачерпывал воду из лесных ручьев. Случалось, что поднимали его на смех встречные рыцари, ведь не было у Балина ни щита, ни копья. Но столь искусно рубился Балин заклятым своим мечом, что скоро не осталось охотников шутить над его доспехами. А по Англии ходили рассказы о рыцаре без щита, который никому не отказывает в помощи. И с надеждой поджидали его убогие и обиженные.

Как-то раз утомленный Балин задремал в седле. Когда же рыцарь проснулся, то увидел, что поводья выпали у него из рук на левую сторону, зацепились за рукоятку меча, и пришлось коню свернуть влево. Спохватился было рыцарь, потому что не собирался ехать по этой дороге, но увидел вдруг, что в стороне от дороги на каменистом холме стоит огромный крест. Подъехал Балин к кресту и прочел на нем: «Остановись, о рыцарь! В трех днях пути ждет тебя смерть». И тут же над пустынной окрестностью раскатился звук рога, словно охотники затравили зверя и сзывают теперь загонщиков, чтобы, торжествуя и веселясь, вернуться в замок своего господина.

Оглянулся Балин по сторонам, но ни охотников, ни собак не увидел он.

– Быть, как видно, этой дичью мне, – проговорил рыцарь. – Да только не для того я пустился в путь, чтобы уходить от беды да прятаться от смерти. – И он кольнул своего коня шпорами и поскакал по дороге, а скоро впереди показался замок.

Остановился Балин и стал ждать, не появится ли грозный соперник. Однако пусто было перед замком, только из-за стен доносилась веселая музыка. Когда подъехал Балин к воротам, они гостеприимно распахнулись и навстречу рыцарю вышло великое множество нарядных дам и веселых кавалеров.

– Храни вас Иисус! – воскликнул изумленный рыцарь. – А где же тот грозный боец, что стращает смертью всех и каждого? Уж не шутка ли эта грозная надпись на придорожном кресте?

Но громче заиграла музыка, и две прелестные дамы, подхватив под уздцы коня, ввели Балина в замок.

– Замок Веселых Рыцарей приветствует вас, благородный сэр, а что до грозного бойца, которого вы думали встретить здесь, то его замок дальше, и лучше бы вам не думать о нем, ибо вряд ли кому суждено одолеть его в схватке.

Еще громче заиграла музыка, и дама в красном бархатном наряде и с алмазной пряжкой в пышных волосах поднесла Балину серебряный кубок, и был тот кубок покрыт узорами, от которых у рыцаря дух захватило. Отпил Балин из кубка, а дама спросила:

– Разве не по сердцу тебе замок Веселых Рыцарей? Разве горчит вино в кубке или музыка плоха? Отчего же ты еще в седле? Оставайся с нами, Балин. Перед печалью и скукой прочно закрыты ворота замка.

Хотел Балин натянуть узду, уехать из замка Веселых Рыцарей, но околдовал его дивный вкус вина, заворожили речи прекрасной хозяйки замка. А она зовет проворного слугу и велит снова наполнить бокал.

– О Балин, разве нет за твои подвиги лучшей награды, чем смерть? Да и к чему тебе биться с этим рыцарем? Ведь этот свирепый безумец нападает на всякого, кто хочет проехать мимо его замка, а что тебе за нужда ехать к нему? Или тесно стало в английской земле?

И с тем прекрасная дама положила свою нежную руку на ладонь Балина, но страшно холодными показались Балину ее пальцы, и горечь почудилась рыцарю в душистом вине.

И тогда вынул он наполовину свой меч, скинул железную перчатку с левой руки и прижал ладонь к лезвию меча. Брызнула кровь, и словно очнулся рыцарь, глянул с презрением на пышные наряды и повернул к воротам своего коня. Но услышал он вдруг за спиной:

– Постой, о Балин!

И тогда обернулся Балин и видит статного рыцаря в зеленом наряде. Подумалось ему, что не арфа таким рукам впору, а копье, и что боевой доспех должен лежать на его плечах, а не заморский бархат. А рыцарь подошел к нему и крепкой рукой придержал коня.

– Знай же, о Балин, что есть в этом замке рыцари, которые выходили на бой с тем, на кого поскачешь ты сейчас. И всех нас одного за другим сокрушил он. И не хватило у нас духу принять смерть от меча и кинжала, но молили мы о пощаде и клялись ему в вечной верности. А он оставил нам жизнь и не обидел наших дам, лишь поселил нас в этом замке и щедро одаривает нас, и – чего мы ни пожелаем – все исполняет. Но на великий позор рыцарству остались мы живы! Роскошью и богатством должны мы завлекать храбрецов, что скачут на бой, и всякий раз, когда веселых рыцарей становится на одного больше, он радуется так, словно побил грозного соперника.

– Горе! Горе и позор всем рыцарям, по каким бы дорогам ни скакали они! Неужто ни один не выбрал смерть и не плюнул ему в лицо?

– Не горюй, Балин, немало было и храбрецов. Да, видно, не родился еще такой боец, что побьет нашего господина. И в пешем, и в конном бою нет ему равных.

– Что ж, – сказал Балин, – теперь мне ясно, что иная жизнь хуже смерти. Лучше сто жизней потерять в бою, чем жить, как вы. Будьте вы прокляты!

Оглядел их Балин и поехал прочь. Иные твердят, будто грозил он мечом и кричал на веселых рыцарей, но лишь по глупости говорят они такое. Что толку кричать тому, кто не слышит Бога и совести? И достойно ли рыцаря грозить мечом, как розгой?

Только сразу не уехал Балин. Снова остановил его рыцарь в зеленом наряде.

– Видно, крепко ты веришь в свой заклятый меч, Балин, раз едешь без щита и копья. Но знай, что тот рыцарь нападет на тебя с копьем непременно, и не успеешь ты глазом моргнуть, как окажешься на земле. А потому, рыцарь, возьми мой щит. Немало он принял на себя ударов в прежнее время, и не повинен он в том, что недостало его хозяину мужества. – С тем подал он Валину добрый щит с гербом – крепостной башней на лазоревом поле. – Возьми и копье. – И протянул рыцарю славное ясеневое копье с квадратным древком.

Вот так и уехал Балин из замка Веселых Рыцарей в полном вооружении, и горестные думы одолевали его. А в замке в тот день до самого вечера не звучала веселая музыка.

Но едва прошла ночь и румяное солнце покатилось над Англией обычным своим путем, новые гости постучали в ворота замка Веселых Рыцарей. И нарядные обитатели вышли, по своему обыкновению, навстречу гостям. Только разом смолкла музыка, когда тяжелый взгляд Мерлина встретил их, а шутки и смех оборвались, словно щебетанье птиц на лугу, когда зоркий ястреб раскинет тяжелые крылья и парит беззвучно и страшно в пустом небе.

Не долго говорил Мерлин с веселыми рыцарями, да не многое и знали они. Минута, другая – и снова скачут бароны за Мерлином, спешат скликать гостей на свадьбу Артура.

Спешит усталый конь землепашца в конюшню, и лошадка купца-горожанина помнит дорогу к дому, когда возвращается с хозяином из чужих краев, но только рыцарский конь чует сечу и рвется туда, где гремит железо и льется кровь.

Все быстрей идут кони Мерлина и баронов Артуровых. Не нужны им понукания, и шпоры не ранят их бока. Сами спешат они.

– Благородные сэры! – воскликнул Мерлин. – Неспроста ярятся наши кони, и натягивают удила, и храпят тревожно. Гостей на свадьбу собираем мы, а кого встретим – бог весть.

И не стали бароны попусту тратить слова, но опустили забрала на шлемах да уселись в седлах покрепче.

И вот вынесли их кони на берег реки, и увидели бароны, что застыли на широком лугу два бойца. Копья их лежат в упорах, забрала опущены, и грудь заслонена щитом. Вгляделся Мерлин и увидел на одном из щитов крепостную башню. Горестно вздохнул мудрец.

– Валин, Валин, видно, пустым останется твое место на свадьбе у короля. Сам выбрал ты свою судьбу, и нет такой силы, чтобы остановить тебя.

А тем временем рыцари пришпорили коней и пошли друг на друга, тяжелые и могучие. И силен был их удар, и копья так крепки, что рухнули и кони и всадники, и остались оба без чувств лежать на земле. А племянник Артура Гавейн и прочие бароны воскликнули тогда с великой радостью:

– Хвала Господу!

Ибо думали, что, померившись силой, разойдутся бойцы и не прольется кровь, а иные из них хотели было поспешить к поверженным рыцарям и поднять их с земли и снять доспехи. Но не двинулся с места Мерлин, лишь проговорил глухо:

– Оставьте, благородные бароны. Упаси вас Бог встать между этими бойцами, ибо суждено им пройти свой путь до конца, и ничья кровь их теперь не остановит.

И легли на лицо Мерлина морщины, и глаза потухли, как у древнего старца.

А тем временем пришли в себя бойцы, и поднялись на ноги, и принялись разить друг друга мечами. Неизвестный рыцарь пробил Валину щит и разрубил шлем, но тут Валин нанес ответный удар злосчастным своим мечом и едва не сразил врага. Так бились они, пока не задохнулись.

Но оглянулся Валин, увидел знакомых рыцарей, и словно прибавилось у него сил. И снова схватились они, прежестокие наносили друг другу раны. И дышать они стали громко и часто, и трава вокруг них стала красной от крови. По семи ужасных ран зияло на теле у каждого, и всякая из них была смертельна. А они все продолжали биться, да так, что потом не верили люди, слушая рассказы об их поединке. Латы их расклепались, и тела были обнажены. Наконец обессилели оба и рухнули на скользкую от крови землю. И неизвестный рыцарь достал кинжал, ибо меч не в силах был поднять, и подполз к поверженному врагу. Но без движения лежал Балин, и щит его с крепостной башней валялся рядом разрубленный. И тогда неизвестный рыцарь, чтобы глянуть в лицо врагу, поднял забрало на разбитом шлеме Балина и стер рукой кровь с его лица. И услышали Артуровы рыцари горестный стон его:

– О Балин, брат мой! Зачем я дожил до этого дня? Зачем скрылся ты под чужим гербом?

И упал с Балином рядом и испустил дух.

Тогда Артуровы бароны в великой печали подъехали туда, где земля раскисла от крови, как от дождя, подняли забрало у второго рыцаря и узнали Балана. И плакали рыцари от жалости и горя, ибо в страшном грехе погибли рыцари, подняв брат на брата мечи.

А к утру Мерлин искусным своим чародейством воздвиг над могилой братьев надгробие, а заклятый меч Балина вонзил в мраморный столб. Столб же поставил посреди реки. С тем и тронулись бароны и Мерлин в обратный путь.

Когда же прибыл Мерлин с баронами в Камелот, прошел он, ни минуты не медля, в зал Круглого стола и хотел поведать королю Артуру о горестной кончине Балина и Балана. Но поднялся король мудрецу навстречу и с великой печалью сказал:

– Недобрые вести, Мерлин. Видно, нет в живых Балина, и сколько ни ищи его – не найдешь. Взгляни на этот факел. Два дня минуло, как погас он, и никакими силами не зажечь его снова. Прочие же горят не сгорая, и даже ветер, что залетает в окно, не поколеблет их пламени. Недолгую жизнь отмерил Господь рыцарю, так неужели и память о нем погаснет, как этот факел, и, когда уйдем мы один за другим, одна только тьма останется над Круглым столом?

И многим тут показалось, что и вправду потемнело в зале Круглого стола и, подобно черному туману, клубится под потолком, густеет мрак. Но протянул Мерлин руку и коснулся плеча Артура:

– Не горюй, благородный король! Пусть недолго суждено гореть этим факелам – не сомкнуться над Круглым столом мраку. А большего не ждите от меня нынче, ибо не все следует знать наперед.

Сказав это, вышел Мерлин из зала, и в тягостных раздумьях остались король и рыцари.

Как пошли войной на Артура пять королей

Всякое горе проходит, и нет такой печали, что томит без конца. Вот и пришло время свадебного пира в Камелоте. И день и ночь пировали бароны и громко славили короля и королеву, а в огромных очагах пылали стволы вековых дубов, и жарились на вертелах кабаны и олени. Бродячие певцы-менестрели без устали перебирали струны, а во дворе замка для простого люда откупорили бочки с вином, и, говорят, в самом Лондоне было слышно, какое веселье идет в Камелоте. Но проскользнул вдоль стола человек в пропыленном плаще, склонился к плечу короля Артура и недолго шептал ему. И потухла радость в глазах Артура.

– Увы! – вскричал Артур. – Ни на месяц не было мне покоя, с тех пор как стал я королем этой страны. Так не опущу же я меча до тех пор, пока терзает враг моих подданных. И пусть, кто желает, едет со мною, а кто не пожелает – Бог тому судья!

Не мешкая отправил король гонцов к тем баронам, кого не было в тот час при дворе, потому что велика была опасность и король Ирландии с королем Дании уже грабили Артуровы земли, а еще трое королей плыли к ним на помощь. Потом пришел Артур к королеве Гвиневере и сказал ей так: