Помоги проекту - поделись книгой:
Материалистическое понимание истории должно стать культурно-историческим, всемерно учитывающим многообразие культуры. Правильно утверждает В. С. Степин: «Духовная жизнь общества, взятая во всем многообразии ее проявлений и понятая весьма широко, как состояние и развитие культуры, пронизывает все без исключения сферы человеческого бытия. Она определяет воспроизводство и изменения многочисленных структур социальной жизни аналогично тому, как генетический код и его мутации определяют структуру живого и изменения его организации»
Утверждение марксизма, что экономические отношения (иногда утверждается: производительные силы общества, материальное производство, что вовсе не тождественно с экономическими отношениями) определяют всю политическую, идеологическую, духовную жизнь общества, нуждается в основательном исправлении, ибо оно совершенно игнорирует то обстоятельство, что экономические отношения (или производительные силы) могут действительно определять все другие общественные отношения лишь при наличии определенной культуры, господствующего нравственного сознания и ряда других факторов. Таким образом, «монистическое понимание истории» (так Г. В. Плеханов именовал исторический материализм) должно быть дополнено
Диалектика Гегеля чревата глубочайшими заблуждениями не только вследствие ее идеалистического характера, но также и потому, что сформулированные Гегелем
Но такого особого, по существу надприродного класса законов, конечно, нет и не может быть. Однако диалектический материализм воспринял эту гегелевскую концепцию. Между тем то, что Гегель именует законами диалектики, есть лишь несовершенная попытка обобщить некоторые общие черты, в большей или меньшей мере присущие существенно различным законам природы, общества и мышления. Несовершенство этой попытки наглядно проявляется, например, в тезисе Гегеля о
Одним из глубочайших заблуждений, в которое нередко впадают обществоведы, является убеждение в возможности предвидения (правда, весьма приблизительного) отдаленного будущего человечества. В действительности такое предвидение принципиально невозможно, так как самые сознательные, целесообразные действия людей (коллективов, классов и даже общества в целом) неизбежно влекут за собой непредвиденные, неожиданные, стихийные и также нежелательные последствия, а эти последствия в свою очередь порождают еще более непредвиденные, неожиданные, нежелательные последствия. Конечно, сознательная, целесообразная деятельность людей может в той или иной мере нейтрализовать, ограничить или даже уничтожить определенные нежелательные последствия человеческой деятельности, но и эта благотворная человеческая деятельность (например, по ограничению или даже устранению определенных экологических бедствий) также порождает непредвиденные, нежелательные последствия.
Прогрессивное развитие общества все более и более определяется развитием фундаментальных наук и основанными на них прикладными исследованиями. Но и те и другие не могут быть предметом предвидения, ибо мы не можем сегодня обладать нашим завтрашним знанием. Будущее знание, от которого решающим образом зависит не только материальное, но и духовное производство, принципиально непознаваемо. Как же можно в таком случае говорить о предвидении отдаленного будущего человечества? Даже прогнозы самого ближайшего будущего (например, того, что произойдет завтра, послезавтра, через неделю) фактически невозможны, если иметь в виду все социальные и природные процессы, из которых складывается жизнь данного общества (не говоря уже о всем человечестве). Пожалуй, возможны лишь различные сценарии ближайшего или не столь уж отдаленного будущего. Какой из этих сценариев претворится в жизнь, невозможно, конечно, сказать заранее. Однако все эти, казалось бы удручающие обстоятельства, нисколько не исключают возможности целесообразной деятельности отдельных людей и даже общества в целом.
Часть II
Изречения
Человек, человечество, человечность
Человек – это звучит гордо? Однако без вопросительного знака это изречение оказывается некритическим заверением.
Дон Кихот воевал с ветряными мельницами. Одни оценивают это как глупость, другие – как безумие, третьи – как трагедию. И все они, конечно, правы. Донкихотство неискоренимо. Оно внутренне присуще человеческой натуре. Оно человечно!
У человека нет «природы человека», т. е. изначально наличествующей сущности, неизменно пребывающей в человеческих индивидах на всем протяжении истории человечества. Все, что отличает человека от других существ, – результат становления, развития, истории человеческого рода.
Сверхприродное существует. Одна из его реальностей – общество, существование которого отрицать невозможно[4].
Старая, в свое время мудрая пословица – жизнь прожить, не поле перейти – в наше время, конечно, устарела, ибо речь должна идти, выражаясь фигурально, о заминированном поле.
Известная латинская пословица гласит: я человек, и ничто человеческое мне не чуждо. Эту пословицу произносят обычно с чувством гордости, хотя она (если вдуматься в содержание) указывает на то, что не только хорошее, но и всё плохое, наличествующее в жизни человека, нисколько ему не чуждо.
Необратимость событий в каждой человеческой жизни – и плюс, и минус. Тот, кто не осознает этой судьбоносной истины, страдает вследствие собственного неразумия.
Время течет весьма медленно, если оно всецело заполнено разными делами. Если же ты чем-то одним увлечен, работаешь не зная устали, время проходит слишком быстро, и остается лишь удивляться, как быстро пронеслась целая неделя.
Некоторые люди хотят сохранить свое здоровье не обычным немудреным путем (утренняя гимнастика, умеренное питание и т. п.), а, так сказать, по дешевке, забывая о том, что жизнь очень дорого стоит.
Жизнь не проиграешь сызнова, как переигрывают, например, сыгранную шахматную партию, чтобы выяснить, не было ли других, более правильных, выигрышных ходов, вариантов. Партия жизни завершается всем известным концом, сколько бы ни было побед в отдельных партиях.
Все люди самоубийцы. Это следует понимать, конечно, не буквально и даже не метафорически, а в глубинно-психологическом смысле.
У двух деревьев не может быть разной сущности. Но два человеческих индивида сущностно отличаются друг от друга, ибо индивидуальное, т. е. отличие одного человека от другого человека, личностное – самое существенное в нем.
Деревья являются в некотором смысле самыми совершенными живыми существами: они питаются воздухом и, более того, очищают его от окиси углерода.
Дети вправе гордиться своими родителями, но им не следует вести себя так, как будто они сами их выбрали.
Комплекс неполноценности никогда не осознается человеком адекватным образом, вследствие чего он может выступать даже как mania grandiosa.
Единичное человеческое существование несомненно находится во власти случайного. В этом его судьба, возможная удача или столь же возможное поражение.
Существенное не было бы существенным, не будь несущественного, которое также оказывается существенным, но лишь в некотором ограниченном отношении, которое, разумеется, далеко не исчерпывает сущности.
Недостатки, человеческие недостатки в первую очередь, не есть нечто отсутствующее, недостающее, но, напротив, нечто наличествующее, которое может быть определено как качество, свойство, способность и т. д.
Незаурядных людей характеризует привычка поступать непривычным образом, неожиданно, порой даже для самих себя.
Отсутствие обнадеживающей перспективы не следует рассматривать как безвыходную ситуацию: из двух зол выбирают меньшее.
Справедливость есть то, что может случиться[5].
Порок пунктуальности, обязательности, которая сама по себе является большим человеческим достоинством, состоит в том, что она ко всякой ерунде подходит пунктуально, принимает ее всерьез.
Единичное, индивидуальное, уникальное безусловно относятся к человеческой сущности, и в этом противоречивость того общего, которое несомненно присуще всем людям как их родовая, общечеловеческая сущность. Следовательно, то, что присуще всем людям, есть вместе с тем и то, что отличает одну человеческую личность от любой другой.
Человек есть животное, создающее орудия труда? Согласимся с этим определением. Но животные орудий труда не создают. Значит, человек не есть животное? Нет, он особенное, единственное в своем роде животное, исключение.
Разоблачать чужие грехи и недостатки – обычный способ скрывать собственные грехи и недостатки.
С годами мы теряем не только свои достоинства, но и свои недостатки.
Умеренность реже ведет к успеху, чем крайние меры.
Те, кто по-настоящему умны, скрывают свое преимущество от окружающих.
Принадлежность человеческого индивида к тому или другому полу, его сексуальность (выражаясь по Э. Фрейду, его либидо) образует вторую, другую личность (его alter Ego), которая более или менее независима от его сознательных устремлений, продуманных поступков, нравственных убеждений и т. п. Эта другая, но вместе с тем сознаваемая человеком как его собственная, личность, нередко становится господствующей над всем его поведением.
Одно дело утверждать, что в эволюционном ряду антропоиды – непосредственные предшественники человека. И совсем другое – утверждение, что отличие человека от гориллы значительно меньше, чем его отличие, скажем, от лошади или утконоса. В таком случае выпускается из виду постоянно возрастающее отличие человека от его животных предков – закономерный результат тысячелетий социально-экономического, технического, культурного развития.
Возраст человека исчисляется не столько количеством прожитых лет, сколько суммой пережитых испытаний и тем, в какой мере он их одолел.
Человеческая жизнь подобна серии проблем, которым каждый из нас стремится найти правильное решение, сознавая, что если он не впадает каждый раз в заблуждение, то это ему даже в лучшем случае не вполне удается.
То, что не ошибаться невозможно, знают все. Но многие тешат себя иллюзией, что повторения прежних ошибок можно всегда избежать. В этом словечке «всегда» заключается глубочайшее заблуждение.
Иллюзии безусловно необходимы, жизненно необходимы. Жизнь без иллюзий, в особенности относительно самых дорогих тебе людей, была бы невыносимой. И все же мы стремимся избавиться от иллюзий как ложного сознания. И это тоже жизненно необходимо. Однако не исключено, что одной из основных причин самоубийства является утрата если не всех, то по меньшей мере самых дорогих иллюзий.
Только существо, обладающее разумом, может быть неразумным существом[6]. Животные, поскольку у них нет разума, не совершают неразумных действий. Только человек может быть бесчеловечным существом: отчуждение человечности предполагает ее наличие. Поэтому определение человека как Homo sapiens следует считать нормативным определением, а не констатацией наличного человеческого бытия.
Сделать человека человеком – такова главная гуманистическая задача воспитания.
Человек, каждый отдельный человеческий индивид может и должен становиться выше самого себя, выше своей неизбежно ограниченной единичности и субъективности. В этом подлинный корень нравственности и ее категорический императив.
Человечность есть прежде всего сознание своей ответственности перед другими людьми, начиная от самых близких и кончая всеми другими, совершенно незнакомыми.
Быть нравственным, значит прежде всего оценивать себя со стороны, т. е. примерно так, как оцениваешь другого, в особенности совсем незнакомого тебе человека.
Что такое добрый пример для дурных людей? Всего лишь дурно пахнущий случай или надувательство.
То, что делает человека человеком, и то, что делает его человечным, – совсем не одно и то же. Человечность в моральном, т. е. единственно значимом смысле, не заложена в генофонде человека.
Если человек осознает, что его Я (Я с большой буквы) выше, справедливее, требовательнее, чем его повседневное, будничное Я, он должно быть станет стараться быть достойным своего всечеловеческого Я. Так ли это? В этом я не уверен.
Бесчеловечность присуща лишь человеку; ее источник – свойственная человеческому индивиду, обычно не всегда сознаваемая, отчужденность, неприязнь, иногда даже переходящая во враждебность по отношению к другому человеческому индивиду, потому что он другой, совершенно другой.
История человечества начинается со времени возникновения homo sapiens. Всемирная история возникает в эпоху преодоления обособленного существования народов, их возрастающего сближения, результатом которого, по-видимому, станет единое во всем многообразии национальных культур человечество.
Поделиться книгой: