Три версты с гаком. Я спешу за счастьем

— Это точно, — ответил он.

Стояла такя тишина, что мы легко услышали бы погоню или калкаров, идущих навстречу. Мы быстро прошли по пустынному пути ко входу в тоннель. Наконец мы сделали последний поворот, и, увидев дневной свет, я с глубоким облегчением вздохнул, хотя почти мгновенно мое счастье обернулось отчаянием из-за внезапного осознания того, что здесь нет кольев с крюками, которые помогли бы нам справиться со стеной кратера. Что же делать?

— Мох-гох, — сказал я, поворачиваясь к своему спутнику, когда мы остановились в конце тоннеля. — Здесь нет кольев, по которым мы можем забраться наверх. Я забыл сказать об этом. Для того, чтобы помешать погоне калкаров, я выбросил все шесты, за исключением одного, в пропасть, а последний соскользнул с края и тоже упал, поэтому мои преследователи смогли захватить меня.

Я не сказал Мох-гоху, что со мною была спутница. Трудно было бы ответить на его вопросы и не выдать имени Нах-и-лах.

— Ну, это преодолимое препятствие, — ответил мой спутник, — у нас есть два достаточно прочных копья и достаточно времени. Мы без труда приспособим их для подъема на вершину кратера. Очень хорошо, что нас не преследуют.

На копьях калкаров есть миниатюрный крестообразный крюк, похожий у основания на такие же крюки, только побольше, у Ва-га. Мох-гох считал, что мы сможем соединить вместе два копья и зацепить их крюком за край кратера, а затем убедиться, что копья выдержат наш вес, прежде чем начать подьем. Под туникой у Мох-гоха оказалась веревка, обвязанная вокруг пояса, которая, как он объяснил мне, была необходимой принадлежностью любого лейсианина. Это была его идея — привязать ее к поясу того из нас, кто будет подниматься первым, а второй отойдет в тоннель, насколько позволит веревка, и закрепится, так что, если поднимающийся упадет, он не погибнет. Но я хорошо представлял, насколько резким будет рывок и удар о стенку кратера даже при самых благоприятных обстоятельствах.

Я вызвался лезть первым и начал привязывать один из концов веревки к поясу, пока Мох-гох соединял два копья вместе отрезнным коротким куском веревки. Он работал быстро, со сноровкой и, казалось, прекрасно зная, что делает. Если я доберусь в безопасности до вершины, я втяну копья и затем подниму Мох-гоха на веревке.

Привязав веревку и убедившись в ее прочности, я выбрался на самый край уступа и, повернувшись спиной к пропасти, принялся выбирать безопасное место, за которое можно было зацепить копье. Пока я стоял на краю бездонной пропасти, придерживаясь одной рукой за скалу, из тоннеля долетел звук, который было невозможно спутать ни с чем. Мох-гох тоже услышал его и посмотрел на меня, кивнув и пожимая плечами.

— Все против нас, Землянин, — сказал он, называя меня именем, которое дал мне, когда я сказал ему, как называется наш мир.

11. Встреча с Ко-тахом

Преследователей еще не было видно, но я понял по приближающимся шагам, что невозможно успеть удобно пристроить копья, найти безопасное место для крюка наверху, вскарабкаться на вершину кратера и втянуть за собой Мох-гоха. Наше положение выглядело почти безнадежным. Я не мог думать о спасении, хотя и пытался, но мои взгляд метался по полу тоннеля и внезпно упал на кольца веревки, лежащей у моих ног, один конец которой был привязан к моему поясу. Внезапно в моем мозгу родилась безумная идея. Я посмотрел на вершину кратера. Смогу ли я сделать это? Возможность такая была — меньшая гравитация Луны позволяла совершить подобное, хотя по всем земным стандартам это было просто невозможно. Я не стал ждать. Сомневаюсь что у меня хватило бы смелости обдумать все варианты. Передо мной лежала пропасть, ведущая в самые глубины пространства, в которую я упаду, если мой безумный план не сработает; но что из этого? Лучше смерть, чем рабство. Я присел и сконцентрировал всю волю на абсолютной координации мускулов и мозга. И оттолкнулся прямо вверх со всей силой своих мышц.

В это мгновение, когда моя жизнь качалась на весах, о чем я думал? О доме, о Земле, о друзьях детства? Нет. О бледном и прекрасном лице с огромными темными глазами и совершенным лбом, который обрамляли волосы цвета вороньего крыла. Это был образ Нах-и-лах, Лунной Девы, которая сопровождала бы меня в Вечность, если бы я сейчас погиб.

Но я не погиб. Мой прыжок вынес меня выше края кратера, где я подался вперед и упал, растянувшись и цепляясь руками з скалы. Я быстро повернулся и, лежа на животе, схватился за веревку обеими руками.

— Скорее, Мох-гох! — крикнул я вниз своему спутнику. — Скорее обвяжи веревку вокруг себя и держи копья, пока я буду поднимать тебя наверх!

— Тяни! — ответил он тут же. — У меня нет времени обвязать веревку вокруг себя. Они совсем рядом, тяни и делай это побыстрее.

Я сделал так, как он сказал, и через мгновение его руки вцепились в край кратера, и с моей помощью он забрался наверх, волоча за собой копья. Секунду он стоял в молчании, смотря на меня со странным выражением на лице, а затем покачал головой.

— Я еще не понял, — сказал он, — как ты сделал это, но это было похоже на чудо.

— Я и сам не предполагал, что все пройдет так гладко, — ответил я, — но что бы ни произошло, все лучше, чем рабство.

Внизу, под нами, раздались яростные вопли калкаров. Мох-гох взял обломок камня и бросил его вниз.

— Я попал в одного, — сказал он, поворачиваясь ко мне со смехом, — и он упал в Ничто; они ненавидят это. Они верят, что перевоплощения для тех, кто упал в кратер, не будет.

— Ты думаешь, они посмеют преследовать нас? — спросил я.

— Нет, — ответил он, — они побоятся воспользоваться своими копьями с крючьями еще долгое время, думая, что мы можем находиться поблизости, чтобы сбросить их в пропасть. Я брошу еще один камень, если кто-нибудь из них покажется, а затем мы отправимся в путь. Здесь, в горах, я уже не боюсь их. Здесь всегда можно найти множество камней, а мы в Лейси научены использовать их крайне эффективно — я всегда попаду в цель.

Калкары убрались в тоннель, и Мох-гох, утратив возможность продемонстрировать еще раз свое искусство, наконец отвернулся от каря кратера. Мы направились в горы. Я шел рядом с ним.

Могу вас уверить, сейчас я чувствовал себя намного лучше, вооруженный копьем и ножом, и, пока мы шли, я учился метать камни под наблюдением Мох-гоха, и в конце концов достаточно преуспел в этом искусстве.

Не буду утомлять вас рассказом о нашем путешествии к Лейси. Как долго оно длилось, я не знаю. Это могло продолжаться день, неделю, месяц, потому что время казалось довольно бесполезной вещью на Ва-нахе, но наконец, с трудом выбравшись из глубокого ущелья, мы оказались на карю круглого плато, и в некотором отдалении показалось нечто, что я сначала принял за гору с конической вершиной, поднимающуюся на милю вверх над поверхностью плато.

— Здесь! — крикнул Мох-гох. — Это Лейси! Кратер, где лежит вход в тоннель, ведущий в город.

Пока мы приближались к городу, я лучше представил себе масштабы и методы конструирования этого огромного внутреннего луного города. Основание его было почти круглым, около шести миль в диаметре, и поднималось от нескольких сот до тысячи футов над уровнем плато. Основние располагалось на древнем потухшем вулкане, вершина которого была снесена во время какого-то ужасного извержения в древние века. Здесь древние лейсиане и возвели свой город, дома которого располагались один на другом, как и в городе калкаров, откуда мы только что сбежали. О почтенном возрасте Лейси свидетельствовала огромная высота, на которую поднимались поставленные друг на друга дома. Самая высокая стена Лейси поднималась на милю над плато. Террасы окружали вздымающийся вверх город-башню, и, когда мы подошли ближе, я увидел двери, окна, выходящие на террассы, и фигурки, двигающиеся во всех направлениях. Все это до невозможности напоминало пчелиный улей. Когда мы достигли основания города, я увидел, что нас заметили, и прямо над нами люди вопросительно смотрели на нас и комментировали наше прибытие.

— Они увидели нас, — сказал я Мох-гоху, — почему ты не предупредишь их?

— Они приняли нас за калкаров, — ответил он. — Нам легче добраться до города через тоннель, где мне не составит труда объяснить, кто я такой.

— Если они думают, что мы калкары, — сказал я, — то почему не атакуют нас?

— Нет, — сказал он, — калкары часто минуют Лейси. Если они не пытаются проникнуть в город, мы не трогаем их.

— Значит, ваши люди боятся калкаров? — спросил я.

— Почти что так, — ответил он. — Они очень сильно потрепали нас, — из тысячи выжил один, и так как они создания без закона, чести и жалости, мы стараемся не задевать их без необходимости.

Мы подошли к краю кратера, и здесь Мох-гох привязал веревку к стволу небольшого деревца, растущего поблизости, и спустлися в тоннель, находящийся внизу. Я последовал его примеру, Мох-гох свернул веревку, обвязал ее вокруг пояса, и мы отправились по дороге, ведущей в Лейси.

После длительной серии приключений с недружественными народами Ва-наха у меня возникло чувство возвращения домой после долгого отсутствия, так как Мох-гох уверял, что люди в Лейси примут меня хорошо, и со мной будут обращаться как с другом. Он даже уверял, что поможет мне получить хороший пост на службе Ко-таха. Однако больше всего я сейчас волновался за Нах-и-лах, жалея, что моим спутником была не она, а Мох-гох. Я был почти уверен, что она погибла, пытаясь спастись, и упав в кратер города калкаров. Я сомневался, что она сможет успешно найти дорогу в Лейси. На моем сердце лежала тяжесть, с тех пор как мы разделились, и я начал понимать, что моя дружба с маленькой Лунной Девой означала для меня гораздо больше, чем мне казалось вначале. Я не мог подумать о ней, чтобы в горле у меня не появился комок, и мне казалось жестоким, что такое юное и прекрасное создание должно было закончить жизненный путь таким образом.

Преодолев не слишком большое расстояние, мы наконец вышли на нижнюю террассу внутри города. Эта терраса находится на стене кратера, вокруг которого построен Лейси. И тут мы попали прямо в руки приблизительно пятидесяти воинов.

Мох-гох вышел из тоннеля, подняв копье обеими руками над головой, а острием обратив его назад. Я нес копье так же, потому что он предупредил меня, что я должен поступить подобным образом. Воины были изумлены, видя, как из тоннеля, которым никто давно уже не пользовался, появились какие-то существа, и мы были бы тут же убиты, если бы не предстали перед ними с сигналом мира.

Начальник стражи, стоявший у внутреннего выхода из тоннеля, был лейсианином. Почетная функция охраны, впрочем, выполнялась довольно небрежно.

— Что вы здесь делаете, калкары? — воскликнул командир стражи.

— Мы не калкары, — ответил мой спутник. — Я — Мох-гох Паладар, а это — мой друг. Неужели ты, Ко-во Камадар, не знаешь меня?

— Ох! — воскликнул начальник стражи. — Конечно же, это Мох-гох Паладар. Мы считали, что ты сгинул.

— Я бы сгинул, если бы не мой друг, — ответил Мох-гох, кивая в мою сторону. — Я был захвачен калкарами и содержался в городе номер 337.

— Вы сбежали из города калкаров? — воскликнул Ко-во в совершеннейшем недоумении. — Это невозможно. Этого еще не удавалось совершить никому.

— Но нам это удалось, — ответил Мох-гох. — Благодаря моему другу, — и он вкратце поведал Ко-во о деталях нашего побега.

— В это трудно поверить, — прокомментировал лейсианин, когда Мох-гох закончил свой рассказ, — и как же зовут твоего друга и из какой страны, ты говоришь, он явился?

— Он называет себя Джу-лан-фит, — ответил Мох-гох, стараясь по-возможности правильно произнести мое имя. И под этим именем я стал известен лейсианам, пока жил у них. Они думали, что «пятый», который они произносили как «фит», был титулом, сопутствующим имени благородных жителей Лейси, как например, Сагрот Джемадар или император; Ко-во Камадар — титул, который больше всего соответствовал английскому «герцог»; Мох-гох Паладар или граф. И для пущего смеха я сказал им, что это означает то же самое, что их Джавадар, или Принц. Поэтому часто меня называли Джу-лан-фит, а иногда — Джу-лан Джавадар, когда им хотелось подчеркнуть мою исключительность.

По предложению Мох-гоха Ко-во Камадар выделил несколько своих людей, которые должны были проводить нас в жилище Мох-гоха, чтобы у нас не возникло трудностей при передвижении по городу в одежде калкаров.

Пока мы стояли, беседуя с Ко-во, я рассматривал этот лунный город. Лейси тянется на три-четыре мили в ширину, дома выходят на поднимающиеся вверх террасы. Они были гораздо более разнообразны по архитектуре, а резьба была богаче, чем в городе какаров номер 337. Террассы были широкими и отлично обработанными. Пока мы поднимались к жилищу Мох-гоха, я рассмотрел множество из них: здесь были бассейны, ручейки и несколько водопадов. Как и в городе калкаров, здесь паслись небольшими группами на различных террассах Ва-га, выращиваемые на мясо. Они были ухоженными, жирными и казались умиротворенными. Как я узнал позднее, они были полностью удовлетворены своей судьбой и не задумывались, для чего их откармливают и какая судьба их ждет, — так же, как и быки на Земле.

У-га Лейси понизили умственный уровень выращивемых Ва-га путем селекции в течение многих веков, тщательно отбирая самых тупых и представителей стада.

В жилище Мох-гоха нас радостно привествовали члены его семьи — отец, мать и две сестры, — которые, как и остальные Лейсиане, были весьма приятной наружности. Мужчины были стройными и привлекательными, а женщины — отлично сложены и отличались изрядной красотой.

Я убедился по восторженным привествиям, которыми они встретили друг друга, а также по другим признакам, что семейная жизнь и узы, связующие их, не слишком отличаются от земных, в то время как их деликатное и добросердечное отношение ко мне показывало, что они люди тонко чувствующие. Прежде всего они выслушали историю Мох-гоха. Зактем, поздравив нас и восхитившись нашими приключениями, они принялись готовить для нас ванны и свежую одежду, в чем им помогали многочисленные слуги, потомки честных служащих, оставшихся преданными благородным классам и последовавших за ними в их изгнание.

После ванны мы какое-то время отдыхали, а затем Мох-гох объявил, что должен отправиться к Ко-таху, которому необходимо было все рассказать, и что он хочет взять меня с собой. Я был переодет в одежды, соотвествующие моему Лейсианскому рангу, и вооружен оружием лейсианского джентльмена — короткой пикой или джевелином, кинжалом и мечом, но со своей относительно более темной кожей и светлыми волосами я не надеялся, что на меня не будут обращать внимания. В основном — из-за цвета моих волос — некоторые считали меня калкаром, но при взгляде на мое тело они понимали, что ошибались.

Лвухэтажное жилище Ко-таха, как положено жилищу принца, располагалось на просторной террассе почти в четверть мили длиной, украшенное множеством башен и минаретов. Весь фасад дома был украшен затейливой резьбой, изображавшей сцены из жини предков Ко-таха.

Вооруженные дворяне стояли по обеим сторонам массивного входа и задолго до того, как мы попали к лунному принцу я понял, что до него добраться посложнее, чем до земного. В конце концов мы предстали перед ним, и Мох-гох со всеми почестями представил мне Ко-таха Джавадара. Присвоив себе титул принца и его одежды, я также присвоил себе и его прерогативы, веря, что таким образом моя позиция среди Лейсиан будет более надежна, и мои интересы будуть лучше соблюдены, если они будут считать, что в моих жилах течет королевская кровь. Поэтому я воспринимал представление Ко-таху, словно был ему ровней, и был представлен ему с таким же почтением, как он был представлен мне.

Я нашел его, как и всех остальных людей Лейси, привлекательным, но было нечто в его чертах, что мне совсем не понравилось. Возможно, я чувствовал предубеждение против него из-за того, что Нах-и-лах сообщила мне, но как бы то ни было, он мне не нравился, и я не верил ему с первого взгляда. Мне кажется, Ко-тах Джавадар почувствовал мое к нему отношение, хотя вел себя крайне вежливо и благородно. Думаю, я никогда ему не нравился.

Ко-тах предложил мне жилище в своих палатах и высокое место среди своих приближенных, но я в то время был новичком среди них, и Ко-тах был не единственный в королевской семье, кто готов был принять меня и оказать свое покровительство — в точности, как земляне, когда титулованный иностранец или знаменитость из других краев появляется в их стране.

Хотя я и не питал к нему дружеских чувств, но не могу упрекнуть его в негостеприимстве. Однако из-за своей дружбы с Нах-и-лах я сочувствовал Сагроту Джемадару, поэтому, останавливаясь в стане врага я мог служить отцу Нах-и-лах, и я считал себя обязанным это сделать.

Во дворце Ко-таха я находился в странном положении. Я должен был изображать, что не знаю практически ничего о внутренних делах в Лейси, хотя и узнал многое от Нах-и-лах и Мох-гоха об интригах и политике внутри этого лунного города. К примеру, я должен был притворяться, что не знаю о существовании Нах-и-лах. И даже Мох-гох не подозревал, что я что-то знаю о ней; и до тех пор, пока ее имя не было произнесено, я не мог задавать вопросы о ней, хотя меня буквально распирало любопытство: может быть, она каким-то чудом вернулась в Лейси. Мне хотелось узнать хоть что-либо о ее судьбе.

Ко-тах беседовал со мной дововльно долго, задавая вопросы относительно Земли и моего путешествия с родной планеты на Луну. Я видел, что он отнесся к моему рассказу скептически. Однако он был человеком, который понимал, что во Вселенной может существовать нечто выше его понимания или знания. Его глаза говорили ему, что я не рожден на Ва-нахе, а его уши слышали этому подтверждение. К примеру, я никогда не мог овладеть Ва-нахским языком настолько, чтобы сойти за местного жителя.

Заканчивая нашу беседу, Ко-тах заявил, что Мох-гох тоже может оставаться в палатах дворца. Если, конечно, это меня устроит, мой компаньон разделит со мной жилище.

— Ничего не доставит мне большего удовольсотвия, Ко-тах Джавадар, — сказал я, — чем находиться рядом со своими другом, Мох-гохом Паладаром.

— Отлично! — воскликнул Ко-тах. — Вы, наверное, оба устали. Тогда отправляйтесь в свои квартиры и отдохните. Я собираюсь отправиться во дворец Демадара со своим двором, и вы будете предупреждены в соотвествующее время, дабы последовать за мной.

Аудиенция закончилась, и дворяне из свиты Ко-таха роводили нас в апартаменты, находившиеся на втором этаже — приятные комнаты, выходящие на террассу, висящую над огромным зияющим внизу кратером.

Только растянувшись на мягком матрасе, я почувствовал, насколько же устал физически. Мне не удалось понежиться в шикарной мягкости перед сном, я просто провалился во тьму, продолжавшуюся довольно долгое время. Проснувшись, я почувствовал себя совершенно отдохнувшим. Мох-гох уже встал и находился в ванной — мраморном сооружении с постоянной подачей ледяной воды, которая стекает с ледников над Лейси. В ванне не было мыла, тут пользуются жесткими фибровыми перчатками, которыми натирают кожу, пока она не очистится. Ванны здесь принимают мгновенно, но чувство свежести вполне компенсирует шок от соприкосновения с ледяной водой.

Кроме личных ванн в каждом жилище, есть еще устроенные на террасах публичные бани, в которых женщины, мужчины и дети моются вместе, и в моей памячти ожили воспоминания о древних римских банях, о которых повествует земная история.

Ванны Джемадаров, виденные мною позднее во вдорце Сагрота, были чудом красоты и комфорта. Когда туда входит император, его гости должны плавать и нырять, что, насколько я мог судить, было нечто вроде национального спорта лейсиан. Калкары употребляют гораздо меньше воды, в то время как Ва-га вообще пользуются ею только по необходимости.

Я последовал за Мох-гохом в ванну, и мне сначала показалось, что я замораживаюсь до смерти. Когда мы одевались, явился посланник от Ко-таха и пригласил нас к хозяину, чтобы мы сопутствовали ему во дворец Сагрота Джемадара.

12. Растущая опасность

Дворец императора стоял на чудесном месте на высочайшей террассе Лейси, гордо возвышаясь над огромным кратером. К нему вели сразу три улицы с низлежащих террасс — три великолепные лестницы, каждая из которых закрывалась огромными каменными воротами, которые можно было быстро опустить, украшенными изумительно вырезанными рисунками, с большого расстояния казавшиеся кружевами. Каждые ворота охранялись отрядом из пятидесяти воинов, их туники украшал императорский знак в большом круге на левой груди.

Церемония подьема на императорскую террасу производила впечатление. Огромные барабаны и трубы издали рев, когда мы ступили на ступеньки, поднимающиеся ко дворцу. Высокие сановники в самых роскошных одеждах спустились вниз, чтобы встретить нас, совершить формальную проверку верительных грамот Ко-таха и дать нам официальное разрешение на вход. Затем мы были проведены сквозь ворота через огромную террассу, прекрасно ухоженную и украшенную статуями, которые были изваяны изумительными художниками. Статуи размером с человеческий рост и героические фигуры отдельных лиц или композиции представляли частью ичсторические, частью легендарные фигуры и предания о недавнем прошлом. Здесь были статуи всех правителей Лейси, включая и Сагрота — нынешнего Джемадара.

Затем нас отвели в банкетный зал, где угостили едой, согласно древнему дворцовому церемониалу, хотя здесь было почти что нечего есть, и гости ели чисто символически. Эта церемония заняла несколько минут земного времени. После этого нас провели через многочисленные проходы в тронный зал Джемадара — помещение огромной красоты и удивительных размеров. Его украшения и линии были просты, что только подчеркивало подлинное величие и великолепие. На возвышении в дальнем конце зала стояло три трона. Центральный был занят человеком, в котором я сразу узнал Сагрота. Оба других занимали женщины.

Ко-тах выступил вперед, кланяясь своему повелителю, и, обменявшись несколькими словами с императором, Ко-тах вернулся и подвел меня к трону Сагрота.

Меня проинструктировали, что, согласно дворцовому этикету, я должен смотреть в пол, пока не буду представлен, и Сагрот не заговорит со мной. Только после этого я буду представлен Джемадав — императрице, тогда я смогу поднять на нее глаза, а затем, когда меня формально представят сидящей на третьем троне, я смогу посмотреть и на нее.

Сагрот вежливо заговорил со мной, и, подняв глаза, я увидел человека больших размеров и удивительной силы характера. Он был самым настоящим королем по виду, и его низкий, хорошо модулированный, хотя и властный голос подчеркивал его величие. Сагрот представил меня Джемадаве, которую я нашел существом таким же благопородным, как и ее венценосный супруг. Она была женщиной среднего возраста, до сих пор сохранившей удивительную красоту. Было сразу понятно, что она является матерью Нах-и-лах.

Снова я опустил глаза и Сагрот представил меня сидевшей на третьем троне.

— Джу-лан Джавадар, — поторил он формальные слова представления, — подними свои глаза на дочь Лейси, Нах-и-лах Ноновар.

Когда мои глаза, наполненные изумлением и недоверием, остановились на лице Нах-и-лах, я почти потерял сознание от радости и счастья, которые ощутил, увидев ее снова и зная, что она в безопасности вернулась к родным в свой город. Но, когда наши глаза встретились, вместо подобных чувств я увидел в ответ ее холодный взгляд, в котором сквозило презрение, словно она ударила меня по лицу.

Во взгляде Нах-и-лах не было ни тени узнавания. Она холодно кивнула, подтверждая представление, и затем устремила свой взгляд поверх моей головы по направлению к противоположному концу тронного зала. Моя гордость была затронута, и я был зол. Однако я не позволил ей увидеть, насколько я обижен. Я всегда гордился своим умением контролировать эмоции и повернулся к Сагроту. Но ведь я оказал его дочери Ноновар некоторые услуги и имел право на благодарность. Если Джемадар и заметил нечто необычное в поведении Нах-и-лах или моих, он не показал этого. Он снова вежливо заговорил со мной и затем отпустил меня, заметив, что мы должны встретиться позднее.

Выходя из тронного зала, Ко-тах сообщил мне, что после аудиенции я буду иметь возможность встретиться с Сагротом в менее формальной обстановке, так как император приказал оставить меня в качестве гостя в своем дворце на пир.

— Это — знак уважения, — сказал Ко-тах. — Но помни, Джу-лан Джавадар, что ты обещал дружбу Ко-таху и являешься его союзником.

— Не нужно впутывать меня в политические интирги Лейси, — сказал я. — Я чужестранец, и меня не инетерсуют внутренние дела вашей страны, к тому же я совершенно не знаю их.

— Всякий, кто не друг, тот враг, — ответил Ко-тах.

— Я еще не достаточно хорошо ориентируюсь, чтобы считаться тем или другим, — сказал я ему, — и не собираюсь выбирать себе друзей в Лейси, пока во всем не разберусь, и никто не будет выбирать их за меня.

— Ты здесь чужак, — сказал Ко-тах. — Я говорю исключительно в твоих интересах. Если ты намерен жить здесь, то должен выбирать быстрее, и выбирать правильно. Я, Ко-тах Джавадар, все сказал.

— Я сам выбираю себе друзей, — ответил я, — руководствуясь тем, что диктуют мое сердце и честь. Я, Джу-лан Джавадар, все сказал.

Он низко поклонился, и, когда он снова посмотрел на меня, я был почти уверен, что его отношение ко мне пропитано, скорее, уважением, чем чувством обиды.

— Увидим, — все, что он сказал и отвернулся, оставив меня на попечение нескольких джентльменов из свиты Сагрота, стоявших на почтительном расстоянии от Ко-таха и меня. Эти господа какое-то время беседовали со мной, а потом отвели меня для встречи с Сагротом в другую часть дворца.

Теперь я стоял перед человеком, который избавился от цепей, накладываемых на него этикетом, хотя, как его величие, так и благородство нимало не пострадали. Просто он говорил более свободно, и его манеры были более демократичны. Он пригласил меня сесть и не садился сам, пока я не сел, — часть лейсианского этикета, произведшего на меня впечатление, хотя и говорится, что первый джентльмен в городе должен быть первым и в манерах. Он задавал вопрос за вопросом относительно моего родного мира и средств, благодаря которым я попал на Ва-нах.

— Существуют обрывочные, крайне обрывочные легенды, идущие из седой глубины веков, которые утверждают, что наши давние предки обладали каким-то знанием относительно миров, о которых ты говоришь, — сказал он. — Но они всегда считались не больше, чем мифами. Возможно ли, что они все же базировались на правде?

— Самое важное в них, — предположил я, — что они существуют вообще, хотя трудно понять, как любое знание из внешней Вселеной могло попасть в глубины Ва-наха.

— В этом как раз нет ничего сложного, — ответил он, — если то, что ты говоришь — правда, то наши легенды подвтерждают теорию, что Ва-нах расположен в центре огромного шара, и что наши предки когда-то жили на внешней поверхности этого мира, но в силу каких-то обстоятельств, о которых легенды не упоминают, были вынуждены перебраться во внутренний мир.

Я покачал головой, это казалось невозможным.

— И еще, — сказал он, ничем не подчеркивая, что заметил мое недоверие, — ты говоришь, что добрался до Ва-наха с другого большого мира, находящегося вдалеке от планеты, которую вы зовете Луной. Если вы достигли другого мира, то неужели трудно поверить, что наши предки могли перебраться с внешней поверхности Луны? Это почти историческй факт, — продолжал он, — что наши предки обладали большими кораблями, плавающими в воздухе. Если вы достигли Ва-наха подобным образом, разве они не могли сделать нечто похожее?

Я должен был признать, что такая возможность не исключалась, и, если так и произошло, то следовало признать, что лунные люди обогнали в развитии своих земных братьев на много миллионов лет.

Но после того, как я согласился с таким трудным предположением, легко было придти к выводу, что Луна, будучи меньше, должна была остывать гораздо быстрее Земли, и коль было доказано, что на Луне существует атмосфера, то, скорее всего, спутник Земли стал пригоден для обитания давным-давно, за века до того, как на нашей планете появился человек.

Мы вежливо беседовали на множество тем еще какое-то время, и наконец Сагрот встал.

— Теперь придется занять наши места за столом, — сказал он и повел меня к выходу из комнаты, где мы беседовали в одиночестве. Каменные двери открылись перед нами, словно по волшебству, демонстрируя, что Джемадара Лейси не только отлично обслуживали, но и хорошо охраняли, а возможно, и хорошо шпионили за ним.

После того, как частная аудиенция была закончена, охранники последовали за нами, некоторые шли впереди, некоторые — сзади, а мы двигались посредине, минуя множество коридоров и апартаментов до тех пор, пока не подошли к балкону на втором этаже дворца, выходящему на террасы и кратер.

Здесь вдоль ограждения стояли многочисленные столы, за которыми сидели по двое. Все без исключения столы были заняты королевскими или дворянскими вассалами и их женщинами. Когда Джемадар вошел, все поднялись, смотря на него с уважением, и почти одновременно из другого прохода появилась Джемадав и Нах-и-лах.

Они остановились на пороге комнаты, ожидая, пока мы с Сагротом подойдем к ним. Пока мы приближались, Сагрот очень деликатно объяснил мне процедуру, которой я должен был придерживаться.