Кошмарных снов, любимая

Нет, это проделки мозга, на нейроны которого повлиял алкоголь.

Джесс никогда не думала, что какая-то настойка на полыни может вызывать галлюцинации, такие, какие не бывают, когда куришь травку – девушка пробовала ее еще в студенческие времена, и ни разу подобного не было. Или, может, она курила мало? Или травка была плохой, без приходов?

Если бы Эрик узнал об этом, был бы крайне недоволен.

Глава 2

С кофе и упаковкой соленого арахиса в руках Джесс завалилась в кресло, хорохорясь и пытаясь чувствовать себя бесстрашной – ну или хотя бы храброй. Она включила телевизор, попав на бейсбольный матч, голос комментатора которого успокаивал. Жаль, за эти команды Джесс никогда не болела.

Постепенно она успокаивалась. Ничего феноменального не происходило, и никакие красноглазые пугающие незнакомцы в капюшонах в ее доме не появлялись – исключительно в воспоминаниях.

Джесс убедилась, что во всем был виноват абсент. И девушка твердо решила – теперь не только его, но и алкоголь вообще она употреблять не будет. Свое психическое здоровье важнее.

Звонок испугал девушку так, что она вздрогнула всем телом, готовая драться до последнего с неведомой опасностью. Лишь пару секунд спустя Джесс поняла, что это всего-навсего телефон, и каждая напрягшаяся в ее теле мышца расслабилась.

Сумасшедшая.

– Ты добралась до дома? – тотчас спросила Дайана бодрым, как и всегда, тоном. На заднем фоне играл лаундж и раздавались мужские голоса. Джесс сразу догадалась – неугомонная подруга еще не закончила праздновать день рождения. Перебралась куда-то в более тихое место, подцепив двух пареньков – Джесс надеялась, что они все-таки совершеннолетние.

– Да, – осторожно ответила она, нервно откидывая со лба длинные темные волосы. Пальцы до сих пор подрагивали.

– А Вивьен?

– Что – Вивьен? – не поняла Джесс.

– Она поехала с тобой?

– Мы хотели уехать вместе, – подтвердила Джесс, – но в последний момент ей позвонили, и она решила встретиться с кем-то. – А что?

– Ее ищет Эш, – призналась Дайана. – Звонил уже раз пять и спрашивал, не знаю ли я, где она. До нее он дозвониться не может.

– Кажется, она кого-то себе нашла, – сказала Джесс. – Наверное, ее стоит прикрыть перед Эшом?

– Прикрою, – пообещала Дайана, усмехнувшись.

Вивьен была их общей подругой, которая работала в новостном отделе и в совершенстве знала мир шоу-бизнеса, поскольку именно о нем выходили новости в журнале. Ее парень Эш, с которым Вивьен вместе снимала квартирку в тихом Ривер-Плей, был человеком ревнивым и вечно пытался контролировать девушку. Поэтому его звонок не был неожиданностью для Дайаны.

– Надеюсь, он нашла себе кого-то получше этого придурка, – хмыкнула подруга, совершенно не волнуясь.

– Скажи, – несмело начала Джесс, которую абсолютно не интересовали отношения Эша и Вивьен, и куда большее место в ее мозгу занимала ее галлюцинация, – после абсента тебе не было… плохо? – аккуратно спросила она.

– Я просидела в обнимку с унитазом, – шепотом объявила подруга, явно не желая, чтобы об этом слышали ее молодые кавалеры. – Тебе тоже было хреново?

– Было, – согласилась со вздохом Джесс. Она хотела было рассказать обо всем Дайане, но решила, что сделает это попозже.

– С днем рождения, – сказала она на прощание.

– Спасибо, дорогая, – поблагодарила ее Дайана и заторопилась:

– Парни ждут. Пока!

Они распрощались.

Джесс встала с кресла, огляделась внимательно и направилась по ярко освещенной комнате к барной стойке – налить еще одну порцию кофе. По пути она заглянула в окошко, боясь увидеть в нем кого-либо, но улица была совершенно безлюдной.

Джесс вернулась к телевизору, отчего-то избегая второго этажа с его темнотой.

Матч подходил к концу, и она слушала комментатора вполуха, одновременно листая инстаграм и на автомате нажимая на сердечки. Сеть и ТВ давали ей чувство сопричастности, и это чувство выдавливало из сознания страх. В мире со столь развитыми технологиями, в мире, где будущее будет виртуальным, нет места мистике и подобным глупостям.

Джесс выдохнула и продолжила путешествие по Интернету.

Майкл выложил фото с отдыха.

Лайк.

Мэган похвасталась новой прической.

Лайк.

Сьюзан и Ник сделали селфи. Первое совместное?

Лайк. Есть надежда, что у них все будет хорошо.

Джеверли подарили огромный букет роз.

Лайк? Нет, Джеверли этого не достойна.

Мэри-Энн наконец выложила фото своего ребенка.

Ангелок. «Он просто прелесть! Так похож на свою красивую мамочку:)».

Адам тоже выложил фото – старое, кажется, еще школьных времен.

Ла…

Палец Джесс замер над экраном.

«Ребята из школьного оркестра, Хэмптонская старшая школа. Отличное было время!» – гласила надпись под фотографией, а дальше шел долгий список тегов.

Джесс пригляделась.

Учеников на снимке было семеро: не весь школьный оркестр, а, видимо, лишь часть. Они стояли на фоне школы – кажется, на снимке играло сочными зелеными красками лето. Лица казались смутно знакомыми, что и не мудрено – она общалась с другими ребятами, из другого круга. За исключением Адама. В Краунфорде их семьи жили по соседству, а родители часто делали вместе барбекю.

В центре – сам Адам, темнокожий парень с шикарной улыбкой. На чем он играл? На трубе, кажется? Рядом с ним три девушки: несимпатичная постная блондинка и рыжеволосые испуганные близняшки – Джесс помнила их только потому, что они были похожи друг на друга. Чуть поодаль – трое парней: печальный азиат со скрипкой, имя которого девушка то ли забыла, то ли вовсе не знала, но помнила забавный акцент, радостно скалящийся тип с немытыми волосами до плеч и русоволосый парень с глазами-хамелеонами и одухотворенным выражением лица.

Ее грудь опалило огнем воспоминаний. А губы тронул холод дрожи, какая бывает, прежде чем начинаешь плакать.

Джесс помнила, что эти глаза были то серыми – как асфальт, то голубыми – как озерная вода в солнечный день, то зелеными – как мокрый лист.

Менялись от освещения и настроения.

Она так давно не разрешала себе смотреть на его фотографии. Почти десять лет прошло… Джесс надеялась, что со временем обо всем забудется и его лицо – тоже забудется, но, как оказалось, это было иллюзией.

Как бы он сейчас выглядел, будь рядом? Улыбался бы все так же открыто и искренне? А руки его оставались такими же нежными?..

Страх вдруг совсем исчез – его затопила неконтролируемая грусть и паника.

Нет. Нет. Нет!

Девушка потрясла головой, силой воли заставляя себя перестать думать о нем. Она едва слышно выдохнула и поспешила закрыть приложение, а после вышла из своего аккаунта, зная прекрасно, что не помнит пароль наизусть и просто так теперь в инстаграм не зайдет, и фотографии на странице Адама тоже теперь не увидит.

Это было осознанное решение.

Сделав большой глоток кофе, который обжег и губы, и язык, Джесс начала бездумно переключать каналы и остановилась на прямом эфире новостей. Погруженная в свои мысли и в борьбу с самой собой, она слышала лишь обрывки новостей:

– …бракоразводный процесс знаменитостей длился год, и теперь…

– …предвыборная гонка начнется…

– …найдена уже четвертая жертва, и полиция…

Последняя новость поймала Джесс в свои сети. Она очнулась от дум и уставилась в большой экран телевизора, на котором показывали общий план темной улицы, заполненной людьми с озабоченным выражением лиц и полицейскими машинами.

– Это уже четвертая жертва, найденная на улицах Нью-Палмера за последние два месяца, – говорила корреспондент оживленно, и в ее темных – почти как кожа – глазах стояла восторженная паника. – По словам независимых экспертов, почерк всех убийств один и тот же. Так же, как и остальные жертвы, это молодая белокожая женщина, убитая смертельной инъекцией неизвестного яда. Личность погибшей еще не установлена. Полиция допускает возможность появления в городе серийного убийцы, однако…

Когда камера сфокусировалась на носилках, на которых, судя по всему, в мешке лежало тело несчастной, Джесс переключила на другой канал, по которому показывали популярный ситком. Но долго она им не наслаждалась. Тогда, когда страх отступил и чувство опасности притупилось, тогда он и пришел.

Сначала это был стук в дверь. Легкий, почти невесомый. Джесс не сразу услышала его, а когда на цыпочках вышла в прихожую, сжимая нож и телефон, поняла вдруг, что дверь открыта и из-за нее тянет сквозняком.

Внутри у нее что-то оборвалось. Каждая жила заледенела. Каждый нерв напрягся, вытянулся струной.

«В доме – воры, – сама себе сказала девушка, сбивчиво дыша. – Ты должна уйти, Джесс. Выйти из дома и бежать к соседям. Вопить. Уайт сразу услышит твои крики».

Оглядываясь, девушка подошла к двери, готовая в любой момент сорваться и бежать прочь, но стоило ей коснуться ручки, как дверь вдруг сама закрылась. И замок повернулся – тоже сам собой.

Джесс поняла, что попала в ловушку. Она кружилась вокруг своей оси, пытаясь понять, где находится враг, тыкала ножом в воздух и добилась лишь того, что кто-то неподалеку бархатно рассмеялся. Плеча коснулись пальцы-невидимки.

Волосы на ее голове встали дыбом. Она закричала что-то надрывно и громко и, перестав себя контролировать, бросилась прочь, изо всех сил работая руками и ногами. Он добралась до окон во французском стиле – от пола до потолка, выходящих во внутренний дворик, и попыталась разбить, однако увидела вдруг, что за ним стоит пугало, похожее на распятого на кресте человека. Страшное садовое пугало, набитое соломой, с головой из холщового мешка, неровно зашитого посредине лица крупными стежками и напоминающего уродливый шрам. Глаза горели хищными алыми огнями. Когтистая рука поднялась в знак приветствия. На лице появилась щель – чудище ухмыльнулось. Оно послало девушке поцелуй, и на стекло осело ядовито-зеленое облачко пыли.

Джесс заорала от новой порции ужаса, почувствовала вновь на плече пальцы и побежала прочь, не разбирая дороги, зачем-то бросилась к лестнице и взлетела на второй этаж, все так же сжимая в руке нож – телефон выпал. Теперь она не могла выбежать на улицу, ведь там ее уже поджидают. Она должна спрятаться в доме. И должна вызвать полицию… спасателей… священников… кого-нибудь!

Девушка пулей влетела в спальню, не соображая, что делает, заперла дверь, залезла в шкаф, стянув со стола планшет, и, то и дело нажимая на кнопку включения, затаилась. Ей оставалось только молиться, чтобы планшет включился и в нем осталось хоть сколько-нибудь процентов заряда, чтобы она смогла набрать «911».

«Умоляю, помогите, умоляю!» – кричала она про себя, не чувствуя, как колет сердце и как тяжело дышать – словно в легкие засунули отвертку.

Загорелся синий экран, и в это же время в комнате раздались шаги, хотя никто и не открывал запертую дверь. Джесс с силой прижала ладонь ко рту, стараясь не вскрикнуть и надеясь до последнего, что то, что смогло проникнуть в ее дом, не заметит ее, пройдет мимо.

Вспыхнул яркий электрический свет. Дверь шкафа медленно отворилась. И тот, кто стоял сейчас напротив зажмурившейся, переставшей дышать Джесс, спрятавшейся за платьями, стал методично совать в шкаф руку.

Чужие пальцы коснулись воздуха.

Поймали рукав висевшего платья.

Прошлись над головой.

Едва не дотронулись скул.

Еще чуть-чуть – и задели бы предплечье.

– Куда она делась? – спросил хриплый шепот и втянул носом воздух. Раздались спешные шаги и звук вырываемой с корнями двери. А после все затихло – на полминуты. И раздались едва слышные стоны.

Джесс, с трудом превозмогая душащий страх, вылезла на четвереньках из шкафа. Она ожидала чего угодно, но не этого – около ее кровати лежал парень с раскинутыми в сторону руками. Он был без сознания. На серой майке алели кровавые разводы и потеки. На полу под ним также была лужа крови. Парень тихо стонал и натяжно глубоко дышал.

Сердце пронзило новой стрелой боли.

– Брент! – крик сорвался с губ Джесс и ударился о стены, создавая эхо.

Она неловко вскочила, подбежала к нему, опустилась на колени, не зная, что делать и как помочь ему.

– О боже мой… Боже… Брент! Брент, очнись, – зашептала она, то и дело поглядывая на черный проем и валяющуюся рядом с ним дверь. – Прошу тебя, умоляю, приди в себя…

Она схватила его за руку, пачкаясь в его крови и плача.

А он вдруг открыл глаза – стальные, в которых поставила свою печать боль.

– Джесс, – прошептал он, – это ты… Джесс?

– Это я, – говорила она, – пожалуйста, потерпи, я помогу тебе…

Она поцеловала дрожащими влажными губами его ладонь и прижала к своей щеке, наслаждаясь каждой долей секунды – подумать только, возможно, чудовище убьет сейчас каждого из них, а она не в силах противостоять физическому влечению к тому, кого полюбила почти десять лет назад. И, полюбив, оставила.

– Я помогу тебе, обещаю, Брент, слышишь? – сказала она и, вспомнив вдруг про планшет, ринулась к шкафу, сжимая планшет и набирая номер телефона службы спасения. – Я больше тебя не брошу!

И она верила в свои слова.

Но чудовище вернулось, стоило ей схватить планшет. Пугало ворвалось в комнату, внося затхлый сладковатый запах прогнивших овощей, и подхватило тело парня на соломенные руки, хохоча и повизгивая. Ударило несколько раз головой о стену. Вывернуло безвольную руку так, что послышался треск.

Джесс казалось, что она сходит с ума. Ее пронзительный визг рвал барабанные перепонки. Планшет выпал из ее ослабевших рук. Оператор на том конце провода все время повторял: «Что у вас случилось?» – но девушка не слышала его. Она огромными глазами, трясясь всем телом и не замечая, что ее одежда окровавлена, смотрела на пугало, на крючковатом пальце которого блеснуло вдруг коготь-лезвие. Миг – и оно, улыбнувшись девушке щелью на лице, провело по шее Брента, разрезая натянутую кожу.

Алым фонтаном брызнула кровь, пачкая стену.

Бренту повредили артерию.

– Отпусти его! – закричала не своим голосом, что есть мочи Джесс. Горло саднило от криков, душу – от ужаса. – Отпусти! Брент! Брент!