Танец с Дьяволом

— Нет, акри! — захныкала потрясенная Сими после короткой паузы. В ее голосе звучала боль. — Не спрашивай ее об этом. Она никогда не разрешает мне веселиться. Она противная богиня!

Эш знал, насколько Артемида ненавидела, когда он выигрывал спор. Ее глаза засверкали от едва сдерживаемой ярости.

— Что ты от меня хочешь?

— Ты говоришь, что Зарек не должен остаться в живых, что он опасен для окружающих. Все, чего я прошу, это позволить Фемиде решить это. Если ее судья признает его опасным, я сам пошлю Сими, чтобы она убила его.

Сими обнажила клыки, когда они с Артемидой обменялись ядовитыми усмешками.

Наконец, Артемида вновь взглянула на него.

— Хорошо, но я не доверяю твоему демону. Я отзову Танатоса, но как только Зарек будет признан виновным, я пошлю своего убийцу прикончить его.

— Сими, — сказал Эш своей атлантской спутнице. — Вернись ко мне.

На ее лице застыло отвращение от одной только мысли об этом.

— Вернись ко мне, Сими, — передразнила она, меняя форму. — Не надо поджаривать богиню. Не надо поджаривать Танатоса. — Сими фыркнула, словно лошадь. — Я не йо-йо, акри. Я — Сими. Ненавижу, когда ты сначала разрешаешь мне кого-нибудь убить, я радуюсь, а потом ты говоришь «нет». Мне это не нравится. Это скучно. Ты больше не даешь мне веселиться.

— Сими, — с нажимом произнес он.

Демоница надулась, подлетела к нему слева и вернулась на его тело, снова становясь стилизованной татуировкой в виде птицы на бицепсе.

Эш потер небольшой ожог, который всегда появлялся, если Сими покидала его кожу или возвращалась на нее.

Артемида со злостью уставилась на новую форму демоницы. Затем она обошла вокруг него и прижалась к спине, скользнув рукой по рисунку.

— Однажды я найду способ избавить тебя от чудовища, устроившегося на твоей руке.

— Конечно, — сказал Ашерон, заставляя себя выдержать прикосновение Артемиды, когда ее дыхание коснулось кожи. Она прекрасно знала, что он никогда не мог этого выносить.

Ашерон бросил на богиню взгляд через плечо.

— А я однажды найду способ избавиться от чудовища, устроившегося на моей спине.

Астрид сидела в одиночестве посреди атриума, погрузившись в свою любимую книгу — «Маленького принца» Антуана де Сент-Экзюпери. Сколько бы раз она ее не перечитывала, всегда находилось что-то новое.

А сегодня ей просто необходимо было найти нечто хорошее. Что-то, способное напомнить о том, что в мире еще осталась красота. Невинность. Радость. Счастье.

Больше всего, девушка хотела найти надежду.

Легкий бриз с реки доносил до нее аромат лилий. Он словно огибал мраморные дорические колонны, достигая плетеного кресла, в котором сидела Астрид. Три ее сестры недолго побыли с ней, но она попросила их уйти.

Даже они не могли успокоить ее.

Уставшая и лишенная иллюзий, Астрид искала утешения в своей книге. Она видела в ней доброту, которой не было в людях, окружающих ее.

Неужели не осталось больше порядочности? Сострадания? Неужели людям, наконец, удалось уничтожить их?

Ее сестры, как бы она их ни любила, были так же безжалостны, как и все остальные. Они были абсолютно равнодушны к мольбам и страданиям тех, кто не был им близок. Ничто их больше не трогало.

Астрид не могла припомнить, когда в последний раз плакала. Последний раз, когда смеялась.

Она была опустошена.

Эта пустота стала проклятием таких, как Астрид. Ее сестра Атти давным-давно предупреждала, что, если она станет судьей, этот день придет.

Молодая, высокомерная и глупая Астрид проигнорировала предупреждение, думая, что с ней этого точно не случится. Что она никогда не сможет остаться равнодушной к людям и их боли.

А теперь лишь через книги Астрид могла ощущать чужие эмоции. И хотя она не могла на самом деле «чувствовать» их, выдуманные и безголосые переживания персонажей каким-то образом дарили ей утешение.

Если бы она смогла, то заплакала бы.

Астрид услышала, как кто-то приближается к ней сзади. Не желая, чтобы кто-то увидел, какую книгу она читает, девушка спрятала ее под подушку. Ей совсем не хотелось отвечать на вопросы, признаваться, что она потеряла способность сострадать.

Она обернулась и увидела свою мать, направляющуюся к ней через ухоженный газон, на котором щипали траву три пятнистых оленя.

Она была не одна. С ней были Артемида и Ашерон.

Длинные волосы Фемиды свободно вились вокруг лица, судя по которому, ей можно было дать не больше тридцати. На ней были сшитые на заказ голубая блузка с короткими рукавами и брюки цвета хаки. Никто не принял бы ее за греческую богиню правосудия.

Фигуру Артемиды подчеркивал классический греческий пеплос, а на Ашероне были его обычные черные кожаные штаны и черная футболка. Длинные светлые волосы спадали на плечи.

Холодок прошел по спине Астрид, но, с другой стороны, так всегда происходило в присутствии Ашерона. В нем было что-то неотразимо привлекательное. И пугающее.

Она не знала никого, похожего на него. Как бы Астрид не старалась, она не могла объяснить для себя его соблазнительность. Как будто одно его присутствие наполняло всех столь сильным желанием, что было трудно просто смотреть на него. Просто смотреть, и не испытывать мучительного желания сорвать с него одежду, повалить на землю и веками заниматься любовью.

Но в нем скрывалось больше, чем просто сексуальная притягательность. Нечто древнее и примитивное. Что-то настолько мощное, что даже боги боялись его.

Этот страх можно было прочесть в глазах Артемиды, когда она шла рядом с ним.

Никто не знал, что их связывает. Они никогда не касались друг друга, даже глядели друг на друга редко. И все же Ашерон часто навещал Артемиду в храме.

Когда Астрид была еще ребенком, он приходил и к ней. Играл с маленькой девочкой, учил управлять ее более чем скромными силами. Приносил книги из прошлого и будущего.

На самом деле, это Ашерон подарил ей «Маленького принца».

Эти визиты прекратились в тот день, когда Астрид достигла зрелости и поняла, насколько он притягателен. Тогда Эш отгородился от нее практически осязаемой стеной.

— Чему обязана честью? — спросила Астрид, когда они подошли к ней.

— У меня есть для тебя работа, милая, — ответила мать.

Лицо Астрид исказилось от боли.

— Я думала, мы согласились, что я возьму небольшой перерыв.

— Да ладно тебе, Астрид, — сказала Артемида. — Ты нужна мне, кузина. — Она бросила злобный взгляд на Ашерона. — Есть один Темный Охотник, которого нужно усмирить.

Лицо Эша оставалось бесстрастным, он лишь молча смотрел на Астрид.

Девушка вздохнула. Она не хотела этим заниматься. Столетия, которые она провела, решая судьбу других, оставили ее эмоциональным банкротом. Астрид начала подозревать, что больше не сможет чувствовать чью-то боль. Даже свою собственную.

Отсутствие сострадания разрушило жизнь ее сестер. Теперь же она опасалась, что оно разрушит и ее саму.

— Есть и другие судьи.

У Артемиды вырвался вздох отвращения.

— Я им не доверяю. Они слишком сердобольные, а потому могут с той же вероятностью посчитать его невиновным. А мне нужен суровый, бесстрастный судья, которого нельзя свернуть с правильного пути. Мне нужна ты.

Волосы на затылке девушки встали дыбом. Астрид перевела взгляд с Артемиды на Ашерона, который стоял, скрестив руки на груди. Он смотрел на нее своими странными мерцающими серебристыми глазами.

Это был не первый раз, когда ее просили судить кого-то из Темных Охотников, нарушивших закон, но все же сегодня в Ашероне было что-то необычное.

— Ты веришь, что он невиновен? — спросила она.

Ашерон кивнул.

— Это не так! — фыркнула Артемида. — Он может убить, не моргнув глазом. У него нет совести, и он не заботится ни о ком, кроме себя.

В ответ Ашерон приподнял бровь, и этот взгляд говорил, что слова Артемиды напомнили ему кое-кого из его знакомых. Астрид почти улыбнулась.

Ее мать держалась чуть поодаль, чтобы дать им возможность спокойно поговорить, но Ашерон присел у кресла и их глаза оказались на одном уровне.

— Я знаю, что ты устала, Астрид. Знаю, что ты хочешь бросить все это, но я не могу доверить его судьбу никому, кроме тебя.

Астрид нахмурилась, когда он упомянул о том, чего она ни с кем не обсуждала. Никто не знал, что она хотела бросить свою работу.

Артемида бросила недовольный взгляд на Ашерона.

— Почему ты так легко принял мой выбор судьи? Она за всю историю мира не вынесла ни одного оправдательного приговора.

— Я знаю, — ответил он своим глубоким голосом, который был даже более соблазнительным, чем его потрясающая внешность. — Но я верю, что она поступит правильно.

Артемида сузила глаза.

— Что ты задумал?

Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным, но напряженный взгляд, которым он продолжал сверлить Астрид, лишал девушку сил.

— Ничего.

Астрид решила согласиться только из-за Ашерона. Эш никогда раньше не просил ее ни о чем, и девушка помнила, сколько раз он утешал ее, когда она была ребенком. Ашерон стал для нее и отцом, и старшим братом.

— Сколько мне нужно оставаться рядом с ним? — спросила Астрид. — Если я войду и пойму, что у Темного Охотника нет надежды на исправление, я могу закончить все это сразу?

— Да, — ответила Артемида. — На самом деле, чем быстрее ты признаешь его виновным — тем лучше для нас.

Астрид повернулась к мужчине позади нее.

— Ашерон?

Он кивнул.

— Я приму любое твое решение.

Артемида засияла от радости.

— Тогда, Ашерон, наше соглашение заключено. Я нашла тебе судью.

Легкая улыбка заиграла в уголках его губ.

— На самом деле.

Внезапно Артемида заволновалась. Она переводила взгляд с Ашерона на Астрид и обратно.

— Что ты знаешь такого, чего не знаю я? — спросила она его.

Эти бледные, мерцающие глаза пронзили Астрид, когда Ашерон тихо ответил:

— Я знаю, что глубоко внутри Астрид хранит правду.

Артемида уперлась руками в бедра.

— Какую?

— «Самого главного глазами не увидишь — зорко одно лишь сердце».

По спине девушки вновь побежали мурашки, когда Ашерон процитировал строки из «Маленького принца», которые она читала, перед их появлением.

Как он узнал об этом?

Астрид бросила быстрый взгляд вниз, убеждаясь, что книга абсолютно не видна.

О, да, Ашерон Партенопайус был пугающим мужчиной.

— У тебя есть две недели, дочь, — тихо произнесла Фемида. — Если это займет меньше времени, пусть будет так. Но в конце этого срока, так или иначе, судьба Зарека должна быть решена.

Глава 2

Батарейки в плеере сели, и Зарек выругался. Везет, как утопленнику.

До приземления был еще целый час, и последнее, чего ему хотелось — это слушать, как в кабине ноет Майк, жалуясь на то, что его заставили сопровождать Темного Охотника на Аляску. И хотя тридцать сантиметров толстой стали отделяли темный отсек Зарека от Майка, он мог слышать все настолько отчетливо, словно Оруженосец сидел рядом с ним.

Что еще хуже, Зарека тошнило от маленького пассажирского отсека, стены которого, казалось, давят на него. Каждый раз, шевелясь, он ударялся рукой или ногой. Но раз уж они летели днем, выбор был невелик: либо этот крошечный куб, либо смерть.

Зарек и сам не мог понять, почему выбрал куб.