Транзит: Звёздная Гавань

Вновь, тот же погонщик, каждые несколько минут возобновляя свой маршрут и прохаживаясь вдоль территории судна, незатейливо и планомерно отщёлкивает своей электродубинкой о сгущающиеся по бокам рядам сидений.

На обороте третьем остановившись, что-то заприметив, замешкавшись там, недалеко от хвостового отделения судна, напротив погрузочного трапа.

Свободной рукой, переведя на затылок и надавив на заднюю часть покрывавшего его голову защиты.

Наступила реакция – испустив тонкий сгусток пара, средство защиты стало сдавливаться, визуально сжимаясь своими пластинами, складываясь друг на друга, за доли секунды оканчивая всю операцию на месте нажатия и теперь из массивного астро-шлема, превратившись в тончайший слой эластичного материала, в длину не более ладони.

За ней Аден уловил довольную гримасу хозяина, в страхе переведя свой взгляд, куда-то прочь, в иное место.

Внутри ещё играли правила, перечень запретов: смотреть, говорить, прикасаться.

Любое иное действие без данного на то должного разрешения, что жестоко каралось.

На секунду всё его тело дрогнуло, как если, впиваясь и карабкаясь вверх по позвоночнику, воображение рисовало сцены пыток, гигантских, безумно острых игл, пил, мёрзлых пыточных столов.

Он представил, что всё не обошлось, он не получил побоев, не был отправлен в бессрочную ссылку.

Окружающая цельнометаллическая пелена из головного зажима и вивесекторого лазера, что раскроит его череп, доставая по меркам хозяев не идеальный мозг, заменяя тот биоусилителями, искусственными нервными окончаниями, заново подсоединёнными к уже машинной структуре и возвращая к жизни полу-механический труп – автоматон.

Бездумная груда мяса и костей, отныне зависящее чужой волей.

Навечно обрекаясь исполнять одни и теже повторяющиеся функции.

Аден хорошо помнил ту первую встречу, тогда, взбредя голову после недельной смены, возвращаться, домой не своим стандартным маршрутом, а свернуть, пройтись каких-то пару лишних сотен метров.

Заиметь редкую возможность побыть наедине со своими мыслями.

Тогда, впервые отважившись подойти столь близко к разграничительному забору.

Понаблюдать за жизнью господ, за жизнью столь чуждой, с первого взгляда беззаботной простой.

Возможно, не будь под напряжением, опершись и помечтать, поставить себя на их место. Что было бы?

Тогда, впервые из тёмного переулка он увидел её – провизгливо постанывая от забившихся гортанных фильтров, из серой тени подалось тело.

Автоматон, одна, бывшая из представительниц его народа, даже сейчас подвергшись ужасным метаморфозам, всё ещё прекрасна и так пуста.

Развеивающиеся по ветру рыжие волосы, бледная кожа, прозрачные зрачки, мельчащие из стороны в сторону.

Она зашагала по направлению к электрическому заграждению, пусть и пешком, но пронёсшись так быстро, близко, едва, как показалось самому Адену, задев его кончиком указательного пальца, о тыльную сторону руки.

Такая холодная, мёртвая.

На лбу появилась испарина, мысли, пожираемые друг-другом становились всё более ужасными, улетучивая ранние воспоминания, заменяя отголоски памяти огромным залом.

Тьма в нём сгущалась, убирая окна, стёкла, заменяя расписанный фресками фасад – голыми стенами и оставляя на подступах зияющую пустоту.

На мгновение страх отступил, стало казаться, что он знал об этом всегда.

О нечто скрытом, тайном, стоит только протянуть руку и ладонью коснуться стены, как перед ним откроются все двери бытия.

Он потянулся выполнить задуманное, но тьма отреагировала.

Вновь нарастая и поглощая уже сами стены, пол, цепляясь и укутывая своей липкой хваткой и его самого.

В окутанном безграничье вспыхнули яркие звёзды, раскинулись цветастые туманности и ещё – нечто маячившее среди них, столь тайное и столь желанное, неутолимой жаждой к которому, так тянуло узнать.

Посреди газовых облаков и пыли, подчёркиваемое на фоне трёх светил.

Конусообразное строение, своим пиком вонзаясь в одно из величайших божеств, тонкой струёй пламени связуя их обоих.

– За что? – обратился к нему хриплый голос.

Если описывать, то звуча как буровая машина, вклинившись в породу выстроенных иллюзий и возвращая в «эту» реальность.

За вопросом, Аден ощутил, как к нему закрепился выжидающий взгляд, в надежде услышать нечто интересное, найти собеседника и просто скоротать столь долгий перелёт.

– Как и все.

– Именно. Как и все мы. – утверждающе канонизировал он. – Я двадцать лет проработал прислугой: принеси, подай, пожалуйста. И чем же я, по-твоему, это заслужил? – его собеседник громко хлопнул ладонью руки.

Ещё несколько минут испещрённое морщинами лицо глядело в сторону Адена, в конце концов, точно сдавшись и откинувшись в спинку сиденья, презрительно произнеся:

– Ты хоть представляешь, куда мы направляемся?

Вопрос не задел Адена, к тому времени уже давно позабывшего обо всём ранее волнующем, важном.

Отведя все дела на третий, а то и на пятый, уже никогда не исполнимый план, продолжая вести свой незримый, неизвестный даже внутри самого себя диалог.

Всё ещё намереваясь возвратиться к захватывающему виду звёзд, поразительному пику, со столбом пламени, чарующим своей необъяснимой природой, грацией.

Мельчайшие детали, подробности.

– В Вейсп.

– Вейсп? Это ли не то место…

– Каторга! И именно для таких, как мы! Будешь до конца своей жизни работать на Оскиевых рудниках, если не посчастливиться, что пыль не убьёт тебя раньше.

Наконец он замолк, еле слышно сопя и пошмыгивая носом.

Иногда подёргивая ногами в некой безутешной попытке избавиться от своих оков и сбежать.

«Вейсп», сотни раз услышанное и тысячи названное – газовый гигант, а вернее маленькая луна, захваченная гравитационным полем монстра, но к счастью для одних и несчастью других, обладающее внушительными запасами столь необходимого для межзвёздных перелётов Оския.

Именно того самого Оския – на первый взгляд краеугольного камня всего вопроса.

Вопроса, актуального ещё в начале, когда существовало сопротивление, когда горела надежда в сердцах отважных защитников, будущих бунтарей, борцов с узурпаторами.

Но канув в небытие, оставив битву, зарыв клинок в землю, в итоге предпочтя «худой мир» – «хорошей войне».

Они сумели позабыть о самом главном – самоуважении.

Сегодня став домашними любимцами, одноразовыми игрушками, чем-то невразумительно простым и дешёвым.

И самое обидное – в этом новом мире их устраивало всё.

В этом случае Оский лишь стал небольшим подспорьем, оправдав в лицах недалёких экспансию.

Спустя столько лет, подталкивающий к следующей теме – не в нужде за редким металлом, они пришли.

Рабы, вот, что их действительно интересовало.

Случился толчок, правый ряд сидений задрожал, поспевая в такт за всем космическим судном, в момент, срываясь и задирая соседние места, уносясь, прочь сквозь шарообразную пробоину по нижнему правому борту.

Мчащийся поток воздуха заложил уши, дыхание затруднилось, вызывая долгие спазмы гортани и потемнения в глазах.

Едва он сам ощутил, как и его, стремительным потоком развернуло в сторону разраставшейся дыры, всё более поглощавшей каркас корабля.

Со свистом пролетела пара крепительных болтов, правый ряд фактически опустел, покрывшись во мраке от вырванных под корень осветительных ламп и ближайшее к нему сидение с тем самым немолодым, с чего-то вдруг, заведший столь странный разговор адамантийцем.

Скренившись вниз, в долю секунды вырвавшись, летя прочь, вслед за всем остальным.

Он не издал и звука, прежде чем тёмное образование, скомкало и протолкнуло прочь, по ту сторону обшивки космолёта.

Незамедлительно последовал ещё толчок, позади пилотской кабины, вонзаясь и прожигая покрытия, насквозь прорвался яркий фиолетовый сгусток пламени.

Мир перед его глазами завертело, петляя и поворачивая, в некой безумной тряске и какофонии звенящих звуков.

Вот ещё секунда – представил Аден.

Как настанет и его очередь, будучи вырванный с «мясом» неистовой силой, пропускающей сквозь себя и отправляя в ночные просторы эфира.

Подготовившись к этому исходу, он сделал последний глубокий вдох, зажмурив глаза и постаравшись максимально расслабиться, считая, что это сможет смягчить его возможно болезненную смерть.

Последний толчок и чья-то крепкая хватка вцепилась в его руку, нависая и с каждым последующим мгновением утаскивая вместе с собой.

От тяги, крепления левой руки ослабли и он опять открыл глаза, затем поддавшись вперёд, узрев того погонщика.

Так браво расхаживавшего в начале полёте и ныне, так жалко из последних сил висящего в воздухе.

К несчастью первого, сумевшего вовремя схватиться за крайний попавшийся предмет.

В глазах читалась паника, мифический, неописуемый ужас немедля охвативший его.

Собственный безумный крик, слёзы вперемешку с грохотом на глазах разваливавшегося изнутри корабля и, тем не менее, борьбы.

Едва удерживаясь, болтающейся свободной рукой, он крепко сжимал тот самый ранее замеченный Аденом пластинчатый предмет.

Изо всех сил, но так тщетно пытаясь дотянуть его до затылка.

А что, если это не инстинкт? Что, если есть, хотя бы малая доля шанса, в этой маленькой бессмысленной коробчонке? – мысль затмила Адена.

Ему казалось, что именно на эту долю секунды, так же быстро уходя, как и данная мысль, всё окружающее застыло.

Последняя попытка, которой никогда и не было.

Аден максимально напрягся, собирая все свои возможные силы воедино и наваливаясь на уже разболтанные удерживающие его грудные крепления.

Пара креплений прогнулось вперёд, возможно давая немного больше свободы в движениях, как он хватается за бессильно болтающуюся руку погонщика.

Но не акт спасения им двигает, что есть мочи, подтягивая его руку к себе, дабы в подходящий момент завладеть – тем пластинчатым устройством.

Оставив в расстоянии каких-нибудь сантиметров тридцать, Аден ощутил противовес.

Под непомерной силой, рука погонщика пошла назад, сопровождаясь характерным криком того:

– Убери от меня свои мерзкие лапы, вонючий пришелец!

В последней попытке, Аден осмелился рвануть рукой, фактически соскабливая с ладони погонщика пластинчатый предмет.

В ответ тот громко гыркнул, готовясь к неизведанной, даже для самого себя, но последней, решительной атаке.

Сумей он только дотянуться, достав пальцами рук до его глаз и в бешенстве сдавив их в череп.

Убить, уничтожить, наслаждаться этим – разжимая цепкую хватку хладных пальцев рук.

Правее, где-то позади прохода раздался звонкий хруст.

Аден успел усмотреть несущийся отколотый кусок фурнитуры, вихрем мусора сносящий прочь погонщика.

Не решая медлить, Аден мельком вспоминает всю процедуру.

В спешке ощупывая пластинчатые выступы, перевернув в руках, чуть не выронив, лишь вовремя зажав ускользающее меж фаланг палец.

На сей раз, крепко уместив в ладони, он решил повторить ранее увиденное вплоть до наоборот – поднося пластину тыльной стороной к затылку.

Вот так впритык, что-то острое вонзилось о его плоть

Как механический захват, незамедлительно сверля, пронизывая от области шеи к ушам и далее глазным яблокам.

Голова склонилась, уступая под ощущением странной тяжести, веки поникли, потеряв любой источник света и теперь, будучи перегорожены баррикадой из плотно обхвативших его голову пластин, образовывая тем самым герметичный шлем.