Волшебники Гора

— Господин? — удивилась девушка.

— Твоя туника слишком мокрая, — пояснил я.

Её правая рука рефлекторно немного оторвалась от бедра, как будто она собиралась прикрыться, но сразу же вернулась в прежнее положение.

— Мокрая туника отлично обозначает твою фигуру, — прокомментировал я.

— Простите меня, Господин, — испуганно попросила она.

— Возможно, твой господин заметит это, — улыбнулся я, — когда Ты вернёшься помытая, желанная и свежая.

Рабыня быстро опустила голову.

— Но я нисколько не сомневаюсь, что это не было расчетливым действием коварной рабыни, отлично знающей, чего она добивается, — усмехнулся я. — Несомненно, это — простая невнимательность, просто случайный призыв внимания владельца к своим прелестям, совершенно неумышленное напоминание девушки, даже не помышлявшей обещать ему каких-то наслаждений.

Рабыня так и не подняла голову.

— Какая она оказывается умная маленькая шлюшка, — заметил Марк.

— Она просто не ожидала встретить двух чужаков на дороге, — сказал я. — Не так ли, рабыня?

— Нет, Господин! — признала она.

— Ты боишься наших нарукавных повязок? — осведомился я.

— Да, Господин, — кивнула она.

— У тебя нет нужды нас бояться, — постарался успокоить её я.

— Спасибо, Господин, — прошептала девушка.

Надо признать, что опасения с её стороны вовсе не были такими уж необоснованными. Мужчины с такими повязками, косианцы, или те, кто служил Косу за плату, имели возможность сделать много чего в Аре и его окрестностях, особенно если дело касалось рабынь. У многих ли хватило бы смелости или глупости, чтобы отказать им использовании такого предмета, бросить вызов их вспыхнувшему желанию, к такому простому, но хорошенькому объекту собственности? К тому же, она была босой и откровенно одетой рабыней, а рабская одежда, даже, несмотря на её общепринятую скандальную краткость, почти никогда не обеспечивается каким-либо закрытием снизу, таким образом, сохраняя девушку знающей о её уязвимости и немедленной доступности вниманию рабовладельца. Кроме того, здесь, вблизи виллы её хозяина, я сомневался, что она была в железном поясе. Да и не заметил я, не её талии под мокрой туникой, каких-то признаков металлического обруча или полосы, к которой крепятся вертикальные компоненты, обычно неподвижный спереди, а качающийся, тот, который, пройдя между ногами девушки, крепится к горизонтальной части на спине посредствам замка, сзади.

Рабыня покраснела, возможно, от того, что ощутила смысл моего исследования. Она была прекрасна, а кроме того она была полностью в нашей власти. И её опасения не были безосновательны, как я уже упомянул. Не составляло труда воспользоваться ей, а затем, связав руки и ноги несколькими хортами пенькового шнура, оставить в канаве на обочине. Но что, скорее всего, ещё больше тревожило девушку то, что мы вполне могли просто конфисковать её под предлогом репатриаций и, связав и накинув верёвку на шею, увести у своего стремени. За прошедшие несколько месяцев подобное произошло с сотнями рабынь в Аре, которым не повезло попасть на глаза того или иного косианца или наёмника, которые позже, устав из них, всегда просто продать ставшее ненужным имущество.

— Ты думаешь, что я стал бы возражать против желания рабыни угодить своему господину, привлечь к себя его внимание, показать ему своё желание, попросить о его прикосновении, умолять его об использовании? — спросил я.

— Я так не думаю, Господин, — застенчиво улыбаясь, ответила она.

— Разве это не то же самое, что и ношение узла неволи в волосах, предложение фруктов или вина, стоны, ползанье на животе, почтение, нежное просительное облизывание ног?

— Да, Господин! — признала рабыня.

— Как зовут твоего хозяина? — осведомился я.

— Тэйбар из Ара, — назвала она.

— И как он тебя называет? — полюбопытствовал я.

— Тука, — сообщила девушка, — если это нравится господину.

— Я видел тебя прежде, — сказал я, — несколько месяцев назад, в лагере беженцев у стен города.

Тука удивлённо посмотрела на меня.

— Ты хорошо танцуешь, рабыня, — похвалил я.

— Спасибо, Господин, — зарделась она.

— Ты танцуешь лучше, чем многие из женщин, которых я видел в тавернах, — признал я.

— Спасибо, Господин.

— Но возможно Ты сама когда-то тоже там танцевала, — предположил я.

Я мог легко представить её в таком месте, в лоскутке шёлка, колокольчиках и браслетах ублажающей мужчин.

— Да, Господин, — не стала отрицать Тука. — Прежде я танцевала там.

— А теперь тебе случается там танцевать? — поинтересовался я.

— Когда мой господин желает предложить мои услуги, — улыбнулась она.

— Не сомневаюсь, что для своего хозяина приватно Ты танцуешь гораздо чаще, не так ли?

— Я надеюсь, что это нравится ему, — скромно ответила девушка.

— А что бы с тобой было, если бы это ему не понравилось? — уточнил я.

— Он бы выпорол меня, — призналась она.

— Он силён, как рабовладелец? — полюбопытствовал я.

— Да, Господин, — кивнула рабыня.

— Любишь танцевать? — усмехнулся я.

— Да, Господин, — не стала отрицать она.

— Только, как рабыня? — уточнил я.

— Я такая — какая я есть, Господин, — ответила она, глядя на меня.

— Понимаю, — кивнул я.

— Уверена, все женщины хотели бы однажды появиться перед мужчиной как рабыни, двигаясь как они, и так же, как они служить, танцевать и доставлять им удовольствие, — сказала Тука.

— Значит, Ты полагаешь, что все женщины — рабыни? — поинтересовался я.

— Я — да, — пожала она плечами. — Но я не могу выступать от лица всех женщин.

— Ты говоришь с акцентом, — заметил я.

— Простите меня, Господин, — отозвалась девушка.

— Откуда Ты родом? — осведомился я.

— Издалека, Господин, — осторожно ответила она.

— Каким был твой родной язык? — спросил я.

— Я не уверена, услышал ли Господин о таком, — предупредила Тука.

— Какой? — потребовал я ответа.

— Английский, — назвала рабыня.

— Я слышал о нём, — улыбнулся я.

— Возможно, Господину принадлежали такие девушки, как я? — полюбопытствовала она.

— Да, — кивнул я.

— С Земли? — уточнила Тука.

— Да, — подтвердил я.

— Я слышал о таком месте, — заметил Марк. — Это очень далеко.

— Дальше некуда, — заверил его я.

— Оттуда доставляют превосходных рабынь, — добавил он.

— Это точно, — признал я.

— Спасибо, Господа, — поблагодарил девушка, приняв это как комплимент.

— Как тебя звали на Земле? — поинтересовался я.

— Дорин, — ответила она. — Дорин Уильямсон.

— Дорин, — произнёс я, пробуя имя на вкус.

— Да, Господин, — кивнула она.

— Это — рабская кличка? — спросил я.

— Это было именем рабыни, — улыбнулась Тука. — Правда, тогда на мне ещё не было клейма и ошейника.

— Итак, Ты родом с Земли? — уточнил я.

Конечно, я видел шрам от прививки на её плече ещё в лагере у стен Ара за несколько месяцев до этого. По таким крошечными признакам женщина, доставленная с Земли, может быть опознана среди других гореанских рабынь.

— Да, Господин, — подтвердила рабыня.

— И кто Ты теперь? — осведомился я.

— Всего лишь гореанская рабыня, — ответила бывшая Дорин Уильямсон, и, судя по тому, что я видел, это была истинная правда.

— Господин, — робко глядя на меня восседавшего высоко над ней в седле тарлариона, обратилась стоявшая на коленях на обочине миниатюрная Тука.

— Да, — отозвался я.

— Простите девушку, которая не хочет быть наказанной, — сказала она, — но я подозреваю, что Господин тоже может быть рождён не в этом мире.

— Он также как и Ты происходит из местности под названием «Земля», — за меня ответил ей Марк.

Марк, как представитель высшей касты, был знаком с различными положениями второго круга знаний, куда входила и такая информация, как шарообразность Гора, его движение в космосе, а так же и существование других планет. Однако, с другой стороны, он по-прежнему был скептически настроен ко многим из этих постулатов, поскольку считал их противоречащими здравому смыслу. С особым подозрением юноша относился к теории о происхождении людей, а именно, к той её части, где утверждалось, что они появились не на его собственной планете. Тут дело было не в том, что он отрицал, что такое место как «Земля» существовало, просто он считал, что это находится где-то на Горе, возможно к востоку от Волтая или к югу от Тахари. Мы с Марком договорились не обсуждать этой проблемы. Кстати, у меня не было никаких вразумительных доказательств, чтобы опровергнуть его предположение, что человеческий род мог бы произойти на Горе, и затем некоторые из его представителей, возможно, были перевезены Царствующими Жрецами на Землю, где и обосновались. Честно говоря, сам я расценивал подобную гипотезу, как весьма маловероятную, хотя и не отрицал эмпирической возможности этого. Например, останки человекообразных существ на Горе находят так же, как и на Земле. В любом случае, для Марка было намного проще поверить в то, что волшебство существуют, чем в то, что его мир круглый, летит в космосе, и что где-то во вселенной могут существовать иные миры. Фактически, в его мировоззрении, если можно так выразиться, вселенная имела довольно ограниченные размеры. Честно говоря, иногда я даже завидовал ему.

— Всё верно, — признал я. — Я происхожу с Земли.

Несомненно, она обратила внимание на мой акцент, очень схожий с её собственным. Конечно, на Горе можно встретить множество акцентов, которые не имеют никакого отношения к земным языкам. Например, далеко не все на Горе используют гореанский. Здесь есть много и других языков. Например, большинство краснокожих охотников севера по-гореански не говорят, как не делают этого и краснокожие Прерий, и жители джунглей к востоку от Шенди.

— Каким странным, Господин, кажется то, — заметила Тука, — что мы встретились в этой реальности, я, прежде женщина Земли, а теперь не больше, чем рабыня, стоящая на коленях перед вами, раньше бывшим мужчиной-землянином.

— Ты считаешь это неподходящим? — осведомился я.

— Нет, Господин, — заверила меня она.

— То же самое могло бы произойти и на Земле, — пожал я плечами.

— Да, Господин, — согласилась девушка.

— Впрочем, такие соображения больше не должны тебя беспокоить, — усмехнулся я. — Они остались в прошлом. Они принадлежат другому миру. Теперь Ты с Гора, и только с него.

— Да, Господин, — не стала спорить она. — Но если я не ошибаюсь, то я не одинока в том, что теперь не имею ничего общего с Землёй. Не я одна, теперь с Гора, и только с него.

— О-о? — заинтересованно протянул я.

— Кажется, что мы оба теперь с Гора, — заметила бывшая Дорин.

— Правильно, — кивнул я, признавая её правоту.

— Я как рабыня, — добавила она, — а Вы как господин.

— Это точно, — усмехнулся я.

— Но я не проявляю недовольства, — заверила меня девушка, и не дождавшись моего ответа, продолжила: — Перед мужчинами Гора, или перед им подобными, все женщины — законные рабыни!