Помоги проекту - поделись книгой:
Адмирал черкнул пару слов на листке из блокнота.
- Соберите все, что вам надо для командировки на берег, найдите майора Юдина, и передайте эту бумагу, он вам поможет и поставит на довольствие. Думаю, борт на "Калининград" пока не ушёл. Да вот ещё… Никакого телеканала "Звезда", конечно, ещё не существует, вы корреспонденты газеты "Красная звезда", выполняете особое задание редакции. Понятно?
Взяв у адмирала листок из блокнота, Ирочка очаровательно улыбнулась.
- Спасибо за доверие, товарищ контр-адмирал, ну мы... разрешите идти?
- Идите! И вы товарищ Тамбовцев тоже.
- А я!? – пробормотал оставшийся в одиночестве руководитель съёмочной группы.
Вместо ответа адмирал нажал на столе какую-то кнопку и в дверях материализовался адъютант.
- Витя, вызови сюда кого-нибудь из людей Самарцева, пусть упрячет господина Лосева на гауптвахту. По российскому УК его деяние ненаказуемо, а по местному – статья пятьдесят восемь дробь один, тянет от пяти до пятнадцати. Ну, а в военное время... А посему при первой же возможности мы передадим его местным властям. Нам тут предатели не нужны.
И адъютант Витя с погонами старшего лейтенанта вывел из адмиральского салона некогда вальяжного, а теперь скукожившегося и потерянного господина.
Пробираясь к каюте, которую мне выделили на "Кузнецове", я наткнулся на подполковника Ильина. Тот был с красными от усталости глазами, но возбужден и даже весел.
- Васильич, где ты ходишь?! Тебя Антонова ищет, с ног сбилась! Идем! – он потащил меня куда-то в глубь "Кузнецова", туда, где чужие обычно не ходят.
В помещении, отведённом разведчикам, было шумно, накурено, вентилятор едва успевал разгонять клубы дыма. От такого неожиданного амбре я сначала даже закашлялся. Полковник Антонова в брючном костюме и рубашке защитного цвета с закатанными рукавами, дымила сигаретой как заправский ковбой.
- Нина Викторовна, привёл! – выдохнул Коля, втянув меня внутрь
От резкого поворота головы, полуседая коса мотнулась ударом кошачьего хвоста.
- Александр Васильевич, вы нам во как нужны! Я знаю, вы всерьёз занимались историей этой войны, а для нас сейчас любая информация бесценна. Короче, капитан Тамбовцев, наши спецы нащупали каналы связи, по которым общается с Москвой местное командование в Севастополе, и "сломали" их шифры. Каналов несколько, и нам не сразу удалось разобраться, кто есть кто. Но теперь более или менее поняли по содержанию сообщений. Есть каналы связи командования Приморской армии и севастопольского оборонительного района с Генштабом и Ставкой. Эти всё время ноют про тяжёлое положение и без конца просят денег, то есть подкреплений. Есть канал связи разведупра армии с ГРУ. Эти на связь выходят редко и только по делу. Управление НКВД по Севастополю имеет прямую связь с нашей родной конторой. Ну, и связь с командованием Кавказского фронта... Ужас, столько начальников. А ещё ведь и связь флотская! Как вы считаете, что мы должны предложить адмиралу, с кем в первую очередь связаться и что сообщить?
В это время в углу ожил громкоговоритель системы общего оповещения: «Всем сверить часы, точное местное время, восемнадцать часов тридцать две минуты, повторяю, восемнадцать часов тридцать две минуты».
4 января 1942 года 18:32, ТАКР "Адмирал Кузнецов", разведотдел штаба соединения подполковник СВР Николай Ильин.
Как только громкоговоритель прокаркал точное время, все присутствующие начали подводить свои часы. С минуту стояла полная тишина. Обнаружилось что к сожалению на компьютерах было невозможно выставить такую дату – сорок второй год, минимум тысяча девятьсот восьмидесятый, максимум две тысячи девяносто девятый. Ну не рассчитывали системные программисты в Штатах на наш случай.
- Так, Нина Викторовна, что вы там говорили про вскрытые каналы связи? – Александр Васильевич застыл в позе роденовского "мыслителя" перед картой Крыма, на которую была нанесена обстановка на сегодняшний день. – Наша контора, ГРУ, местные военные начальники, всё это отпадает в силу причин временнóго характера... Слишком много времени уйдёт на перепроверку, да и полномочия у них крайне невелики. Вы знаете, история – моё хобби. Так вот фамилии Октябрьский и Козлов до сих пор вызывают у меня стойкий приступ тошноты. С этими товарищами каши не сваришь и "большую музыку" не сыграешь. Необходимо выходить на самый верх.
- Вы имеете в виду, – полковник Антонова ткнула пальцем вверх, – на САМОГО...
- На Верховного Главнокомандующего Вооружёнными Силами Советского Союза Иосифа Виссарионовича Сталина, – Александр Васильевич хитро прищурился. – Вы, уважаемая Нина Викторовна, сядьте и подсчитайте боевой потенциал нашего соединения. И при этом не забудьте всю ту стреляющую обновку, что спрятана в трюме "Колхиды". А как подсчитаете, то сами поймёте, что место нашего соединения в прямом подчинении у Ставки.
- Вы действительно так думаете, Александр Васильевич? – я обернулся на голос: в дверях стоял контр-адмирал Ларионов.
- Так точно, товарищ контр-адмирал, – ответил мой бывший коллега. – Только Верховный и только Ставка! Тем более, что на местных начальников надежды нет... Ещё те кадры.,
– Николай, – повернулся он ко мне, – вы сегодняшнее расположение немецких частей на карту уже нанесли, или это за вас Пушкин делать будет? Я вам Залесского зачем давал?
- Нанесли, товарищ капитан, – почему-то вдруг по старой привычке ответил я, разворачивая к нему ноутбук. В какой-то момент мне показалось, что этих двадцати лет словно и не было, и капитан Александр Тамбовцев снова мой начальник. – Как вы и сказали, мы начали с авиации...
- О! Шикарно! – Александр Васильевич вгляделся в экран.
- Товарищ полковник, посмотрите! – подозвал он командира авиакрыла "Адмирала Кузнецова". – Вот радиус действия ваших Сушек...
Александр Васильевич наложил на карту круг с центром в Евпатории и радиусом в тысячу километров, в который попала вся группа армий "Юг" и часть группы армий "Центр".
- Сколько вылетов ваши парни успеют сделать за ночь?
- Ни есть не спать – то три... – полковник Хмелёв помял подбородок. – В крайнем случае четыре... Вы предлагаете устроить "птенцам Геринга" 22 июня, только наоборот?
В глазах полковника появилось понимание, сменившееся азартом.
- Ну-ка, дайте-ка... – он сел за ноутбук и начал набрасывать примерный график полётов.
- Товарищ контр-адмирал, по три вылета каждой машиной можно гарантировать точно. Из расчёта три тройки Сушек и две пары Мигов. Одну Сушку с самым опытным пилотом использовать для ведения воздушной разведки в обозначенном радиусе...
- Сергей Петрович, – контр-адмирал Ларионов склонился над плечом полковника Хмелёва, – оставьте в графике два окна. Одно, примерно часовое, для сборки и выпуска в воздух Ми-28, другое, в районе двух часов ночи, примерно на двадцать минут, для запуска Ка-52. Не забывайте, группе полковника Бережного этой ночью работать и по Евпатории и по штабу Манштейна.
Контр-адмирал повернулся к Тамбовцеву.
- Александр Васильевич, а не перейти ли вам в мой штаб, в оперативный отдел? У вас неплохо получается...
- Не стоит, товарищ контр-адмирал, – ответил Тамбовцев. - У вас достаточно молодых и талантливых офицеров. Зачем вам нужен пенсионер? Я просто выдвинул вполне очевидную идею, которую они тут же довели до рабочего состояния.
– Теперь смотрите, – продолжил он. – Мы дадим по каналу СОРа радиограмму в Ставку о своём присутствии и тут же начнём крушить немецкие аэродромы в пределах нашей досягаемости. Если мы не будем валять дурака, то завтра утром обстановка на южном участке советско-германского фронта может резко измениться. Германские панцерваффе за летне-осеннюю кампанию выработали практически весь моторесурс. Боеготовых роликов в танковых группах остались единицы. Советские контрудары парируются только за счёт превосходства в воздухе.
- И вы предлагаете это превосходство у немцев отобрать, – адмирал задумался. – Если сделать это хотя бы здесь и сейчас, то толк всё равно будет. Немцам придётся зашивать дыру резервами, а они у них и так невелики. Теперь, товарищ Тамбовцев, насчёт радиограммы... Каковы у вам мысли на это счёт?
- С радиограммой несколько сложнее, товарищ контр-адмирал. С одной стороны, если код вскрыли мы, то почему это не смогут сделать немцы или англичане? Но тут ещё один фактор... А сколько вообще времени мы сможем хранить тайну о своём происхождении? Я думаю, что не больше полугода, максимум – год. Когда мы начнём участвовать в Великой Отечественной войне на стороне СССР, – а мы, фактически, уже в ней участвуем, – и включимся в структуры РККА и РККФ, то будем вынужденно контактировать с тысячами людей. Утечки в таком случае просто неизбежны... Короче, если шифр продержится полгода, значит, он выполнил свою задачу. Теперь по тексту... Начать надо примерно так: «Товарищ Сталин. Мы, личный состав сводного соединения Военно-морского флота Российской Федерации, вышедшего на учения в Средиземное море в конце декабря 2012 года... »
- А может не надо про 2012 год и Российскую Федерацию? По крайней мере сразу, – засомневалась полковник Антонова. - А то как-то неуютно. Вот пришлёт Берию разбираться, кто тут дурака валяет...
- А вы, Нина Викторовна, попробуйте как-то иначе объяснить наши возможности и наш андреевский флаг, – отпарировал Тамбовцев. – Тут столько всякого накручено и наверчено, что в своей радиограмме мы должны быть кратки и максимально близки к действительности, а всё остальное Ставке должна сказать та "ночь длинных ножей", которую устроит для люфтваффе полковник Хмелёв со своими орлами-пилотами... Ну – и Евпаторийский десант. Кстати, товарищ Сталин крайне не любит, когда его вводят в заблуждение или морочат голову. Так что, товарищи, давайте держаться фактов, яко путеводной нити. И ещё, наш с вами любимый нарком и так здесь будет. Не с первой партией визитёров, так со второй. Ведь он не только Нарком Внутренних Дел, но и куратор всех КБ, в которых разрабатывается почти весь местный хайтек. А наши корабли этим хайтеком как раз забиты от киля до клотика. Но сейчас это к делу пока не относится... А теперь давайте дальше, примерно так: «Случилось так, что мы переместились во времени и пространстве, и оказались в Чёрном море 4 января 1942 года.»
- Не стоит "Случилось так", – сказал я. – Можно подумать, что для нас такие перемещения в порядке вещей. Лучше написать «По независящим от нас причинам случилось событие, которое перенесло нас»...
- Да, а про "благодетелей-экспериментаторов" мы расскажем уже в личной беседе, если таковая состоится. Что называется, тет-а-тет, – контр-адмирал задумался. – И обязательно надо вставить про самое совершенное и разрушительное оружие, ну и продемонстрировать его на наглядном примере. Например, станция Джанкой, ключ к крымской логистике. Если снести её ОДАБами, то это не только предотвратит манёвр силами со стороны противника, но и произведёт нужное впечатление среди своих...
- Не годится, товарищ контр-адмирал, – возразил начальник штаба соединения. - В качестве демонстрационной выберите другую цель. В случае благоприятного развития ситуации на второй-третий день Джанкой окажется в наших руках, и весь этот склад на колесах попадёт в распоряжение Красной Армии. На этом направлении мы с полковником Бережным сходимся на необходимости вывода из строя мостов на Чонгарском перешейке и одной из железнодорожных станций за линией Турецкого вала.
- Хорошо, тогда замените станцию Джанкой на железнодорожный узел Донецка, или, как его сейчас называют, Сталино, – контр-адмирал Ларионов посмотрел на часы. – Вы товарищи, пока составляйте своё послание. Товарищ Тамбовцев, я надеюсь, что оно будет вылизано и безупречно по форме и содержанию, как заявление ТАСС в старые добрые времена. Закончите, занесите мне, я подпишу. А сейчас товарищи Иванцов, Бережной и Хмелёв идут со мной.
Уже с порога контр-адмирал, пропустив вперёд полковников, обернулся.
- Товарищ Тамбовцев, моё предложение пока остаётся в силе...
4 января 1942 года 21:10, Чёрное море, Стрелецкая бухта Севастополя.
Началась погрузка десанта на корабли Черноморского флота. Для проведения операции флотское командование выделило из сил охраны водного района быстроходный тральщик Т-405 "Взрыватель", буксир СП-14 и семь катеров типа МО-4.
Каждый из катеров вмещал до пятидесяти человек десанта, остальные десантники, три противотанковые сорокопятки и два плавающих танка Т-37 были погружены на буксир СП-14.
В первый эшелон десанта входили: батальон морской пехоты – пятьсот тридцать три бойца под командой капитан-лейтенанта Бузинова. Отряд специального назначения разведотдела штаба Черноморского флота – шестьдесят бойцов под командой капитана Топчиева. Отряд погранохраны НКВД – шестьдесят бойцов. Группа разведчиков капитан-лейтенанта Литовчука – сорок шесть бойцов. Группа разведчиков Панасенко – двадцать два бойца и отряд евпаторийских милиционеров во главе с капитаном Берёзкиным.
Всего в первой волне десанта должны были пойти семьсот сорок человек. Кроме того, в десанте участвовали партийные и советские работники, которые по прибытии в город должны были возглавить восстановленную советскую власть в Евпатории.
Ровно в 23.00 с тральщика "Взрыватель", флагмана десантной флотилии, был дан сигнал о начале движения. Корабли, выйдя из бухты, перестроились в кильватерную колонну – впереди тральщик, за ним пять катеров.
Позже к ним присоединился буксир СП-14 в охранении ещё двух морских охотников. Корабли, миновав траверз Стрелецкого поста, легли на курс в Евпаторию.
Шли без огней, соблюдая полную светомаскировку. Погода была тихая, ветер слабый, направления норд-ост, волны почти нет, двигатели переведены на подводный выхлоп и работали приглушённо. Справа багровым заревом проплывает осаждённый Севастополь. Пока корабли шли к цели, начался инструктаж личного состава, подразделениям ставились конкретные задачи, например, разведгруппа капитан-лейтенанта Литовчука должна была захватить здание гестапо. Группе разведчиков Опанасенко была поставлена задача путём разведки боем выявить огневые точки и расположение сил противника. Батальон капитан-лейтенанта Бузинова после разгрома вражеского гарнизона должен был удержать город до подхода главных сил. Потом на кораблях начались митинги...
А в это время.
4 января 1942 года 21:31, Чёрное море, 55 километров западнее Евпатории. Тяжёлый авианесущий крейсер "Николай Кузнецов"
Самолётоподъёмник один за другим выталкивал на полётную палубу из глубины ангара хищные силуэты Ми-28Н, больше похожие на огромных стрекоз. Извлечённые на палубу ударные вертолёты спешно готовили к вылету. Пока прикомандированные с базы в Торжке техники монтировали к ротору снятые на время транспортировки лопасти, вооруженцы подвешивали к пилонам блоки НАР Б-8 и вставляли в них длинные "карандаши" авиационных ракет. Охрану штаба 11-й армии Вермахта ожидало хитрый "коктейль" из осколочно-фугасных, объёмно-детонирующих и осветительных боеприпасов. А команду, готовящую вертолёты к вылету, чем дальше, тем больше трясло от возбуждения. Ведь подготовленные ими машины через пару часов пойдут в настоящий, а не учебный бой. А эти вот эти самые снаряды взорвутся не на полигоне в окружении мишеней, а среди лютых врагов, собрав с них обильную дань кровью.
Тем временем внизу, глубоко под палубой, спецназовцы готовились к рейду, надевали чёрную униформу без знаков различия, и эмблем, которые могли бы идентифицировать их государственную принадлежность. Бойцы подгоняли снаряжение, чистили и проверяли оружие и средства связи. Тут атмосфера была спокойней, разговоры вполголоса, перебиваемые лишь тихим лязгом и щелчками деталей при сборке оружия. Дело было даже не в том, что они не были возбуждены всем произошедшим. Нет, просто они были профессионалами, рабочими войны, и умели контролировать свои чувства. Здоровые, взрослые мужики, средний возраст бойцов двадцать восемь – тридцать лет. Они повевали в Чечне, Южной Осетии, были признаны медиками и психологами годными к спецоперациям в Сирии. Таких бойцов, с сопоставимым опытом Испании, Халкин-Гола и финской войны, в данный момент в РККА были единицы.
В соседнем помещении совещались командиры. Полковник Бережной скинул свой щегольский серый цивильный костюм, и теперь, с полуседой головой, одетый в полевую униформу, напоминал Акелу, возглавляющего Стаю перед Большой Охотой.
Он сам поведёт группу из двух усиленных взводов на захват штаба Манштейна. Рядом с ним, командиры взводов и адъютант: тот самый Бес, с которым Тамбовцев разговаривал, когда соединение проходило Гибралтар, а по совместительству, ещё и спарринг-партнёр и боевой напарник полковника. Впрочем, Бесу предстоит не менее трудная работа в Евпатории. На столе расстелили план села Сарабуз, где квартировал генерал, который никогда не станет фельдмаршалом. Полковник обвёл карандашом два объекта.
- Смотрите и запоминайте: вот здесь при советской власти была школа, а теперь там штаб 11-й армии. По ней работает третий взвод. Оттуда вы, капитан Зайцев, должны любой ценой вытащить все документы, все, до последней бумажки. Здание не поджигать и не взрывать. Насколько я знаю товарища контр-адмирала, через пару дней там снова будет школа. Теперь, вот, правление плодоовощного колхоза. Тут немецкое офицерье устроило себе квартиры. Объект работает четвёртый взвод старшего лейтенанта Голикова. Товарищ старший лейтенант, задача такая... Обязательно надо взять живьём самого Манштейна, его начальника штаба и начальника армейского узла связи. Интенданта армии я от вас не требую, поскольку эта служба расположена в самом Симферополе, и здесь они бывают наездами. Но подвернутся под руку чины гестапо, СД, Абвера или других спецслужб – хватайте живьём не задумываясь. Сначала вертушки подвесят десяток осветительных "люстр", и лишь после того, как "ночные охотники" подавят проявившие себя огневые точки противника, повторяю, лишь только потом – десант. Всем всё понятно?
Офицеры дружно закивали. Полковник посмотрел на часы:
- Двадцать два сорок два, время минус тридцать восемь минут. Выводите личный состав на исходную.
Ровно в двадцать три пятнадцать четыре ударных вертолёта Ми-28Н и четыре транспортно-штурмовых Ка-29 поднялись с палубы "Адмирала Кузнецова" и ушли в направлении Симферополя. На полпути к цели они выберут тихую уединённую поляну, вышлют в сторону Сарабуза группу доразведки и будут ждать условленного сигнала. Первый ход сделан, началась операция под кодовым названием "Ночная гроза".
День Д. 4 января 1942 года 23:20, Чёрное море, 35 километров западнее Евпатории. Тяжёлый авианесущий крейсер "Николай Кузнецов"
Лишь только успели растаять в туманной полутьме силуэты вертолётов группы полковника Бережного, как на освободившейся палубе снова поднялось оживление. Сюда сразу же начали поднимать из ангара истребители-бомбардировщики Су-33.
Второй после уничтожения командования 11-й армии задумкой адмирала Ларионова была операция под кодовым названием "Длинная рука". Это была схема поэтапного уничтожения Люфтваффе на южном крыле советско-германского фронта путём регулярных ночных налётов на аэродромы противника. По информации, найденной в военно-мемуарной литературе, были установлены аэродромы немцев, на которых в течении войны базировались самолёты Люфтваффе. Для уточнения этой информации в 23:55 в воздух поднялся первый Су-33, оснащённый подвесными топливными баками и контейнером с разведывательной аппаратурой. Говоря более понятным языком, эта машина, пролетая на семнадцатикилометровой высоте, видела по сто километров в стороны и три метра вглубь земли. Пилотировал самолёт-разведчик майор Коломенцев, пилот, уже открывший на этой войне свой боевой счёт.
Поднявшись в воздух, разведчик с набором высоты направился в сторону Севастополя. Адмирала Ларионова и оперативный отдел соединения хотели уточнить линию фронта вокруг города-героя. Особо ценными были съёмки германских позиций в инфракрасных лучах. В зимнюю погоду такие фото есть прямое целеуказание для нанесения бомбоштурмовых ударов с цель поражения живой силы противника, ибо чётко выявляют месторасположение окопов и блиндажей.
Сделав над Севастополем "круг почёта", Коломенцев направился далее по маршруту: Бахчисарай – Симферополь – Джанкой – Чонгар – Николаев – Херсон – Кривой Рог – Днепропетровск – Донецк – Мариуполь – Мелитополь – Джанкой – Херсон – Николаев – Симферополь и после более чем часового полёта должен был приземлиться обратно на "Кузнецове".
Не успел гул двигателей одиночной Сушки затихнуть вдали, а на старт уже начали выкатывать первую тройку бомбардировщиков. Из-за двадцати восьми БРК (Разовые бомбовые кассеты), боевые самолёты казались домохозяйками с переполненными авоськами, возвращающимися с рынка. Их цель – аэродром в Николаеве, на котором базировалась 3-я группа 51-й бомбардировочной эскадры люфтваффе, бомбардировщики Ju-88A, штаб эскадры и штаб 4-го авиакорпуса.
Но прежде чем Сушки поднимутся в воздух, в эфир была передана следующая радиограмма, зашифрованная шифром, используемым для связи Ставки Верховного Главнокомандования со Штабом Севастопольского Оборонительного Района.
"Хронос" – тов. "Иванову".
Верховному Главнокомандующему Вооружёнными Силами СССР товарищу Иосифу Виссарионовичу Сталину.
Товарищ Сталин! Мы, личный состав сводного соединения кораблей Балтийского, Северного и Черноморского флотов Российской Федерации, вышли на учения в Средиземное море в конце декабря 2012 года. По независящим от нас причинам мы переместились во времени и пространстве, оказавшись в Чёрном море в окрестностях Севастополя 4 января 1942 года.
Как ваши прямые потомки, мы считаем себя обязанными принять участие в тяжелейшей войне советского народа с немецко-фашистскими захватчиками и потому намерены оказать Советскому Союзу всю возможную помощь.
Наше соединение состоит из кораблей, оснащённых самым совершённым на наше время оружием. В том числе и таким, аналогов которого в вашем мире ещё нет, и долго не будет. Флагманом соединения является тяжёлый авианесущий крейсер, на борту которого базируется авиакрыло, состоящее из четырнадцати многоцелевых боевых самолётов и более двадцати вертолётов. В состав соединения входят четыре больших десантных корабля с двумя батальонами морской пехоты Балтийского и Черноморского флотов, оснащённые бронетехникой и средствами усиления. На грузопассажирском лайнере "Колхида" для участия в учениях по высадке десанта складировано большое количество сверхсовременного, даже по нашим временам, тяжёлого вооружения.
Сегодня в ноль часов тридцать минут командование Севастопольского оборонительного района начинает Евпаторийскую десантную операцию, которая в нашем прошлом закончилась тяжёлым поражением советских войск. Имея в своих руках такую мощь, мы не можем спокойно смотреть, как сражаются и погибают наши деды и прадеды. Мы пойдём в бой плечом к плечу с бойцами капитан-лейтенанта Красной Армии Бузинова. В операции примут участие палубная авиация, корабельное соединение и подразделения морской пехоты.
Кроме военной мощи и желания сражаться, мы обладаем информацией не только о текущих событиях этой войны, но и о планах немецкого и союзного командования на ближайшее время, и о многом другом, что мы, из-за конфиденциальности информации, не можем сообщить по радио даже в зашифрованном виде.
Мы просим Вас прислать своего представителя, которому Вы полностью доверяете, на флагманский корабль нашей эскадры для передачи сведений, имеющих Особую Государственную Важность, и согласования дальнейших операций в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками.
Командующий сводным соединением Контр-адмирал Ларионов В. С.
Передатчик ещё отправлял в эфир последние группы цифр, а с трамплина "Адмирала Кузнецова" один за другим срывались в небо тяжёлые машины. Первым на взлёт пошёл майор Садыков со стартовой позиции номер два, за ним с позиции номер один в небо поднялась машина капитана Гордина. Пока он взлетал, газоотбойник на второй позиции успел опуститься, и через тридцать секунд с третьей позиции стартовал старший лейтенант Ганочкин, один из пилотов так называемого молодого пополнения.
Они ушли, растворились в темноте, а неугомонные техники готовили к вылету следующую тройку, которую возглавлял майор Хамбурдыкин. Её целью являлся аэродром в Херсоне, на котором базировалась 3-я группа 27-й бомбардировочной эскадры люфтваффе, бомбардировщики Не-111Н. Группа майора Хамбурдыкина начала взлёт ровно в полпервого, а в ноль часов тридцать пять минут последняя машина группы оторвалась от родной палубы.
Предпоследней в воздух была поднята тройка во главе с командиром авиакрыла полковником Хмелёвым. Её цель одна из самых ответственных: узловая железнодорожная станция Донецкого (Сталинского) узла, под завязку забитая эшелонами с горючим, боеприпасами, войсками. Задача – снести эту станцию с лица земли, ну а потом, в следующих налётах, и несколько её соседок. Пусть у Клейста тоже немного поболит голова, тем более, что он единственный, кто хоть что-то способен перебросить на выручку 11-й армии в Крыму. Простая мера предосторожности.
Под каждый самолёт подвешено по восемь полутонных объёмно-детонирующих боеприпасов. Они будут у цели примерно через двадцать минут после взлета. Немецкие солдаты и офицеры, спящие в своих землянках, теплушках или стоящие на постах, ещё не знали, что они уже умерли. Их смерть была уже измерена, взвешена и висела под крыльями самолётов XXI века. Оставшиеся минуты жизни их – это не более, чем отсрочка исполнения приговора.
Вот тройка Су-33, снизилась до малых высот и, совершив пологий вираж, вышла на станцию вдоль железнодорожных путей. Автопилоты отрабатывают режим огибания местности. Немцы, стоящие у зенитных орудий, абсолютно ничего не слышат. Их смерть мчится впереди собственного звука.
Вот он, рубеж атаки. Бомбы отделяются от самолётов, позади них раскрываются маленькие парашюты, и на станцию горной лавиной обрушивается страшный грохот. Но это не сама смерть, это всего лишь её герольд, возвещающий пришествие дамы в саване и с косой. А смерть бесшумно накрывает станцию ковром из длинных продолговатых предметов.
Немецкие зенитчики ещё трясут контужеными головами, но все уже кончено. Взрыв единого поля из синхронно сработавших двадцати четырёх ОДАБов был такой силы, что эту вспышку в полнеба видели даже советские бойцы на Миус-фронте. Следом громыхнули эшелоны с боеприпасами, предназначенные для 1-й танковой армии. Загоревшиеся эшелоны с горючим превратили станцию в настоящий ад. Полковник Хмелёв, обернувшись, посмотрел на полыхающее зарево, расплывающееся на том месте, где только что была железнодорожная станция, и которое стало братской могилой для сотен немецких солдат.
- Ну, с-суки, мы вам покажем, что такое НАСТОЯЩАЯ война!
Им ещё надо было вернуться на авианосец, заправить и осмотреть машины, подвесить бомбы и совершить ещё один вылет, а за ним ещё и ещё...
А на аэродромах Херсона и Николаева был настоящий ад. Если по-честному, то в январе 1942 года единственным врагом немецких солдат в этих краях был только "генерал Мороз". Советские самолёты давно уже туда не залетали, а партизанское движение ещё только начало развёртываться, и всех прелестей горящей под ногами земли немецкие солдаты ещё не успели узнать.
А этот русский мороз, щипал уши, хватал пальцами за нос, и холодными, б-р-р-р, руками лез под тонкую шинель из эрзац-сукна. Фельдфебеля на него нет, чтоб он пропал. Так что немецкие солдаты, поёживаясь, ходили вокруг выстроенных рядами самолётов с чёрными крестами на крыльях и паучьими свастиками на хвостовых оперениях. Расчёты зенитных пушек дежурили на своих постах. Хотя налётов советской авиации не было уже давненько, но орднунг есть орднунг!
Вот только и хваленый немецкий порядок не помог, когда над аэродромами Люфтвафе совершенно бесшумно появилось по три стреловидных краснозвёздных тени. Потом на лётное поле пал ГРОХОТ! А из-под крыльев нежданных ночных визитёров вниз посыпались бомбы, рассыпаясь по пути веером сотен маленьких боевых элементов. Секунду спустя стоянки самолётов, позиции зенитных батарей, склады боеприпасов и ГСМ утонули в тысячах взрывов. На каждый аэродром было сброшено по двенадцать тысяч шестьсот килограммовых боевых блоков осколочно-фугасного действия. То, что осталось на стоянках от самолётов выглядело так, будто боевые машины тщательно пропустили через шредер, а местами и не по одному разу. Крики раненых заглушались гулом пожара и грохотом рвущихся боеприпасов.
В соседних частях завыли сирены воздушной тревоги, наводчики зенитных орудий внимательно вглядывались в тёмное небо. Но они ничего не заметили. А "сушки", обогнув горящие немецкие аэродромы по широкой дуге, легли на обратный курс. Тем более что в этом мире их никто не мог догнать.
5 января 1942 года. 03.00. Рейд Евпатории. Борт катера МО-4 (бортовой номер СКА-042). Старший лейтенант разведотдела Черноморского флота Пётр Борисов.
Как я попал в десант? Да вот так и попал, молча. Вызвали меня в штаб и сказали – пойдёшь в Евпаторию. Капитан Топчиев собрал нас, разведчиков, и сказал, что командованию Севастопольского оборонительного района поступил приказ – произвести высадку тактического десанта на Евпаторию, откуда в дальнейшем можно будет нанести удар на Симферополь, в тыл основной немецкой группировке. Какими силами, никто не знает, но наша задача – захватить Евпаторию и восстановить там советскую власть. Ну, а за нами должен пойти полк морской пехоты, который и доведёт дело до конца.
Скажу честно, стало как-то не по себе – высаживаться так далеко в тылу врага. Но по нашим разведданным, в Евпатории немцев не было, только румыны и татарские изменники. А вояки они ещё те.
Вечером 4 января началась погрузка на корабли десанта. Флагманом у нас там был БТЩ (быстроходный тральщик) "Взрыватель". На нём и шли основные силы. Ну, и ещё семь "мошек" (катеров МО) и один буксир. Всего десантников было человек семьсот. Были среди них и моряки с Дунайской флотилии, и пограничники, и наш брат-разведчик. Были даже милиционеры из Евпатории.
На буксир СП-14 погрузили две плавающие танкетки Т-37 и три 45-миллиметровые пушки.
Уже ближе к полуночи корабли с десантом вышли из Севастопольской бухты. Шли без огней, соблюдали светомаскировку. Да и за звукомаскировкой следили – катера шли с подводным выхлопом двигателей. Волнения практически не было. В районе Севастополя что-то гремело, взрывалось и горело.
Поделиться книгой: