Помоги проекту - поделись книгой:
Сталин с Берией опять переглянулись, — Видите ли, Борис Михайлович, часть необходимой нам техники мы сможем получить у американцев по ленд-лизу. Но и это не главное. Нам предлагается разделить Красную армию на три неравные части….
Первая и самая малочисленная из них, это мобильные рейдовые механизированные и конно-механизированные бригады и, возможно, отдельные корпуса, предназначенные для решения действительно особых стратегических задач. Например, разгром вражеских армий на всю глубину стратегического построения с выходом в глубокий тыл.
Вторая часть нашей армии должна состоять из механизированных штурмовых бригад, предназначенных для прорыва эшелонированной вражеской обороны и ведения боевых действий в густо застроенных населенных пунктах. Тут предполагается сделать упор не на мобильность, а на выучку личного состава и огневую мощь… Не забывайте, нам в любом случае еще Берлин штурмовать.
— В старой армии такие части называли гренадерскими, — заметил Шапошников, — но не суть важно.
— Есть мнение, — Сталин огладил усы, — назвать их отдельными штурмовыми бригадами. По моему, так будет лучше.
— Можно и так, — кивнул маршал, — Тоже звучит очень грозно. А как быть с обычной пехотой?
— Как вы сказали, обычная пехота, это самый многочисленный род войск в любой армии мира. Поэтому, линейные пехотные части, предназначены для ведения оборонительных боев в чистом поле и занятия территории уже оставленной противником. Для таких частей, рекомендуется усилить огневую мощь за счет производства носимых единых пулеметов типа немецкого МГ-34, или пулемета из будущего "Печенег". Два пулемета на отделение, это огневая мощь способная остановить наступательный порыв вражеской пехоты. В качестве ручного противотанкового предлагается производить одноразовые и многоразовые ручные гранатометы с кумулятивными и осколочно-фугасными боевыми частями.
Шапошников задумался, — То есть, мобильность обычной пехотной части не изменится, а только увеличится огневая мощь…
— Ви правильно поняли товарища Берию, — кивнул Верховный, — только надо будет составить для командиров такие наставления, чтобы все свободное от наступления время, пехота совершенствовала бы свою оборону. А-то вопиющие вещи выясняются. Стоят, понимаешь, в обороне неделю, а окопы только по пояс, сектора стрельбы не размечены, НП и КП не замаскированы — послезавтра все равно наступать. А когда завтра немец наносит упреждающий удар — имеем разгром и повальное бегство. Такое больше не должно повториться!
— Товарищ Сталин, — кивнул маршал, — я обратил внимание, что особая бригада на каждом промежуточном рубеже вкапывалась в землю, как немцы и французы в ту войну под Верденом. Потому-то и их потери в людях были минимальные, а противнику наносился существенный урон…
— Кроме того, — Берия сверкнул стеклами пенсне, — вам необходимо определить потребность в чисто танковых частях и соединениях которые могут быть применены для встречного удара по вражеским моторизованным частям уже прорвавшим наш фронт. В ТОЙ истории, знаете ли, были прецеденты, когда недооценка этого момента привела к большим потерям. Мы не имеем права наступить на эти грабли еще раз.
Шапошников кивнул, и Сталин с довольной улыбкой подвел итог всему сказанному, — Вот, видите, Борис Михайлович, ви все правильно поняли, поезжайте в Крым, лечитесь и, заодно, займитесь этим вопросом вплотную. Мы с нетерпением ждем от вас серьезных результатов. Чем быстрее и с меньшими потерями мы разгромим фашистов, тем лучше будет наше положение в послевоенном мире. Товарищ Берия позаботится, чтобы вы, как начальник Генштаба, даже там получали всю оперативную информацию по фронтам, на этот раз полностью и без купюр. Все товарищ Шапошников, идите и готовьтесь к отъезду. А ваш рапорт я рву, как написанный в момент резкого ухудшения самочувствия.
Когда маршал Шапошников вышел, Сталин посмотрел на Берию и удовлетворенно кивнул. Была решена судьба еще одного хорошего человека.
Часть 2
Бросок на Север
Палуба крейсера подрагивала под ногами. Свежий морской ветер, пополам с мелким, как пыль дождем хлестал в лицо. Берега прикрывали бухту от крутой волны, но море впереди все было покрыто белопенными барашками. Позади был внезапный вызов в Москву и многочасовой перелет на пилотируемом прославленным полярным летчиком майором Энделем Пусэпом четырехмоторным бомбардировщиком Пе-8 по маршруту Вашингтон — Галифакс — Рейкявик — Лондон — Москва. Заунывный гул моторов, белый облачный ковер далеко внизу. Избегая капризов погоды, майор Пусэп забрался на звенящую двенадцатикилометровую высоту. Самолет не был оборудован герметичной кабиной, поэтому от перелета на всю жизнь осталось ощущение сушащей глотку кислородной маски. Но все равно утомляет, вместе с посадками для дозаправки 48 часов в воздухе.
В конце перелета Андрей Андреевич, шатаясь как пьяный, сошел на московскую землю, точнее снег. Последний участок перелета проходил над захваченной фашистами Европой, но двенадцатикилометровая высота и ночь — достаточная гарантия того, что самолет даже не будет обнаружен. Гарантия гарантией, но все равно как-то не по себе.
Но на аэродроме приключения не кончились, прямо на аэродроме его уже ждала эмка на которой он был немедленно доставлен в Кремль, Засыпанная снегом Москва, синеватая в бледном предутреннем свете. В приемной известного всей стране кабинета Андрей Андреевича уже дожидался Нарком иностранных дел Вячеслав Михайлович Молотов. В кабинет Верховного Главнокомандующего они вошли вместе.
Громыко был потрясен тем, что несмотря на столь ранний час, Верховный был на рабочем месте. Андрей Андреевич уже встречался со Сталиным осенью 1939 года перед своим отъездом в Соединенные Штаты в качестве советника при постпредстве в Вашингтоне. Сейчас же было видно, как устал этот уже немолодой человек, несущий на своих плечах ответственность за самую тяжелую войну в истории России.
Сталин внимательно посмотрел сначала на Молотова, потом на Громыко,
— Товарищи, буду краток, ибо времени нет совершенно. Ситуация на фронтах требует, чтобы Турция пропустила отряд наших боевых кораблей через Босфор и Дарданеллы в Средиземное море. Они уже впустили в Черное море итальянскую эскадру, и знают, чем это закончилось для итальянцев. Есть мнение поручить эти переговоры нашему молодому, но очень перспективному дипломату товарищу Громыко. Кстати, о товарище Громыко, заслуживающие доверия люди мне говорили много хорошего. Товарищ Громыко — будущее нашей дипломатии. Так что, товарищ Громыко должен передать президенту Иненю, что мы готовы забыть об их необдуманном поступке в случае пропуска через Проливы наших кораблей. В противном случае мы будем считать Турцию враждебным государством со всеми вытекающими из этого последствиями. Пойдете к Стамбулу на крейсере "Молотов". Очень символично. Можно сказать, что Вячеслав Михайлович в своем стальном воплощении тоже будет с вами.
Корабли, которые должны выйти в Средиземное море, будут сопровождать вас в качестве почетного эскорта. Всю дополнительную информацию для переговоров, находящуюся в настоящий момент под грифом ОВ вы получите в запечатанном пакете уже на борту самолета. — Сталин посмотрел на Наркома иностранных дел, — Товарищ Молотов, вы должны были подготовить для товарища Громыко все необходимые документы. Приготовили?
В ответ на слова главы государства нарком иностранных дел передал Андрею Андреевичу толстую картонную папку перевязанную белыми тесемками. На этом прием у главы государства был закончен и сотрудники НКВД, разлучив Андрея Андреевича с наркомом, повезли его уже на другой машине на другой аэродром. Он не знал, что когда они с Молотовым вышли, Сталин прошептал, откладывая в сторону так и не раскуренную трубку, — Посмотрим, каков ты в деле, "Мистер НЕТ"!
В последнее время люди, встречавшиеся с Иосифом Виссарионовичем, заметили, что вождь начал меньше курить. То есть, он вертел трубку в руках, набивал ее табаком, но почти никогда не закуривал, в последний момент откладывая ее в пепельницу.
Уже когда самолет поднялся в воздух, командир экипажа подполковник Ольшанский с улыбкой передал Андрей Андреевичу большой пакет из плотной бумаги запечатанный большими сургучными печатями. Этому экипажу уже не раз и не два доводилось отвозить в Крым самых разных людей. Вот и сейчас попутчиком Андрей Андреевича был Борис Михайлович Шапошников. И у него был свой секретный пакет, содержимым которого оказалась толстая книга, обернутая газетой "Правда" от 14 января 1942 года. То ли книгу обернули чтобы не попортить ценный экземпляр, то ли для того чтобы никто не мог прочесть название и автора на обложке.
Вздохнув, товарищ Громыко разорвал плотную бумагу пакета. Внутри оказалась толстая кожаная папка, набитая документами. Первые же лист в папке привел Андрея Андреевича в шок. Это была его биография закачивающаяся смертью в январе 1989 года и полый послужной список. Андрей Андреевич с удивлением узнал, что целых двадцать восемь лет с 1957 по 1985 годы он возглавлял Советский МИД и вел его от победы к победе. И тут же приписка на полях сделанная рукой Сталина, — "Проверить в деле".
Продолжая недоумевать, Андрей Андреевич, вытащил на белый свет еще один листок, который оказался картой южного участка советско-германского фронта с этапами развертывания некоей операции "Полынь". На самой карте красовалась надпись красным карандашом, опять же сделанная сталинской рукой, — "Отдать Иненю, пусть ему по ночам не спится, разбойнику". А еще к карте были приложены несколько листков бумаги с описанием того, что предшествовало столь грандиозным событиям. В начале операции у 17-й полевой армии Гота и 1-й танковой армии Клеста присутствовало около семисот тысяч боеспособных солдат. Через девять дней от 17-армии ничего не осталось, а у Клейста в окопах вокруг Сталино осталось не более 130–150 тысяч солдат, почти без боеприпасов и продовольствия. Вся левобережная прибрежная полоса Днепра была занята советскими войсками и контролировалась конными разъездами. Бегло пролистав описание операции "Полынь", Андрей Андреевич решил, что самые душераздирающие моменты, особенно разгром Гудериана, он обязательно доведет до турок. Чтобы были помягче, и слушали повнимательнее.
А вот следующие несколько фотографий повергли Андрей Андреевича в шок. Корабли, пропуска которых надо добиться у турок, несли на своих стеньгах андреевские флаги. По решению Ставки в Средиземное море должен был перейти отряд, состоящий из ракетного крейсера "Москва", Большого противолодочного корабля "Североморск" и двух ракетных фрегатов: "Ярослава Мудрого" и "Сметливого". Кроме того, в состав конвоя входил большой танкер снабжения "Иван Бубнов", и несколько пароходов ЧМП, которые должны были усилить транспортную группировку советских кораблей на линии американских поставок через северные моря. Откинувшись на жесткую спинку сиденья, Андрей Андреевич прислонился к борту, и начал раздумывать, как побыстрее и в полном объеме выполнить поручение товарища Сталина.
Товарищ Громыко сам участвовал в подготовке документов, согласно которым, вскоре США начнут массовые поставки по лендлизу. Пока фашистская Германия почти не обращала внимания на транспорты, везущие из Северной Америки все необходимое для сражающейся страны. Он понимал, что, спохватившись, немцы всеми силами попытаются пресечь поставки, потопить и захватить транспортные суда. Так что было совершенно ясно, что корабли и их команды идут не на курорт, а на войну.
Во время посадки в Воронеже для дозаправки, поступило известие о взятии войсками Крымского фронта города Мелитополь, причем немецкие части отступили в сторону Сталино, что позволяло установить прямое железнодорожное сообщение между Большой Землей и Крымским Оборонительным Районом.
И вот, сутки спустя, Андрей Андреевич стоит в боевой рубке крейсера "Молотов", готовящегося к выходу к Босфору. Их сопровождает почти весь объединенный Черноморский флот, за вычетом линкора "Парижская коммуна" и первого советского авианосца. Андрей Андреевич надеется, что султан… Да нет, тьфу, президент Иненю, впечатлится и положением на фронтах и видом флота, и не будет особо упираться в решении столь важного для нас вопроса.
Вчера вечером нам был зачитан приказ командования. Наша бригада выводится в тыл для пополнения личным составом и проведения капитального ремонта техники. А ведь действительно, "устали" даже наши новенькие БМП и сверхнадежные трофейные вездеходы. В танковом батальоне, так там, вообще, говорят, полный кошмар, ходовая на "тридцать четверках" и "кавэшках" изношена настолько, что техника держится в строю только чудом и неустанной заботой спецов из рембата. Даже надежнейшие Т-72БА2, то есть машины прямо перед нашим приключением прошедшие глубокую модернизацию до уровня Т-90, требуют вдумчивой совместной заботы механика-водителя, и уже упомянутых спецов из рембата. Патроны к АКСУшкам почти закончились, и почти каждый из нас обзавелся, кто трофейным МП-38/40, а кто и советскими ППД или ППШ. На ближней дистанции сгодится, ну, а на дальней и средней работают в основном пулеметы. Этого добра, включая трофеи, у нас навалом. Но, простите товарищи, пистолеты-пулеметы после "лучшего автомата всех времен и народов" — это просто каменный век. Но погуляли мы лихо, интересно, в Рейхе теперь объявят траур как ТОГДА из-за Сталинграда или нет?
Железнодорожная станция Краматорск во время погрузки — просто филиал ада. Начать с того, что технику надо загрузить на платформы, закрепить и замаскировать. В это же самое время на станции разгружается танковая бригада, прибывшая из резерва Ставки. Десять Т-34, тридцать Т-60. Они освобождают платформы и вагоны, мы их занимаем. При этом, нам не надо забывать об опасности авианалетов. Люфтваффе наши летуны раздраконили в хвост и в гриву, но не везде. Геринг перебрасывает потихоньку сюда своих асов, частично из-под Москвы и Ленинграда, а в основном, из Европы.
Сегодня рано утром, прямо на рассвете, к станции сунулась девятка Не-111. "Птенцы Толстого Германа" видимо были не местные, а потому поперли, как похмельный алкаш на прилавок винного отдела. Те немецкие асы, которые уже знают, что почем, предпочитают в нашу сторону вообще не соваться, ибо можно угодить в Валгаллу. Эти же зашли на станцию с севера, и вели себя, как дома. Наглость не осталась без возмездия. Еще за пять минут до этого налета, "хейнкели" были обнаружены радаром дежурного "Панциря". Пять минут, прорва времени для тех, кто знает и умеет.
Завыли сирены, воздух разорвали пронзительный рев паровозных гудков. По протоптанным в снегу дорожкам к своим зенитным орудиям побежали девчонки-зенитчицы из состава прикрывающего станцию ЗенАПа. Кстати, нас сочли настолько ценными, что приказом Верховного этот ЗенАП прикомандирован к нам, вплоть до нашего прибытия в конечный пункт назначения. Каждый эшелон, не считая трех "Пацирей", будут сопровождать по две платформы с 25-мм и 37-мм автоматическими зенитными пушками. Да, как я уже говорил, контингент в этом полку почти чисто женский, и на бойцов во внеслужебное время, зенитчицы действуют убойно. Не знаю, как они стреляют из пушек, но глазками стреляют вполне прицельно — эти Маши, Даши и Наташи уже имеют на своем счету немало "подбитых" сердец наших парней. А ведь в пути представится еще немало поводов для знакомств…
Пока же все развивалось по совершенно фантастическому сценарию — девочки еще бежали к своим орудиям, а пять "Панцирей" из батареи непосредственно прикрывающей станцию, уже выдвинулись на огневую. Лязгая гусеницами, они выбрались на заранее намеченные позиции на возвышенных точках в окрестностях станции. Началась показательная экзекуция немецких бомберов под названием "Зенитно-ракетно-артиллерийские комплексы при противовоздушной обороне стационарного объекта". Мои парни тоже не остались в стороне от веселья и вытащили на свет божий несколько "Игл". Береженого и Бог бережет. Это на тот случай, если операторы на "Панцирях" облажаются, и немцы сумеют прорваться к станции…
К постановке заградительного огня по маловысотной цели изготовились пулеметчики и операторы-наводчики БМП. Это на тот случай если какие-нибудь нахалы, например, на "мессерах", зайдя на цель на низкой высоте попытаются нас проштурмовать. Ну, заградительный огонь по маловысотной цели, это мы могём, или могем, не знаю как сказать. Хорошо, что даже местные бойцы, за наше недолгое знакомство усвоили, что если "батя Слон" что-то сказал, то надо метнуться исполнять, а не спрашивать — зачем. Батя знает.
Мы все успели. Когда на фоне горизонта наблюдатели разглядели серые черточки идущих на бреющем "мессеров", башни БМП были развернуты веером по горизонту, пулеметчики достали свое оружие и приготовились к стрельбе по низколетящей цели. Нас навестили три пары с трех разных сторон. Но помощь зенитчикам не понадобилась. Два крайних "Панциря" переключились с приближающихся бомберов на непосредственную угрозу, и встретили "мессеров" "хлебом-солью", то есть короткими пушечными очередями. Похоже, им это "понравилось", "мессера" один за другим вспыхивали, и клубками огня врезались в землю. Один истребитель задымил, и полез вверх, набирая высоту. Наверное, немецкий ас хотел выброситься с парашютом… Но не судьба… Его оприходовали тут же, что называется, не отходя от кассы, срезав еще одной пушечной очередью. Крылышко влево, крылышко вправо, а посреди — дырка от бублика.
Пока зенитчики двух установок развлекались стрельбой по низколетящим "мессерам", четыре других "Панциря" выпустили по приближающейся группе "хейнкелей" по две ракеты земля-воздух. Как говаривал мой дед: — Серега, запомни — сала много не бывает.
Ракеты, разматывая за собой белые дымные нити, похожие на пучок спагетти и, словно притягиваемые магнитом, приближалась к строю немецких бомберов. Вот, дымные хвосты внезапно оборвались… Непосвященным показалось, что у ракет закончилось топливо, и сейчас они упадут на землю. Томительные секунды радиокомандная система наведения вела к цели отделившиеся от ракет боевые части. Внезапно в воздухе среди черных точек немецких бомбардировщиков стали распускаться багрово-черные цветки взрывов. Вниз посыпались горящие обломки, и сбитые самолеты. Все попадания были практически прямыми, скорость целей была невелика, и они практически не маневрировали.
Несколько секунд спустя докатился протяжный низкий грохот. На станции весело загалдели бойцы и железнодорожники, наблюдавшие за воздушным налетом. С начала войны, люфтваффе чаще всего оказывалось безнаказанным убийцей. Зенитчики скорее отпугивали вражеские самолеты, чем сбивали их. По статистике этих лет, для того чтобы сбить один самолет, ПВО должно было выпустить по врагу 35 тысяч зенитных снарядов. Истребители были в этом смысле куда эффективней, но после 22 июня в советских ВВС осталось очень мало современных истребителей, да и те повсюду, как правило, не успевали.
Но, сейчас в воздухе и не могло быть советских истребителей. Для облегчения работы "Панцирям" любая воздушная цель должна считаться по умолчанию вражеской. Ибо Яки и МиГи никаких приборов "свой-чужой" не имеют, а посему могут за милую душу угодить под "дружеский огонь".
Примерно через полминуты над местом побоища в воздухе один за другим начали распускаться купола парашютов — на местном жаргоне — "одуванчики". За сбитыми фрицами пришлось посылать своих орлов на БМП, а то местным бойцам все едино: что люфтваффе, что СС — до штаба не доведут. А не фиг развлекаться стрельбой по беженцам и госпиталям, господа юберменьши!
Примерно через полчаса привели пленных, один летчик — обер-лейтенант, и два унтера — воздушные стрелки. Остальные, говорят, оказали вооруженное сопротивление и были уничтожены на месте… Ну, и ладно, уничтожены, так уничтожены, я им что, мамка что ли? А этих, говорю, героев люфтваффе, проведите через всю станцию, как есть с битыми мордами. Для поднятия боевого духа прибывшей на фронт части.
Ой, что там было, кинокомедия про индейцев, простите немцев — "Юберменш битый", он же пленный. Руками не трогать — обгадится. Так и повели их к станционному особисту сдавать под расписку. Аншлаг был полный, куда там Петросяну. Народ пришел в такой восторг, что чуть было этих гадов не линчевал. Но вроде все обошлось. На шум из того, что осталось от вокзала, выскочил особист, сделал страшное лицо — даже нагана доставать не потребовалось — и уволок бедных фрицев в свое логово, аки дракон, наверное, для употребления в пищу…
Но, хорошо то, что хорошо кончается, и пришла наша очередь ставить технику на платформы. У выходной стрелки на Славянск уже нетерпеливо орет паровоз. Танковый батальон Деревянко убыл еще ночью, так что теперь наша очередь. После рейда даже теплушка с буржуйкой кажется номером в пятизвездочном люксе.
Кстати, по приколу, то что у нас в бригаде называется усиленным танковым батальном, у местных это и есть танковая бригада полного состава. А все вместе мы по технике на корпус тянем, и только по личному составу на бригаду. Вот так, мы маленькие, но ужасно зубастые!
Свистнул паровоз и, лязгнув сцепками, состав дернулся — поехали! Куда лежит наш путь нам не сообщают — секретно, но слухи ходят совершенно разные. Называют города от Сталинграда и Челябинска, до Ташкента и Новосибирска. В деле явно видна чекистская рука — никто другой так не умеет играть в "наперстки". Мы люди военные, приедем на место, там все и узнаем.
Вот тебе бабушка, и Юрьев день! Всю прошедшую неделю проверяли механизмы, перебирали, чистили, налаживали. Полностью перекрасили корпус и надстройки. Получился не лидер "Ташкент" — или, как его называли немцы — "Голубой крейсер", а какой-то пятнистый, бело-серо-голубой "леопард". То же самое проделали с лидером "Харьков", и частью кораблей из тех, что пришли к нам из будущего. Было видно, как на якорных стоянках красились ракетный крейсер "Москва", большой противолодочный корабль "Североморск" и сторожевики "Сметливый" и "Ярослав Мудрый". Также к походу готовился большой морской танкер "Иван Бубнов".
Вчера матросы с утра до вечера таскали с берега продукты. Забили все провизионки, под пробку заполнили танки для питьевой и технической воды. И вот, когда мы уже вышли в море, то узнали новость — нас, сводную корабельную группу ОСНАЗ, переводят в Арктику для усиления Северного флота. Солидное я вам скажу усиление, особенно если знать, что даже там у себя в будущем "Североморск", "Сметливый" и "Ярослав Мудрый" были предназначены для борьбы с американскими подводными лодками, куда более совершенными, чем современные немецкие тип VII и тип IX. Да и крейсер "Москва имеет полный комплект противолодочного вооружения. Полярное обмундирование для команд наши доблестные чекисты скрытно привезли и заскладировали на "Иване Бубнове". По кораблям оно будет роздано уже после Гибралтара. Прощайте, ласковые Одесса, суровый Севастополь, пляжное Туапсе и фруктовый Батум. Здравствуй, ледяной Мурманск.
Только вот интересно, примерно неделю назад куда-то делись обе подлодки из будущего. Вечером тихо мирно стояли на бочках, а утром пропали, как будто их никогда и не было. И, что интересно, за сутки до того, у стенки тоже принимали продукты и воду, на ту, которая поменьше даже соляр завезли, а на большую, почему-то нет. Непонятно, на чем она тогда ходит, неужели как "Пионер" из книжки Адамова, на подводном электричестве. Вот я сейчас и думаю, может эти лодки и через Проливы могут скрытно проходить? Не знаю, не знаю…
Во время перехода командование над эскадрой принял сам нарком военно-морского флота, адмирал Кузнецов. Флаг свой он держит у нас, на "Ташкенте". В связи с его отбытием из Севастополя, ВРИО командующего Черноморским флотом назначен контр-адмирал Ларионов. Не думаю, что те мои товарищи, что остаются в Черном море будут при нем скучать. Черта с два! Для "Парижской Коммуны" в Сталинграде заказано аж два комплекта новых стволов к орудиям, один на замену нынешнему изношенному, а другой в резерв.
Для нее также заказано несколько десятков боекомплектов фугасных двенадцатидюймовых снарядов, а это значит, что работать ей придется в поте лица, "радовать" румын и немцев своими увесистыми подарками. К ней присоединится крейсер "Молотов",и после выхода из ремонта, его собрат "Ворошилов". Если огонь этой троицы будут корректировать с "Ушакова", а это, скорее всего так и будет, ибо "Ушаков" остается, то всем немцам в пределах досягаемости их орудий можно будет заказывать себе гробы.
Как это оно бывает, мы собственными глазами наблюдали в деле под Ялтой. Кроме того, в Севастополе много разговоров о том, что на базе переформированного после завершения обороны полка морской пехоты, сформированы в четырех батальонный механизированный полк морской пехоты, состоящий из 1200 штыков и 40 танков БТ-7М с дизельными двигателями. Сразу после формирования полк был приписан к четырем большим десантным кораблям из будущего, и приступил к боевому слаживанию, и тренировкам с высадкой десанта на берег и обратной амбаркацией.
У Ларионова это серьезно. Необученную часть в бой не пошлет, да и товарищ Сталин не торопит, есть определенный срок. Но тренируется полк без дураков, по шестнадцать часов в сутки. И вот еще что. Раз все об этом знают и говорят, а бдительные органы даже не почесываются, то мой комиссар сделал вывод, что имеет место специальная операция, когда один единственный полк, даже не сделав ни единого выстрела, сумеет сковать на охране побережья черт знает сколько румынских и немецких дивизий. А также заставит задуматься руководство Турции и Болгарии, стоит ли так прислушиваться к голосу из Берлина.
Вот и задумайся тут, когда секретность нужна, а когда не очень. И ведь до самого последнего момента никто точно не сможет сказать, где и когда Черноморский флот нанесет удар. Конечно, кроме командующего Ларионова и самого товарища Сталина. Эту манеру сообщать о конечной цели операции уже в море мы уже поняли: чего не знаешь, то и не сможешь выболтать.
И что самое интересное, на всех кораблях из будущего товарищ Сталин приказал оставить на своих местах андреевские флаги. Пусть немцы, итальянцы и англичане с американцами в недоумении чешут в затылке и думают, что бы это значило. Много думать — полезно для здоровья. Мы уже с этой целью ходили к берегам Румынии, Болгарии и Турции, теперь пойдем вокруг всей Европы.
До Босфора еще несколько часов хода, но расслабляться нельзя, а посему бдим. Могут быть разные провокации вроде подводных лодок и авиации, хотя это больше забота наших потомков. У них есть техника, которая щелкает немецкие подлодки, как семечки, вот им и карты в руки.
Вот и закончилась наша дальняя дорога. Этот институт станет нашим домом не на год и не на два. Ой, не зря нас не вывезли из Крыма самолетами, а послали по немецким тылам вместе с бригадой генерал-майора Бережного. Умен товарищ Сталин и мудр, аки Муаддиб из книги про планету Дюна… Посмотрели мы на научное воплощение европейских ценностей, и затошнило даже тех из нас, кто при ТОЙ ЖИЗНИ исповедовал демократические убеждения. Такие уроды "Снегурочка" с двойным гражданством или Баба Лера, в общем-то рождаются один раз на два-три миллиона.
Ну, в общем, я отвлекся, товарищи. Перед поездкой со всеми нами собственнолично побеседовал сам "кровавый палач (ТМ)" Лаврентий Палыч Берия. Инженерные вопросы, кстати, понимает очень хорошо. Чувствуется, что не зря механико-строительное училище в Баку, и несколько курсов Архитектурно-строительного института. Вообще, я считаю, от инженерного образования хуже не будет. Точные науки они, знаете ли, приучают сознание к порядку, когда дважды два равно четырем, а не пяти и не трем с половиной. И совсем не удивительно, что именно он стал тем самым лучшим менеджером всех времен и народов.
Каждому из нас, в соответствии со специальностью были розданы отпечатанные на машинке списки вопросов, какая именно помощь нужна от нас СССР. А ведь мы первоначально выходили в испытательный учебно-боевой поход, и было нас на "Северодвинске" как у Ноя, буквально каждой твари по паре. И "Малахитовцы" разрабатывавшие собственно лодку, и представители с МКБ "Рудуга" разработавшие стратегическую крылатую ракету Х-101/102, и инженеры, из ОКР "Бирюза" чей ракетный комплекс "Калибр" среднего радиуса действия, впервые должен был быть запущен с подводной лодки из подводного положения.
Вообще же наша группа с "Малахита" была самой многочисленной, ибо впервые в условиях дальнего похода предстояло проверить всю головную лодку проекта целиком, чтобы потом вносить изменения в следующие строящиеся АПЛ. Можно сказать, что проверили. Теперь лодка пошла в одну сторону — по некоторым сведениям обратно на Север — делать кирдык гитлеровскому кригсмарине, и топить "Тирпицы" и "Шарнгорсты". А мы поехали в другую сторону, передавать местным товарищам технические секреты.
Кстати, пока мы сюда ехали, местные на попе ровно тоже не сидели. От громких овеянных славой имен нашей науки темнеет в глазах. Базилевский Сергей Александрович и Перегудов Владимир Николаевич приехали из Ленинграда по нашу "Малахитовскую" душу. Игорь Васильевич Курчатов, Анатолий Петрович Александров, Юлий Борисович Харитон и Яков Борисович Зельдович будут пытать разработчиков силовой установки "Северодвинска" из ОКБМ имени Африканова. Сергей Павлович Королев и Валентин Петрович Глушко командированы к ракетчикам из "Радуги" и "Бирюзы", Стране Советов нужно как можно скорее обзаводиться своим собственным мощным и современным ракетным оружием.
Но это будет завтра. А сейчас нам показали жилой этаж института, достаточно уютные комнаты на четырех человек. Есть проводка на 220 в, а значит можно распаковать ноутбуки и прочую аппаратуру. Система, правда, коридорная, как в общаге универа во время оно. Но зато все чисто и стерильно, как в пятизвездочном отеле. Комендант нам сказал, что по строжайшему распоряжению ЛПБ на сегодня только ужин и отбой. Ну, а местным светилам науки будет разрешено пытать нас только завтра с утра.
Глава Турции стоял у окна своего кабинета, и смотрел на площадь. Только что ко входу во дворец подрулил лимузин советского постпредства с красным флажком на крыле. Президент пребывал в глубокой задумчивости. Над Турецкой республикой сгущались черные тучи. Президенту уже доложили, что у входа в Босфор находится мощная корабельная группировка русского Черноморского флота. Будь проклят дуче, и его флот, который за все годы войны уверенно шел от поражения к поражению. И из-за которого, у Турции одни только неприятности. Подумать только, потерять два линкора, и так не понять отчего.
На одном из кораблей Черноморского флота в Стамбул прибыл личный посланник главы СССР Сталина Андрей Громыко. По наведенным справкам, 32-летний дипломат был срочно вызван Сталиным из США, где исполнял должность советника посла Литвинова, с которым, как говорилось в той же справке, Громыко не ладил. Но из США его отозвали, скорее всего, на повышение. Во всяком случае, Сталин направил его в Турцию в качестве своего личного представителя. А Сталин — это личность. Ни один из российских императоров, за исключением разве что Петра Великого и Екатерины II не мог сравниться с ним. Правда, и другие русские цари не давали покоя Османской империи. И, если бы не Ленин со своей революцией, в 1917 году, Турция, наверное, вообще бы перестала существовать как государство.
Инёню вздохнул. Он догадывался о том, что привез ему этой посланец из Москвы. Русские будут требовать разрешения от Турции на проход через Проливы их боевых кораблей. И будут ссылаться на то, что совсем недавно такое разрешение получили корабли итальянского флота. Правда, славы этот поход итальянцам не принес. Скорее наоборот. Русские каким-то чудесным образом утопили два линкора и повредили еще несколько кораблей дуче.
Вообще же, то, что происходило сейчас в СССР нравилось турецкому президенту все меньше и меньше. Немцы уже потерпели поражение на южном фланге советского-германского фронта, который рассыпался прямо на глазах. Армии Василевского, Малиновского и Рокоссовского тугой петлей сдавили 1-ю танковую армию Клейста в степях Задонья. Когда "русский паровой каток" набирал скорость, никто не мог его остановить. Инёню до того как стать политиком, был военачальником. И неплохо разбирался в том, что сейчас творилось в заснеженных степях юга России. Похоже, что Гитлеру не удастся победоносно закончить свой поход. Скорее наоборот. И он повторит судьбу императора Наполеона, который еле унес ноги из пределов этой огромной страны. Только вот бежать немцам некуда, Европа маленькая, и русские придут в Берлин так же, как до этого, почти сто тридцать лет назад пришли в Париж.
Достанется не только Германии. Плохо будет и тому, кого русские сочтут немецкими союзниками. Так что, если Сталин будет жестко требовать пропуска своих кораблей в Средиземное море, то лучше всего согласиться на его требование. Естественно, что потом этот "жест доброй воли" зачтется Турции в будущем, когда победители усядутся за стол переговоров, и будут делить добычу. Тогда и Турция может попытаться урвать что-то для себя. Ну, к примеру, кусочек Болгарии — ведь болгары нынче сражаются на стороне Гитлера, и будут в числе побежденных, если конечно, вовремя не переметнутся в стан победителей. Ведь в политике главное — все время держать нос по ветру, и вовремя оказаться на стороне сильнейшего.
Пока турецкий президент размышлял о большой политике, к остановившемуся посольскому автомобилю подскочил вышколенный чиновник турецкого министерства иностранных дел. Согнувшись в полупоклоне, он приветствовал постпреда СССР в Турции Сергея Виноградова и его спутника. Потом, гостеприимным жестом он предложил гостям проследовать во дворец.
Инёню, проследовал в приемную, чтобы там лично встретить посланца Сталина. Можно было бы дожидаться его в своем кабинете, но, кажется, что пришло время изображать из себя гостеприимного хозяина…
Андрей Андреевич Громыко, которого представил турецкому президенту советский постпред, оказался худощавым молодым человеком, с непроницаемо серьезным лицом и немного глуховатым голосом. Похоже, что пребывание в США приучило этого личного представителя Сталина к чисто американскому, деловому стилю общения. После традиционных приветствий, Громыко достал из своей папки послание советского вождя, и перевод его на турецкий язык. Инёню внимательно прочитал письмо Сталина.
Глава СССР предлагал Турции определится с позицией в длившейся уже третий год мировой войне, и оказать странам антигитлеровской коалиции посильную помощь. В частности, пропустить через Проливы корабли Черноморского флота, которые в данный момент крайне необходимы на северных морях, где проходят трассы конвоев, доставляющих в СССР боевую технику и военные материалы — поставки союзников по ленд-лизу. Таким образом, усиление советского Северного флота поможет снизить потери, которые несут СССР и его союзники от авиации и подводных лодок нацистов.
Сталин прямо и недвусмысленно намекал, что отказ Турции от пропуска советских кораблей в Средиземное море, будет считаться крайне недружественным шагом, и скажется на ее дальнейших взаимоотношениях не только с СССР, но и другими странами антигитлеровской коалиции. Пока есть время, Турция должна выбрать — на какой она стороне.
В общем, вежливое, хотя и неприкрытое давление. Или, как говорят в США, "предложение, от которого невозможно отказаться". Турецкий Президент посмотрел на посланника Сталина. Было видно, что этот молодой человек ведет себя так уверенно потому, что ощущает — за его спиной сила. Сила миллионных армий, огромной страны, сила победителей. Инёню знал, что русские сделали с Констанцей и Плоешти. Констанцу придется отстраивать заново, а нефтепромыслы Плоешти до сих пор горят, да так, что по донесениям дипломатов, днем в Бухаресте вся восточная часть неба затянута черной пеленой, а ночью озарена отблесками пламени. Президент подумал и решил не отказываться от полученного им предложения.
Прочитав еще раз перевод послания Сталина, а потом, посмотрев на подлиннике на энергичную и размашистую подпись советского вождя, турецкий президент положил бумаги себе на стол, и посмотрел на Громыко. Тот все это время невозмутимо наблюдал за бывшим соратником Ататюрка, словно читая, как в открытой книге, то, что творилось в душе Инёню.
— Господин Громыко, — сказал турецкий президент, — я очень огорчен тем, что нынешние взаимоотношения между Турецкой республикой и Советским Союзом далеки от тех, которые существовали между нашими странами во времена Кемаля-паши. — Инёню невольно посмотрел на портрет Ататюка, висевший на стене его кабинета. — Я не хочу сейчас искать правых и виноватых в случившемся, и считаю, что надо сделать все, чтобы вернуть то доверие и дружбу, которые были когда-то между нашими странами.
— Я то же всецело за это, господин президент, — ответил Громыко с легкой улыбкой. — да и мое руководство считает, что первым реальным и практическим шагом к возвращению доверия Советского Правительства, стало бы разрешение на проход наших кораблей в Средиземное море. Ведь доверительные отношения поддерживаются не красивыми словами, а добрыми делами. Проход наших кораблей — это реальная помощь нам и нашим союзникам в войне против тех, кто мечтает о мировом господстве.
Президент Турции помолчал, а потом, посмотрев в глаза посланнику Сталина, твердо сказал. — Господин Громыко, передайте главе вашего правительства, что Турция разрешит вашим боевым кораблям пройти через Босфор и Дарданеллы. Турецкие военные корабли будут сопровождать их до границ наших территориальных вод. Я полагаю, что это разрешение покажет СССР, Британии и США — на чьей стороне симпатии Турции в этой войне. Я напишу ответ на послание господина Сталина, и передам его в ваше постпредство.
— Скажите, господин Громыко, — спросил вдруг турецкий президент, — а почему часть ваших кораблей, ждущих разрешения на проход через Проливы у входа в Босфор, несут не военно-морские флаги СССР, а флаги бывшей Российской империи? Значит ли это, что команды этих кораблей, столь блестяще показавших себя в сражении с немецкой авиации у турецких берегов, сформированы из эмигрантов, которые в роковой для их родины час решили сражаться бок о бок с кораблями военно-морских сил СССР?
Громыко, посмотрел на Инёню, и на его невозмутимом лице появилось что-то отдаленно похожее на улыбку. — Видите ли, господин президент, — сказал он, — с общим врагом сейчас сражаются люди самых различных политических взглядов. Недаром эта война в народе уже названа Великой Отечественной. И нас не так уж важно, под каким флагом идут они в это сражение, главное это то, что это наши люди, и они сражаются за нашу страну. А то, что над некоторыми кораблями подняты старые русские флаги, так в этом мое руководство не видит никакой крамолы. Как сказал товарищ Сталин 7 ноября прошлого года во время парада на Красной площади в Москве: "Пусть в этой войне вдохновляет вас мужественный образ наших великих предков — Александра Невского, Димитрия Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!". Скажу больше, товарищ Сталин планирует снова ввести старые знаки различий русской армии — погоны. И учредить новые ордена: "Александра Невского", "Кутузова", "Ушакова", "Суворова" и "Нахимова".
Услышав четыре последние фамилии, турецкий президент невольно поморщился. Слишком хорошо турки запомнили троих из них. Кутузов же на русско-турецких войнах прошел путь от юного прапорщика до генерала, был тяжело ранен при штурме Очакова, и чудесным образом выжил. Наверное для того чтобы в 1812 году поставить жирную точку в карьере Наполеона Бонапарта. Остальные были известны каждому турку главным образом, по тем сокрушительным поражениям на суше и на море, которые в прошлом веке нанесли русские туркам под командованием этих военачальников. Имена Топал-паши и Ушак-паши наводили ужас на турецкие армию и флот. С такими именами СССР из источника революций может превратиться в нечто иное, куда более опасное.
— А не захочет ли потом господин Сталин возродить снова Российскую империю? — осторожно поинтересовался Инёню, — Ведь ваши цари всегда мечтали отвоевать у Турции Стамбул и снова водрузить крест на куполе Айя-Софии.
— Товарищ Сталин сказал, — ответил Громыко, — что таких планов у него сейчас нет. Советскому Союзу вполне достаточно той территории, которая у него уже есть. Возможно, что после победного окончания войны у стран — союзниц нацистской Германии, изменят границы в пользу стран антигитлеровской коалиции. — При этом посланец Сталина внимательно посмотрел на Инёню. — Но Турции нечего бояться. Ведь вы, господин президент, уже обозначили — на чьей стороне находится ваша страна в этой войне. Ну, а наши противники пусть помнят римскую пословицу "Vae victis" — "Горе побежденным". Громыко еще раз изобразил на своем лице подобие улыбки, от которой у Инёню почему-то побежали мурашки по коже.
Больше задавать вопросы посланнику Сталина турецкому президенту расхотелось. Попрощавшись со своим гостем, Инёню снова подошел к окну кабинета и стал наблюдать за тем, как русские дипломаты садятся в посольский автомобиль. Вот, он тронулся с места и, поднимая клубы пыли и дыма, скрылся из вида.
Инёню вздохнул. Вот так буднично и просто решилась судьба его страны. И, похоже, что он не прогадал, сделав правильный выбор. Впрочем, на все воля Аллаха, подумал турецкий президент. Или, как любил говорить его друг Кемаль-паша, кысмет…
Сегодня в кабинете Верховного Главнокомандующего собрались не совсем обычные люди. Так получилось, что товарищ Сталин знал о них то, что они сами о себе даже и не подозревали. Это отнюдь не наполняло вождя самодовольством, скорее, наоборот, напоминало об ответственности и заставляло сосредоточиться. Получив помощь из будущего, он не имеет права даже на малейшую ошибку.
Чтобы о нем не говорили, вождь с самого детства был человеком глубоко верующим, только эта вера была внутренняя, не на показ. Обычно личные убеждения Иосифа Виссарионовича Джугашвили проявляли себя только в делах. Теперь товарищ Сталин был убежден — именно судьба или Бог выбрали его для того, чтобы принять огромную, разрушенную революцией и Гражданской войной страну с сохой, а оставить ее с атомной бомбой. И страна поверила ему. Нет, и не было у нее более великого властителя.
Используя знания, полученные от потомков, Сталин убрал от греха подальше за Урал человека, чья фамилия в той истории стала символом предательства. Генерал Власов был отправлен командовать крупным учебным центром. В его личном деле появилась пометка, обязательная для вышестоящего командования и сотрудников НКВД — не оставлять без внимания ни один, даже малейший проступок опального генерала, и каждому из них давать надлежащую оценку. Ведь у нас нет никакого политического заговора, у нас есть моральные разложенцы и нечистые на руку чиновники.
Кстати под такой же пресс попал формально третий человек в партии Георгий Маленков. Специальный отдел собирает все, что можно найти на попутчиков и приспособленцев, окопавшихся в руководстве партии. При этом, невзирая на то, что эти люди являются членами ЦК и Политбюро за ними числится немало больших и маленьких грешков. Скоро штрафные части — помнится, были в Гражданскую такие подразделения, созданные по приказу Троцкого, пополнившись новыми бойцами пойдут штурмовать вражеские укрепления. А отцы-командиры проследят, чтобы искупление вины было полным, до последней капли крови.
Поделиться книгой: