Эксперимент «Идеальный человек». Повести

Никто, конечно, не поверил, что Нуклиев сбежал, и Варвара Игнатьевна спустилась во двор, чтобы лично убедиться в наличии простыни.

Действительно, с восьмого этажа на седьмой свисала скатанная в толстый жгут простыня. Недоверчивая по натуре Варвара Игнатьевна не поленилась и отправилась в расположенную под Красиными квартиру.

Жившая в пятьдесят восьмой квартире моложавая старушка с кудрявыми льняными волосами долго запиралась, но потом все-таки рассказала, что часа в три ночи ей послышалась подозрительная возня на балконе. «Может быть, голуби озоруют?» - подумала старушка, но тут в окно раздался осторожный стук. Тогда бедняга перепугалась насмерть. Телефона у нее не было, и женщина решила уже бежать на лестничную клетку, чтобы звать на помощь соседей.

- Мамаша, не делайте этого! - раздался глухой голос. - Мамаша, ради всего святого прошу - не делайте этого! Я не вор, не убийца, не грабитель. Я просто несчастный человек! Впустите меня, и я вам все расскажу!

Трепеща от страха, старушка вгляделась в окно и на фоне уличного фонаря увидела тощую дрожащую фигуру в майке и трусах.

Хозяйка пятьдесят восьмой квартиры открыла балконную дверь. В комнату буквально ввалилось бледное, лязгающее от страха и холода существо. На существе была испачканная, разорванная в двух местах майка, легкомысленные трусы со сценками из мультфильма «Ну, погоди!» и домашние женские тапочки.

- Чем могу служить? - сухо спросила старушка.

- Видите ли… - торопливо, боясь, что его перебьют, сказал незнакомец. - Дело в том, что я, так сказать… классический любовник из классического анекдота…

- Муж уехал в командировку, а потом неожиданно вернулся?

- Вот именно, - лязгнул зубами «классический любовник».

- Это к кому же вы заявились? - полюбопытствовала старушка. - К старой или к молодой?

Как и большинство старушек, она знала всех обитателей дома.

- Конечно, к молодой… к этой… как ее…

- Милочке?

- Да…

- Так ее зовут Ирочкой.

- Видите ли… - пробормотал молодой человек. - Для меня это не имеет большого значения.

- Вот она, современная молодежь, - не удержалась от морали старушка, но все же напоила незадачливого любовника липовым медом, выдала брюки бывшего мужа, дала на троллейбус четыре копейки и посоветовала жениться.

- Зачем? - нагло ответил незнакомец. - Зачем жениться, если сосед женат?

С этими пошлыми словами любовник исчез, и больше она ничего о нем не знает, но думает, что если он порядочный человек, то брюки ей пришлет по почте.

Рассказ глупой, выжившей из ума старушенции привел Варвару Игнатьевну в ярость.

- Вы что натворили? - закричала она. - Зачем надо было этого проходимца поить медом да еще выдавать брюки? Его надо было связать бельевой веревкой и отнести в их, красинскую, квартиру.

- Как же я его донесу? - удивилась старушка. - Да и жалко…

- Тьфу! - плюнула на прощание Варвара Игнатьевна. - Может, к тебе самой любовники ходят, поэтому и чужих жалеешь? Парик носит, старая дура! - Варвара Игнатьевна всегда была несдержанной на язык. - Вот стащить с тебя этот парик да повырывать пух!

- Какой парик? Какой пух? - обиделась старушка. - Вот! - Она дернула себя за волосы. - Все свое!

Но Варвара Игнатьевна уже не слушала. Она бежала домой, чтобы сообщить, что негодяй Нуклиев не только сбежал, но и опорочил доброе имя их семьи.

Однако бегство Олега Борисовича облегчило обстановку. Теперь соотношение сил явно складывалось в пользу семьи Красиных. Можно было смело идти на штурм спальни, сорвать дверь, отобрать ребенка, а самого экспериментатора вязать бельевой веревкой, как опасного преступника, и держать его в таком состоянии, пока не очухается.

Семья Красиных опять выстроилась перед спальней в боевой порядок, но в это время в прихожей раздался звонок.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ,

в которой перед дверью квартиры Красиных появляется лев из Воронцовского дворца

- Это он, мерзавец! - воскликнула Варвара Игнатьевна. - Явился - не запылился! Я сама отутюжу его, кота паршивого!

С этими словами Варвара Игнатьевна взяла увесистый, на толстенной платформе сапог невестки и пошла открывать дверь.

За порогом стоял плюгавый мужичишка в облезлой кроличьей шапке и с большим красным носом в синих прожилках.

- Кирпич куда будем сгружать, хозяйка? - спросил он деловито и высморкался в грязную рукавицу.

- Какой кирпич? - удивилась Варвара Игнатьевна.

- Какой заказывали.

- Не заказывали мы никакой кирпич!

Мужичишка на секунду задумался.

- Это сто шестая?

- Сто шестая.

- Дом восемнадцать? Корпус два?

- Точно.

- Значит, не ошибся. - Мужичишка снова высморкался в рукавицу. - Грипп замучил, - пояснил он. - Цельный трест грипп повалял. Один я, почитай, остался. За весь трест вкалываю. Так куда валить кирпич?

- Не знаю никакого кирпича! Здесь какое-то недоразумение! - Варвара Игнатьевна хотела захлопнуть дверь, но мужичишка проворно вставил в щель заляпанный известью сапог.

- Э нет! Так дело не пойдет, хозяйка. Кирпич заказан? Заказан. Деньги плочены? Плочены.

- Какие деньги? - опять удивилась Варвара Игнатьевна. - Я не платила никаких денег.

- Не вы, так муж ваш. Сто целковых авансом.

- Мой муж тоже не давал.

- Уж не знаю кто. Меня это дело, хозяйка, не касается. Мне сказали: достань, Семеныч, самосвал кирпича, я и достал. Вон он - во дворе стоит. Говори быстрей, хозяйка, в какое место валить, а то самосвал простаивает. Ему еще пять ездок делать. Начальство спохватится - по шапке могут дать. У нас начальство в тресте больно строгое.

- Проваливайте вы со своим кирпичом! - Варвара Игнатьевна неожиданно ловким, точным ударом выбила заляпанный известью сапог из щели и с силой захлопнула дверь.

Потом она подбежала к окну. Во дворе действительно стоял самосвал с кирпичом и пускал синие клубы дыма. Шофер нетерпеливо поглядывал в окошко кабины. Вскоре к нему торопливо подошел мужичишка в заляпанных сапогах и что-то стал говорить. Самосвал тронулся с места, подъехал к детской площадке и свалил возле нее белый кирпич. Поднялось облако пыли.

- Психические какие-то, - пробормотала Варвара Игнатьевна. - Кирпич им некуда девать!

Вскоре в прихожей снова раздался звонок. На этот раз перед Варварой Игнатьевной стоял солидный, хорошо одетый мужчина с седой профессорской головой и толстым портфелем.

- Здравствуйте, мадам, - сказал он вежливо. - Можно мне осмотреть вашу спальню?

- Вы из пожарных?

- Почти, - снисходительно улыбнулся мужчина.

Варвара Игнатьевна впустила его в квартиру. Пожарник не спеша прошел на кухню, достал из портфеля блокнот, фломастер и рулетку. Затем он тщательно вымерил дверь в спальню. После этого так же вежливо постучался к Геннадию Онуфриевичу.

- Кто? - угрожающе послышалось из-за двери.

- Насчет потолка.

Дверь быстро открылась, и «профессор» исчез в спальне. Пробыл он там недолго. Вышел, деловито записал какие-то цифры фломастером в блокнот.

- Как будем бить, мадам? Снаружи или изнутри?

- Кого бить? - с замиранием сердца спросила Варвара Игнатьевна, уже смутно о чем-то догадываясь.

- Потолок.

- А зачем его бить? - спросила Варвара Игнатьевна дрожащим голосом.

«Профессор» уставился на нее.

- Так вы ничего не знаете?

- Н-нет…

- Что ж он вам не сказал?.. К нам, мадам, поступил заказ - заложить кирпичом дверь в спальню, а ход на крышу пробить через потолок. Вот я и спрашиваю: откуда будем бить ход? Изнутри или с крыши? Если с крыши, то надо башенный кран монтировать. Это дешевле, но долго. Пока привезем, пока смонтируем. Из спальни быстрее, зато дороже, поскольку кирпич надо со двора на руках носить и леса в комнате ставить. Но в этом случае управимся за три дня. Так как будем, мадам?

- Степаныч! Степаныч! - закричала одуревшая Варвара Игнатьевна. - Иди послушай, чего эти чеканутики придумали! Дитя живьем замуровать хотят!

Прибежал испуганный заспанный Онуфрий Степанович - он только что прилег на часок после еды и стаканчика портвейна.

- Что? Где? - спросил он, уже нацеливаясь грудью на седовласого «профессора». - Он?

- Наш-то совсем свихнулся: потолок хочет пробивать - лаз на крышу делать, а эту дверь кирпичом заложить.

- Ух! - только и сказал пораженный старик.

«Профессор» аккуратно сложил в портфель блокнот, фломастер, рулетку и сказал:

- Ну это ваше внутреннее дело. Я задаток получил, материалы достал, рабочих нанял и должен это сделать быстро. Вы у меня не одни.

С этими словами «профессор» удалился. Варвара Игнатьевна, Онуфрий Степанович и подоспевшая Ирочка стали колотить в дверь ученого, проклинать его, призывать на его голову кары, какие только существуют, но Геннадий Онуфриевич хранил гробовое молчание.

Первой сдалось материнское сердце.

- Делай что хочешь, изверг! - закричала она. - Только не замуровывай дверь! Я согласна на все!

- А остальные согласны? - спросил из спальни глухой голос.

- Согласны! - в один голос ответили Красины.

- Ладно! - Геннадий Онуфриевич открыл дверь. - Верю. Но если…

- Нет, нет! - испуганно воскликнула Ирочка. - Все будет, как ты хочешь. Мне надо кормить ребенка.

В семье воцарился вооруженный мир. Про замуровывание двери и пробивание потолка все забыли, но вечером в квартиру настойчиво позвонили.

Варвара Игнатьевна открыла дверь. Перед ней стояли трое молодых людей с папками «дипломат». Один, что постарше, с черной бородкой.

- Сто шестая?

- Да…

- Мы по поводу перестройки.

- Уже поздно, молодые люди, мы передумали.

Человек с бородкой нахмурился.

- Мы так не работаем, женщина, - сухо сказал он. - Если мы получили деньги вперед, то работу выполняем во что бы то ни стало. Быстро и качественно. Это наш принцип.

- Но мы передумали.

- Очень плохо.

- И мы… мы отказываемся от аванса.

Человек с бородкой покачал головой.

- Это не в наших правилах, женщина. Мы не стройтрест. У нас солидная фирма, и мы дорожим ее добрым именем. Нам подачек не надо.

- Но это не подачка… просто изменились обстоятельства…

- Уже завезен кирпич, размонтирован башенный кран, выехала электросварка. Что мы скажем людям? Нет! - человек с папкой «дипломат» решительно мотнул головой. - Мы обязаны сделать работу.

- Но я же вам сказала… - Воспользовавшись моментом, когда чернобородый мотал головой, Варвара Игнатьевна решительно захлопнула дверь.

Через пять минут в прихожей зазвонили снова.

Теперь среди троих молодых людей находился «профессор». Сзади теснилось человек десять незапоминающихся личностей с ведрами, полными раствора, мастерками и тяжелыми мешками за плечами - очевидно, с кирпичом.

- Я же сказала! - закричала Варвара Игнатьевна. - Мы передумали! Пе-ре-ду-ма-ли! Деньги можете взять себе!