Помоги проекту - поделись книгой:
— Хозяина ведь дома нет, из-за чего же им ссориться, чего не поделили?
— Да все из-за Бибизагоры, — сказала стряпуха. — Негодница явилась с раннего утра, вот из-за нее и началось. Вы ведь знаете, что нынче у старшей хозяйки соберутся гости, всех уже пригласили, Оймулло Танбур тоже придет, ну и Бибизагоре сказали — для смеху. А когда Бибизагора пришла утром, младшая хозяйка выбежала ей навстречу и хотела увести ее к себе в комнату. А старшая рассердилась на нее за это, не пустила к ней Бибизагору. Я, говорит, ее пригласила нынче, ко мне она и должна идти. А младшая говорит: Ведь к вам гости придут только вечером, так пусть до прихода гостей она у меня посидит, а то мне скучно…
Но старшая разве послушается! Нет, говорит, это моя гостья, она должна идти в мою комнату! Уперлись на своем, как будто две ноги в один сапог можно всунуть! Ну конечно, разгорелась ссора! Одна свое твердит, другая свое, дошло до того, что чуть в волосы друг другу не вцепились. А Бибизагора обиделась, плюнула, накинула паранджу да и ушла, стуча каблуками.
— Ну и дела! — сказала старуха Дилором, с интересом выслушав рассказ. — А что же дальше?
— А дальше что же, — отвечала стряпуха, вымешивая в тазу тесто. — Обе точно только того и ждали, повернули друг к другу спины и разошлись по своим комнатам. Но старшая все же не выдержала, прибежала сюда и опять послала Фатиму за Бибизагорой: Пойди приведи ее, скажи, нынче свадьбу ее справим, жених прислал поднос, платье и барана. Фатима вышла на улицу, видит: Бибизагора как ни в чем не бывало сидит у ворот, смотрит на прохожих. Она сказала Фатиме: Передай своей госпоже, пусть готовится, а мне надо сходить к подруге — позвать ее на свадьбу. Ну, Фатима передала это старшей хозяйке, та успокоилась и ушла к себе.
Фируза дивилась, слушая эти разговоры: все казалось ей странным и Бибизагора, и обе байские жены, и их ссора. Старшая жена бая, сварливая, хитрая и злопамятная, была ей неприятна. Младшая же, у которой не было детей, ласкала Фирузу, когда та приходила к ним во двор, давала ей сласти, и ее мягкость и приветливость нравились девочке. Вдруг Фируза обратилась к Дилором, будто что-то вспомнив:
— Бабушка, а почему эту женщину зовут Бибизагора? Она всегда только загору ест, так, что ли?
Все расхохотались. Но старуха Дилором объяснила серьезно:
— Лицо у нее маленькое, как кукурузная лепешка, потому ее так и прозвали… да вот и она сама идет.
В кухню вошла женщина среднего роста, в шелковом пестром платье, поверх которого был еще лиловый бархатный камзол, на ногах сапожки с каушами, совсем новенькие и хорошей работы, голова повязана розовым шелковым платком, паранджу и сетку она держала в руках. Фируза тотчас догадалась, что это Бибизагора, потому что у нее в самом деле было очень маленькое личико, на котором и небольшие глаза казались огромными. Брови были начерчены ус мой, глаза подведены, лицо набелено, нарумянено, украшено искусственными родинками, губы сложены в улыбку, в ушах длинные серьги с подвесками, на пальцах перстни с рубинами и яхонтами — так выглядела Бибизагора, героиня предстоящей комедии, постоянная невеста на сборищах байских жен, старая дева, неудачница, напрасно ожидающая жениха.
Ее наряд, особенно бархатный камзол, надетый в эту жаркую пору, в разгар бухарского лета, поразил Фирузу, и она не выдержала — шепнула об этом бабушке. Но та, ничего не ответив, обратилась к вошедшей:
— Здравствуйте, госпожа моя, пожалуйте к нам, садитесь вот здесь — повыше.
А камзол можно и снять, как бы он тут не запачкался.
Бибизагора поклонилась Дилором и в ответ на ее приглашение хотела было снять камзол, но раздумала:
— Боюсь, как бы не простудиться…
— Ну, как вам угодно.
— Хорошо, что вы пришли, милая, сказала стряпуха, меся тесто, — мы вас поджидали. Сваты прислали поднос, а вас не было, они обратно унесли. Сколько мы ни просили, ничего не вышло, пока сама невеста не придет, говорят, не дадим, никому другому мы не доверяем.
— А ну их, пусть они пропадут, жадюги! - Сказала женщина. — Да уж ладно, бог с ними, с дастарханами, с платьями, вы его самого-то видели? Говорят, молоденький, с пушком над губой, щеголь.
Стряпуха отвечала:
— Ханский сын, красавец, да и только! Вот точь-в-точь как вы говорите! Ну присядьте же, передохните, того и гляди, сваты придут.
— Ив жаркую погоду камзол надевают, чтобы не сглазили невесту, — вступила в разговор одна из служанок.
— Да, — сказала Бибизагора, снимая камюл, все говорят, что у меня такая тонкая талия, такая высокая грудь, а фигурка, как у четырнадцатилетней, — вот я и надеваю камзол, боюсь сглаза. Люди очень завистливы, дорогая моя!
Бибизагора села рядом со старухой Дилором, вытирая обильный пот. Фируза пригляделась к ней. Нарумяненная, насурьмленная, накрашенная женщина издали казалась моложе. Множество мелких морщин вокруг глаз и губ, глубокие складки на лбу и между бровей — все говорило о том, что эта женщина уже пожилая. Но как ее речь не вязалась с возрастом! Почти старуха, а разговаривает, как девочка, кривляется, жеманится. Дилором говорила, что она не в своем уме, но она вовсе не похожа на помешанную.
— Эта красивая девочка — ваша внучка? — спросила у старухи Бибизагора, показывая на Фирузу. — Дай бог ей долгой жизни! Как тебя зовут, красавица?
— Фируза, — застенчиво промолвила девочка.
— И имя у тебя хорошее, как ты сама. Ну, дай бог тебе счастливой быть, пошли тебе бог всякого благополучия, пусть ты всем будешь мила и дорога, как я!
— Ну, быть, как вы, всем дорогой и милой, трудно, — полушутя-полусерьезно сказала старуха.
— Да, — согласилась Бибизагора, — уж не знаю, почему я так всем мила и дорога. Всюду я желанна, всюду я душа общества, куда бы ни пришла, как только где-то появится завидный жених, тотчас он ко мне сватается.
Вот и нынче этот той совсем неожиданно получился. Я сидела и шила, ни о чем не думая, а тут как тут она, — показала Бибизагора на служанку, — и с ней еще две женщины пришли за мной. Ну что ж, мне надоело одиночество, одной быть скучно, ну, пусть будем вдвоем, посмотрим, что из этого выйдет…
Тут в кухню вошла старшая жена бая. Высокая женщина с длинным лицом, с большими тусклыми и неподвижными глазами, с выпяченными губами, на лице — пуд румян и белил, в ушах серьги с пятью алмазными подвесками, на шее золотое ожерелье, усыпанное жемчугами, на руках золотые браслеты, пальцы унизаны кольцами с яхонтами и бриллиантами, — такая важная… на голове шитая золотом тюбетейка, платье из шелковой ткани фисташкового цвета, штаны из фаранги, — каждая штанина отделана тесьмой, на ногах легкие туфли из цветной кожи. Она вошла, громко жуя, и, увидев Бибизагору, обрадовалась:
— А, невеста пришла, вот и хорошо, да будет благословен ваш приход! Идемте, идемте, что ж вы тут сидите, не заходите к нам в комнату?
— Да вот сижу — восхищаюсь девушкой. — Бибизагора показала на Фирузу и улыбнулась ей.
Старшая хозяйка повернулась, взглянула на Фирузу и сказала насмешливо:
— Э, да вы, оказывается, любите красоток. Были бы вы мужчиной, отдала бы за вас Фирузу.
Фируза обиделась, вскочила и выбежала из кухни.
Солнце стояло прямо над головой, жара была страшная. Младшая жена бая поливала из лейки цветы в углу двора. Увидев Фирузу, она подозвала ее к себе.
— Здравствуйте, — сказала ей Фируза и, подойдя ближе, попросила: — Дайте мне лейку, я полью цветы.
— Спасибо, доченька, — отвечала молодая женщина, — я сама полью, я люблю поливать наш цветник. Погляди, как им приятно, цветам, как они радуются, вода — это жизнь, говорят, и верно, жизнь! И растение, и животное, и человек не могут без воды… Твоя бабушка тоже здесь? Пришли посмотреть на свадьбу Бибизагоры? Вот и хорошо!
Младшая жена бая была невысока, круглолица, с большими блестящими глазами, очень привлекательная и милая, вся в веснушках. Веснушки осыпали ее щеки, руки, шею и грудь и были поводом для постоянных насмешек ее старшей соперницы. Конечно, она могла бы белилами, румянами и пудрой замазывать их, но почему-то не делала этого. И одета она была по сравнению со старшей госпожой гораздо проще: голова повязана желтым шелковым платком, платье голубое шелковое, в ушах красивые серьги, и только на одном пальце сверкал небольшой бриллиант.
Она уже кончила поливать цветы, когда во двор вошла женщина в парандже, отбросив с лица сетку. Те, кто были на кухне, не заметили ее, но младшая хозяйка быстро пошла навстречу, взяла у нее паранджу, отдала Фирузе и осведомилась о здоровье.
— Старшая госпожа пригласила меня сегодня, — мягким голосом сказала пришедшая, — а я пришла немного пораньше, чтобы до прихода гостей побеседовать с вами.
— Добро пожаловать! — ответила младшая хозяйка. — Милости просим, пожалуйста, зайдите в мою печальную келью, осветите ее своим присутствием.
— Готова служить вам! — ответила гостья и прошла в комнату младшей хозяйки.
А та, отвечая на вопросительный взгляд Фирузы, прошептала:
— Это госпожа Танбур — знаешь, та самая?
Идем с нами, послушаешь ее умные речи.
Вот она какая, эта просвещенная женщина, известная всей Бухаре! Несмотря на славу, она скромна и проста на вид. Одета в светлое сатиновое платье, голова повязана зеленым платком с бахромой, на ногах сапожки с каушами. А сама такая милая: брови черные, глаза огромные, блестящие, лицо круглое, белое, губы улыбаются. Фируза, войдя за хозяйкой в комнату, села у двери и стала слушать приветливую, приятную речь гостьи.
— Пусть с моим приходом исчезнут все беды и огорчения из этого дома! — сказала Оймулло Танбур, садясь и совершая обычную молитву. — Счастья вам и радости, веселья и довольства, чтобы всегда в вашем доме был праздник! Ну, как вы ж и мы здоровы? Как здоровье бая? Говорят, он в отъезде?
— Да, он уехал в Карши.
— Ну, дай бог ему благополучной поездки. Чтобы веселым и здоровым возвратился домой! А вам после разлуки радости свиданья!
— По мне, пусть не приезжает, лишь бы без него скандалов не было.
— Но когда бая нет, ваша соперница, наверное, спокойна?
— Какое там! Каждый день ищет повода, чтобы отравлять мне жизнь. Ох, Оймулло, выйти замуж и стать второй женой значит ускорить свой конец.
— Правда, правда, — подхватила Оймулло. — И вам тяжело, и ей, да и самому баю несладко.
Произнеся стихи, она звонко засмеялась. Фируза слушала ее с изумлением.
— Фируза-джан, — обратилась к ней хозяйка, — пойди-ка скажи, чтобы Саломат принесла дастархан. Я так вам обрадовалась, что даже забыла распорядиться…
— Спасибо, моя дорогая. А кто эта милая девушка?
— Это внучка Дилором-каниз. Она пришла с бабушкой, нынче ведь у нас свадьба Бибизагоры, вот ей и захотелось посмотреть.
— Эта девочка прекрасна, как пери, да сохранит ее бог от дурного глаза!
— И характер у нее под стать красоте. Ну, иди, скажи Саломат и приходи сюда вместе с бабушкой.
Фируза поклонилась и вышла из комнаты. В кухне она нашла Саломат, служанку младшей хозяйки, передала ей приказание и, подойдя к бабушке, шепнула ей, что пришла госпожа Танбур и что младшая хозяйка зовет их с бабушкой к себе.
В кухне в это время стряпуха и служанка раскатывали тесто для пирожков, растапливали печку. Старшая госпожа хохотала, подшучивая над Бибизагорой. Услышав шепот Фирузы, она поняла, что Оймулло Танбур пришла и находится в комнате ее соперницы.
Тотчас вскипев, она вскочила с места, закричала:
— Эта цыганка уже и госпожу Танбур затащила к себе! Кого я ни приглашу, всех перехватывает. Вот сейчас пойду и задам ей как следует!
— Нет, нет, ради бога, не надо, — остановила ее стряпуха, вытянув испачканные в тесте руки, — госпожа Танбур человек тонкий, нежный, она не выносит скандалов, тотчас рассердится и уйдет, и вы будете лишены удовольствия послушать ее беседу и стихи.
— А зачем же она, моя гостья, идет в комнату к другой?
— Да что тут такого, ведь до празднества еще много времени, — вмешалась Дилором. — Успокойтесь, госпожа, у вас еще столько дела, еще в комнатах не прибрано, еще надо приготовить все для плова и для жаркого, еще и от жениха известий нет… пока все устроится, пусть Оймулло лучше побудет у вашей соперницы.
Слова старухи утихомирили старшую госпожу, она успокоилась, занялась хозяйством, послала Фирузу узнать, зарезали ли барана, а если уже зарезали, то принести мясо и потроха и тут же вышла. Воспользовавшись ее отсутствием, Дилором потихоньку ушла с Фирузой к младшей жене бая.
Когда они вошли в комнату, обе молодые женщины — и Оймулло Танбур, и младшая хозяйка — из уважения к старухе встали, предложили ей почетное место. Но Дилором села с краешка у дастархана, усадила рядом с собой внучку и, подняв руки, произнесла слова молитвы.
— Добро пожаловать, матушка! — сказала госпожа. — Спасибо и нас, одиноких, не забываете, или, может быть, это ради Оймулло вы зашли?
— Ах, госпожа моя! Мои волосы побелели на работе в этом доме. Когда ваша покойная свекровь пришла сюда невесткой, я уже подметала здесь двор. Ваш супруг вырос у меня на руках, я ушла, только когда его в первый раз женила. Но хоть я и ушла из дома, а все же нет-нет да и зайду на кухню, а к вам не захожу, боюсь побеспокоить, как же — ведь вы у нас молодая жена…
— О-о-о… — протянула та, — молодая жена! Да я давно уж для вашего байбачи устарела, он уже третью жену себе ищет…
— Не верьте сплетням, госпожа! Как можно допустить, чтобы байбача захотел снова жениться? Слава богу, вы и красотой и умом не обижены, и характер у вас хороший, чего же ему еще нужно? Это враги ваши распускают сплетни, чтобы только вас задеть.
Не верьте этому!
— Нет, — сказала молодая женщина, — на этот раз старшая моя соперница назло мне сама хочет женить байбачу.
— Одни разговоры только…
— Нет, нет, это верно!
Госпожа Танбур, заметив, что разговор становится невеселым, перевела его на другое.
— Фируза-джан, оказывается, ваша внучка? — обратилась она к старухе. — Вижу, умница-разумница, дай бог ей долгой жизни.
Старуха, вздыхая и охая, стала рассказывать про Фирузу, про ее сиротство, про свое одиночество и близкий конец, а потом сказала:
— Правда, бог не обидел ее красотой и умом, да боюсь, как бы из-за красоты своей она не пострадала… Раньше мужчины бога боялись, не обижали сирот, а сейчас точно с ума посходили, женятся то на одной, то на другой, а несчастным женщинам приходится страдать…
— Благодарите бога, что ваша внучка из бедной семьи, — сказала Оймулло, — у вас не будет больших хлопот. А то уже через год-два стали бы являться сваты… Скажите, а в школу Фируза-джан ходит?
— Куда ей в школу? Кто мы? Дети рабов и невольниц рождены для того, чтобы работать, до ученья ли им?
— Ну, сейчас у нас, слава богу, нет ни рабынь, ни невольниц, — отвечала Оймулло. — Да и раньше, когда еще был невольничий рынок, все же иногда и рабынь обучали, среди них оказывались такие образованные, что все диву давались… Я вам советую отдать девочку в школу, пусть к ее красоте прибавится грамотность.
— Ученая женщина всегда несчастна, говорят.
— Ну, если считать меня хоть немного ученой, то, слава богу, несчастной нельзя назвать…
Старуха не нашлась, что ответить на это, только покачала головой и шепнула:
— У вас другая дорога…
— Послушайтесь моего совета, пошлите девочку учиться. Младшая жена бая тоже стала уговаривать ее:
— Правда, отдайте Фирузу в школу, она быстро научится грамоте. Сразу видно, что она способная девочка.
— Бедность — горе наше! — вздохнула старуха. — Мы слишком бедны, чтобы платить за ученье.
— Ну, если за этим остановка, — возразила госпожа Танбур, — то я возьму Фирузу к себе в школу и буду учить ее бесплатно. Учебники, Хафтияк я сама ей дам.
— Пошли вам бог здоровья, дорогая госпожа! — воскликнула старуха. — За такую вашу милость я душу за вас отдам! Если Фируза станет учиться, ради этого я еще сто лет проживу.
— Аминь, — сказала Оймулло, — пусть так и будет.
А ты сама, Фируза, что скажешь? Хочешь учиться у меня в школе? Мой дом тут недалеко, в квартале Мирдустим. И не заметишь, как станешь грамотной, доченька.
Фируза от смущения только голову наклонила.
А в это время в кухне и в помещении старшей госпожи шли большие приготовления. Стряпухи резали сало, мясо и потроха. Фатима и Саломат пекли лепешки, госпожа расхаживала по кухне и всем распоряжалась, иногда, раззадорившись, сама брала нож и принималась за дело, а служанке поручала подложить дров в огонь.
Пришла квартальная распорядительница свадьбами, худощавая, суетливая женщина. Пробормотав молитву, она присела на край суфы и спросила:
— А невеста уже здесь?
Поделиться книгой: