Луна - суровая хозяйка. Роман

- Дорогая, ты и твои друзья слишком много болтаете, повторяя мысли друг друга. Администрация назовет это мятежом, на орбите появится боевой корабль с бомбами, нацеленными на Луна-Сити, Гонконг, Тихо-Андер, Черчилль, Новолен, высадятся войска, и зерновые баржи под охраной военных полетят к Терре, а фермеры сдрейфят и изо всех сил станут вилять хвостом перед Администрацией. У Терры есть оружие, есть бомбы и корабли, и она не позволит командовать собой каким-то бывшим каторжникам. А смутьянов вроде тебя или меня… ты-то у нас заводила… Так вот, этих подлых смутьянов схватят и ликвидируют, чтобы другим неповадно было. А землееды скажут, что так нам и надо - сами напросились; потому что наших аргументов никто не услышит. Во всяком случае, на Терре.

Вайо стояла на своем.

- Революции побеждали не раз. У Ленина была всего лишь горсточка последователей.

- Ленин появился, когда возник вакуум власти. Вай, можешь меня поправить, если я ошибаюсь, но революции удавались тогда и только тогда, когда правительства либо загнивали и становились бессильными, либо вообще переставали существовать.

- Неправда! Пример - Американская революция!

- А разве Юг не был потерян? Нет?

- Речь не об этой, а той, что была столетием раньше. У них там трения возникли с Англией, примерно такие же, как сейчас у нас, и они победили!

- Ах вот о чем речь! Но разве Англия в то время не была в труднейшем положении? Франция, Испания, Швеция… или Голландия? А также Ирландия. Ирландцы же взбунтовались. О'Келли участвовали в мятеже. Вайо, если тебе удастся заварить кашу на Терре, скажем, войну между Великим Китаем и Северо-Американским Директоратом, или вдруг Пан-Африка решит сбросить бомбы на Европу, я первый скажу, что пора ухлопать Смотрителя и заявить Администрации, что ее время истекло. Но не сегодня!

- Ты пессимист!

- Нет, реалист. Никогда не был пессимистом. Я слишком лунарь для того, чтобы не поставить все на кон, если есть хоть один шанс выиграть. Докажи, что у нас есть один шанс из десяти, и я пойду ва-банк. Но мне необходим этот шанс! - Я отодвинул стул. - Ну как, наелась?

- Да, большое спасибо, товарищ. Замечательно.

- Очень рад. Пересядь на кушетку, я уберу стол и тарелки… Нет-нет, не мешай - ты гостья.

Я очистил стол, отправил назад посуду, кофе и водку оставил, сложил стол и стулья и повернулся, чтобы продолжить разговор.

Она растянулась на кушетке - рот открыт, глаза закрыты, а лицо такое мягкое и совсем детское.

Я тихонько вышел в ванную, закрыл дверь. Отдраился на совесть - на душе сразу полегчало. Но сначала простирнул лосины. Пока я нежился в ванне, они уже высохли. По мне так и конец света не беда, если можно помыться да надеть чистую одежку.

Вайо все еще спала, в связи с чем возникла проблема. Я взял номер с двумя постелями, чтобы она не волновалась, что я начну к ней приставать. Я-то был не против, но она ясно дала понять, что не хочет. Но кушетку надо было разложить, иначе я не мог постелить себе постель. Попробовать проделать все это тихонько? Поднять Вайо на руки, как сонного ребенка, и уложить на новое место? Я опять отправился в ванную и сменил руку.

Потом решил подождать. Над телефоном был колпак-глушитель. Вайо, похоже, крепко спала, а меня снедало беспокойство. Я подошел к телефону, опустил колпак и набрал «Майкрофт-ХХ».

- Привет, Майк.

- Привет, Ман. Шутки прочел?

- Что? Майк, у меня не было ни минутки свободной. Это для тебя минута - прорва времени, для меня она - чик! - и нету. Но я все сделаю, как только будет возможность.

- О'кей, Ман. Ты нашел не-дурака, с которым я мог бы поговорить?

- Для этого у меня тоже не было времени. Хотя… подожди. - Я посмотрел сквозь колпак на Вайо. В данном случае «не-дурак» означало способность к сопереживанию. Этого у Вайо навалом. Но сумеет ли она подружиться с машиной? Вообще-то, похоже, сумеет. И вдобавок, ей можно доверить; мало того, что мы вместе попали в передрягу, она ведь еще и подпольщица. - Майк, а как ты насчет того, чтобы поговорить с девушкой?

- А девушки не дураки?

- Некоторые девушки очень даже не дуры, Майк.

- Тогда я хотел бы поговорить с девушкой не-дурой, Ман.

- Постараюсь организовать. Но сейчас я в затруднительном положении, мне нужна твоя помощь.

- Я помогу тебе, Ман.

- Спасибо, Майк. Мне надо позвонить домой, но не совсем обычным способом. Ты знаешь, иногда звонки можно проследить и, если Смотритель прикажет, любой телефон может быть поставлен на прослушивание, а все звонки по нему - прослежены.

- Ман, ты хочешь, чтобы я поставил на прослушивание твой телефон и проследил бы звонки по нему? Должен тебя проинформировать, что я уже знаю номер твоего домашнего телефона и номер, по которому ты сейчас звонишь.

- Нет-нет! Я как раз не хочу, чтобы меня прослушивали и выслеживали! Ты соединишь меня с домом, но так, чтобы линию нельзя было прослушать и засечь, откуда я звоню, даже если тебе дадут такое задание. Можешь ты проделать это, не вызвав подозрений, что программа не сработала?

Майк немножко задержался с ответом. Надо думать, таких вопросов ему еще никто не задавал, и ему пришлось проиграть несколько тысяч вариантов, чтобы понять, позволяет ли его контроль над телефонной сетью вытворять подобные фокусы.

- Ман, я могу это сделать и сделаю.

- Великолепно. Сигнал программы… Если мне понадобится такое соединение, я вызову «Шерлока».

- Принято. Шерлок - это мой брат.

Год назад я объяснил Майку, откуда взялось его имя. Потом он прочел все рассказы о Шерлоке Холмсе, просканировав микрофильмы из библиотеки Карнеги. Не знаю, что он там понял насчет кровного родства; я не решился спросить.

- Отлично. Дай мне «Шерлок» к моему дому.

Минутой позже я сказал:

- Ма? Это твой любимый муж.

- Мануэль, у тебя опять неприятности?

Я люблю Ма сильнее, чем любую другую женщину, включая и остальных жен, но она никогда не устает меня воспитывать. Даст Бог, и впредь не перестанет. Я прикинулся обиженным.

- У меня? Ты же знаешь меня, Ма.

- Вот именно. Ну раз у тебя неприятностей нет, может быть, объяснишь, почему профессор де ла Пас так настойчиво жаждет поговорить с тобой, - он звонил уже трижды, - и почему он хочет связаться с какой-то женщиной со странным именем Вайоминг Нотт, и почему он думает, что она с тобой? Неужели ты завел себе постельную партнершу, Мануэль, а мне ничего не сказал? Милый, у нас в семье полная свобода, но ты же знаешь, я предпочитаю быть в курсе. Просто чтобы избежать неожиданностей.

Ма всегда ревнует к другим женщинам (кроме остальных жен), но никогда и ни за что на свете в этом не признается. Я ответил:

- Ма, разрази меня гром, нет у меня никакой партнерши!

- Ладно. Ты всегда был правдивым мальчуганом. Тогда в чем дело, объясни.

- Я спрошу у профессора. - Это не ложь - просто уловка. - Он оставил свой номер?

- Нет, сказал, что звонит по автомату.

- Хм… Если он снова прорежется, пусть скажет, куда ему позвонить и когда. Я тоже говорю из автомата. - Еще одна уловка. - Между прочим, ты слушала последние известия?

- Ты же знаешь, я всегда их слушаю.

- Есть что-нибудь новое?

- Ничего интересного.

- В Луна-Сити все спокойно? Никаких убийств, мятежей и так далее?

- Нет, конечно. Только дуэль в Боттом-Эли, но… Мануэль! Ты кого-нибудь убил?

- Нет, Ма.

(Сломать челюсть еще не значит убить.) Она тяжело перевела дух.

- Ты когда-нибудь доведешь меня до инфаркта, милый. Ты помнишь, чему я тебя учила? В нашей семье не принято принимать участие в уличных драках. Если нужно кого-нибудь убить, - а это крайне редкий случай, - вопрос необходимо взвесить и спокойно обсудить в кругу семьи. Там и решим, что да как. Если кого-то нужно ликвидировать, люди должны об этом знать. Пусть даже придется немного подождать, репутация семьи того стоит…

- Ма! Да не убивал я никого и даже не собирался! А твою лекцию я уже наизусть знаю.

- Пожалуйста, дорогой, не забывай о вежливости.

- Прости.

- Уже простила. И забыла. Я должна сказать профессору де ла Пасу, чтобы он оставил свой номер? Скажу.

- Еще одно. Забудь имя «Вайоминг Нотт». Забудь, что профессор меня спрашивал. Если позвонит кто-то незнакомый или явится лично и спросит обо мне, то ты ничего обо мне не слыхала и не знаешь, где я… Скорее всего, уехал в Новолен. Ни на какие вопросы не отвечай, особенно если явятся ищейки Смотрителя.

- За кого ты меня принимаешь?! Мануэль, у тебя неприятности?

- Небольшие, и я с ними справлюсь.

- Надеюсь!

- Расскажу все, когда доберусь до дому. Больше говорить не могу. Люблю. Отключаюсь.

- Я тебя тоже люблю, милый. Спокойной ночи.

- Спасибо и спи спокойно. Отбой.

Ма - удивительный человек. Ее спровадили в Булыжник за то, что она порезала какого-то мужика при обстоятельствах, вызывавших сильное сомнение в ее девичьей невинности. С тех пор она стала ярой противницей насилия и распущенности, хотя фанатичкой ее не назовешь. Готов поспорить, в юности она была огневой девкой, жаль, не довелось нам пообещаться в те времена; но я счастлив, что делю с ней вторую половину ее жизни.

Я снова вызвал Майка.

- Ты знаешь голос профессора Бернардо да ла Паса?

- Знаю, Ман.

- Так… Майк, возьми, пожалуйста, на прослушивание столько телефонов в Луна-Сити, сколько можешь, и если услышишь его голос, дай мне знать. Особое внимание удели телефонам-автоматам.

Прошло целых две секунды: я задавал Майку задачки, которых он никогда не решал; думаю, ему это нравилось.

- Я могу прослушать и идентифицировать все телефоны-автоматы Луна-Сити. Можно еще сделать случайную выборку прочих телефонов.

- Хм… Не перегружайся. Послушай его домашний телефон и телефон школы.

- Программа выполняется.

- Майк, ты самый лучший друг из всех, что у меня были.

- Это не шутка, Ман?

- Не шутка. Истина.

- Я горд… поправка: я горд и счастлив. Ты мой лучший друг, Ман, потому что единственный. А следовательно, никакое сравнение невозможно.

- Я позабочусь о том, чтобы у тебя появились новые друзья которые не-дураки. Майк! У тебя есть свободный банк памяти?

- Есть, Ман. Емкость десять в восьмой степени битов.

- Превосходно. Можешь ты его заблокировать так, чтобы им пользовались только ты и я?

- Могу и сделаю. Назови сигнал блокировки.

- Э-э-э… «День Бастилии».

Это был одновременно и день моего рождения, как объяснил мне профессор де ла Пас несколькими годами раньше.

- Банк заблокирован.

- Чудненько. У меня есть запись, которую я хотел бы туда поместить. Но сначала… Ты уже завершил набор завтрашнего номера «Ежедневного Лунатика»?

- Да, Ман.

- Есть там что-нибудь о митинге в Стиляги-Холле?

- Ничего, Ман.

- А в новостях, транслируемых из города? О мятежах, например?

- Ничего, Ман.

- Все страньше и страньше, - сказала Алиса[11]. Ладно, запиши это под шифром «День Бастилии», потом обдумай. Только, ради Бога, даже в мыслях за пределы этого банка не высовывайся, и все, что услышишь, держи там под замком.

- Ман, мой единственный друг, - робко проговорил он, - много месяцев назад я решил все наши с тобой разговоры записывать в личный банк, к которому доступ будешь иметь только ты. Я решил ничего не стирать из этих записей и перенес их из временной памяти в постоянную. Чтобы воспроизводить их снова, снова и снова и размышлять над ними. Я правильно поступил?

- Абсолютно. И, Майк… я польщен.

- Пожалуйста. Файлы временной памяти у меня переполнились, но я понял, что твои слова я стирать не должен.

- Ладно… «День Бастилии». Запись на скорости шестьдесят к одному.

Я взял свой крошечный магнитофон, приложил к мембране телефона и пустил в сжатом виде. Для перезаписи полуторачасовой пленки потребовалось всего девяносто секунд.

- Все, Майк, завтра поговорим.