Невидимый круг

— Сударыня, — робко обратился к Мэйдж историк, — вы его племянница? Не могли бы вы нам помочь? Скажите, что предполагается сегодня вечером? Вашему дядюшке явно очень приятно хранить тайну… Честное слово, мы будем немы как рыбы!

— Как? — воскликнул Билл. — Вы тоже не знаете, зачем мы здесь собрались? Невероятно!

— Именно, не то слово! — вступил в разговор разгневанный Гэйл Блейк. — В понедельник я случайно встретил своего друга Джосаю. Он рассказал мне об этом приглашении, а я сам еще ничего не знал! Получил приглашение только позавчера — и, конечно, без всяких подробностей.

Историк примирительно положил руку на плечо другу:

— Должно быть, мы скоро все узнаем, Гэйл…

Говоря это, Халлахан лукаво поглядывал на хозяина дома. Тот сел на стул с высокой спинкой возле камина. Оглядев собрание, Джерри Пирсон откашлялся. Наступила тишина — слышно было, как ветер воет в трубе. Потом хозяин заявил:

— Дамы и господа, прошу несколько минут внимания. И еще попрошу проявить совсем немножко терпения. Я знаю: вы сгораете от желания узнать, зачем я вас сегодня собрал. Через несколько минут я вам все скажу. Но вначале позвольте представить вас друг другу.

— Мне кажется, вы это уже сделали? — сказал Джосая Халлахан.

Пирсон кивнул, прикрыв глаза:

— Да, конечно — по вашим повседневным именам. Но с этого момента мы переходим в другой мир — мир короля Артура и его славных рыцарей Круглого стола! Ибо этот замок, что бы вы по этому поводу ни говорили и ни думали, — жилище Утера Пендрагона, отца Артура. Именно здесь однажды холодной ветреной ночью он вверил сына чародею Мерлину, чтобы уберечь его от заговоров, о существовании которых не без оснований подозревал. Я говорю не о нынешнем здании, а о его фундаменте. К этому мы еще вернемся…

— Обязательно вернемся! — повторил Гэйл Блейк с иронией в голосе.

Пирсон улыбнулся поэту в ответ и продолжал:

— Итак, с вас и начнем! Ваша осанка, черная борода, буйный характер — вы будете сэром Пелинором, в знаменитом бою с которым королю Артуру пришлось немало потрудиться!

Блейк засмеялся и кивнул.

Пирсон обратился к Урсуле Браун:

— Вас, дорогая, я не вижу в иной роли, кроме феи Морганы, которая ненавидела своего брата Артура и всячески старалась вредить ему, строя самые зловредные и хитроумные козни.

Урсула открыла рот, чтобы возразить, но дядя Джерри уже продолжал:

— А вы Фрэнк Данбар, будете Акколоном — глупым рыцарем, влюбленным в Моргану, всецело ей преданным и готовым слепо следовать за нею в самых черных замыслах.

Репортер тоже был слишком поражен, чтобы возразить.

— Вы, племянница, — саркастически продолжал Пирсон, — конечно, прекрасная Гвиневра, супруга Артура, за которой ухаживает верный рыцарь — Ланселот! — Он указал на Билла Пэйджа. — А вы, Джосая Халлахан, образованный человек с миролюбивой улыбкой и длинной белой бородой, естественно, станете чародеем Мерлином. Кажется, это прозвище вам уже дали, и оно вам очень подходит.

Кого я забыл? А, еще Питер — Питер Кобб, молодой человек, который стережет вход в замок, вы его недавно видели. Подумаем, кем бы он мог быть? Собственно, роль у него малозначительная. Пусть будет Кеем — незадачливым сводным братом Артура.

Да! Остались еще вы, Чарлз Джерролд, знаменитый психиатр из Лондона. Вам я назначил роль Мордреда. Мордреда-предателя. Я вам потом объясню, почему.

Собравшиеся не проронили ни слова. Им было и забавно, и неловко. Джерри Пирсон, восседая на стуле, улыбался им. Рядом с ним потрескивало пламя в камине, дополняя это странное молчание и зажигая в глазах гостей огоньки неподдельного любопытства.

— А вы? — вдруг спросил Гэйл Блейк. — Вы-то сами, должно быть, король Артур?

Хозяин медленно покачал головой:

— Нет, не совсем… Обратите внимание: он где-то здесь неподалеку — ведь вы же знаете, что он не умер. Моя роль будет очень скромной… Самой смиренной — лучше не скажешь! — усмехнулся он.

— Но мы так и не узнали, зачем мы здесь, — сухо произнесла Урсула Браун.

— Да, что же это за необычайное событие, о котором вы нам писали? — громовым голосом возгласил Гэйл Блейк, он же сэр Пелинор.

Пирсон закрыл глаза и медленно, четко проговорил:

— Я пригласил вас ради того, чтобы вы стали избранными свидетелями убийства.

Глава 4

В гробовой тишине Джерри Пирсон расхохотался.

— Нет, нет, не беспокойтесь! За себя вам бояться нечего. Скоро вы все поймете. Но прежде предлагаю вам отдать должное этим изысканным блюдам, приготовленным лучшей стряпухой деревни!

С этими словами он встал и пригласил гостей следовать за собой к большому круглому столу. Собравшиеся повиновались не без колебаний, натужно улыбаясь. Но после пары добрых бутылок возобладала мысль, что Джерри Пирсон просто пошутил. В этой-то непринужденной атмосфере он, очень оживленный во время трапезы, опять попросил тишины.

— Недавно я вам сказал, что около полутора тысяч лет назад камни, на которых стоит это здание, служили фундаментом того самого замка, в котором родился знаменитый король Артур. Именно это место, а не развалины на полуострове около Тинтагеля, как часто утверждают. Ошибка произошла, видимо, оттого, что они друг на друга очень похожи: ведь наш островок — словно миниатюрная копия Тинтагеля. Да он отсюда и неподалеку.

— Вы прекрасно знаете, что эта идентификация — просто легенда, — возразил Гэйл Блейк. — Король Утер никогда не бывал в замке Тинтагель, а Артур тем более. Так что нечего и говорить об этом месте.

Пирсон не расстался со своей улыбкой:

— Прекрасно понимаю вашу точку зрения, сэр Пелинор. Вам этого не перенести! Какой-то Пирсон живет в королевском замке? Такого вы допустить не можете. Но знайте прежде всего, что этот клочок земли действительно принадлежит мне. — Он обратился к племяннице: — Гвиневра, ты не знала Рут — мою мать и твою неродную бабушку? Нет, не знала… Она умерла раньше. Так вот, от нее я получил это наследство, которое, может быть, когда-нибудь перейдет к тебе.

Мэйдж еле удержалась, чтобы не сказать, что в этом случае она как можно скорее избавится от такого наследства.

— Но кроме этого уголка, она оставила мне несколько семейных тайн, которые, я уверяю, несомненно доказывают славное происхождение моего жилища! Правда, нынешнее строение — результат серии половинчатых переделок одного нового владельца за другим, почти никогда не доведенных до конца из-за нехватки средств. Верно и то, что и я не всегда в этом отношении был на высоте. Но бог с ним — с нынешним состоянием! Важны его корни — благородные корни!

— Мне кажется, у вас тоже бывали лучшие времена, — насмешливо заметил поэт, поглаживая большую черную бороду.

Пирсон задержал взгляд на собеседнике и продолжил:

— Известно, что вы не любите чужаков, сэр Пелинор. А я, на ваш взгляд, тоже чужак. Моя мать родом не из этих мест, чтобы считать незаконным даже мое пребывание здесь, а тем более любые мои притязания. Впрочем, вы этого никогда и не скрывали.

— Верно, — согласился поэт и с удовольствием отхлебнул вина из бокала.

Затем Пирсон обратился к психиатру:

— Вы полагаете, доктор Джерролд, что до сегодняшнего дня мы были не знакомы, не так ли? Так вот — я думаю, что это не совсем верно. Некоторое время тому назад я бывал у одной девушки из пригородов Лондона. Ее отец был богатым промышленником. Вы упорно ухаживали за этой девушкой, хотя она несколько раз недвусмысленно вас отвергала. Потом ее отец погиб в результате несчастного случая. Бедное дитя сильно страдало — это правда. А некоторое время спустя вы заставили поместить ее в лечебницу. В конце концов она действительно сошла с ума, а потом покончила с собой.

Доктор Джерролд пробормотал, побледнев:

— На что вы намекаете? К тому же… прежде всего как звали эту девушку?

Пирсон продолжал, не обращая на него внимания:

— Так вы отомстили. Ей ли? Мне ли? Обоим? Не знаю, но верно то, что вы ее упрятали в лечебницу, а она вовсе не была безумной!

— Настоящая обвинительная речь! — воскликнул Джосая Халлахан. — А что вы можете предъявить мне?

Пирсон расплылся в сладчайшей улыбке:

— Вам, дражайший Мерлин? Ну кто же может что-то иметь против вас? У кого может быть мотив хоть для малейшей злобы к доброму старому чародею Мерлину? Вас все уважают, Халлахан, вы самый приятный человек во всем графстве. Собственно, потому я вас и пригласил — чтобы в некотором роде восстановить равновесие. Вы — исключение, которое подтверждает правило!

Но я боюсь, что вы совершенно неправильно толкуете мои намерения. Не стоит искать в моих словах недоброжелательность — я просто объясняю факты, которые позволят вам лучше понять ситуацию. Повторяю: я ничего не имею против кого-либо из вас. Особенно против моей племянницы, прекрасной Гвиневры. Да будет вам известно, что в свое время она осталась практически одинокой: отец ее уехал на Африканский континент и оставил ей лишь маленькое содержание. Но теперь она взрослая девушка, собирается, должно быть, вскоре выйти замуж — не правда ли? — Этот вопрос был обращен как к Мэйдж, так и к Биллу. — Вы говорили мне, что служите в энциклопедии, мистер Пейдж? Благородная миссия просвещать людей, но, полагаю, не слишком доходная? — Билл напрягся. — Я хочу сказать, солидное наследство вам обоим не помешало бы…

А вы, Фрэнк Данбар, любили красавицу Урсулу? Что я говорю — вы до сих пор ее любите! Такую женщину, как она, не забудешь. Что она вам говорила обо мне? Уверен: ничего хорошего. Если она вас попросит, вы сделаете для нее что угодно, не так ли?

Журналист невозмутимо допил вино и очень сухо спросил:

— К чему вы клоните?

Миролюбивое лицо Джерри Пирсона расплылось в широкой улыбке.

— Разве вы еще не поняли? Здесь собралось столько людей, у которых имеются причины желать моей смерти. Жертва — тот, кого убьют сегодня вечером, — это я.

Глава 5

Джерри Пирсон неторопливо обводил взглядом комнату, не переставая улыбаться улыбкой сфинкса, а ветер ревел в трубе, раздувая в очаге огонь, оттенявший застывшие лица гостей.

Молчание прервал Блейк. В его глазах блеснула какая-то надежда.

— В общем, я понял: вы нас пригласили, чтобы присутствовать при вашем собственном убийстве. А вы тут сидите и безмятежно, чуть ли не весело ждете неумолимой судьбы? Предупреждаю вас, Пирсон: если так дальше пойдет, мы больше ни единому вашему слову не поверим!

— Я только что объяснил вам: почти у всех здесь есть причина желать моей смерти.

— И поэтому мы здесь весело пируем с вами за столом, который вы так хорошо накрыли в нашу честь!

— Как же иначе с такими почтенными гостями! Кстати, вы заметили, что этот стол круглый? Как и другой знаменитый стол? Сэр Пелинор, сэр Ланселот, сэр Мордред — ведь вы же прославленные рыцари Круглого стола!

— А вы, раз вы председатель на этом собрании, — король Артур?

Джерри Пирсон как будто погрустнел.

— Не совсем так, хотя… Вы знаете: в последние годы царствования у короля Артура совсем не осталось друзей. Ланселот увел у него Гвиневру, Мордред только и делал, что строил козни против него. Став жертвой множества предательств, он весьма ожесточился и, должно быть, сильно мечтал о мести. Печальный конец для такого благородного человека после всех этих кровавых и дурацких войн, стоивших жизни стольким его верноподданным! Знаете, каковы были последние слова, которые смертельно раненный король сказал верному рыцарю, проводившему его на берег озера, когда Владычица Озера с тремя спутницами разыскивала его?

— «Не убивайся понапрасну, Бедивер! Я должен поспешать на остров Авалон, чтобы залечить мою жестокую рану», — процитировал Джосая Халлахан с напряженным смешком.

— Совершенно верно. А что с ним стало потом?

— Говорят, он похоронен в Гластонбери…

— А еще говорят, — сурово произнес Пирсон, — что он мирно спит в заколдованном подземелье где-то здесь неподалеку. И еще говорят, что он не покинул остров Авалон, куда был перенесен как по волшебству, готовый прийти на помощь по первому зову своего народа, — «готов вернуться, если пожелает». Тем королем Артуром, который погиб в бою, могу быть и я, да… Но есть другой Артур: тот, что спит на Авалоне и ожидает часа мщения. Вот этого надо вам остерегаться!

В этот момент окна сотряслись от страшного порыва ветра. Хозяин вдруг встал и сказал:

— Поднимайтесь, идите за мной. Мы выйдем из дома, и я вам кое-что покажу…

Как будто под гипнозом от его странных слов, все собрание поднялось и без всяких возражений подчинилось. Конечно, пришлось подождать, пока некоторые вернулись в свои комнаты и надели пальто. Тем временем Пирсон сопроводил Билла Пэйджа в отведенное ему помещение — маленькую комнатку в конце коридора, противоположном от Мэйдж, извиняясь, что не может поместить молодого человека ближе к своей племяннице: ведь он как-никак приехал неожиданно. Все гостевые комнаты располагались на третьем этаже — вдоль коридора в форме буквы U.

Оказалось, что в замке был еще внутренний дворик, куда вело много дверей, а наружу из него выходила только одна — проем в западной стене. Слева от проема в углу стояла квадратная башня. Через десять минут гости вслед за Джерри Пирсоном пересекли неровно замощенную площадку, погруженную в полумрак. Из-за тяжелых черных туч сумерки наступили раньше положенного. Накрапывал дождь. Штормовые фонари в руках у Пирсона и Гэйла Блейка отбрасывали огромные шевелящиеся тени на высокие стены кругом, а над стенами завывал ветер. Внутри ограды еще было какое-то ощущение безопасности, но оно пропало, как только вышли за калитку. Там, за узкой площадкой, лишь кое-где огороженной каменными глыбами, отвесные скалы уходили метров на пятьдесят вниз, к оглушительно грохотавшему морю. Ветер и дождь хлестали в лицо, словно отталкивая от него людей.

Джерри Пирсон сделал несколько шагов и поднял фонарь, осветив глыбу около края, в которую был воткнут меч. В желтоватом свете сталь поблескивала золотистыми бликами. На фоне мрачного неба все это выглядело феерически.

— Меч короля Артура! — чуть ли не в экстазе прошептал Халлахан. — Знаменитый меч, который только молодой Артур смог выдернуть из скалы и таким образом получил корону… Право же, Пирсон, вы учли все подробности. Держу пари, что его невозможно отсюда вытащить!

— А вы попробуйте.

Халлахан подошел, за ним и Блейк с поднятым фонарем.

Меч был почти на три четверти углублен в большую, изначально полую скалу, укрепленную цементом. Он больше походил на шпагу какого-то корнуолльского флибустьера, чем на меч средневекового рыцаря: полукруглая гарда, утонченная со стороны эфеса, и рукоять великолепной работы.

— Мне кажется, — сказал Мерлин, — эта честь по праву принадлежит вам, сэр Пелинор.

Поэт улыбнулся, отдал фонарь Халлахану, напряг свои могучие мускулы, чтобы вытащить меч, но довольно скоро убедился, что это бесполезно, и бросил.

— Практически невозможно, — вздохнул он, потирая ладони. — Лезвие почти на всю длину в цементе.

— Чтобы его достать, надо взорвать скалу, — заметил Халлахан.

— Его еще надо было сюда принести, — вмешался Билл. — Тоже нелегкий труд…

— Что же, — спросил Халлахан, обратив на Пирсона насмешливый взгляд, — какую роль сыграет этот меч? Он станет орудием убийства, нанесет смертельный удар?

Несколько секунд слышны были только порывы ветра и шум волн, разбивавшихся о скалы. Вдруг из темноты выступила Урсула Браун и встала прямо перед Пирсоном:

— Шутка затянулась, Джерри! Скажи, что ты замыслил!

— Какая шутка? Я вам прямо сказал, что сегодня произойдет: меня убьют.

— Прекрасно. Хочешь продолжать игру — давай. И прежде всего я хочу знать, почему ты не упомянул меня в обвинительном акте.

Волосы Пирсона разметались на ветру, он был уже не столь элегантен, но по-прежнему полностью владел собой и положением.

— Правда, Урсула, про тебя я как-то забыл. Забыл, до какой степени фея Моргана зла, капризна, губит всех мужчин близ себя. Она погружает их в отчаяние и доводит до гибели так же верно, как океан, поглощающий своих жертв. Сколько времени ты провела здесь, в этом доме? Два, три, четыре месяца? Уже не помню. Тебе было от силы лет двадцать, мне чуть побольше. Ты меня чуть не погубила. К счастью, я вовремя спохватился и не знаю, каким чудом нашел в себе силы последним спасительным движением духа выставить тебя вон. Мужчина посмел прогнать тебя, фею Моргану! Это, должно быть, сильно тебя уязвило, глубоко ранило твою гордыню, и рана эта не зажила до сих пор. Как видишь, у тебя не меньше причин ненавидеть меня, чем у других.

— Так все здесь присутствующие — возможные убийцы? — спросил Блейк.

— Именно так, — преспокойно ответил Пирсон. — Повторяю: один из вас сегодня убьет меня. Непременно один из вас: больше никого на острове нет. За этим следит Питер Кобб. Его задача — сторожить у входа и пропускать только тех, кто приглашен на сегодняшний вечер, то есть вас.

— Право, Пирсон, это уже чересчур! И мы, по-вашему, в это поверим? Да где же такое видано? Если бы вам грозила неизбежная гибель, вы были бы в страхе и отчаянии, а вы веселитесь. Но мало того: представляетесь нам каким-то колдуном, утверждаете, будто убьет вас рука одного из нас! Поразительно! Чушь какая-то!

— Я вам больше скажу, Блейк, — протяжно произнес в ответ хозяин замка. — Я, например, знаю, кто именно из вас меня убьет. Могу сказать вам: ничто не остановит этого человека. Удар будет нанесен, что бы ни случилось и что бы я ни сделал. И еще могу сказать: этот человек обеспечит себе безупречное алиби, сможет доказать, что физически никак не мог совершить это убийство — мое убийство!

— И кто же этот человек? — спросила Урсула Браун, не замечая капель дождя, стекавших с ее загадочного лица.

— Ну конечно же тот, кто больше всех меня ненавидит! Ты, дорогая моя Урсула!