Помоги проекту - поделись книгой:
Документальная информация от разведки затрагивала фактически весь круг вопросов по улучшению вооружения РККА (Рабоче-крестьянской Красной армии). Речь шла об авиа- и танкостроении, артиллерии, кораблестроении, производстве боеприпасов. Эти материалы — западные научные и технические наработки, казалось бы, должны были оказывать реальную помощь в укреплении обороноспособности государства и в дальнейшем развитии науки и техники в Союзе в предвоенные годы. Однако…
Известно, что располагать передовой информацией и образцами техники — это означает только первый шаг к отечественным наработкам — нужно было создавать реальные промышленные мощности. Нужно было готовить технические кадры… И все же, материалы, получаемые разведывательным путем, сокращали время на разработку собственных систем вооружения и экономили значительные средства промышленного роста. И этот рост определялся девизом вождя: «За годы пятилеток пройти столетия!» (И ведь прошли! Это было реальное и значительное подспорье в канун нападения Германии, когда 43 % всех средств страны шло на оборону.)
Справка. Пример из военного лихолетья лондонской резидентуры раскрывает, какими «мелочами» занималась НТР. Конечно, тема атомного оружия была не единственной в «заботах» этой резидентуры. Вспоминал историограф Барковский, получивший задание от Квасникова: «Радиоэлектроника, локация, достижения в науке и технике… Нам в те годы, а я всю войну работал в Англии, многого не хватало. Однажды пришла шифровка: добудьте рецепт безмасленной эмульсии для обточки снарядов. Вот такой диапазон работы разведки…»
На фоне забот по организации работы с атомной агентурой этот случай, казалось бы, выглядит казусом! Но… Ускорение и удешевление обточки снарядов означало прирост их появления на фронте, вероятнее всего, на долю или один процент, а для всей артиллерии — это уже миллионы конкретных боеприпасов «сверх нормы».
В тридцатые годы «техническая» информация попадала, казалось бы, в нужные руки, но не всегда. Особенно когда речь шла лишь о первых шагах в создании новых вооружений. Так, от ценного источника берлинской резидентуры «Брайтенбаха» — Вилли Лемана (работал с 1928 года: передавал материалы политического, экономического, контрразведывательного и научно-технического характера) поступило две информации. Одна — по ракетной технике (была принята к сведению и использована), а другая — об уровне работ германских ученых над атомным оружием. Но это было в середине тридцатых годов: к сожалению, эти сведения некому было оценить, и они осели в архивных делах источника — о них не знали ни компетентные разведчики НТР, ни советские ученые-физики. Лишь спустя десятилетия после войны эти сведения стали достоянием историков, в том числе историографа Барковского.
У истоков НТР. И все же, с чего начиналась советская научно-техническая разведка к моменту прихода в нее ученого Квасникова? Это произошло в 1925 году.
Молодой советской внешней разведке госбезопасности насчитывалось всего пять лет, когда в ее недрах было создано самостоятельное направление — научно-техническое (по своей сути, а не по названию). Это было связано со стремительными темпами восстановления народного хозяйства, порушенного двумя войнами, Первой мировой и Гражданской. Запад не оставлял намерения ликвидировать военным путем Страну Советов — это «инородное тело» в системе капиталистических государств. Более того, в который раз вынашивались планы поделить Россию между странами, именуемыми Великими Державами, — Англией, США, Францией, Германией, Японией.
Советскому государству предстояло в кратчайшие сроки подготовиться отстаивать свою независимость на полях сражений. И потому НТР, в условиях дефицита времени и средств, вменялось добывать научную и техническую информацию — технологии, образцы, идеи, прямо касающиеся усиления оборонной мощи страны. К таким отраслям промышленности относились: тяжелая металлургия, горнодобывающая, станкостроительная, тракторостроительная; а из специально военных — по авиации, танкам, артиллерии, стрелковому оружию, всем видам боеприпасов и производству топлива на основе нефтепереработки. Работа НТР организовывалась, в первую очередь, в высокоразвитых в промышленном отношении странах, которыми стали упомянутые выше государства.
…Идеолог НТР Квасников умел подбирать кадры. Сложилось такое положение, что два разведчика с инженерной специализацией на двух берегах Атлантики и затем в штаб-квартире НТР в Москве оказались тесным образом связаны с научно-техническим направлением разведки госбезопасности. И Квасников — в штаб-квартире и в Штатах, и Тарковский — в Лондоне и штаб-квартире в годы войны и после нее активно формировали основные аспекты НТР. Об этом уникальном явлении коллеги говорили: «создавали заделы на послевоенный период». Например, Тарковский, по «велению» идеолога НТР, стоял у истоков первых практических шагов, сделанных «атомной разведкой» в Лондоне, дважды за океаном, и, как продолжатель «дела Квасникова», до конца шестидесятых годов.
Но в чем «формирование»? В конкретных аспектах деятельности НТР в области сбора информации по насущным для обороны страны отраслей промышленности и вооружений, а это — авиация и реактивная техника, радиолокация и электроника, взрывчатые вещества и химия, химбакоружие и защита от него. Ведь шла кровопролитная война…
Справка. Весьма характерно, что Барковского направили в лондонскую резидентуру в канун войны не как сотрудника по линии НТР, а в качестве «разведчика общего профиля». Но его инженерная подготовка, естественно, привела его на стезю работы с «техническими источниками». А это — более двадцати агентов, из которых шесть он привлек самостоятельно, а остальные были источниками по указанным выше аспектам разведывательной тематики.
Итак, почему все же линия НТР с удивительной последовательностью и оптимальная по структуре, кадрам и способностью проводить уникальные операции зарождалась «из полруки» идеолога Квасникова, разведчика-ученого?
Это случилось в тот момент, когда на нее легло решение специфических разведывательных задач. И такая линия появилась, в первую очередь, в союзных по антигитлеровской коалиции странах — Англии и США. В силу высокого научного и технического потенциала эти страны создавали виды и системы оружия, превосходящие своими параметрами вооружение фашистской Германии. Именно Квасников проявил прозорливость, еще в довоенное время включая резидентуры в Англии, США, Франции, Германии, Австрии, Италии в число своеобразного «плацдарма» для расширения работы НТР за рубежом.
Де-факто одно из таких направлений появилось в Лондоне. Можно предположить, случайность? Но еще древние категорически утверждали, что в жизни рассчитывать на случайность может только… идиот. В «лондонской одиссее» Барковского вроде бы просматривается случайность, если бы не одно «но»… Ведь именно там уже были агенты из числа ученых и специалистов, и именно там появился «технически грамотный» разведчик «общего профиля». С позиции сегодняшнего взгляда на историю НТР, пятилетняя «одиссея» в Лондоне могла бы без преувеличения быть названа «линией Дэна», то есть Барковского. Как и «линия Романова», то есть Квасникова, в бытность его руководства НТР в Америке (1943–1945).
Правда, в Штаты к началу войны Квасниковым уже были посланы его «технически грамотные» коллеги — Анатолий Яцков и Александр Феклисов. Правда и то, что этих будущих Героев России подключили к работе по линии НТР фактически только с появлением в США самого идеолога этой специфической службы. А вот предвидящим полезность работы с «технической агентурой» оказался к тому моменту только лондонский резидент Анатолий Горский. Именно он вручил своеобразные «ключи» к этим источникам своему молодому коллеге Барковскому.
Конечно, в первую очередь атомная бомба, однако добычей материалов по этой проблеме отнюдь не исчерпывался круг разведзадач, решаемых НТР все годы войны. Уже в первые дни войны задачи, поставленные ГКО страны перед разведкой госбезопасности, сформировали общее направление ее работы: «осуществлять НТР в развитых капиталистических странах в целях укрепления военной и экономической мощи СССР».
Перечень наиболее интересных для нашей военной промышленности вопросов в виде разведывательных заданий был подготовлен в НТР и направлен за подписью Квасникова и Фитина в Нью-Йорк и Лондон. Именно в этих городах по обе стороны океана резидентуры все годы войны стали основными поставщиками научной и технической информации по военно-прикладной тематике.
Перед отъездом в Америку Зарубина принял Сталин, определив его разведточке следующие задачи (стиль текста сохранен):
— следить, чтобы Черчилль и американцы не заключили с Гитлером сепаратный мир и вместе не пошли против Советского Союза;
— добывать сведения о военных планах Гитлера в войне против СССР, которыми располагают американцы;
— выявлять секретные планы союзников в войне с Германией;
— попытаться узнать, когда западные союзники собираются в действительности открыть «второй фронт» в Европе…
Гитлеровские войска ко времени этой беседы подошли к столице. И тем не менее, еще одно здание ставил Сталин резиденту: «организовать работу по научно-технической проблематике в интересах укрепления боеспособности Красной Армии».
Весьма характерен сам факт появления подобного задания главы страны в сверхкритический момент сражения под Москвой. Оно, это краткое задание, дышит уверенностью в победе над фашистской Германией и четко расставляет приоритеты в делах разведки за океаном на длительное время борьбы с нацистской Германией, ее сателлитами, с прогермански настроенными «нейтралами» и оккупированными странами с их коллаборационистскими правительствами.
Швейцарии и Франции (1925–1933). Активная работа в Германии (1934–1937). Восстановил связь с ценным агентом в Китае в канун нападения Германии на СССР. В годы войны возглавлял «легальную» резидентуру в США (1941–1944): информация, включительно по атомной проблематике, регулярно поступала в ГКО. Работал в центральном аппарате (1944–1948).
К 1943 году резидентура в Америке имела 29 источников ценной информации в правительственных учреждениях Белого дома, среди сенаторов Капитолия и сотрудников Пентагона и ЦРУ.
Резидентурой в Америке были добыты материалы о работе американской комиссии в выстраивании отношений с Германией; о позиции США по открытию «второго фронта»; меморандум по Германии, принятый Рузвельтом и Черчиллем в канадском Квебеке в 1943 году («план Ренкина»), о недопущении Красной Армии в Европу; о стратегических планах США и Англии по послевоенному устройству мира; а также информация контрразведывательного характера (а это означает проникновение в спецслужбы этого неустойчивого союзника).
Трагические обстоятельства первого периода войны требовали ото всех резидентур за рубежом интенсивной работы по проникновению в планы гитлеровских генералов. И все разведчики всех резидентур с их источниками были нацелены на получение информации по советско-германскому фронту. Но пребывание в Штатах Квасникова было целевое — наладить действенную работу линии НТР. Что и было блестяще сделано.
В Старом и Новом свете
Так в чем заключался триумфальный успех НТР НКВД-НКГБ, руководимый Леонидом Романовичем Квасниковым и его «гвардейцами»-единомышленниками в штаб-квартире в Москве и в резидентурах в Англии и США?
Как уже говорилось, становление реальной работоспособной линии НТР в США началось с приездом в Нью-Йорк Леонида Квасникова. Работая в американо-советском торговом обществе «Амторг» под прикрытием «Международная книга», он принял от резидента Василия Зарубина все дела по НТР. А это — десятки источников, в большей степени нацеленных на активную работу. Положение дел с этой линией выявляло, хотя и объективно оправданный, но все же печальный факт: она оказалась на втором плане, после политической разведки.
Конечно, это было оправдано — вермахт только что стоял у стен Москвы! Но… линии НТР, как таковой, не было. Леонид Романович с грустью вспоминал: «И вот опять я оказался один. Оперативного состава, по существу, не было. Но я отметил двух толковых молодых людей, работавших по другим направлениям разведки. Я связался с Москвой и забрал их себе. Это были Анатолий Яцков и Александр Феклисов. Они-то стали потом основными работниками, которые встречались с людьми и через которых я получал основные материалы от физиков, работавших непосредственно в Лос-Аламосе…»
А пока было известно, что из 150 тысяч сотрудников Манхэттенского проекта полностью владели информацией якобы только человек 10–12. Генерал Гровс, руководитель американского атомного проекта, говорил, что
Казалось бы, проникнуть в проект было невозможно, но развернутая Квасниковым агентурная сеть методически подбирала «ключи» к атомным секретам. Проблемы были и со срочной передачей актуальной научной информации. Вот как Квасников вспоминал об этих трудностях:
Тайный фронт разведки госбезопасности охватывал три главных «поля войны»: военно-политическое, военно-экономическое, внешнеполитическое. Но «военный фронт» был поставлен на первое место, потому что «горячий», и требовал немедленных действий ото всех других «полей войны», причем ежедневно и ежечасно.
Центр еще в довоенном апреле 1941 года, с подачи Квасникова, принял решение о переходе на линейный принцип работы НТР, да и всей разведки госбезопасности. Это означало, что разведчики не должны были заниматься всеми вопросами, а только — в зависимости от их целевого использования: политического, экономического, научно-технического.
Так, талантливый разведчик-агентурист Семен Семенов имел на связи около двадцати источников информации по науке и технике, но работал лишь с половиной из них, и то по линии политических интересов резидентуры. На год раньше в страну прибыли молодые разведчики Александр Феклисов и Анатолий Яцков, причем с целевым заданием как сотрудники НТР. Но их уделом с начала войны стала работа по той же политической, хотя и основной линии, но не в интересах НТР. И это было оправдано: шла война, германский вермахт стремительно продвигался к Ленинграду и Москве, захватывая все большую территорию нашего Отечества. Была нужна информация по советско-германскому фронту, каждодневно и ежечасно.
К 1944 году из полученных Центром с двух берегов Атлантики 1167 комплектных материалов документальной информации было реализовано только 616. И вот что характерно: эти материалы были получены не только в результате работы с агентами «классического образца», но и в результате весьма доброжелательного отношения американских граждан и британских подданных к Стране Советов. А отношения эти оказались весьма показательными.
Разведчик-ученый и его единомышленники подметили эту особенность в душах простых англичан и американцев, которые знали, что наша страна является союзником в борьбе с общим врагом, и потому стремились быть полезными. То есть в ходе выполнения «союзных обязательств» сложилась любопытная обстановка: более активная поддержка на «низком уровне», чем официальные общения «по делам союзников».
В Англии Барковскому пришлось работать с несколькими «инициативниками», носителями военной информации научного и технического характера. Ряд из них привлекался к сотрудничеству с Советами в «одно касание», то есть с первой же встречи. А в Штатах «массовость» приобрела, на первый взгляд, необычный характер. Дело в том, что в состав советской Закупочной комиссии, работавшей по линии ленд-лиза в Вашингтоне и Нью-Йорке, в основном входили советские военнослужащие. Им был дан приказ (секретное указание от члена ГКО А.И. Микояна) о тотальном сборе информации технического характера в области военных отраслей промышленности в США. Предвидение «сверху»? Но именно эту особенность подметил идеолог НТР Квасников стразу после приезда в Штаты. И «массовая охота» за секретами принесла весьма ощутимые плоды: проекты целых заводов, спецтехника, фотографии и чертежи для производства самолетов, подводных лодок и узлов к ним, а также всех видов вооружений. Резидентуры работали с людьми на основе их патриотических и антифашистских настроений. А в Америке преобладало еще и протестное настроение против запретов на передачу американскими властями информации военного значения воюющей России. И конечно, помогала еще общая антифашистская атмосфера в стране.
В телевизионном фильме о Леониде Квасникове об источниках информации говорилось:
Защита Москвы и противостояние у Сталинграда с приездом Квасникова, резидента по НТР, позволили реорганизовать работу на этом направлении разведки: в Центр пошел поток целенаправленной информации по всему спектру пяти главных операций НТР — «Воздух», «Радуга», «Зелье», «Парфюмерия» и, конечно, «Энормоз».
Справка. В конце войны из Штатов был получены, можно сказать, весьма любопытные материалы, например по авиастроению. Появление на фронте германских реактивных самолетов обеспокоило американцев. И тогда они за 180 дней разработали свой вариант реактивного истребителя и двигателя к нему. Тотчас по линии НТР в Москву от агента-участника этого проекта ушло 98 комплектных материалов: НИР общим объемом в 5000 страниц (оценка отечественных специалистов: «весьма ценные»). Хотя, казалось бы, опыт у нас, в Союзе, был значительный и стремительный в разработке технологии и создании фронтовых крылатых машин.
А «любопытного» в этой информации было то, что она содержала последние достижения авиационного конструирования, применения современных материалов и синтеза авиационной мысли в области новой для советских конструкторов реактивной авиации. И все это «богатство» оказалось у наших специалистов — а это справочно-сравнительный материал для советского авиастроения. (С большой степенью вероятности можно говорить, что именно подобные материалы позволили в Корейской войне 1950 года нашим МИГам выиграть воздушное сражение с американскими «Сейбрами»! — Прим, авт.)
Подобное вершилось по обе стороны океана. В феврале 1945 года резидент Квасников из Нью-Йорка в записке к руководству разведки с полным правом выполненного долга докладывал, что агентурная сеть
(Прим. авт. Довольно объективная оценка достигнутого линией НТР в США высказана в одном из докладов Комитета представителей сената США по антиамериканской деятельности о годах войны (1951). Там говорилось: «Сталин имел относительно промышленности США настолько же полную и подробную информацию, как и сведения, которыми располагало правительство США».)
Что значит в устах Квасникова — «дружеское отношение к нашей стране»? От историографа Барковского известно, как он, разведчик-инженер, в полной мере испытал эту «основу» воюющей Британии под бомбами и ракетами германского люфтваффе. Причем эту же основу, уже после Квасникова, в последующие годы он испытал дважды, поработав в Америке. А ведь сразу после войны в Америке была развернута истерия под лозунгом «охоты на ведьм».
Конечно, в годы войны «дружеские отношения» с американцами проявлялись повседневно, но почувствовал это, развил и закрепил в Штатах резидент Квасников. И потому поколению «гвардейцев Квасникова» есть чем гордиться. Потрясенный германским вандализмом мир в лице простых граждан и подданных перенес свои симпатии на Страну Советов. Это способствовало тому, что Москва была в курсе научных и технических достижений Англии и США, а после освобождения — в Италии, Франции и Австрии.
Советские разведчики за рубежом в годы войны прекрасно чувствовали, что в Советском Союзе люди всей планеты видели единственную силу, которая реально сражалась с фашистской Германией, сорвала ее «блицкриг» в России, создала предпосылки к полному разгрому гитлеровского вермахта и уничтожению Третьего рейха с его нацистской идеологией. А началось все с Битвы за Москву, когда мир понял: фашистов можно побить! Но наряду с антифашистскими настроениями населения стран мира было видно и другое — западные неустойчивые союзники России медлили с открытием «второго фронта». Россия долгие годы вела борьбу на восточном фронте в одиночку И этот факт весьма наглядно убеждал антифашистов в реальной полезности их работы по передаче Советам информации оборонного значения под девизом: «Помочь русскому союзнику!» Так было в Америке и Англии, в Швеции, в освобожденных Италии и Франции. И те, кто работал в рядах «гвардейцев» по линии НТР, остро чувствовали разницу между «первым» — советско-германским фронтом и длительно ожидаемым «вторым» в Европе. Само отношение населения разных стран к героической борьбе Советского Союза вылилось в появление понятия (хотя и не зафиксированного) «третий фронт» в лице сознательных антифашистов. Они помогали России с агентурных позиций и по доброй воле как участники и свидетели мужественной борьбы русских. В этом неоспоримом факте также видится триумфальный успех руководителя НТР Квасникова и всех его «гвардейцев».
Справка. Когда говорят, что разведчики в резидентурах Нью-Йорка и Лондона работали «не по своей линии», то следует понимать, что разведзадания НТР доводились до сведения и тех источников, которые имели широкие потенциальные возможности по добыванию научно-технической информации. Именно такой подход провидца Квасникова нацелил в канун войны на инициативное отношение к добыванию информации по «атому».
Как, например, это случилось с членами «Кембриджской пятерки» — Дональдом Маклином и Джоном Кернкроссом. Талантливый агент Кернкросс в канун Курской битвы передал в Москву данные по новому германскому танку «тигр» с его главной отличительной характеристикой в мощной броне. С этими полученным сведениями — толщина брони, марка стали — ознакомили наших конструкторов артиллерийских систем. И немедленно был разработан новый, более мощный снаряд (За указанные сведения и информацию о месте сосредоточения всех эскадрилий люфтваффе в районе Курской дуги весной 1943 года, когда было уничтожено более 500 самолетов, Кернкросс был награжден орденом Боевого Красного Знамени. — Прим. авт.).
Пространное изложение ситуации с линией НТР по обе стороны Атлантики имеет целью показать, как поток научно-технической информации формировался в руках талантливых разведчиков-энтээровцев под руководством идеолога линии Леонида Квасникова. Специфика работы с источниками такой информации требовала знаний. Более того, эти материалы — «разносортного характера» по науке и технике — предварительно обрабатывались на месте получения, и затем Анатолий Яцков, Александр Феклисов и сам Квасникоов (а в Лондоне — Барковский) направляли их в Центр.
Пример тому: в Штатах — сведения о новом реактивном самолете, в Англии — о новых типах самолетов, которые еще только готовились к производству. А это — характеристики, чертежи, описания, документация по технологии изготовления. И все эти документы требовали особого качества — комплектности, а это тысячи листов…
Не в этом ли заключается «положительный» парадокс с оценкой информационной отдачи разведки за все годы войны: 41 000 материалов с припиской — «без материалов НТР». И никаких обид — потому что один комплект документации, например, по заводу производства самолетов или добыванию урана из руды, либо строительство атомного реактора, уже может содержать сотни материалов с их тысячами страниц…
Годы работы в Центре, но особенно в бытность резидентом в Америке, позволили Леониду Квасникову до мельчайших подробностей выявить пути и способы предвидения специфики работы этого направления разведки, причем на последующие годы «холодной войны». В этом сказался личный и профессиональный подвиг разведчика-ученого.
И если в канун войны в группу НТР входило 3–4 сотрудника, то в годы войны — уже десятки сотрудников в рамках формального отделения. Сразу после войны силы НТР стали превалировать по количеству занятых сотрудников по сравнению с другими направлениями работы разведки — до сотни человек.
Леонид Квасников оставил в Штатах для нужд НТР хорошо «вспаханное разведывательное поле». На нем его коллега-единомышленник Владимир Барковский дважды работал в качестве резидента НТР и в качестве резидента госбезопасности. Естественно, вместе с «гвардейцами» идеолога, которые проявили себя в борьбе с запретами Запада и на равных с разведчиками других линий получали, даже открытым путем, информацию о достижениях в области науки техники.
«Гвардейцы Квасникова» в тайной войне
Как уже говорилось, научно-техническую разведку в годы Великой Отечественной войны в штаб-квартире разведки госбезопасности и по обе стороны Атлантики в Англии и США «по-новому» организовал Леонид Романовичи Квасников.
Его усилиями материализовывались «судьбоносные задумки» в делах НТР по всем аспектам информационного военно-прикладного обеспечения в интересах вооружения Красной Армии. Более того — для обороноспособности Советского Союза в послевоенные годы. Это направление деятельности в то время зарождалось в специфических организационных формах, ранее не свойственных работе резидентур.
Как уже говорилось, в силу высокого научного и технического потенциала США и Англия создавали новые виды вооружения для сухопутных, авиационных и военно-морских сил, а в конце войны — еще и тех, которые стали прообразом ракетных войск.
Конечно, в то время в первую очередь речь шла о повседневной помощи воюющей армии. Круг решаемых задач НТР, исходивших от Инстанции — ГКО, правительства и НКО (Наркомата обороны), ограничивал работу Леонида Квасникова. Предвидение идеолога НТР расширило этот круг… «на перспективу», а это — реактивная авиация и ракетная техника, радиолокация и электроника для ее нужд.
Так называемый «дополнительный круг заданий» заранее был сформулирован для этих двух резидентур в Европе и за океаном. Почему так? В этих странах разведчики еще в довоенное время создали сеть ценных источников информации. В ее составе были доктора наук и квалифицированные инженеры в области авиации, военной электроники, химии, медицины… И что особенно важно, с выходом на атомную проблематику.
Вот какой перечень вопросов упреждающего информационного научно-технического характера подготовил Леонид Квасников для резидентур в Лондоне, Нью-Йорке, Вашингтоне и Сан-Франциско в начале войны:
♦ о радиолокаторах для армии и флота, в том числе портативных габаритов;
♦ о специальных и высотных самолетах, авиадвигателях и приборах к ним;
♦ о гидроакустических средствах обнаружения кораблей в море;
♦ о средствах ведения химической и бактериологической войн и системах защиты от них;
♦ о синтетических каучуках и продукции химии;
♦ о переработке нефти, производстве высокооктанового бензина и спецсмазках;
♦ об исследованиях по использованию урана в качестве нового источника энергии (конец 1941 года).
Крупномасштабные операции разведки госбезопасности по линии НТР, начатые в годы войны, оказались настолько судьбоносными для послевоенного периода, что были продолжены и расширены под руководством Леонида Квасникова в 50-60-е годы, а его единомышленниками — в 70-80-е.
К таким упреждающим и долгосрочным операциям относятся:
— «Энормоз» — вскрытие секретов производства атомного и ядерного оружия;
— «Воздух» — исследования и практические наработки в области высотных полетов авиации, повышенных скоростей, реактивных и ракетных двигателей;
— «Радуга» — производство электронных систем и радиолокационных устройств;
— «Зелье» — взрывчатые вещества повышенного бризантного действия;
— «Парфюмерия» — состав, наработки производства химбакоружия, способы и средства защиты от него.
Известно, что монополия американцев на атомной оружие прекратилась в 1949 году. Однако предпосылки к созданию отечественной атомной бомбы и атомной промышленности в Союзе были заложены в годы войны именно с учетом информации от лондонской и нью-йоркской резидентур. Потому неоднократно в оценках наших ученых и специалистов говорится о вкладе разведки в работу над отечественной атомной проблемой в высшей степени положительно:
В годы войны активизация НТР в Лондоне стала подвигом разведчика-атомщика Владимира Барковского, единомышленника Леонида Квасникова (в Лондоне работа велась по всему «набору» разведзаданий НТР), как и в Америке, но уже под непосредственным руководством самого Леонида Квасникова с позиции Центра (1948–1950, 1956–1963).
Кроме плодотворной работы в этих двух резидентурах, в годы войны развернулась работа на всех направлениях НТР в Швеции и Канаде, в Италии (1943), Франции (1944), Австрии (после войны).
Но даже в годы войны техническая информация военно-практического значения поступала из самой Германии от агентурной группы «Красная капелла». От нее уже в декабре 1941 года пришли сведения с характеристиками нового истребителя «Мессершмитт», об авиаснаряде, который самостоятельно выискивал цель; о новых авиационных приборах и двигателях, работающих на перекиси водорода; о немецких фаустпатронах и других новинках вооружения германской армии.
Справка. В канун войны из Лондона в Москву ушла информация о размагничивании кораблей и обнаружении морских мин замедленного действия. В 1941–1942 годах в Центр поступили первые образцы радиолокационной техники, сведения о цветных металлах и сплавах, в частности для авиации; о магнитной защите судов от мин, о радиосвязи и приводных радиомаяках-указателях для бомбометания…
Поделиться книгой: