Призраки прошлого

— А как насчет шоковой терапии? Ты еще ходила туда с Лорой. Как эта методика называется? «Второе рождение», что ли?

— А что, очень даже неплохая методика.

— Ага, замечательная. Один сеанс «второго рождения» — и никакого секса на пару месяцев. — Он покачал свой бокал, дребезжа льдом. — Ты разве не в курсе, что, не трахаясь, нельзя ведь сделать ребенка?

Чарли молчала.

— Тебе надо продолжить сеансы ретрогипноза, о котором ты в последнее время постоянно твердишь. Возможно, ты обнаружишь, что в прошлой жизни была монахиней.

— А вот Лора считает…

— Мне неинтересно, что считает Лора. — Он отхлебнул немного джина. — Неужели ты обсуждаешь нашу сексуальную жизнь с подругами?

На одной стороне выстроились три желтых квадратика. Она снова покрутила кубик.

— А ты разве не говоришь об этом с приятелями?

— Да мне и обсуждать-то нечего. У нас с тобой теперь одни научные эксперименты и никакой сексуальной жизни. Вот ответь: когда ты в последний раз наслаждалась сексом?

Она поставила кубик обратно на полку, подошла к мужу и снова поцеловала его:

— Ну не будь таким, Том. Я всегда наслаждаюсь и чувствую себя так, как будто, — она прикусила губу, — это в последний раз.

Голос Тома смягчился:

— Дорогая, врачи утверждают, что ты не беременела раньше, поскольку слишком много и напряженно работала. Поэтому ты и уволилась со службы. Но никто не говорил, что тебе надо отказаться от секса. — Он стиснул ее руку и переменил тему: — Слушай, я тут присмотрел один очень симпатичный дом. И сегодня как раз выяснил подробности.

Муж щелчком распахнул папку с пачкой бумаг от агентов по продаже недвижимости. Когда Чарли увидела в середине цветную фотографию, ей почудилось что-то знакомое, но ощущение было мимолетным, как тень, и тут же исчезло. Снимок оказался нечетким, к тому же здание частично скрывали заросли кустарника. Это был большой дом в стиле Тюдоров. Нижняя половина — из красного кирпича, а верхняя оштукатурена. Вдоль стены фасада тянулись небольшие, разделенные вертикальными перегородками окна, а венчала все высокая крутая крыша, нависшая над особняком, словно чересчур большая шляпа. В целом дом выглядел усталым, запущенным и довольно-таки унылым.

Чарли прочитала описание: «ЭЛМВУД-МИЛЛ, ЭЛМВУД, ГРАФСТВО СУССЕКС. Очаровательный дом в очень уединенном месте, с надворными постройками, старинной водяной мельницей XV века и большим кирпичным амбаром. Усадьба нуждается в некоторой модернизации. Площадь — около трех акров».

— Я думаю, что я… что мне… — начала Чарли и замолчала.

— В чем дело? — напрягся Том. — Тебя что-то смущает?

Она покачала головой:

— Нет, ничего. Просто… мне показалось, что я узнала этот дом.

— Он тебе нравится?

— Да, очень симпатичный. — Чарли просмотрела бумаги. — Но здесь ничего не говорится о цене — небось стоит запредельных денег.

— Я уже звонил в агентство. — Том торжествующе улыбался. — Они просят двести пятьдесят тысяч, но сказали, что торг уместен. Постараюсь сбить цену до двухсот двадцати пяти.

— Думаешь, это возможно?

— Конечно, за такую развалюху им никто больше не даст.

— Ну, тогда у нас хватит денег! — радостно завизжала она, и Тома неожиданно тронули радость и энтузиазм жены: в ней словно бы заговорила надежда.

Капелька дождевой воды упала на щеку Тома, но он этого не заметил. Даже промокшая насквозь, Чарли для него пахла замечательно. От нее всегда исходил чудесный аромат, и еще было в ней что-то такое, что сразу привлекло его: обаяние девчонки-сорванца — очаровательная мордашка и бесконечные проказы. Тонкая, но сильная, Чарли выглядела в мини-юбке, да и в джинсах тоже, просто сногсшибательно и всегда казалась Тому необычайно желанной. С момента самой первой встречи между ними сразу возникло взаимное притяжение.

Он прекрасно понимал, что ему следовало быть терпеливым и понимающим, сочувствующим и заботливым мужем, однако негодовал из-за того, что Чарли никак не могла забеременеть, хотя в этом, возможно, был отчасти виноват и сам. В конце концов они решили перебраться в сельскую местность. Уехать из Лондона, подальше от вечного смога и суеты. На природе все должно было измениться к лучшему.

— Я договорился встретиться с агентом завтра. Не стоит затягивать. Кажется, кто-то еще проявляет интерес к этому дому, — сказал Том. — В три часа. Хорошо?

Она кивнула и посмотрела на фотографию. Ощущение узнавания вернулось к ней.

— Ты покормил Бена? — спросила она.

— Угу.

— А Горация?

— Черт, забыл.

— Ты всегда забываешь о Горации.

— Так научи Горация лаять, чтобы он сам напоминал о себе. — Том зевнул и закрыл папку. — Мне надо еще поработать.

— Тебе понравилась пицца?

— Угу. — Он уже углубился в документы.

Чарли спустилась на первый этаж. Бен обогнал ее и бросился к входной двери.

— Извини, малыш, но я не собираюсь выходить на улицу в такой дождь. Я хочу принять горячую ванну. Ты сам можешь сбегать в сад. — Она прошла на кухню и открыла заднюю дверь. — Давай, вперед!

Усевшись на пороге, Бен по-стариковски вздохнул.

— Господи, ну ты и лентяй! — Чарли подошла к кухонному шкафу. — Эй, Гораций, уж ты-то не боишься промокнуть, правда? — Она прижалась лицом к стеклянному шару. Очаровательная золотая рыбка подплыла поближе и, широко разевая рот, уставилась на нее, словно увидела нечто невообразимое. — Как делишки? — Она открыла кормушку. — Полагаю, ты не будешь возражать против переезда в деревню, Гораций? Небось, и тебе чертовски надоел этот шумный Лондон, а?

Она бросила в аквариум щепотку корма, рассеявшегося по воде, как дождевое облачко от ветра. Рыбка неторопливо поднялась на поверхность и сделала первый ленивый глоток.

Элмвуд-Милл. Что-то забрезжило в глубине ее памяти. Словно чье-то забытое имя всплыло оттуда, вертясь на кончике языка и дразня, а потом ускользнуло.

Чарли поднялась в ванную. Когда она, повернув краны, пустила воду, то ее по какой-то непонятной причине вдруг охватил страх.

3

Усадьба находилась у озера, в конце узкой дорожки около мили в длину, спускавшейся по склону. По пути им попалось только три дома, последний — более чем в полумиле от конечной цели путешествия. Сквозь деревья, за обваливающейся кирпичной стеной, верх которой был утыкан битым стеклом, Чарли увидела зелено-белый дом. Солнечные лучи сверкали через перекладины трухлявых деревянных ворот.

Встреча с агентом была назначена на три. А часы в автомобиле показывали без четверти четыре.

— Этот хмырь, должно быть, уже смылся, — сказал Том.

Чарли выпустила Бена наружу. Песик неуклюже побежал, отряхнулся, подпрыгнул и задрал лапу у стены. Ее любимцу было восемь месяцев от роду, совсем еще щенок. Они приобрели его, когда Чарли уволилась с работы.

В машине было шумно от работающего мотора. Чарли потянулась, пытаясь стряхнуть с себя сонливость, и мысленно попеняла Тому за то, что он поднял ее так поздно. Вечно что-нибудь не слава богу. Уже больше года они пытаются найти подходящий дом, но всякий раз им не везет. То комнаты слишком малы, то соседи живут чересчур близко, то вдруг появляются другие покупатели — и цена мигом взлетает. Они столько раз уже начинали все сначала, что научились не питать напрасных иллюзий.

Черные тучи, подобно паровозам, маневрировали по голубому небу. Пышная от долгих проливных дождей листва трепетала на ветру, и волосы женщины тоже развевались под его порывами. Мокрая трава блестела под ослепительным солнцем. В туфельки Чарли просачивалась влага.

Окруженное деревьями, вдаваясь причудливыми изгибами в берега, раскинулось озеро. Прямо перед ними на островке травы, под прибитой гвоздями к дереву поблекшей доской с надписью «Частная собственность. Рыбная ловля запрещена. Только для членов клуба», валялся какой-то одинокий перевернутый вверх дном ялик. Сразу за доской можно было разглядеть металлический пешеходный мостик, перекинутый через запруду, и тропку, ведущую вверх, в рощицу.

Над головой пролетела стайка скворцов. Чарли почувствовала холодное дуновение ветра, скорее мартовского, чем июньского, и крепко обхватила себя руками. Она услышала треск ветвей, карканье вороны, похожее на скрежет пилы, рев воды в запруде. Эти звуки только подчеркивали непривычную после лондонской суматохи тишину. Было странно не слышать шума уличного движения и людских голосов.

Когда Том распахнул калитку, раздался резкий лязг металла, и болт проскреб по гравию подъездной дорожки. Глядя на мужа, Чарли подумала, что они, наверное, смотрятся довольно странно. После заседания суда он не переоделся: щеголял в костюме в тонкую полоску и модном плаще. На самой Чарли были джинсы и мешковатый пуловер, а сверху яркая куртка.

Сердце ее запрыгало, когда она разглядела широкую подъездную дорожку и несколько строений, приютившихся ярдах в ста от них, в ложбине между мшистыми берегами. Вот он, этот дом, совсем не такой, как на фотографии; а вот кирпичный амбар и полуразвалившаяся деревянная водяная мельница.

И никаких признаков жизни внутри, окна дома наглухо зашторены. Вода, падая из запруды в шлюзовой пруд с кирпичными стенками, сначала сердито пенилась вокруг неподвижного колеса, а потом стремительным узким потоком проскальзывала по саду, под украшенным резьбой деревянным мостиком, мимо амбара и еще дальше — на участок для выгула скота.

Чарли разволновалась, хотя дом оказался меньше, чем она представляла, да и состояние его было хуже. Тени собирались на неровной крыше, когда ветер пробегал по деревьям, и казалось, что вытянутое в форме буквы «Г» одноэтажное здание в любой момент может обрушиться на сарай для угля и пустую бочку, стоявшие позади дома, среди буйно разросшейся крапивы. Вдруг Чарли насторожилась.

Ей показалось, будто бы здесь чего-то не хватает.

Она внимательно огляделась, то и дело подмечая новые детали. Вот ванночка для птиц, тачка, курятник… Два дуба, с корнем вырванные ураганом, лежали, прислонившись друг к другу, на передней лужайке, и их ветви переплетались, словно тела погибших в схватке динозавров.

Чарли сообразила, что ложбина была речной долиной, до того как река образовала это небольшое озеро. Если не считать газона, вроде бы недавно подстриженного, все здесь выглядело запушенным. Пара кустов рододендрона, несколько беспорядочно разбросанных клумбочек, на которых цветы явно выросли сами по себе, маленький фруктовый сад…

Но чего-то определенно не хватало.

Ее взор притягивал аккуратный участок травы повыше берега, за амбаром, между идущим от мельницы каналом и рощицей. Подмышки у Чарли вспотели, она почувствовала головокружение и вцепилась в руку Тома.

— Ты в порядке? — спросил он.

Пряди волос щекотали ее щеки. Чирикала птичка.

Плеск волн на озере, вода, падающая с запруды, ветер в кронах деревьев, царящее вокруг безмолвие — все это как будто бы затрагивало какие-то потайные струны ее души и волновало, словно обрывки старой забытой мелодии…

— Чарли? Дорогая? — Том потряс ее за руку. — Эй, тебе плохо?

— А? Что? — Она очнулась и на мгновение почувствовала себя сбитой с толку. — Извини, я просто… — Она улыбнулась. — Все замечательно, этот дом нам подходит.

— Не спеши. Кроме нас, на него есть еще покупатели, да и нам самим, возможно, внутри не понравится.

— Быть такого не может!

Промчавшись по подъездной дорожке, Бен вприпрыжку побежал к заросшему травой берегу.

— Бен! — закричала Чарли. — Нельзя!

— Да пусть побегает, хозяев-то все равно нет.

— Может, позвонить агенту и сказать, что мы уже здесь?

— Давай-ка сначала подойдем поближе и посмотрим.

Кирпичные стенки мельничного пруда, глубокого и холодного, были покрыты липким илом. Грохот воды становился все громче и громче по мере того, как они брели вниз. Чарли ощутила на лице прохладные брызги.

— Этак нам все время будет хотеться пи-пи, — заметил Том.

Под украшенным резьбой мостиком текла чистая вода, и Чарли представила, как в теплые летние вечера они станут ужинать здесь вдвоем, у самого ручья. В хорошую погоду можно будет привезти сюда маму. А если перестроить амбар, то в нем мог бы жить отец Тома. Если, конечно, эти двое перестанут наконец собачиться.

Вблизи дом казался больше. Детали фасада очаровывали: эти слегка скошенные углы в елизаветинском стиле. Правда, штукатурка наверху крошилась, деревянные балки прогнили, а кирпичная кладка на первом этаже лежала неровно. Окна были маленькими и все разной величины.

Хлопнула дверца автомобиля. Бен с лаем примчался обратно. Коренастый, солидного вида незнакомец с голубой папкой под мышкой торопливо прошел в калитку. Он слегка растопыривал при ходьбе руки и ноги, чем смахивал на пингвина. Мужчина приостановился, чтобы потрепать по спине Бена, и был вознагражден за это грязными отпечатками на брюках. И вот уже агент по недвижимости стоит перед Чарли и Томом: пухлый человек с лицом алебастрового цвета, запыхавшийся и энергичный; легкие черные мокасины отполированы до блеска, в нагрудном кармане сверкают авторучки.

— Мистер и миссис Уитни? Ради бога, извините, что заставил вас ждать.

Он слегка отклонился назад, и ветер приподнял пряди волос, прикрывавших его плешивую макушку.

— Мы и сами немного опоздали, — признался Том.

— О да, мудрено отыскать этот дом с первого раза. — На лацкане серого пиджака чопорно посверкивал значок элитного ротари-клуба. — Моя фамилия Бадли, я представитель агентства недвижимости «Джонатан». — Мясистые пальцы резко потянули вниз руку Чарли, словно дергая дверной колокольчик. — Решили переехать из Лондона на природу?

— Да.

— Имейте в виду, подобные раритеты попадают на рынок раз в десять лет.

— Окна выглядят неважно, — заметил Том.

— Это отразилось на цене. Тут ведь мало что делалось в последние годы. — Мистер Бадли покрутил на пальце кольцо с печаткой. — Этот дом был возведен еще в стародавние времена, чуть ли не при Вильгельме Завоевателе. Но, естественно, с тех пор его достраивали и модернизировали.

Чарли внимательно посмотрела на мшистый берег, на ровный участок травы, на лесок, на радостно играющего Бена, а потом перевела взгляд на Тома, пытаясь прочитать мысли мужа, однако лицо того было совершенно бесстрастно.

— А уж ребятишкам тут какое раздолье, — добавил мистер Бадли.

Чарли перехватила взгляд Тома. Тот привязал Бена к скобе для чистки обуви у нижней ступеньки, и они вслед за агентом поднялись по лестнице к дубовой входной двери с потускневшим кольцом в виде львиной головы. Ветер трепал куртку Чарли. Она спросила:

— А как долго дом пустует?

— Всего лишь около девяти месяцев. Мисс Делвин скончалась в конце прошлого лета, — ответил мистер Бадли.

— Здесь? — спросила Чарли. — В этом вот доме?

— О нет, не думаю.

— Мне всегда немного не по себе там, где кто-нибудь умер, — пояснила Чарли.

— Вам, разумеется, известно, кем была Нэнси Делвин? — Мистер Бадли произнес ее имя с благоговейной почтительностью.

Чарли вопросительно взглянула на мужа. Тот пожал плечами:

— Нет.

— Модельером, — произнес мистер Бадли тоном, показывавшим, насколько они его разочаровали. — В сороковых годах она была очень знаменита. — Агент наклонился к ним и понизил голос: — Шила для королевской семьи. — Он дал клиентам время переварить столь значительную информацию, а затем указал на поблескивавшую на солнце медную дверную табличку с гравировкой, потемневшей от забившейся внутрь грязи. — Свидетельство о страховке на случай пожара: оригинальная табличка тысяча семьсот одиннадцатого года! Этот дом — прямо-таки живая история.