Безопасность – превыше всего!

— Поскольку изначально планировалось, что Диверсант действует, так сказать, полностью автономно, в режиме радиомолчания, будет неразумным подключать к операциям с его участием группу прикрытия. Поэтому вопрос со снайперами пока остаётся открытым. В данной операции один из них заметил движение возле шахты. — снова тягостная пауза, и инквизиторский взгляд.

— И если бы такое произошло в реальных, а не тестовых, условиях, операцию пришлось бы свернуть — она была бы провалена. Поскольку крайне мало шансов, что профессиональный снайпер промахнётся. Тело обследовали бы. И сообщили, так сказать, коллегам и начальству.

Враг на остальных объектах Зоны оказался бы предупреждён, и успел предпринять контрмеры… — полковник чуть покачал головой, — Однако! Я специально распорядился ничего не делать, чтобы выяснить: что ещё у нас пойдёт не так. Впрочем… — он вновь помедлил, давая слушателям почувствовать свой демократизм (Ещё бы — он никого не наказал!), — всё, что произошло дальше, заслуживает только одобрения, и вполне… отвечает нашим желаниям и планам.

Окончание операции — без нареканий.

Все несколько расслаблено зашевелились, впрочем, не посмев нарушить молчание, как бы подводящее итог учениям. Полковник же, оглядев подчинённых, подвёл итог:

— Доктор Виннер. Потрудитесь получить со склада маскхалаты. Числом соответствующее количеству подготовленных экземпляров. И поставьте задачу своим «специалистам», — слово «специалистам» полковник произносил так, словно в действительности ни на секунду не допускал, что кто-то из штатских и впрямь может быть «специалистом», — удлинить их рукава до необходимой длины.

Мы не можем изменить параметры удачно найденного типоразмера верхних конечностей Диверсантов. Как вы удлините рукава — ваша проблема. Решайте её. Можете идти. — Доктор, несколько суетливо двинув кресло по полу, и ни на кого не глядя, поднялся, судорожно дернул головой (это, очевидно, означало поклон присутствующим), и вышел.

— Теперь вы, доктор Хитчмен. С вашими проблемами вам всё ясно? — очередной кивок головы, — Хорошо. Значит, озаботьтесь внедрением дополнительных приоритетных задач и стратегий, и помните: у нашего Диверсанта не будет прикрытия. Он — сам себе прикрытие! Следовательно, подумать должен обо всём сам. Заранее. Соответствующий материал подберёте сами, в картотеке с программными файлами.

Доктор, коротко, но куда более четко поклонившись, вышел вслед за Виннером.

— Доктор МакКарти! — невозмутимый генетик поднял взгляд на полковника, но ничего не сказал. Впрочем, тот и не ждал этого, — Господин профессор, я, конечно, понимаю, что на этом этапе вводить какие-то коренные изменения в конструкцию поздно, но… Хотелось бы ещё большей подвижности при беге: помните — то, что мы говорили о гепардах?.. Удалось что-нибудь… придумать?

Невозмутимо что-то пожевав во рту (Никто никогда не мог понять, что же это там такое!), седой и согнутый радикулитом стовосемнадцатилетний Нобелевский лауреат ответил вполне бодрым и чётким голосом:

— Да, мы рассматривали и прорабатывали этот вариант. Однако бег на четырёх конечностях, хоть они и одинаковой длины и силы, не является выходом в нашей ситуации. Ведь главным условием всё же ставилась задача — именно возможности применять весь боевой арсенал испытуемого. И применять буквально мгновенно.

При передвижении же и на передних конечностях, во-первых, слишком велик риск их повреждения, особенно в темноте, и на поверхности, усеянной обломками. Если же предусмотреть… м-м… защитный футляр, невозможно будет сразу стрелять, и… всё остальное. Не говоря уж о том, что точность попаданий существенно снизится — любые перчатки искажают привычные рефлексы от ощущения рукояток оружия в ладонях.

А во-вторых… Во-вторых, как я уже отмечал в докладной, всю рефлекторную часть тогда придётся переделывать — особенно спинной мозг, отвечающий за координацию двигательного аппарата: все спайки синапсов в мозжечке… И всё равно — полного контроля над оружием многофункциональные передние конечности, по сравнению с такими узкоспециализированными, как сейчас, не дадут. Из-за неизбежных перенастроек и программирования подкорки четвероногого, возникнут нежелательные психомоторные ассоциативные реакции. — видя скривившиеся, словно им насыпали песка на язык, лица военных, профессор, ехидно усмехнувшись себе в усы, счёл нужным пояснить:

— Иными словами, при возникновении критической ситуации наш Диверсант будет… Не стрелять, а бегать! Вряд ли это нас устроит.

— Это… Ваше мнение, как эксперта? — полковник не скрывал разочарования.

— Нет. Это результат исследования построенной моим отделом математической модели. На прошлой неделе все его данные были подтверждены поведенческими реакциями выращенным по моему заказу доктором Аренбергом, соответствующим экземпляром существа. Прошедшим стандартный, так сказать, тест…

Все материалы имеются в отчёте, который я переслал вам позавчера. — доктор любил добросовестно выполнять работу, порученную ему. И не мог не подкусить полковника, зная, что тот ненавидит читать, особенно что-то наукообразное, и будучи абсолютно уверен, что с результатами его проработок тот уж точно не удосужился ознакомиться.

Но ещё больше доктор любил длинные и сложные слова и предложения. Наверное, из тщательно взлелеянного хронического садизма вставляя их во все отчёты и разговоры с военными. Поэтому неприязнь была вполне взаимной.

— Хорошо. — слегка раздувающиеся крылья носа подтвердили, что «тонкий» юмор учёного дошёл до полковника, однако у него хватило самоиронии, чтобы посмеяться и над собой (человек без юмора вообще никогда бы не попал на должность Координатора), — Я ознакомлюсь детальней, и передам вам, подполковник, — кивок заместителю. Вновь поворот к учёному, — Благодарю, профессор. Вы тоже свободны. Да, доктор Нойерс… это относится и к вам. — за всё совещание так не поднявший лысой головы, и не произнёсший ни одного слова, худощавый, и с невыразительным, словно серым, лицом, специалист по методам обучения, даже не озаботившись хотя бы видимостью поклона, вышел вслед за генетиком.

Теперь за столом остались только кадровые военные.

Подсознательно ощущая кастовую солидарность, они несколько расслабились. Полковник позволил себе даже широко и открыто улыбнуться, потирая руки:

— Что ж, господа офицеры! Не могу не поздравить! Прогресс налицо! Похоже, Проект, наконец, начинает напоминать не дурацкий балаган, как вначале, а вполне… Продвинутую, как сейчас принято говорить, инновацию. Адекватную, актуальную и остро востребованную в самом ближайшем будущем, разработку!

Я не хотел говорить при наших «друзьях-учёных», — несколько пренебрежительный кивок в сторону плотно закрытой двери, — но теперь могу высказать своё мнение, как эксперт: это, это…

Замечательно!

Да, чёрт его раздери! Подумать только: каких-то два года — и нам осталось исправить лишь несколько незначительных моментов. Причём — чисто технического плана!

Полковник встал, и прошёлся, потирая руки, перед картой, украшавшей всю торцевую стену кабинета. Карта была буквально утыкана булавками с флажками. Некоторые — синего, некоторые — зеленого цвета. Но больше всего, покрывая собой почти весь Евразийский континент, часть Африки и Южной Америки, торчало красных, оранжевых, и желтых!

— Враг, как вы знаете, теснит нас ТАМ, внизу, — полковник кивнул на карту полушарий, — повсеместно… Да, повсеместно! Их превосходство в живой силе, техническом обеспечении, и даже чисто физической подготовке пока настолько велико, что никакие наши технические средства не в состоянии сдержать их на тех рубежах, так сказать, где… Хм!.. А уничтожение их единственно надёжным сейчас способом неизбежно приведёт к… Непоправимой порче и утрате на многие столетия огромной части поверхности. Причём — нашей же поверхности!

И всё равно не гарантирует от… Скажем так: ре-захвата этих земель всё тем же противником, когда спадёт уровень радиации.

Так что не стану вам вновь объяснять, сколь многое зависит сейчас от нашей работы. Могу сказать одно — конец уже виден! Господин подполковник! Господин подполковник! Господин майор, — третий офицер, Алистер О,Нил, специалист по маркетингу и материальному обеспечению (попросту — завхоз) поклонился на обращённый к нему кивок, — Что делать, вы знаете.

Похоже, за пару недель все научно-технические вопросы будут решены, и наша миссия будет завершена. И завершена — успешно! Что делать тогда, вы тоже знаете…

А сейчас — за работу. Господа офицеры! — он поднялся, коротко кивнув, и показывая всем видом, что совещание закончено.

Нагнав в коридоре пыхтящего и всё ещё потевшего Виннера, Рэй Хитчмен только усмехнулся — коллега выглядел ещё более расстроенным, чем обычно. Пришлось Хитчмену заговорить первым:

— Да ладно вам, Джейк. Глупо на него злиться! Он просто выполняет свои обязанности. В меру своего разумения. Сами знаете — ограниченного. Просто расслабьтесь! Или вон, как я: покажите в кармане фигу. Или — мысленно, что-то другое…

Джейк Виннер покачал головой, тряся рыхлыми щеками, и при этом забавно роняя в разные стороны пот, крупными каплями покрывавший одутловатое лицо всегда, когда его хозяин сильно волновался. Вдруг он посмотрел прямо в глаза Рэю.

Выражение, промелькнувшее в черных бусинках, прячущихся в складках щёк, потрясло рефлексо-программиста.

В них читался неподдельный страх.

Да что там страх — ужас!

Что же такого понял толстяк из этого, вполне, вроде, банального, и ничем особым от остальных не отличающегося, разбора-планёрки?! Хитчмен открыл было рот.

Виннер отчётливо подмигнул ему, сделав жест, призывающий к молчанию, и, цепко схватив под локоть, вдруг быстро повлёк вперёд — подальше от Командной Секции, забавно переваливаясь на ходу. Словно ломанувшаяся к кормушке, куда сыпанули еды, утка-переросток — успел усмехнуться про себя Хитчмэн.

Пройдя ярдов сто по длинному коридору в сторону складских отсеков, они завернули в один из хозяйственных коридоров. Здесь, нажав пять цифр на панели у одной из сотен дверей, Виннер буквально втолкнул Хитчмена в небольшой склад, заставленный стеллажами, с коробками и пакетами на многочисленных полках. Ткнув в выключатель у входа, он зажёг тусклый свет на потолке. Захлопнул дверь.

— Джейк, ты что, с ума?.. — начал было Хитчмен, однако Виннер ладонью мягко, но настойчиво прикрыл ему рот. Жестом показал на центр комнаты, и предложил опуститься на колени, встав первым и сам.

Начало обескураживало. Однако Хитчмен, вздохнув, и покачав головой, опустился на пол рядом. Похоже, у старины Джейка накипело — значит, пусть действует.

Виннер достал из заднего кармана маленькую записную книжечку с листами настоящей бумаги — с ней он не расставался никогда. Положив на пол вырванный листок, он стал что-то быстро писать тонким маркером, предложив Хитчмену наклониться ещё ниже, и снова прижав палец к губам.

«Я уверен — нас всех прослушивают! Постоянно! Поэтому молчи, что бы ни увидел!» — буквы были настолько мелкими, что Хитчмену пришлось одеть очки. Вздохнув, и посмотрев на коллегу, как на… ну, если не полного кретина, то как на кандидата в президенты уж точно, Хитчмен забрал маркер и приписал снизу:

«Зачем ты притащил меня сюда?» — быстро же они перешли на «ты»!

«Пиши мельче: я точно знаю — микрофоны есть даже в наших ТЕЛАХ! Это всё проклятая Служба Безопасности! Не выговаривай слова даже про себя! Микрофоны ощущают вибрацию гортани — как старинные ларингофоны! Затем компьютерная программа расшифровывает их в слова.

А сюда я привёл тебя потому, что здесь только четыре камеры наблюдения, да и те — по углам. И разрешающая способность у них куда хуже, чем в жилых отсеках.» — капли пота с лица Виннера так и падали на пол.

Хитчмен подумал, что вся эта картина до дикости нелепа: стоящие на карачках — истекающий потом толстяк, и он — тощий сутулый идиот в очках. Ни дать, ни взять, два малоумных заговорщика из второсортного космического водевиля…

Виннер же, убедившись, что он прочёл, продолжил, перевернув исписанный листок:

«Я выбрал тебя! Остальные „наши“ ничего не предпримут, даже если узнают правду — слишком лояльны! Или — пассивны. Да и плевать им уже на всё. А предпринять пора: мы заканчиваем чёртов Проект. И голову даю на отсечение: после этого мы — не жильцы!» — ну вот, с облегчением подумал Хитчмен: опять рецидив космической паранойи.

Естественно — за два-то года здесь, в каменных катакомбах, кто не свихнётся. А уж учёные, с их «творческими натурами» и изощрённым неадекватным мышлением — и подавно!

Однако он приписал:

«Почему ты так решил?»

«Я взломал их чёртов код доступа, — чтоб было понятней, Виннер подчеркнул это три раза, — там есть Директивы. На любой случай. Все учёные — в списке С! То есть — все! Я бы не догадался, в чём дело, но внизу есть примечание: об исполнении доложить сразу. То есть, как у нацистов: кончили секретное дело — получите своё, голубчики!»

Листок кончился. Виннер затолкал его в рот, и принялся жевать, вырвав из блокнота новый: «Так вот. ТО, что мы здесь создали — суперсекретно! Если Диверсантов предполагается использовать массированно, и сразу против ВСЕХ ключевых ракетных позиций Врага, это должно быть сделано так, чтобы они не догадывались! Поэтому, как ты видел — вокруг нас и торчит целая армада линкоров, и ни одна транспортная или почтовая ракета отсюда за эти два года ещё не улетала!

Мы — слепые и наивные идиоты! Околпаченные пропагандой! Ну, и само-собой, жадные до денег.

И наши жёны здесь — не для создания „оптимальных условий для быта и работы“! А просто — заложники! И их тоже — ликвидируют!» — Хитчмен, наконец, насторожился. Слишком похоже на правду. Он и сам иногда…

«Но что же нам делать?» — написал он, перевернув листок.

«Бежать!» — взгляд, который мокрый от пота и задыхающийся, словно бежал марафон, доктор наук бросил на него, не оставлял сомнений в серьёзности его намерений, — «Причём немедленно — не дожидаясь окончания чёртова Проекта!»

«Что, вот прямо сейчас?!»

«Да!!! Иди за женой, я схожу за своей, и улетим на спасательной капсуле!»

«Ты… умеешь управлять этой штукой?!»

«Да, чёрт её побери! Умею! Я украл с кодом доступа и карточку замка! Только — не тяни! Встретимся через…» — он посмотрел на часы — «пятнадцать минут на палубе Д. Не берите ничего. Они и так уже наверняка заподозрили нас! Промедлим — погибнем!»

Настал черёд Хитчмена вспотеть…

Что за бредовая ситуация! Что он теряет, посчитав представление, устроенное доктором Виннером — комедией?.. Быть может, жизнь? С другой стороны — каковы шансы, что они прорвутся через блокаду наружного эскорта?! Да и потом — куда бежать?! Их же сразу засекут радары!

«Как быть с наружной эскадрой?» — написал он, глядя, как толстяк старательно разжёвывает и глотает очередной листок. Тот сразу отреагировал:

«У меня на этот счёт тоже есть план. Я приготовил магнетрон! Ну, решайся, не тяни — на карте жизни: наши, и жён! Собственно, выбора уже нет! Мы здесь слишком долго, и они нас уже точно подозревают — могут и просто схватить! Один укол — и мы всё выложим сами…»

Насчет укола — конечно, верно… Да и магнетрон, конечно, серьёзный аппарат.

Правда, излучение, которое он даёт, не только скрывает корабль от радаров и сенсоров, но и убивает экипаж… Хотя и постепенно.

Ладно. Будь что будет — нечто такое он и сам давно подозревал. Правда, никогда не высказывал — чтоб не беспокоить и без этого нервную жену. Опасность того, что их и правда — ликвидируют после окончания — есть. Недомолвки, и кое-какие намёки начальства он и сам просекал не раз. Такое ощущается нутром — подсознанием. Не говоря уж о бесчисленных бессонных часах ночных раздумий. Пока жена мирно сопела под боком…

И ведь толстяк прав — остальные слишком лояльны. А МакКарти так и вообще суетиться нечего — он тянет только на чудовищно дорогих нарколептиках. Которые ему может обеспечить только Государство.

«Начали!» — написал он, взглянув на часы Виннера.

«Ради Бога, ничего не объясняй Клэр! Просто — веди её туда!»

Последний бумажный листок, как бы подтверждая их договор, Рэй съел сам.

Алистер О,Нил мягко откинулся на спинку удобного кресла, вновь вернув изображение с центрального экрана на боковой. После чего закинул ноги на стол пульта.

Заложил руки за голову. Неторопливо потянулся всем своим тренированным телом, похрустев суставами.

Да, он, в отличии от большинства учёных и офицеров-администраторов, добросовестно отрабатывал в тренажёрном зале по три часа каждый день — и спаррингом с роботом-кунфуистом не пренебрегал.

Тем не менее, не без интереса понаблюдав за «доморощенными заговорщиками», он не предпринял ничего.

А просто сидел, и ждал.

Привести Клэр к шлюпке оказалось нетрудно. Трудно оказалось сделать это так, чтобы она при этом не изливала потока дурацких вопросов и претензий… В другом конце коридора Рэй заметил приближающегося Джейка — тоже с женой.

Виннер опять обливался потом: магнетрон оказался тяжеленным ящиком с кучей разъёмов и кабелей, волочившихся бы за ним по полу, если бы их не держала Норма: до дикого контраста миниатюрная миловидная блондинка, последние пятнадцать лет верная и терпеливая жена гения от Науки с большой буквы.

Торопливо чуть ли не бросив ящик перед люком ангара, Виннер провёл пластиковой карточкой по приёмной щели, и набрал пятизначный пароль.

За стеной вздохнула пневматика, зажужжали сервомоторы. Дверь открылась.

Быстро войдя, все четверо поторопились закрыть её, и Рэй лично задвинул аварийные крестовые перекладины против разгерметизации.

Правда, входов сюда было ещё три, но заняться ими они всё равно не успели бы.

Когда женщин стали заталкивать в люк спасательной капсулы, те, разумеется, принялись снова протестовать и ругаться.

Рэй быстро угомонил их, выдав заготовленную версию о том, что некая часть бацилл, которые они тут вывели, «случайно» вырвалась на свободу, и через десять часов всей Станции конец.

Противовируса ещё нет!

Все последующие их действия по герметизации входного люка, дистанционному блокированию входов шлюзовых камер, и установке и подключению магнетрона, прошли под аккомпанимент «Как ты мог!.. Почему никогда не говорил, что работаешь над этим ужасным оружием!.. Ты же нанотехнолог! Какой позор!.. Воткни себе в …ницу эти г…вённые деньги!.. Как мы посмотрим в глаза маме!.. Что скажет тётя Элизабетт!» и т. п.

Слушая этот бред, Виннер и Хитчмен молча работали, только переглядываясь, и кивками подтверждая сделанное.

По тому, как Виннер уверенной рукой привёл все системы капсулы в готовность, Рэй понял, что тот говорил правду — управлять он умеет. Значит, пусть мизерные, но шансы у них есть…

— Пристегнитесь! — рявкнул на всё ещё причитавших женщин, посерьёзневший доктор. — сейчас будет больше пяти «Ж»! Мне надо оторваться!

Женщины быстро улеглись по коконам, хотя ворчать и не перестали. Хитчмен опустился в кресло второго пилота — всё же кое-что в управлении понимал и он. Помощь Джейку вряд ли помешает. Они снова переглянулись. Виннер коротко кивнул.

— Старт! — его пальцы вдавили большую красную панель на подлокотнике.

Ничего не произошло.