Помоги проекту - поделись книгой:
Дальше шли ещё четыре пустые клетки (тьфу ты — комнаты!), а в пятой царствовала Мария Боярская. По-другому и не сказать!
Мария восседала на чём-то вроде трона. Одну высунувшуюся из-под горностаевой мантии прелестно стройную ногу она держала на очень похожем на настоящий, черепе, другую — скромно наружу не выставила. Зато в руках держала скипетр и державу. Гордо откинутую назад (Как только шея не ломается!) голову венчала высокая боярская шапка, похоже, даже из натурального меха.
Михаил прочёл, что обращаться к диве нужно исключительно «Ваше Величество», и кормить только чёрной икрой и парной осетриной. Ну, а по желанию — давать и водочки с солёными огурчиками…
Правда (очевидно, с учётом затрат на «питание») стоили услуги «её Величества» поменьше, чем у любительницы Гёте раза в полтора…
Ещё три пустые помещения.
Маргарита Наваррская.
Боже! Эту требовалось каждый день «ублажать» зрелищем пылающего костра (или хотя бы — натурального камина), хлестать прилагаемой плёткой, и «использовать», только приковав к пыточному столбу.
Поскольку Михаил плохо представлял, как в его скромное жилище впишется этот самый столб, он двинулся дальше, не углубляясь в чтение остального…
Пресвятая Агнесса. Эту полагалось из квартиры не выпускать, при «использовании» держать привязанной, (или, лучше — прикованной) к кровати, и требовать «отречься от вредоносной ереси христианства»!
После каждого сеанса «использования» полагался Курс восстановительных медикаментов, психотропных галлюциногенов, и «освежающий» сон на подстилке из натуральной соломы…
Еда — только каша из полбы и чёрный хлеб.
Бр-р-р!.. Неужели она и здесь так же питается?! Хм-м… Непохоже — отличная кожа и… И всё остальное.
Лицо Агнессы особо рассмотреть не удалось, потому что к Михаилу мученица оказалась обращена как раз противоположной стороной… Но «все остальное», что оказалось видно, (особенно, когда девушка клала истовые поклоны перед огромным, на полстены, распятием, и грубая материя рубища всё равно аппетитно обрисовывала то, что положено обрисовать) впечатляло… Похоже, солома очень даже способствует. Отращиванию.
Валькирия. Эта нагло, выставив в прямо-таки волчьем оскале, острые белые зубы, восседала на горе ржавых доспехов, мечей и шлемов, а под кольчужной рубахой, составлявших всё облачение, явно ничего не было. А ещё она что-то жевала. Сырое мясо поверженных врагов? Или просто жвачку?
Михиал поморщился — валькирия оказалась на его вкус полновата, хоть и с копной невероятно пышных и длинных рыжих волос. В рационе значились солонина, сырая рыба и много (это особо оговаривалось!) — не меньше пяти литров в день! — пива.
Неторопливо, уже успокоившись, и похихикивая в усы, Михаил продолжил изучение, двигаясь в паре шагов от бронебойного панорамного стекла.
Японская гейша (Говорит и при необходимости пишет на восьми языках. Ест суши и отварной рис. Владеет навыками работы персонажами театра Кабуки…).
Маркиза Помпадур (Затянутая в столь тесный корсет, что непонятно, как вообще дышит! Талия — как значилось в Проспекте — сорок два сэмэ!). Разумеется, в платиново-белом парике. К тому же ещё и с дурацкой мушкой над губой…
Офицер гестапо. Ну эта, понятное дело — в черной кожаной форме. И с парабеллумом в кобуре. (Инструкция сообщала, что пули — резиновые. Хм… Всё равно не хотелось бы и такую получить. В любое место!..)
Пастушка. Хм-м… Эту он разглядывал и о ней читал дольше всех…
Венок из полевых цветов и милый пасторальный облик (В комнате, на искусственной травке даже «паслись» механизированные овцы!) соблазняли, конечно, но…
Неприемлемой оказалась цена.
Пройдя до конца этого Здания, он так и не выбрал. А часы показывали, что ушло полтора часа. Надо бы пошевеливаться — если он хочет успеть всё закончить сегодня…
Следующее, последнее, Здание заняло не больше двадцати минут: он почти не останавливался — варианты увиденного всё чаще повторялись. Менялись лишь имена. Поэтому в остальные Корпуса он не пошёл, а сразу спустился на Второй этаж.
На Уровне «Б» Михаил оказался весьма неприятно удивлён.
Все Леди для консорта казались словно бы на одно лицо! Деловой неброский макияж, строгие чёрные миди-юбки, белые блузки, телесные колготки с лайкрой… Ну и, само-собой — туфли на длиннющих шпильках. Большинство предпочитало и короткие стрижки. Различались габариты тел (от хрупких, наряженных в сорок четвёртый, до весьма… Упитанных — пожалуй, на пятьдесят второй.).
Но черты лиц у всех отличались правильностью и словно бы стерильностью: таких жёстко-колючих взглядов Михаил ещё не видал! (Потому что те, кого брали на корпоративы его Шеф и Шеф Шефа,
А уж про то, что их отличала от дам с верхнего этажа словно казённая деловитость и целеустремлённость, можно и не упоминать!.. Хм-м… Ни дать — ни взять, старинные секретарши больших Боссов!
Поскольку «сопровождать» Михаила никуда, кроме постели, не требовалось, он прошёл этот Уровень быстро, лишь изредка бросая рассеянные взгляды на куда менее востребованных «консортщиц»: более половины однообразно оформленных в том же казенно-деловом (под офис!) стиле клеток-камер оказались заняты. Не сезон для консорта, что ли? Или этот вид услуг постепенно отмирает? Или…
Меньше стало Шефов?
Второго этажа одного Здания из восемнадцати ему вполне хватило разобраться — здесь делать нечего.
Первый Уровень позволил ему вздохнуть спокойней, и расслабиться: здесь, наконец, женщины были похожи на женщин!
Правда, стоили немало: у наиболее породистых и красивых расценки за день соответствовали его недельному заработку. Странно. Ну ладно — Элитные категории! Те тратят заработанные деньги на самообучение, повышение квалификации, и уход за собой!
А эти? Ну, дорогая косметика на лицах, ну неплохие тряпки. (если позволительно так неуважительно говорить обо всех этих «Диорах» и «Армани».) Правда, сами лица оказались куда как не настолько аристократичны и выхолены… Но всё равно — приятные.
Снова неторопливо двигаясь вдоль комнат уже куда меньшего размера, Михаил внимательно приглядывался к иногда поднимаемым на него взорам.
Не-е-ет! Тут ему не кажется, как на втором, что все — словно на одно лицо, хищное и собранно-деловое. Этим и не пахло… А пахло…
Самками! Эротикой! СЕКСОМ!!!
Недвусмысленная Похоть так и «пёрла» из некоторых «экземпляров»!
Женщины попадались и равнодушные (может — это напускное равнодушие? Возможно, на некоторых клиентов оно действует, словно фитиль на бомбу?..), и хитро подмаргивающие, и томно поводящие бесстыдно выставленным из тонкого кружевного батиста плечиком… Больше всего, правда, оказалось спокойных и расслабленных — они явно знали себе цену, и имели немалый опыт — что и было отражено в их послужном списке-характеристике.
Как там обозначено в Проспекте — «весь спектр услуг!»?..
То есть — и камасутра. И новинки из области астрала, и… Всё прочее.
Михаил почесал-таки в затылке. Опыт — это, конечно, хорошо… Но уверен ли он в том, что хочет — опытную? Учительницу? А вдруг та станет над ним, стесняющимся своей почти девственной невинности (Опыт школы, когда они со сверстниками при выпуске устроили мальчишник с профессионалкой — не в счёт!) смеяться? Прикалываться?!
Он нутром понимал, что малейшая насмешка, или ирония могут… Отрицательно сказаться на его Потенции.
Ладно — самому-то себе он мог признаться, что попросту боится!
Поэтому спустится-ка он ещё ниже.
В подвале тоже попадались и красивые, и молодые.
Странно. Что же они — не набрали достаточно денег на курс сеансов гипнообучения? Дороговаты пока сеансы на тренажерах? Или — ленятся? Или… «С норовом?» Почему не востребованы? Или — просто рано?
А, может, дело в «престиже», и народ предпочитает на порядок более дорогих, «элитных»?
Тех, что выше уровня земли? Чтобы потом как бы походя вставить в разговоре, как он иногда слышал: «Да-а, я предпочитаю, когда она всё делает сама… И уж делает умело!..». Или: «Ну, мне вчера устроили и встрясочку! Выжали, как лимон! Вот уж повезло с этой „Садисткой Машей!“ Всё! Завязываю с экзотикой!..».
Теперь он рассматривал женщин куда внимательней.
Шагов через пятьсот понял, что здесь имеются три основных категории.
Первые — пожилые. Те, кто уже, как говорится, «вышел в тираж», и никакими косметиками, или массажно-тренажёрными средствами дряблость кожи и недостатки расплывшейся фигуры не скрыть. И, похоже,
Вторые — слишком молодые. Неопытные и необразованные. Посылающие ему призывные взгляды и подмигивающие только с одной целью: заполучить любого клиента, и добросовестно выполнить все требования Контракта. Чтобы насобирать денег на Курс, позволивший бы перейти в профессионалки! Хищно-целеустремлённого выражения не заметить было невозможно. Как и готовности буквально на всё… На всё!
Имелся и третий пласт.
Эти словно бы стыдились своего положения. Бросали на проходящего взгляды, полные явно напускной приветливости, грызли губы, когда видели, что он не останавливаясь проходит мимо, сжимали кулачки… Иногда вздыхали и закрывали лица ладонями.
Похоже, ещё не свыклись со своим положением, и терзались внутренним сознанием того, что их превратили в придаток Единого Общества. Товар, призванный удовлетворять сиюминутные, пусть и Первичные, физиологические потребности тех, кто создавал и вырабатывал что-то полезное для этого самого Общества — Материальные Блага! И не осталось женщине, по-сути, никакого иного выбора…
Некоторым, как видел Михаил, удавалось нацепить на лицо хотя бы маску деланного равнодушия. Другие…
Двигали желваками, стиснув челюсти, нервно сжимали и перебирали в руках какие-то вещи или безделушки-игрушки, раздували ноздри, вздыхали, глядя в пол.
Он даже видел укрывшихся с головой одеялом, и сотрясаемых бурными рыданиями на постели, здесь, скорее, напоминавшей обычную казарменную койку.
Мимо таких он проходил побыстрее — иначе в груди возникало странное не то поскребывание, не то — тяжесть, заставлявшие и его сжимать зубы и двигать желваками — ему было стыдно за то, что им стыдно!..
Он спустился по обычной лестнице сразу на пятый подземный.
Вид ступеней, лестничных пролётов и маршей, окрашенных в нейтрально-белый, помогли снова собрать волю в кулак, а мысли — сконцентрировать на основной задаче. Ему всё равно придётся выбрать. Значит, нужно подходить не с позиции «Пожалуй, выберу вот эту, она посимпатичней!», а с — «Из всех остальных эта — наименее меня пугает!».
Теоретически здесь располагались самые дешёвые и «неходовые» неофитки. Только что не девственницы. (Девственницы, согласно проспекту, размещались в Корпусе «Р» (Риджина), и стоили куда дороже даже категории «А»…)
Этих Михаилу стало по-настоящему жалко.
Почти все они сидели или стояли рядом с коридором, привлечённые к стеклу отблеском его тени — ведь слышно его шагов, да и вообще, всего, что происходило за стеклом, не было! И здесь почти не имелось пустых — с востребованными! — клетушек.
Лица многих оказались ненакрашенными — похоже, даже на косметику ещё не заработали! Большинство оказались просто тощими, или как бы это назвать, «принудительно стройными»: наверняка кормёжка в Этернотеке такая, что не больно-то разжиреешь… Особенно это касается тех, кто в категории Д-5.
Боже, да он снова краснеет!
Свирепо сжав зубы, и сердясь больше всего на самого себя, что позволил втянуть в этот мерзкий «выбор», он быстро двинулся вдоль стекла. Только держась теперь как можно дальше от него — он уже почти не мог выносить все эти жалостливые взгляды. И протягиваемые к нему в немой мольбе худые и бледные руки действовали, как кнут на лошадь!
Теперь он смотрел только на лица — почти аскетически худые стандартно-одинаковые фигуры не вызывали почти никакого желания!
Вот! Эта очень мила! А если честно — напомнила чем-то одну малышку из детства.
Он тогда украдкой убегал, и подглядывал через дыру в заборе — в Интернат для подростков-девочек.
Пока матери не с кем было его оставить, и она брала его с собой на работу — в Интернат для совсем уж крошек, до двух лет, он имел возможность не то, чтобы свободно гулять по территории во время тихого часа, а и исподтишка подглядывать за таинственной и непонятной жизнью там, за трёхметровым бетонным монолитом забора. И уж возможностью заглянуть везде, куда удавалось заглянуть, не пренебрегал!..
О чём теперь тоже вспоминал если не со стыдом, то с известной долей раскаяния — бедные девчонки! Какая у них там царила муштра: куда хуже, чем в казармах Контрактников-солдат! А наказания голодом… Об этом лучше не думать — иначе он никогда не решится. Но, похоже, он уже…
Михаил подошёл ближе.
Глаза… Да, глаза чертовски большие и заплаканные. Все в красных прожилках, и блестят — словно поток слёз не кончается никогда… Ну, или имеется дисфункция слёзных желёз. Но уж это — вряд ли! За здоровьем всех обитательниц тщательно следит огромный штат медиков — у него даже есть один знакомый. Весьма состоятельный. Только уж очень нервный. Специфика накладывает отпечаток — огромная ответственность! Ведь «товар» должен иметь «товарный вид» и содержаться только в «рабочем состоянии»!..
Хотя немаленькая зарплата очень даже стимулирует таких, как этот врач и его коллеги, тщательно проверять все показатели, снимаемые дистанционно компьютером, и через видеокамеры неусыпно отслеживать попытки суицида, которые, как по секрету сообщил Семён Владленович Михаилу, случаются на нижних Этажах по три-четыре раза на дню только в их Этернотеке.
Он сделал вид, что смотрит на табличку — текста на ней оказалось куда меньше, чем у тех, наверху.
Так, почитаем. Только чтобы оторваться от этих, ну прямо бездонных, чёрных колодцев, глядящих не то с мольбой, не то с укоризной.
Наталия Кудинова. Двадцать два года. После потери девственности была востребована… Пятнадцать раз. Нареканий — нет. Кормёжка — той же пищей, что ест сам клиент.
Цена… Странно — девушка симпатичная, и не слишком даже худая, а цена… Ниже, чем у многих здесь.
Ага — вот в чём дело. Отмечается некоторая склонность к перееданию. И телевизионным передачам. И… Вот — главное: любит поговорить. Отмечено четырнадцатью клиентами как главный недостаток. (Это он понять может! Кому же понравится, когда тебе тараторят всякую чушь, а ты хочешь… Хотя бы спокойно подумать. Или посмотреть футбол.) А ещё любит… Готовить?! Хм-м… Заинтриговали.
Ладно, «говорливая», или нет — внешне она весьма… Привлекательна. Для него.
Осмотрев ещё раз кандидатку на проведение его «курса оздоровительного секса», и найдя, что видимых изъянов ни в фигуре, ни в лице нет, он нажал зелёную кнопку. Лицо девушки за окном вроде чуть изменилось — она вроде, даже улыбается!
Да нет — какой, к чертям, улыбается — она рыдает взахлёб! Слёзы текут буквально ручьями по бледным щекам, но она даже не пытается закрыть лицо руками, или как-то спрятать или хотя бы отвернуть это самое лицо от него!
Запрещено, что ли, тут низшим категориям отворачиваться?..
Его покоробило — словно когтистая лапа прошлась по сердцу.
Но… Передумать?
Он, сжав челюсти так, что заскрипели зубы, двинулся к ближайшему лифту, кинул взгляд на план корпусов, и поехал назад, к Приёмному Холлу.
Работа в Холле кипела вовсю: теперь клерки сидели за пятнадцатью стойками, а клиенты в огромном помещении буквально роились — прямо как мухи, слетевшиеся на…
Оформлением Контрактов на длительные сроки занимался специальный Отдел и явно опытный клерк — к нему Михаила проводил секьюрити.
Комната офиса оказалась небольшой и уютной. Клерк — пожилым и, то ли — усталым, то ли — больным. Он поминутно снимал старомодные очки и протирал запотевающие стёкла. Однако лишних вопросов почти не задавал — все только по делу.
— На две недели? Хорошо. Самовывоз? Отлично. Дополнительные пожелания? Нет? Хорошо. Будьте добры, подпишите здесь. И здесь. Вашу кредитку, пожалуйста.
Всё оформление не заняло и трех минут.
— Фирма «Дусеев, Забытов и Ко» желает вам приятного времяпрепровождения!
До Корпуса «А» Михаил добрался за ещё пять минут. Из них четыре ушло на поход до «Шкоды», и минута — на собственно езду за угол.
Вход в огромные двери прикрывали полотнища толстой полиэтиленовой плёнки — словно входишь в продуктовый или товарный оптовый склад… Впрочем, почему — вроде?
Сразу за плёнкой его ждал ещё один секьюрити с настолько короткой стрижкой, что сквозь ежик волос проглядывал череп:
Поделиться книгой: