Пираты XXX века

– Интересно, – холодно усмехнулся Родим, – для чего вашей службе понадобился агент, великолепно говорящий по-русски. Разве что осуществлять операции против нас…

– В жизни бывают всякие случаи, – миролюбиво проговорил немецкий куратор. – Например, вроде нашей совместной операции. Видите, знание нашим агентом русского языка оказалось очень даже в тему…

– Мы прекрасно могли бы общаться с ней на английском или интерлингве, – возразил Пестрецов. – Как с вами.

– Кстати, она уже прибыла и сейчас будет здесь, – поспешил сообщить Аугенталер, вжимая пальцем в ухо клипсу приемника. Видимо, этот разговор ему уже совсем не нравился. – Сможете познакомиться лично.

– Нет, я не против, конечно, познакомиться лично, – заявил Пестрецов. – Почему бы и не познакомиться с симпатичной женщиной, тем более настоящей куколкой. Вот только не думаю, что это знакомство как-либо… – Он отчаянно закашлялся, увидев в дверях агента Кюнхакль, которая поприветствовала собравшихся на интерлингве.

Грейс совершенно неожиданно оказалась могучей блондинкой ростом за два метра, этаким вдвое увеличенным вариантом фотомодели. На снимке она выглядела куколкой только потому, что сложена была удивительно женственно и пропорционально своим внушительным размерам. И лишь при личной встрече можно было с изумлением обнаружить, что ее дамские параметры – не 90–60–90, как выглядело на фото, а примерно 120–80–110, соответственно баскетбольному росту.

– Ни фига себе – куколка! – Лось задрал голову. – Это даже не плюшевый зайчик. Скорее жирафик!..

Немка с ненавистью посмотрела на него.

– Послушь-ка, парнишечка, – внезапно произнесла она на чистейшем русском с сильным окающим выговором, – когда ты миркуешь, что тебе тут никто не понимат, акромя своих, так вот чаво: ни хрена тебе подобного, знашь!

Казимир молча подобрал с пола отвалившуюся челюсть и захлопнул ее. Родим окинул новоприбывшую взглядом с долей уважения, Света – с ленивым интересом.

– Где язык учила, красавица? – вкрадчиво поинтересовался Пестрецов, бросив красноречивый взгляд на побагровевшего куратора с немецкой стороны. Похоже, тот тоже впервые услышал «великолепный русский» своей протеже.

Судя по всему, подбор кадров для операции осуществлял другой человек, а сам герр Аугенталер ознакомился с предложенной кандидатурой не слишком подробно, в основном по досье. Ну там, характеристика, образование, опыт участия в операциях… А насчет языка доверился зафиксированному в досье уровню освоения, который был выставлен самим преподавателем и так и перекочевывал из файла в файл еще со времен языковой подготовки.

– Так эта… – растерялась агент Кюнхакль. – Кубыть, совсем хреново гутарю?..

– Прекрасно, – хладнокровно ответил Родим, старательно не замечая хрюкающих в кулаки напарников. – Прекрасно гутаришь. Отличное диалектное произношение. Вполне сойдешь за коренную жительницу Новой Рязани, к примеру.

– Агась! – высокомерно усмехнулась немка. – Тогой-то ж я и балакаю… Мне в разведшколе произношение один лингвистик ставил. Гражданска тютя, но дело свое туго знат. Доктор наук, шельма! Значица, тово-етово, нарочно такой распространенный русской акцент ставил, дурилка картонная, чтобы я не шибко выделялывалась в толпе. И словечки там всякие ядреные велел учить, крепкие, для колориту вашенского…

Рысь не выдержала и заржала в полный голос.

– Ты чавой-то, девонька? – насторожилась великанша.

– Анекдот… вспомнила… анекдот пошлый… – выдавила Рысь. – Плывут, значит, по реке три утюга… – Она снова яростно захохотала, не в силах больше произнести ни слова.

– Она нам верно сгодится? – озабоченно поинтересовалась Грейс у Песца. – Для операции-та? Чавой-то у нее с терпелкою не товось…

– Она сгодится, – серьезно заверил Родим. – Проверено. А твой русский… Ну, тоже сгодится. В первом приближении, так сказать. Главное, что мы его понимаем, остальное не столь важно.

– Грейс прекрасный профессионал и аналитик, – заявил Аугенталер, только-только пришедший в себя. – И, как видите, вовсе не беспомощная куколка, а вполне тренированный боец.

– Ага, – кивнул Лось. – Валькирия этакая…

– Вот всякими кляузными прозвищами попрошу не срамить меня вовсе! – нахмурилась госпожа немецкий агент.

– Ну, как же… – Казимир даже растерялся от неожиданности. – Могучие же девы-воительницы, все дела…

– Которые в Вальхалле прислуживают мужикам-воинам за столом! – холодно припечатала Грейс. – Мед разносят, прошмандовки позорные! Юбками трясут… Наверняка и всякие срамные обязанности выполняют!..

Рысь и Лось снова затряслись от беззвучного хохота, однако Родим опять остался серьезным.

– Не пойдет, – скучным голосом сказал он, обращаясь к немецкому куратору. – Вашего агента придется поменять. Нам необходимо стопроцентное взаимодействие, а при вот таком подходе нам половину времени придется улаживать конфликты внутри группы. Ничего личного, я беспокоюсь только о пользе дела.

– Прошу прощения, – сказал Аугенталер, – но взгляды фрау Грейс типичны для немецких женщин. К сожалению, мы не сможем заставить гражданина демократической страны поступать вопреки своим моральным ценностям и подстраиваться под… – Он дернул шеей, словно ему мешал тугой галстук. – Русских.

– Вы вежливо проглотили слово «диких»? – осведомился Песец. – Принимать помощь от нас ваши ценности вам не мешают… Что ж, как я и сказал в начале разговора, тогда мы работаем втроем. Все просто.

– Видите ли, Родим Афанасьевич, – Павличенко потер лоб, – это совместная операция. Одобренная и согласованная на уровне императора. Вы же наверняка понимаете, что не в наших компетенциях менять условия на последнем этапе и на таком уровне?

– Вам нужны компетенции или выполненное задание? – поинтересовался Пестрецов.

– Нам нужно задание, выполненное в соответствии с предварительными договоренностями.

– Сергей Васильевич, мы не агентурная разведка, – пожал плечами Родим. – Мы – полевые военные разведчики и кадровые диверсанты. Всё, чего мы добились в своих операциях, было сделано благодаря нашему дремучему дилетантизму именно в области агентурной разведки. Так что нам не впервой менять условия на последнем этапе и нарушать границы своих компетенций.

– Родим Афанасьевич! – жестко сказал Сергей Васильевич. – Если вы старательно не понимаете намеков, придется сказать открытым текстом. Император согласился пригласить вашу команду только потому, что немцы в обмен на это пошли на серьезные политические и экономические уступки Империи. Единственным встречным требованием правительства Беовульфа было участие в операции агента бундесбезопасности. На подготовку другого агента и замену фрау Кюнхакль потребуется время, которого у нас нет. Кроме того, она блестящий полевой аналитик и уже несколько лет занимается исчезновениями кораблей в том районе, что может очень серьезно нам помочь. Давайте просто возьмем с нее слово, что она подождет с отстаиванием своих демократических ценностей до окончания операции…

– Секретный агент под прикрытием в идеале должен быть малозаметен и внешность иметь самую заурядную, – сухо сказал Песец. – Вот посмотрите, к примеру, на меня: отведешь взгляд – и тут же забудешь, как я выгляжу. Светлана, разумеется, другое дело, но она обычно и задания выполняет, для которых необходима впечатляющая женская внешность. Казимир же – блестящий мастер маскировки, так что способен великолепно использовать свои впечатляющие габариты именно для отвлечения внимания. Да и его по большому счету тоже трудно отличить от какого-нибудь другого здоровяка. А Грейс… Женщина с такой внешностью и такой… моделью поведения… просто не способна сохранять малозаметность. Не говоря уж о совершенно не женских габаритах, которые всё это многократно усугубляют…

– Не факт, – возразил Аугенталер. – Тут может сработать фактор «от противного». Это знаете, как некоторые наемные убийцы надевают на акцию, к примеру, оранжевые кроссовки или пеструю куртку. Потом, когда свидетелей спрашивают, как выглядел преступник, они могут с уверенностью сообщить только одно: он был в оранжевых кроссовках. Или в пестрой куртке. Яркая деталь во внешности хорошо запоминается, но при этом прекрасно отвлекает внимание от всего остального. Свидетели порой даже не могут сказать, мужчина это был или женщина, в оранжевых кроссовках-то.

Пестрецов с кислым видом смотрел на немецкого куратора.

– Примерно то же самое происходит и с габаритным агентом женского пола, – воодушевленно продолжал тот. – У нас это называется «метод лишнего человека». Без сомнения, к Грейс будут прикованы все взгляды. Поэтому достаточно потом оставить ее в каюте, чтобы никто больше не сумел опознать всех остальных участников группы, что бы вы ни вытворяли до этого с ее участием.

– Это имеет определенный смысл, – с сомнением проговорил Лось, потирая подбородок.

– Не уверен, – откликнулся Родим, буравя куратора взглядом.

– И еще одно, – сказал Аугенталер. – У фрау Кюнхакль в этом деле личный интерес. На одном из пропавших в том районе кораблей находилась ее сестра…

– Это только подтверждает мой вывод о том, что агента Кюнхакль категорически нельзя привлекать к операции, – жёстко заявил Пестрецов. – Наличие личного мотива в разы повышает для нее опасность потерять контроль в критической ситуации и поступить эмоционально, а не рационально. И завалить всё дело.

– Грейс – профессионал, – надменно отозвался немецкий куратор. – Она гарантировала, что способна держать себя в руках… – Тут он вздохнул, покосился на Кюнхакль, сидевшую с каменным выражением лица, и продолжил: – Но только в том случае, если будет лично участвовать в операции. В противном же случае вы можете столкнуться с тем, что во время вашей операции в том же районе, мешая вам и путаясь под ногами, будет самостоятельно действовать еще один дружественный агент. Причем никак вами не контролируемый.

На некоторое время в кабинете повисла мертвая тишина. Пестрецов покосился на куратора и пожал плечами.

– Что ж, раз Александр Михайлович решил, что нам необходимо сотрудничать с немецкой разведкой, значит, быть посему.

Рысь с Лосем бросили на командира по быстрому взгляду. Безусловно, столь резкий разворот их удивил. Но Песец всю жизнь был себе на уме. Поэтому они трое, в общем-то, до сих пор и были живы…

– Можно уточнить, что послужило причиной того, что вы изменили свое мнение? – поинтересовался герр Аугенталер.

– Причин несколько, – нейтральным тоном ответил Пестрецов. – Например, определенную надежду мне внушило то, что Грейс не проронила ни слова с того момента, как я сказал «не пойдет». Это свидетельствует о ее высокой дисциплине и выучке. Если она постарается и дальше держать язык за зубами столь же успешно, у нас с ней может получиться.

Грейс еле заметно хмыкнула, но снова ничего не сказала.

Пестрецов тоже не стал развивать тему. Поэтому так и осталось не озвученным то, что в операции всегда может возникнуть необходимость кем-то пожертвовать, и если для этого под рукой будет чужой – что ж, тем лучше. Да и трюк с идущим вразнос «неконтролируемым агентом» тоже никогда не поздно применить. Дамочку в столь взвинченном состоянии спровоцировать «на разрыв» не так уж и сложно. Раз уж русских принято считать коварными и беспричинно злобными варварами, придется оправдывать репутацию.

В конце концов, немцы сами называют это, как только что выяснилось, «методом лишнего человека»…

Глава 5

Транспорт был старый и повидавший виды, попавший не в один метеорный поток и, похоже, неоднократно обстрелянный пиратами. Внутри он тоже не выглядел круизным лайнером – последний раз его ремонтировали, судя по всему, еще в прошлом веке. Если вообще ремонтировали, конечно.

Впрочем, летевшим на нем работягам было, в общем-то, все равно. Они трудились на базе компании «Старстоун» вахтовым методом и сейчас возвращались к месту своей работы после того, как всю прошедшую неделю хорошенько отрывались на все заработанные деньги. Вследствие чего большинство пассажиров судна находилось в состоянии, в которым им было глубоко наплевать на интерьер, ухоженность и вообще уровень комфорта. В этом состоянии им было бы плохо везде…

Не особо заботились о комфорте и несколько сотен вольных артельщиков, возвращавшихся в звездное скопление Кабестан из кратковременных вылазок в увеселительные заведения соседних систем. Вернуться они могли только на транспорте одной из перерабатывающих компаний, доставлявших на базы продукты, новую технику и очередную смену сотрудников. Компании драли с чужих пассажиров три шкуры, но артельщикам требовалось время от времени выпустить пар, и денег на выпуск пара они не жалели.

На этом же транспорте летели новички, решившие подзаработать на диких планетах Кабестана. Условия в здешних мирах были самые спартанские, далеко не все работники возвращались домой – инспекторов по технике безопасности в артелях не имелось, трудились на свой страх и риск, аварии со смертельными исходами были самым обычным делом. Да и других опасностей хватало. Порой люди просто пропадали без вести. Но и деньги здесь можно было сколотить неплохие за довольно короткий срок, поэтому желающие поработать в Кабестане не переводились.

Транспорт высадил невзыскательных пассажиров прямо на техническую палубу базы, и тут же началась разгрузка трюмов – не успели еще пассажиры вскарабкаться по вертикальным решетчатым лесенкам на следующий, жилой уровень. Отставшим пришлось лавировать между штабелями и уворачиваться от автоматических погрузчиков. Хорошо, что у новоприбывших не было обширного багажа, не то им пришлось бы совсем худо.

Среди новичков выделялась одна парочка, зарегистрировавшаяся как мистер и миссис Сименс. В муже ничего особенного не было – обычный работяга в потертой куртке, сутулый и с усталым взглядом. А вот на его красавицу-жену стоило посмотреть: возвышающаяся над всеми на голову, с коротко стриженными белоснежными волосами, она весь полет притягивала взгляды мужиков на транспорте словно магнитом.

Сбившаяся в кучку группа чернокожих работяг приблизилась к стоявшему неподалеку от технических ворот негру в куртке с логотипом перерабатывающей компании «Старстоун». Негр поприветствовал новоприбывших, одного из них крепко обнял, после чего направил их в один из коридоров для технического персонала.

Мистер Сименс лениво поглядывал в их сторону до тех пор, пока негр не обернулся – резко, словно почувствовав чужой интерес к своей персоне. Встретившись с ним взглядами, Сименс безразлично отвел глаза в сторону, словно вся эта сцена была ему совершенно неинтересна.

– Куда теперь? – негромко поинтересовалась миссис Сименс, глядя, как вахтовики расползаются по коридорам.

– Не суетись, – тихо посоветовал муж. – Думаю, тут все схвачено. Не успеем дойти до жилых помещений, как нас уже кто-нибудь завербует в свою артель…

– Браза, слышь?..

Мистер Сименс неторопливо обернулся и оказался лицом к лицу с тем самым негром, который только что встречал партию своих собратьев.

– Слышь, браза? – озабоченно повторил черный. – Продай девку! Ты себе там, в галактике, еще шлюх найдешь сколько хочешь, а я больших баб люблю. Слабость у меня к большим бабам. Редко попадаются такие славные экземпляры! Женскую сборную Гуадианы по баскетболу знаешь? Я их всех имел, кроме, может, одной-двух…

– Как же можно продать жену? – удивился Сименс. – Мы ведь с ней вроде как женаты?..

– Да какая разница?! Еще на ком-нибудь женишься, делов-то! А я тебе за нее полкуска отвалю. Ну? Соглашайся, пока я добрый… А, гулять так гулять: кусок! Ну?

– Что значит – кусок?! – возмутилась миссис Сименс. – Рудольф, что этот мужлан себе позволяет?!

– Не сегодня, черный брат мой, – строго сказал мистер Сименс.

Негр недовольно хмыкнул, но настаивать не стал. Окинув супружескую парочку насмешливым взглядом, исчез в том же самом техническом коридоре.

– Что значит – не сегодня?! – взвилась миссис Сименс. – А когда ты собираешься продать меня этому недоразвитому? Послезавтра?! – Однако едва за негром закрылась дверь, мигом обуздала свою истерику. – Ну, что думаешь?

– Мало данных пока, – нехотя проговорил муж.

– Ну да. Но как-то этот ублюдок не выглядит рабом. Мерзкий, наглый… – Миссис Сименс плавно съехала с интерлингвы на свой рязанский русский: – Паскудный, сучонок, что твой поросюк. Не быват таких рабов оборзевших, зуб даю…

– Всякие рабы бывают, – возразил мистер Сименс. – Знаешь, раньше на бойне специальных козлов использовали, чтобы вести на убой стадо овец: козел потом ускользал через особые воротца и получал сахар, а овцы оставались в убойном цеху, для дальнейшей утилизации. Думаю, у таких козлов достаточно было и гонору, и наглости, как у этого типчика. Да и, кстати, негров в эпоху рабовладения не европейцы ведь отлавливали по всей Африке. Свои же продавали белым, всякие местные князьки и царьки – за огненную воду и ружья…

– Может быть, – с сомнением проговорила миссис Сименс, она же Грейс Кюнхакль, на интерлингве. – Но те черные, что летели с нами – мне тоже очень не понравились. Те еще фрукты. Я бы сказала, что это выглядит не столько сбором рабов, сколько доставкой завербованных наемников.

– Черные никогда не были доблестными воинами, – пожал плечами мистер Сименс, он же Родим Пестрецов. – Разве что зулусы. Но и тех англичане в свое время положили без счету в битве у королевского крааля Улунди, после которой англо-зулусская война и закончилась. То есть доминировать зулусы могли только над такими же, как они, африканцами, но против европейцев у них козырей не оказалось. Дальше все было еще печальнее. Русские эмигранты и русскоязычные евреи когда-то выдавили негров из черного района Нью-Йорка под названием Брайтон-Бич, после чего этот район надолго стал символом русской Америки. Негры понемногу заполонили голландский район Гарлем, в который белым и желтым людям потом десятилетиями не рекомендовалось даже заходить, особенно после наступления темноты – но в начале XXI века черных с двух сторон начали без особого труда выдавливать из Гарлема корейцы и латиносы… – Родим вздохнул. – В общем, негры всегда были шумным и самоуверенным народом, отчаянно надувавшим щеки и не жалевшим усилий на саморекламу, но бойцы из них обычно выходили так себе. Славу грозных безбашенных бойцов они имели только до тех пор, пока в эту славу соглашались верить все остальные…

– Ребят, нужна работа?

Родим развернулся и посмотрел на коренастого мужчину в пилотском комбинезоне, без особого интереса взиравшего на них.

– Мы для того и прилетели, – сказал он.

– Зря только бабу с собой притащил, – пилот поморщился. – Тут мужиков много, а баб мало, что вызывает всякие конфликты… И про черных тоже лучше вслух особо не распространяться. Здоровее будешь.

– Чего это? – удивился Родим. – Толерантность на марше?

– Да нет, какая там еще толерантность! – отмахнулся пилот. – Просто здоровее будешь. Они ведь, наши черные братья, обидчивые, как девицы на выданье. Чуть почудится какое неуважение – лезут в бутылку. А мне искалеченные работники не нужны… Ладно, я вас предупредил, дальше сами. Перейдем к делу. Что делать умеете? Экстрактор в руках удержите, городские пижончики?..

Тем временем другая пара в другом конце технического зала тоже пыталась устроиться на работу. Эта пара была не менее колоритной – массивный негр с сердитой физиономией по имени Боб Цимбо и эффектная мулатка.

– Тридцать монет за куб полезной выработки, – азартно втолковывал негру потенциальный работодатель. – Если не угадал с жилой, то не обессудь. Рассчитываться будем только за полезный продукт. Но если угадал – банкуешь! Тридцать монет за каждый куб!.. – Работодатель даже глаза прикрыл, видимо, созерцая внутренним взором этот гипотетический триумф Боба. – Больше тебе никто тут не даст. Ну, то есть твоя подруга способна заработать и больше, конечно, но способом, который тебе вряд ли понравится…

– Хай, нигга.

За спиной Цимбо нарисовался тот самый негр, который совсем недавно приставал к Сименсу с предложением продать супругу.

– Хай, браза, – машинально отозвался Боб. – Че почем, хоккей с мячом?

– Сбрызни отсюда, мазафака, – велел негр в пространство, и потенциальный работодатель мигом испарился. – Работу ищешь, бро?

– Ну, – не стал отпираться Цимбо. – Но ты мою работу только что спугнул, черножопый хрен.

– Расслабься. Я могу предложить тебе гораздо более интересное занятие, чем ковырять скалы. Черные мазафакеры должны ведь помогать друг другу, верно? – Он сунул Бобу широкую ладонь. – Малик. Малик Мусонбе.

– Боб Цимбо, – отозвался тот, небрежно ответив на рукопожатие. Затем Малик подставил кулаки, и Боб стукнул по ним своими.

– Ты мне нравишься, чертов ниггер! – заявил Мусонбе. – Ковырять скалы – это точно не то, чем должен заниматься нормальный черный вроде тебя. Что за хрень? Тридцать монет за куб полезной выработки?! Да тебя пытаются напарить на ровном месте! Посылай этих уродов далеко и надолго и приходи к нам. У нас круто.

– А вы – это кто?

– Мы – это долбаные ниггеры, которые регулярно имеют местных белых в заднепроходные отверстия. Они все у нас в кулаке. Присоединяйся, чё.

– Соблазнительно, – признал Боб. – А кроме противоестественного секса с белыми, что придется делать?

– Да практически ничего. Ты и так огромный, как гора. Плазмомет удержишь?

– Есть маленько…

– Ну, значит, практически ничего. Белые – они же как дети: покажешь им плазмомет, и они готовы на задних лапках перед тобой прыгать. Умора!

– То есть ты предлагаешь мне всякие противоправные действия? – на всякий случай уточнил Цимбо.

– Да какие там противоправные?! – возмутился Малик. – Нет такого закона, чтобы белому человеку нельзя было свой плазмомет показывать! А если белый человек после этого становится как шелковый и норовит поделиться с тобой сбережениями – то это ведь не преступление, а характерная особенность белого человека, верно?