Помоги проекту - поделись книгой:
Береги свою мечту… Однажды я был на эфире у Дианы Арбениной на «Нашем радио». Во время эфира она говорила, что ей нравятся мои песни, но самым главным комплиментом было не то, что было сказано во время передачи, а то, что было сказано уже после нее. Уже после, когда камера была выключена, она как-то отвернулась, и сама себе сказала: «Ну, как же можно быть настолько себе верным?» Суть в том, что, действительно, каждому необходимо беречь свою мечту. Это, конечно, избыточное желание, истинное. Оно может ложно восприниматься как руководство всегда придерживаться своих одних и тех же взглядов – нет, ни в коем случае. Придерживаться своих взглядов – это некрасивая русская черта. Я считаю, что взгляды нужно менять так же часто, как белье. Мечта глобальная – это когда в детстве тебе в школе и родители объясняют, что быть Павкой Корчагиным – это правильно, а вот быть жадным и подлым – это неправильно. Однако всей жизнью они показывают, что живут они по второму типу, навязывая первый тип. Конечно, полностью жить по первому типу, быть Павкой Корчагиным, – невозможно, можно лишь жить мечтой о том, чтобы сочинять самые красивые песни и приносить новые смыслы в эту жизнь. Разумеется, нужно заботиться о себе и о продолжении рода, но пронести в себе хоть немножко вот этого зерна, этих идей, которые вообще поднимают человечество из болота и отделяют от всех остальных видов животных, – это, конечно, здорово. Здесь очень тонкая грань: очень странно выглядят шестидесятилетние рокеры в кожанках, с длинными, плохо прокрашенными волосами, еще хуже выглядят чисто материальные мужчины в этом возрасте. Недаром существует цитата о том, что до двадцати лет человек носит лицо данное природой, а после двадцати он носит лицо, наработанное своими поступками и мыслями. Мне очень нравятся люди от сорока лет с красивыми лицами. Очень редко, кто доходит до сорока лет с красивым лицом, на самом деле. Потому что когда в лице перестает главенствовать красота и нежность кожи, а начинают проступать линии поступков, тогда лицо становится действительно интересным. На этой идее держатся обложки GQ, к слову.
«Побег» – это довольно давнишняя песня, просто я ее как-то не записывал. Это, все-таки, воспоминания о моей главной любви – о моей бывшей жене. Вообще, я считаю, любовь – это болезнь. Любовь – это психическое расстройство всех органов чувств, и единственное спасение – это то, что мозг впрыскивает сам в себя какое-то вещество. Это чудодейственное вещество полностью меняет восприятие запахов, шумов, и человек просто пребывает в эйфории. Эйфория – это когда солдату отрезали ноги, а он под наркотиками предлагает медсестре потанцевать. Да, любовь – это вид наркомании. И, однажды, побывав восемь лет на игле любви, очень сложно выздороветь, и ты продолжаешь писать песни об этих недугах. Как Достоевский постоянно писал о персонажах с расстроенными чувствами.
Альбом «Эра любви» (2011 г.)
В 2011 году вышел мой альбом «Эра любви». Многие спрашивают меня, зачем там ненормативная лексика? Да, действительно, это первый мой альбом с использованием ненормативной лексики. Дело в том, что у меня скопились песни, где она есть… из песни же слов не выкинешь – это действительно правда. Если у тебя эти слова в песнях не потому что ты хочешь просто поматериться, а потому что они самые подходящие там, то ну нельзя оскорблять песню тем, что подменять в ней понятия. Я понял, что сама песня «Эра любви» нравится всем мужчинам… Да, наверно, это как раз одна из первых песен о России, и она не такая вдохновляющая как «Рассвет после болезни». Но так как русский человек предрасположен к негативу, она всем понравилась прямо очень. Да, мне говорили, что все, что писали о моем альбоме критики, было то, что «Кашин выпустил альбом с матом». Но песни ведь, как телевизор, хороши тем, что мы имеем право их слушать или не слушать, смотреть или выключить. В этом смысле они лучше, чем реклама, чем законы, которые мы не можем включать-выключать в зависимости от наших пристрастий. Мне кажется, что там было очень много красивых песен.
Песня «Под цветными небесами», на мой взгляд, прекрасно описывает Москву как экстракт российской жизни. Потому что Далай-Ламой может быть любой человек, приехав на Тибет, а остаться им же, приехав в Москву, со всеми ее кабаками и борделями – вот здесь действительно нужен стержень. Мне иногда кажется, что жизнь, ее красота, заключается не в пуританском образе жизни, и, наоборот, не в разгульном, а в какой-то золотой середине, которую практически никто не может выдержать. Если мы говорим о человеке, как о высшей своей ипостаси, мы, наверно, все-таки, будем вспоминать тех людей, которых мы помним. А помним мы писателей и поэтов. Если вспомнить Достоевского, Пушкина, обоих Толстых – друга Пушкина и Льва – и многих других, то мы вспомним еще и то, что никто не мог удержаться, чтобы по выходным не играть в рулетку, не напиваться и не хулиганить: все делалось как-то до прожигания состояний, дуэлей и прочих последствий.
«Танец на стекле», по-моему, волшебная песня. И название волшебное, и образы волшебные. Это одна из лучших песен либо в моем репертуаре, либо вообще на Земле о женщине. В фотографии это называется «комплиментарный портрет»…
«Белый танец» – песня для моего друга. Он родился в семье французского посла, а всю свою осознанную жизнь провел в Москве. Учился он во французских бизнес-школах. Стал кем-то посередине между очень солидным бизнесменом и… Достоевским в казино. Ему с юности нравился клуб «Night Flight». Я не знаю, что там такое было, но, возможно, в Советское время это было действительно чудесное место. Каждый раз, когда мы с ним хоть немножко выпьем вина, приходит идея хоть одним глазком заглянуть в «Night Flight».
Я всегда удивляюсь, чего он там не видел: люди все те же, тех же времен. Мне действительно кажется, что с его открытия и посетители, и работники клуба остались те же.
Однажды в Москву приехал еще один мой приятель из Лос-Анджелеса, большой продюсер одного из самых больших шоу в Америке. Он влюбился в девушку из «Night Flight», и она почему-то не взяла с него деньги… Тот улетел домой в абсолютной уверенности, что она влюбилась в него. Потом он прилетел, опять нашел эту девушку, и у них начался роман. Будучи под впечатлением от этого всего, я сочинил такую песню. Честно говоря, не знаю, чем закончилась эта история про «Night Flight», но песня получилась хорошая.
Песня «Не улетай» – это просто высокий штиль. Можно даже назвать ее романсом, в принципе. Все это – фантомные боли от наркомании любви двадцать лет назад.
Песня «Я буду с тобой» – это также фантомные боли от наркомании любви двадцать лет назад. Кстати… я тут посмотрел на свое окружение и понял, что люди, которые в детстве получили психические травмы, несовместимые с жизнью, ставят себе целью быть детскими психологами. Это все тоже связано с фантомными болями. По-моему, мы, вообще, всю жизнь доживаем как борьбу с фантомными болями, нет?…
«Гладиатор» – это, надо сказать, единственная книга моего детства с интересными картинками. Это была книга по истории, и в ней был нарисован гладиатор. Все остальное было довольно скучным. Образ гладиатора как-то подсознательно ребенка завораживает, еще даже не зная, что гладиаторы иногда были звездами, желанными самыми богатыми римлянками, что из пота гладиаторов делались духи и все прочее… ребенок как-то сразу понимает, что героизм – это круто. Это потом позже ему начинают раздваивать психику и говорить о том, что он должен быть героем, который обязан встать на защиту своей Родины в любой момент и пожертвовать жизнью. Однако одновременно с этим нужно молиться Иисусу Христу, быть всепрощающим и никогда ни с кем не драться. Я, честно говоря, не завидую сегодняшним мальчикам, которые, с одной стороны, смотрят Mix Fight'ы, занимаются этим и понимают, что это круто, а с другой стороны, этих же парней со сломанными ушами ведут к Николаю Чудотворцу помолиться. Хотя, нет, неверный пример: на мой взгляд, даже Николай Чудотворец был тоже воином в свое время. Тех парней просто ведут помолиться о том, чтобы вселить в души смирение. Я искренне не понимаю, как эти две вещи совместить в одном мальчике. Мне кажется, это ведет к шизофрении. Я бы все-таки мальчиков в детстве пугал, как это делали римские императоры. Если парень побледнел – идет в монахи, покраснел – идет в воины.
Не так давно я случайно посмотрел фильм про Стрельцова, футболиста Советского времени. Запрещенного футболиста. В его жизни была странная история какая-то с изнасилованием, которая испортила всю карьеру. Когда-то давно я не мог в это поверить… В пик кризиса как-то пошла прямо череда наездов на моих друзей – а мои друзья все довольно обеспеченные или сильно обеспеченные люди. Так вот: вдруг, началась какая-то цепь подстав за какое-то изнасилование, за какую-то аварию глупую, где, в общем-то, очевидна вина другого. Я сам попадал в аварии, где сам оставался виноватым, будучи единственным трезвым человеком во всей этой ситуации. Была также пара историй о том, как мои друзья пригласили к себе в гости женщин, и в итоге чуть ли не угодили в тюрьму или попали на крупную сумму денег. Я прямо с полгода ходил в удивлении, неужели такое возможно. Надо сказать, что даже немножко разочаровался в женском поле. И написал «Амазонку». Да, наверно, в альбоме есть нота того, что женщина от мужчины отличается лишь тем, что она лишь физически несильна, но с жестокостью у нее все абсолютно нормально. Например, если женщина сидит в большой машине, и не дай Бог у нее еще есть охрана, то она наглеет намного больше, чем мужчина. Кто знает, может, женщины – это мужчины в прошлой жизни, накосячившие на почве жестокости, поэтому им не дано столько силы сейчас.
«Танцовщица» – это образ вообще российский. Почему, например, мы не научились снимать кино и петь песни? Потому что пока американцы и англичане пели песни и снимали кино «за прудом», (по-английски говорят «за прудом», когда они за океаном и их не достать) мы спасали весь мир от гибели, в принципе. Сорок первый – сорок пятый. И, когда Элвис Пресли выдумывал свой танец с ягодицами, мы в спешке строили хрущевки, чтобы как-то расселить, оставшееся выжившим население. И тут понятно, что нам не стоит даже соревноваться в шоу-бизнесе. И, будучи в ослабленном положении после войны, Германия и Россия восстанавливались, однако мы можем как сегодня утверждать, так и раньше, что танцевали русские люди всегда очень хорошо. И сегодня, я думаю, что наши женщины, как минимум, – самые хорошие танцовщицы. Русский человек рождается сразу звездой. Правда, он не сразу понимает, почему у него свита не очень большая… Но, в принципе, он сразу понимает, что он – звезда. Так вот и наши девчонки с таким же ощущением. Почему-то мне вспомнился известный анекдот про мужика, который утром вернулся домой к жене весь в помаде и блестках. И ошарашенная жена открывает дверь со скалкой в руках, а он ей выпаливает: «Не поверишь, с клоуном подрался!» Ну, какая-то такая смесь… Надо сказать, что мои песни только выглядят грустными, потому что они, на самом деле, полны юмора. Много анекдотов в них зашифровано и моих собственных, и общеизвестных. Ну, и что может писатель или поэт описать? Он всего лишь отличается от обычного человека тем, что он берет мгновение и описывает его в целой песне или в целой книге. Этим известен Милан Кундера, который действительно мгновение может описывать на двадцать страниц. «Танцовщица» – это одна из самых точных зарисовок, и я вижу, когда я пою, что люди с обеих сторон баррикад живо откликаются на узнаваемые картинки и образы.
Песня «Аристократы» – это французская революция. Время, когда жизнь Людовика XVI и всех тех, кто был до него до него или после гильотинирован, описывалась, потому что люди были довольно видные. Мне очень нравится эта двойственность мира, где люди должны быть очень богомольны и в то же самое время очень стойко выносить все тягости жизни. Приводятся даже примеры, когда королева беспокоилась о том, как она выглядит перед тем, как ее гильотинировали. А аристократы, которые восходили на плаху, все еще обсуждали качество вин на своих виноградниках, полностью наплевав на обстоятельства. Когда-то говорили о том, что Гитлер свои войска снабдил рунами всевозможными. Мы же меньше это напоказ делаем, у нас просто все военные объекты называются именами северных богов: если вы посмотрите, у нас есть страшное орудие, которое называется «Молот Тора» или «Тополь» с «Ясенем» – ведь это все деревья, куда можно выливать алкогольные напитки в жертву их Одину или генералу северных богов, Тору. Эта двойственность мира меня больше всего в шизофрению и вгоняет, потому что мой мозг хочет выбрать одну дорожку, а сложность всей ситуации – это идти по двум разнонаправленным дорогам. Даже я бы сказал, не направленным в разные стороны, а полярно направленным дорогам.
Естественно, слушатели, в первую очередь, обращают внимание на саму песню «Эра любви», потому что так сложилось, что русский человек чувствителен к мату, и, к сожалению, не всегда чувствует где это мат, а где это лексика. Как-то я с Калинниковым Ильей сидел в кафе, и с нами сидела молодая девушка. Был довольно интересный разговор, какой бывает между двумя людьми, которые умеют сочинять песни и их сочиняют. Вдруг девушка сказала: «Павел, а что это вы так ругаетесь матом?» На что Калинников сказал: «Девочка, поэты не ругаются матом. Матом ругаются таксисты. Поэты просто очень четко выражают свои мысли посредством ненормативной лексики».
«Эра любви» – это одна из моих, наверно, лучших песен на тот день. Да, иногда текст прямо диктуется и там ни слова и выкинешь, потому что я понимаю, что каждое слово правда, и понятно, что какой-то пласт людей может себя в нем узнать. Кто-то обидится, а кто-то, наоборот, возрадуется, что его подвиги описаны. И я считаю, что в таких случаях, наверно, лучше оставлять, потому что видна мощь этих сложившихся слов. Тогда скопилось около десятка песен, где необходимы были подобные мощные слова, а, как мы знаем, мат – это просто магические мощные слова в древности, и без них было невозможно. Я подумал, что эти десять песен можно выпустить, указав на обложке, что альбом содержит ненормативную лексику. И, к моему удивлению, (и это при том, что альбом был полностью проигнорирован критикой, либо просто было коротко сказано, что Кашин выпустил альбом с ненормативной лексикой: никто не услышал, что там действительно красивые песни) очень большое количество новой публики пришло в ряды моих слушателей. Позже я узнал, что часть из них, конечно, просто привлек сам мат. Наверно, это же является одной из причин, почему так популярна группировка «Ленинград». Я думаю, что если бы у «Ленинграда» осталась та публика, которой нравится именно текст – а там действительно неплохие тексты – то концерты могли бы проходить даже с еще бóльшим успехом.
«Варежка полная звезд» – по-моему, очень милая песня. Я очень люблю задачи сложнее, чем просто написать песню, которая понравится мне. Когда меня просят написать песню к какому-то фильму или сериалу с определенными вводными, с определенными словами, которые должны будут использоваться – это сложнее и интереснее. Был проект «Две луны», который мы делали с моими друзьями. Я пытался сочинять песни, которые понравились бы молодежи и, может, даже девчонкам среди молодежи. Не знаю, насколько это получилось, может быть и не до конца, что нормально: ведь я все-таки не молодой и не девчонка – два фактора. Хотя Высоцкий умел писать как водопроводчик или бомбила. У меня, конечно, мои собственные песни пока получаются лучше, но, к сожалению или к счастью, исполнять пока могу их только я один. Мои помощники ищут людей, которые могли бы петь мои песни, но пока не получается.
Песня «Музыка» – очень хорошая песня, не знаю, стоило бы ее кому-то петь когда-нибудь.
Феномен или чудо поэзии заключается в том, что когда ты красиво рифмуешь то, что бы ты не сказал, это становится более достоверным для слушателей. Какую бы глупость ты не сказал, в принципе, смешно или просто ладно зарифмовано – запоминается, и становится одним из источников истины. А живопись в средние века была еще более магической. Когда человек входил в храм и видел полотно «Ассунта: Вознесение Девы Марии» Тициана – он не мог не верить в Иисуса. На полотне изображено все настолько страстно, движения так мощны, что человек, когда это видел, он понимал: «Да, все это – правда!».
Альбом «Ассоль немного подождет» (2010 г.)
«Пурпурный ветер», как мне кажется, очень даже неплохая песня. В детстве я читал труды философов о том, что мир двойственен во всем: что есть не просто еще другой мир, а существуют множество миров-близнецов, вернее, антиподов. Мы же, будучи в таком как бы уже довольно политкорректном мире, где все равны, понимаем, что когда где-то негритенок занимается шахматами, а белый – баскетболом, нам жалко и того, и другого: потому что будущего у них нет. Ну, просто как-то понимаем это. Мы понимаем, что глупых людей нет, но в каких-то компаниях, ну, просто не нужно оказываться, чтобы не слить, что есть подозрение, что ими набит этот мир. И, конечно же, некоторые из нас, то ли догадываются, то ли ошибаются, что, конечно, мир создан по большому счету как площадка для совсем немногих для развития. Потому что большинство людей вообще не хотят развиваться. Та часть мозга, которая говорит о том, что нужно меньше затратить усилий, и больше получить сахара и удовольствий, побеждает. Отсюда берется весь наш рабочий класс и офисный планктон, потому что понятно, что, да: тридцать тысяч немного, но они похожи хоть на какую-то стабильность и, главное: можно ничего не делать в принципе. Но есть те, как сказали бы физиогномисты, «длинноголовые», которые хотят как минимум что-то изобрести, как максимум – сделать революцию, все перевернуть. И, мне кажется, что этот мир, все-таки, игровая площадка именно для этих людей…
Моя помощница считает, что эта песня про нее. Я не развенчиваю этот миф. А, вообще, как бы ты не писал по Божьим сценариям свои стихи, иногда нужно заниматься, все-таки, тем, что в фотографии называется «комплиментарным портретом»: то есть нужно подфотошопить несимметричные части тела, уголки губ приподнять вверх, что говорит о молодости персонажа. И также мы пишем о целых группах людей, таких как женщины, например. И пишем порой не без доли цинизма.
Мнится мне, что на каком-то уровне жизнь людей – это школа, в которой они учатся обмениваться своими товарами и услугами. Когда товаров немного, тогда остаются услуги, и, в принципе, очень многие люди живут друг с другом, просто за то, чтобы один жалел другого. Очень к месту тот самый анекдот про стакан воды в старости. И действительно: он работает. Особенно, если человек сентиментален и нуждается в сочувствии, в состоянии опьянения или уже после него. И вообще, мне кажется, если даже сейчас оглядывать все пространство, скажем, русско-советской поэзии, даже если брать Серебряный век, то любовь и алкоголь – они как две подруги, две сестры: хроменькая и красивая. Правда хромая с мозгами, а красивая полностью тупая, но друг без друга им никак.
«Донья северных морей»… Надо сказать, что здесь стилистическая ошибка, хотя и простительно, потому что все равно никто даже не знает, что вообще существует слово «донья». Доньями во множественном числе могут называться только донья ведер. Донья сосудов каких-то. Просто я подумал, что никто еще никогда не использовал это существительное относительно к морям и океанам, потому что как-то не приходилось. Не использовали хотя бы потому, что это невозможно: как предмету, например, лежать одновременно на доньях двух океанов. На самом деле, это прямо песня-близнец предыдущей, где одному жалко другого. А Москва там очень хорошо описана в дождливый летний день… Да, если я не ошибаюсь, когда я выпустил виниловую пластинку «Гномики», Бурлаков, музыкальный критик в Петербурге, написал, что мои песни похожи на небольшие акварели. Так вот: «Донья северных морей» – это акварель Москвы, акварель художника, у которого все краски, кроме серых и черных, закончились. И там, наверно, что-то должно присутствовать темно-синее: может, какая-нибудь дорожка…
Песня о том, что действительно любовь, а может, даже и вся наша жизнь является психологическим заболеванием. Вы знаете, у меня есть несколько моих друзей, которые очень хорошо читают карты Таро. Хотя и я сам на друзей люблю иногда разложить. Но иногда попадаются люди, которых мало знаешь, и, через две минуты после знакомства, ты видишь, насколько внутренний мир и душевное состояние не соответствуют с внешним миром, с внешним видом человека, что приходишь к какому-то мнению, что мир прямо наполнен глубоко психологически больными и несчастливыми людьми. И как Будда говорил о том, что не существует несчастливых людей: есть просто люди не несчастливые, но их крайне мало. И действительно их крайне мало… Даже когда ты сидишь в парке на Кутузовском или же в парке на районе, подальше от центра Москвы, процент этот будет угнетающим. Но песни сочинять нужно, и, следовательно, мы не можем говорить, что любовь – это болезнь, и жизнь – это болезнь. Надо придумать эвфемизмы и поэтические образы. Отсюда берется риторический вопрос о том, кто сказал, что будет весело в мире, в котором ты живешь. Кстати, количество ответов на мои риторические вопросы Вконтакте, говорят о том, что я прав по поводу психологического состояния населения страны. Мне очень довольно часто приходится объяснять, что вопросительный знак в таких вопросах не значит, что это вопрос настоящий, не риторический.
«Ассоль», да… Меня порой огорчают или удручают простые вещи как, например, оказывается, имени Ассоль не существует в проверке программ Word. То есть, такого слова как бы нет. Хотя многие армянские, узбекские имена проходят там проверку программы. Все это немного меня наводит на мысль, что сказки уже теряют свою актуальность. Написал я эту песню в день, когда умер Олег Янковский. А Янковский больше всего, наверно, ассоциируется у всех со словосочетанием «обыкновенное чудо». Ведь это его первый выстреливший фильм или телеспектакль, и действительно: фильм так чудесен, и Янковский там хорош. Я посмотрел в новостях, что Янковский умер, и переключил на другой канал, а там было оно из новых юмористических шоу, очень известное. И были какие-то шутки такие вот не ниже пояса, не ниже плинтуса: эти шутки вообще где-то под землей были. (И у старшего поколения есть шутки, но они какого-то другого плана совершенно. Может быть, я постарел, а может быть шутки нынче не смешные пошли. И мне как-то так стало грустно за то, что в этом сегодняшнем мире настоящий юмор уже не ценится, а когда человек наступает в г***о, это как-то всех потешает очень сильно.) Вот такой контраст. А я Янковского еще знал лично недолго: познакомились мы во времена, когда он готовился к спектаклю «Игрок»…
Это песня просто о питерской-московской девушке. Она всегда прилетает на крыльях любви, все сердце в пыли, все небо в крови. У нас же все люди ранены предыдущей любовью, и все верят, что следующая любовь будет обязательно лечебной. Но это все равно что переходить с одного наркотика на другой, более страшный. Наркотик попроще тебя уже не берет, а вещество посильнее ведет в могилу. Но мы этот новый наркотик описываем в песнях как лекарство для души. Не стоит забывать, что еще никто любовью к мужчине или женщине не исцелился, как никто не стал счастливым, принимая наркотик. Никто… не достиг состояния Будды через наркотические вещества. Но ни любовь, ни наркотики никогда не исчезнут. Один из моих бывших продюсеров рассказал мне о том, что как-то он пришел к другу домой, а тот стоит на подоконнике, собирается то ли выпрыгивать, то ли повеситься – не помню. И он сказал: «Зачем ты собираешься это делать?» «Да, чего-то все задолбало. А зачем жить?» «Ну, как… новые анекдоты послушать». И это его как-то уговорило. И действительно, даже тот солдат без ног, у которого эйфория, о котором я упоминал – в чем он может найти удовольствие в жизни? В том, чтобы послушать новых шуток. Ведь никто не говорил, что будет весело в век, в котором ты живешь…
Мне всегда казалось, что, когда мы говорим о физиологических ужасах каких-то, как аварии, убийства, смерти, мы чрезмерно реагируем на это, потому что жизнь, по сути, состоит из крови. И у меня большое подозрение, что кармически врачами стали люди, которые в прошлой жизни убили много людей: только поэтому можно пойти на работу за очень маленькие деньги и выносить ужас операций по восемь часов в день. Только потому, что вне жизни ты зарядился на то, чтобы немножко подчистить свою карму. И, если взять врачей, то мы можем сказать, что они вроде как предельно циничны: они могут в прозекторской спокойно выпивать и закусывать… И все же, мы не можем посмотреть на наш мир как на конструктор, где животный белок – всего лишь один из кирпичиков всего составляющего. Просто он подходит для нашего мира с кислородом и водородом. В другом мире какой-нибудь кремний был бы составляющей нашей крови, и при виде кремния все падали в обморок.
Самая главная строчка в песне о том, что «…уже не хватит пули, чтобы пролететь во мне и вылечить меня…». Вообще песня, наверно, о том мгновении как проходит пуля… как пуля пролетает в мозги, еще живому человеку. В какой-то момент мозг становится все меньше и меньше живым, и перестает уже следить. Вот это идеальное состояние, когда писатель может долю мгновение описать в книге: написать о пуле, влетающей в живой мозг и вылетающей из неживого.
Я постоянно бросаю себе глобальные вызовы: обещаю себе либо не пить, либо не влюбляться, не курить или не верить в глупости… В общем, я постоянно в совершенствовании себя нахожусь. Так вот, однажды я как-то решил бросить себе вызов и попробовать написать песню, состоящую из одних существительных. Это было действительно интересно. Да вообще: просто прикольно написать песню из одних существительных.
Понятно, что здесь мы видим сноску к Храму На Крови. Песня действительно очень хорошая. Я не понимаю: только у меня существует чувство стыда по отношению ко всем землянам или это общая тенденция? Я знаю, что есть люди бесстыжие… Наверно, в мозгу есть такой примерно сантиметр квадратный, который отвечает за совесть, и у некоторых он просто отсутствует. А если честно, мне даже стыдно за поступки других людей. Очень часто. Я прямо стыжусь, что присутствую при этом, что я живу в одном мире с этим. И особенно стыжусь за себя, когда нечаянно получается. А все же стыдные вещи получаются как бы нечаянно. Все неловкости, сказанные другим людям. И искусство забывания, конечно, гениальное искусство. У Бродского в англоязычном стихотворении «A song» есть две самые красивые, на мой взгляд, строчки. «…What's the point of forgetting, If it's followed by dying?» То есть, какой смысл в забывании, если за ним следует «умирание». Хотя, видимо смысл забывания состоит в том, чтобы выжить. Потому что человеку, у которого не один сантиметр квадратный совести, а дециметр, допустим, не выжить было бы за все поступки свои и других людей…
Мужчину же воспитывают так, чтобы он был ответственен за женщину свою и за своих детей. Вообще, по сути мужчина – это козел отпущения этого мира. Только сейчас до меня дошло. Потому что если искать виноватого реально во всем, то это будет мужчина, либо с определенным артиклем, либо с неопределенным вообще. И он, дурак, пытается оправдаться за все. Во мне очень часто, особенно в состоянии алкогольного опьянения, или после него, просыпается мужчина, и я начинаю оправдываться. И вот это песня, видать, навеяна этим чувством.
«Wingless Flight» – это просто перевод «Пурпурного ветра», где все хотели бы быть тобою. Есть так много тех, кто хочет быть тобой, быть с тобой…
Альбом «The Bestest» (2009 г.)
Альбом «The Bestest», состоит из старых песен, записанных с новой аранжировкой. Сперва хотелось бы уделить особое внимание его названию. Во-первых, разумеется, это, что называется, преднамеренная ошибка. Когда дети в Америке в песочнице играют, то, как в России, между ними затевается спор, и они начинают говорить: «My father is the best», – а другой ребенок отвечает: «No, my father is the best», – и тогда, когда закончились аргументы, то спасает то самое: «No, my father is the bestest», – что означает как бы лучше лучшего. Мне это кажется очаровательным. Тем более, английский такой язык, что все англоязычные гордятся тем, что практически из любого существительного можно сделать глагол, хотя… в английском вообще из всего можно сделать все. Вот такой вот язык. Итак, действительно, в первые годы своего творчества я записывался в разных условиях, в разных студиях. Не будем говорить, хорошие они или плохие. Просто, когда я стал записываться в Театре на Таганке у Андрея Старкова, я понял, что есть какой-то стандарт, которого нужно придерживаться, и есть песни, которые записаны у меня не по такому стандарту. И я решил их выбрать и записать в новой аранжировке. Со мной еще работал тогда Володя Чиняев, известный нам по группе «Сириус», которая в свое время резко вспыхнула и так же резко потухла. Так вот, в таком новом прочтении я предложил своей верной публике свои песни. Кому-то это новое прочтение очень понравилось, и это самое главное.
Альбом «Лунатик» (2008 г.)
Альбом «Лунатик», к слову, был сочинен был в Лос-Анджелесе. Сразу хочу рассказать о названии альбома и, соответственно, о главной песне, «Лунатик». В английском языке есть такое понятие «ложные друзья переводчика». Например, слово «extravagant» очень хочется перевести как экстравагантный. «He is extravagant» говорят русские, а человек при этом жмется на деньги. А «extravagant», – по-английски – это «расточительный». Так же «lunatic» по-английски совсем не лунатик. Лунатик по-английски – «moonwalker». А «lunatic» – это сумасшедший. То есть, если альбом назван «Лунатик», но известно, что он написан в англоязычной стране, мне кажется, этому придается какой-то еще особенный оттенок.
«4-й день» – это первая песня, которая была записана в Лос-Анджелесе. Написана песня была, соответственно, в четвертый день моего пребывания. Я, словно гонзо-журналист, люблю петь о том, что вижу. Что вижу – то пою. Без оглядок на историческую справедливость или экспертное мнение. Был четвертый день, и, как в любой четвертый день в новой стране, у нас еще не проходит эйфория. Когда я прибыл в Лос-Анджелес, у меня было там всего двое знакомых: русская девочка Катя и американский сценарист Винсент. Первые дни ты вообще живешь как в вакуумном пространстве, потому что если нужно кому-то позвонить, ты не можешь: нужно было как-то перенастроить телефон… Процесс был довольно непонятным и трудоемким… В этом мне помогала как раз Катя, за что я ей очень благодарен. Но пока ты в вакууме, у тебя есть рядом океан, очень холодный, кстати. Если кто-то думает, что в нем можно купаться – вы ошибаетесь. Я жил в Марина дель Рей районе. На берегу есть три известных района: это Малибу – место для пожилых зажиточных людей, Венис Бич – место для всех видов водных бордистов и Марина дель Рей – место-оазис, где все хранят яхты. Я жил как раз в этом красивом месте. Пока ты еще никого не знаешь в этом городе кроме группы русских сумасшедших йогов (там у них был предводитель с бешеными глазами – в хорошем смысле бешеными – и семь девчонок), у тебя возникает такой приятный вакуум, как будто ты все начинаешь с начала, что у тебя целый мир открывается как при большом взрыве. Наверно, в каком-то смысле это и был большой взрыв, потому что я, отучившись в Чикаго, полностью отказался от каких-то концепций, как надо писать на русском. Я просто перестал обращать внимание, на какие бы то ни было правила в поэзии. И, мне кажется, начался как раз большой взрыв в моей песенной поэзии именно в четвертый день заветной тишины.
«Так где же ты был» – это своего рода импровизация на тему Высоцкого. Там и мелодии, навеянные его песнями. У него все песни, в общем, были навеяны одной мелодией: я просто эту мелодию как бы и взял. Когда приезжаешь в Америку, ты – если ты не гибкий человек – начинаешь жутко страдать. Нужно быть очень гибким, чтоб принять все, что там есть, потому что там выключатели поворачиваются в другую сторону, унитазы работают не так, ванны очень низкие, и там вообще не принимают ванну. Все-все-все не так. И ты должен принять, что да, и так может быть. Совершенно другое представление о Родине, о мужестве, о предательстве, о стукачестве. Ну, самый известный, наверно, жестокий случай как раз со стукачеством: там считается абсолютной нормой выпить с человеком и, увидев, что он сел за руль, позвонить в полицию и сказать, что твой товарищ сел за руль пьяным. Это грубый пример, конечно. Понятно, что не нужно ездить пьяным и все-таки лучше друга отговорить, чем на него настучать. И, да, ты даже это принимаешь. Ты понимаешь, что пропаганда твоей страны – это одна из множества видов пропаганд. В Америке есть абсолютно такая же состоятельная противоположная пропаганда о том, что от русских только зло. Но русские невиноваты: просто у них судьба такая несчастная по американской версии. А мы, спасители… я вот думаю, может, это от масонства пошло: масоны же самые умные и всех всегда спасают, вот только никто не спасается почему-то. Там ты понимаешь, что все новости нужно читать только между строк, и истинную цену новостям знает только редактор, который их составил, и больше никто. Твой мир становится полностью дуальным: ты начинаешь рассматривать все вещи, как Будда: что они хорошие и плохие одновременно. Ко мне недавно, например, подошел сосед в спортзале и говорит: «Ты видел, твою машину девушка разбила во дворе?» Не будем говорить про то, что это очень странно: разбить во дворе машину на скорости шестьдесят километров в час. Первая мысль, что вроде как случилась неприятность, но уже вторая мысль о том, что она и свою машину разбила, полиция зарегистрировала все, и она выплатит мне компенсацию за все. И вроде даже уже хорошая новость, потому что я собирался продавать машину. Так что почти в каждой ситуации мы можем найти и хорошее, и плохое. Да, этот взгляд на жизнь помогает, когда ты живешь именно в полярных странах. Полярность их еще очевидна на карте мира, на американской карте мира: там посередине карты две Америки, а по бокам два куска какой-то земли непонятной, они не уверены, видимо, что эти два куска соединены в один континент. На их картах нет никаких обозначений, что земля закручивается. Так что вот так. Думаю, по этой карте плохо учить географию, потому что никто не знает, где Петербург находится.
В песне «Лунатик» мне очень нравится слово «будьте-нате». Мне вообще нравятся красивые русские словосочетания. В песне, кстати, отражена моя первая попытка говорить на русском языке менее категорично. Скажем, если русский человек скажет: «Не тупи, пожалуйста», – то в Лос-Анджелесе сценаристы скажут вам следующим образом: «Пожалуйста, не делайте вид, что вы способны тупить». Если мы просто говорим: «Закрой форточку!», – то американец скажет: «Почему бы вам не закрыть форточку?». В принципе, наверно, эвфемизмами хорошо говорить: я иногда даже для себя придумываю эвфемизмы. Например, вместо «дурака» можно говорить, что это «человек с близким горизонтом прогноза».
«Алиса» – песня про женщину. Вообще, все песни про женщин можно озаглавить одним девизом «Век женщины не долог». Ведь именно от этого весь трагизм книг о любви, о женщине.
Поделиться книгой: