Александрин. Яд его сердца [СИ]

— Почему я?

По телу пробежала волна дрожи, когда почувствовала сильные руки у себя на талии. Даже через тонкую ткань сорочки я ощущала жар его пальцев.

Что за такое полагается? Пощёчина. Это как минимум.

Вот только рядом с этим мужчиной никак не получалось строить из себя колючую недотрогу.

Моран будто подавлял мою волю, сковывал тело, и я ничего не могла с этим поделать.

— Посмотрите на себя, — елейным голосом сказал маркиз, мягко прижимая меня к своей широкой груди. Отчего мысли путались, превращались в вязкий кисель. — Зеркало лучше меня ответит на ваш вопрос.

Шумно выдохнула, когда рука Стража, соскользнув с талии, коснулась моего лица. Эта невинная, мимолётная ласка почему-то показалась даже ещё более бесстыдной, точно кипятком обдала кожу, и бледные щёки тут же залила краска стыда.

Вместо того чтобы оттолкнуть искусителя, я стояла, как парализованная. Вбирая в себя тепло, исходящее от его рук, бесцеремонно исследовавших моё тело.

— Вам лучше уйти, — посоветовала ему снова.

И снова тщетно.

Раз оставлять меня в покое Страж не собирался, следовало проявить твёрдость и продолжить расспросы, ведь в Вальхейме имелось немало красавиц из куда более родовитых семей. К тому же обладающих даром. И в то, что его светлость вдруг ни с того, ни с сего пленился именно моей красотой, верилось с трудом.

Вот только дискутировать с ним в данный момент совсем не хотелось. Не тогда, когда мы одни, стоим в полумраке спальни. Так близко, что я слышу его дыхание. В тёмных глазах отражаются блики гаснущего пламени, и от этого блеска пронзительных хищных глаз, от близости, столь интимной, что мурашки бегут по коже и кружится голова, становится и страшно, и волнительно одновременно.

— С нетерпением жду нашей свадьбы, Александрин, — прошептал Страж, явно имея в виду не торжественную церемонию в храме и праздничный пир, а завершающую обряд ночь. По-хозяйски приспустив пышный рукав сорочки, маркиз приник к моему плечу губами.

От такой наглости я окончательно оторопела, впала в некое подобие транса.

— Вы… — всё, на что меня хватило, — это на так и не высказанный протест.

— Веду себя непозволительно? — Чародей вскинул взгляд, в котором сейчас плясали искорки смеха.

Я кивнула. Вздохнула с облегчением, когда полуночный гость наконец изволил завершить «этап знакомства». Отступил на шаг, и я тут же вернула злополучный рукав на положенное ему место.

— Вижу, вам в новинку общаться с мужчиной, — продолжал веселиться ловелас.

— По ночам — так точно, — мрачно буркнула я. Когда он меня не касался, соображать получалось значительно лучше.

— Что ж, тогда больше не буду заставлять вас переживать. — Его светлость шутливо поклонился и направился к выходу. Услышала, как в замке щёлкнул ключ.

Значит, я всё-таки её запирала… А он всё равно как-то вошёл.

Уже на пороге Страж обернулся и сказал:

— Доброй ночи, Александрин. Надеюсь, при нашей следующей встрече вы будете чувствовать себя спокойней и не станете дрожать как осиновый лист всякий раз, когда я буду до вас дотрагиваться. Мы ведь уже помолвлены. А вскоре станем мужем и женой, — мне так и слышалась насмешка в его голосе. — И да! Пожалуйста, не пренебрегайте моим подарком. Мне бы хотелось видеть вас завтра в нём.

Моран ушёл, а я продолжала стоять посреди спальни, скользя невидящим взглядом по обтянутым шёлком стенам, и по-прежнему ощущала прикосновения его рук и поцелуй, обжёгший плечо, точно клеймом.

* * *

Занимался рассвет, раскрашивая лес багряно-янтарными красками нового дня. Высоко в кронах шумела листва, потревоженная холодным ветром, и клекотали, перекликаясь, в ветвях птицы. По тропам и неприметным стёжкам стелилась предрассветная дымка, а где-то глубоко в чаще раздавалось сонное уханье филина.

Пугливо озираясь, прислушиваясь к малейшему шороху, малейшему звуку, по тропинке бежала девушка. Длинный плащ её развевал ветер, так и норовя сорвать с белокурой головки капюшон, который Опаль приходилось придерживать рукой.

Другой она время от времени касалась замшелых стволов деревьев, оставляя на влажной от росы коре серебристые метки, созданные магией ветра, чтобы отыскать обратный путь. В Чармейском лесу было легко заблудиться, и сейчас, задыхаясь от бега, Опаль вспоминала о страшных историях, которыми в детстве потчевала её кормилица. Пугала непроходимыми чащобами Чармейского леса, в которые злые духи заманивали непослушных детей.

И если бы не нужда, заставившая девушку тайком покинуть родительский дом, она бы ни за что не пересекла владения лесной колдуньи. О том, где та живёт, однажды по секрету Опаль рассказала подруга. Серен.

Уже тогда девушка была беззаветно влюблена в её мужа-Стража. Уже тогда грезила, как в один прекрасный день он обратит на неё внимание. Назовёт её своей.

А потом так удачно погибла Серен, и Опаль вдруг осознала, что дерзкие грёзы вполне могут стать реальностью.

Счастливой реальностью, в которой она обретёт не только любовь, но и титул маркизы де Шалон.

И тут появляется эта девчонка! Эта пустышка! Опаль почувствовала, как в висках снова шумит от гнева. Ну уж нет! Так просто Морана она этой выскочке не отдаст. Ещё поборется за право быть с ним!

Ведь он уже был почти в её власти. Почти в неё влюблён…

Крошечную избушку, возвышавшуюся посреди перелеска, наполненного ароматом медуницы, окутывали сумрак и тишина. Опаль несмело постучалась, не решаясь толкнуть покосившуюся от времени створку, да и вовсе не желая касаться той своими белыми холёными пальчиками.

— Проходи, — послышался тихий, дребезжащий голос. За дозволением последовало нетерпеливое: — Ну! Чего застыла?!

Преодолев брезгливость, девушка переступила порог жалкой лачуги, которая и внутри оказалась не лучше, чем снаружи. Пыль да грязь; повсюду, куда ни глянь, засушенные пучки трав, запах которых хоть немного перебивал иные, далеко не самые приятные ароматы. Сухие растения, гирляндами украшавшие стены, перемежались с подвешенными за лапки мёртвыми лягушками и летучими мышами, при виде которых Опаль почувствовала, что её начинает подташнивать.

И поспешила тут же выложить причину своего визита, чтобы как можно скорее отсюда уйти:

— Мне нужна ваша помощь, госпожа Берзэ.

Старуха, сидевшая у очага и что-то помешивавшая в закопченном котелке, криво усмехнулась:

— Никак приворожить кого задумала? — Окинула девушку, раскрасневшуюся от бега и волнения, любопытным взглядом и высказалась: — Замуж тебе давно пора. Сейчас. Есть у меня одно хитрое средство.

Поднялась было, что-то неразборчиво бормоча, но Опаль её остановила:

— Не нужны мне ваши приворотные зелья! — гордо вздёрнула подбородок, как бы говоря, что она и сама может легко вскружить голову кому угодно.

— Ну и что тогда тебе нужно? — уже не так гостеприимно осведомилась ведунья.

Девица де Вержи замялась, тщетно пытаясь подобрать правильные слова, но так и не сумев отыскать оные, просто выпалила:

— Хочу, чтобы вы призвали для меня демона!

— Вот как? — вздёрнула кустистые брови старуха и ухмыльнулась, обнажив ряд жёлтых острых зубов. — Ты, кажется, перепутала меня со Стражем. Я лишь могу варить зелья да творить мелкие заклятья, как и любая земная колдунья. А мир Мглы для меня закрыт.

— А вот и неправда! — Опаль привыкла получать желаемое, и сейчас, проделав такой долгий путь, была не намерена отступать. — Знаю, что вы — неинициированная ведьма. Знаю, что в вас течёт кровь морров, но сущность ваша свободна. А значит, вы во сто крат сильнее любого из Стражей. И можете призвать какого угодно демона Мглы. Мне нужен такой, который бы меня слушался. Я вам за него хорошо заплачу.

— И откуда ж ты взялась, такая всезнайка? — карие глаза под набрякшим веками недобро сверкнули. — Демон — не домашняя зверушка, и управлять исчадиями Мглы — это тебе не в куклы играть. Справишься?

— Справлюсь, — без колебаний ответила девушка, уже предвкушая, как натравит тварь из потустороннего мира на эту выскочку из Луази. Главное, выбрать подходящий момент, чтобы смерть девчонки посчитали несчастным случаем.

— Ну тогда садись и жди, — буркнула старуха и, отвернувшись, продолжила невозмутимо что-то помешивать в своём котелке.

Глава 5

Утром меня разбудили громкий стук и требования сию же минуту отворить дверь. Перевернувшись на живот, накрыла голову подушкой, наивно полагая, что таким образом удастся заглушить вопли сестёр, и надеясь, что рано или поздно тем надоест истерить, и они отправятся осаждать какую-нибудь другую «крепость». Например, покои маменьки. Или шевалье де Лалена, при виде которого у обеих начиналось обильное слюноотделение, из груди вырывались томные вздохи, а ресницы порхали подобно опахалам.

Увы, отступать от своей затеи эти садистки не собирались. Им было без разницы, что я глаз не сомкнула минувшей ночью. И до встречи с мессиром Стражем сон не шёл, чего уж говорить про после! Забыться удалось только под утро, тревожным сном, в котором продолжилось наше с маркизом знакомство.

Нигде от него нет покоя.

И от этих малолетних пиявок, увы, тоже.

— Александрин! Ну сколько можно дрыхнуть?! Мы знаем, что ты здесь! Открывай! — голосили Соланж с Лоиз слаженным дуэтом.

Пришлось подниматься. Стоило распахнуть двери, как я едва не оказалась сбита с ног этим галдящим торнадо. Вернее, двумя: розовым и голубым. Близняшки вырядились, как на смотрины. Пышные платья, обильно украшенные рюшами и бантами, нарядные причёски, маменькины драгоценности — всего было вдоволь и даже с излишком. Щёки пламенели румянами, просвечивающими сквозь толстый слой пудры. Хотя сегодня, если мне не изменяет память, никаких балов не предвещалось.

Наверняка не обошлось без пагубного влияния матери, единственной целью в жизни которой было как можно скорее и как можно удачнее пристроить дочерей замуж. И что-то мне подсказывало, что в группе риска, в первых её рядах, оказался бедолага Касьен.

— Ну, как мы тебе? — кокетливо покружилась Лоиз, в то время как Соланж, прилипнув к зеркалу, зачем-то щипала себя за щёки, хотя они и без того алели, словно спелая вишня.

«Как шуты гороховые», — чуть не ляпнула я. К счастью, вовремя спохватилась и сказала то, что так жаждала услышать от меня сестра:

— Как всегда, очаровательны.

— Месье де Лален пригласил нас на прогулку, — сияя улыбкой, похвасталась Соланж и, взяв пример с сестры, тоже покрутилась. Только не передо мной, а перед зеркалом.

— Очень за него рада, — рассеянно пробормотала я, вспоминая себя, стоящей возле того самого зеркала… в объятиях Стража.

И снова по телу разлилось непонятное, дурацкое волнение.

Тряхнула головой, отгоняя непрошенные воспоминания. Надо как-то брать себя в руки и избавляться от этого наваждения. Иначе и сама не замечу, как стану похожей на близняшек. А превращаться в дрессированную болонку мессира Стража, счастливо виляющую хвостиком от малейшего знака его внимания, мне как-то не улыбалось.

Сначала надо разобраться с его мотивами и этой белобрысой налётчицей на чужих женихов. А уже потом решать: влюбляться или не влюбляться.

— Ах, какой красивый кулон! — подлетела ко мне Соланж.

— Где взяла? — деловито осведомилась Лоиз, оценивающе оглядывая полуночное подношение маркиза.

К счастью, ответить я не успела, иначе бы пришлось объяснять, когда уже Моран успел мне его подарить. В дверях так удачно показалась баронесса ле Фиенн, такая же нарядная, как и её любимицы.

— Папа ещё спит, — зачем-то сообщила её милость. Просеменив к обитому узорчатой тканью креслу, что стояло возле камина, грациозно в него опустилась. Не в камин, конечно, а в кресло. После чего обратила свой царственный взор на меня сонную.

Неодобрительно (впрочем, как и обычно) покачала головой:

— Ксандра, ты на чучело похожа, — без обиняков выдала баронесса. — Немедленно приводи себя в порядок. Я слышала, его светлость уже вернулся.

— В курсе, — мрачно буркнула я и тут же прикусила свой не в меру длинный язык.

Моя маленькая оплошность не осталась без внимания.

— Откуда узнала? — тут же навострили уши близняшки.

Вот ведь пройды, ничего от них не утаишь.

— Мари рассказала, — выдала первое, что пришло в голову.

Так звали приставленную ко мне служанку — пухленькую, розовощёкую хохотушку из Санжа, с которой я вчера успела немного пообщаться. До того как заявились сёстры и принялись вытрясать из меня душу одним своим присутствием.

Близняшки переглянулись и нахмурились, но приступить к допросу не успели, слово снова взяла мама:

— Значит, сегодня наконец познакомитесь.

Угу, во второй раз.

— Деточка, подойди-ка сюда, — поманила меня изящным пальчиком с острым ноготком баронесса.

Пришлось опуститься в соседнее кресло.

— Когда будете общаться, — подавшись ко мне, доверительно заговорила маман, — не забывай показывать, что ты на седьмом небе от оказанной тебе чести. Мужчины такое любят, это льстит их самолюбию.

И снова перед внутренним взором нарисовалась идиллическая картина: мессир Страж и счастливо виляющая хвостиком у его ног собачонка.

— Вы ведь ещё не женаты, — тем временем, не догадываясь о моих тоскливых мыслях, продолжала просвещать меня матушка, — и помолвка хоть и является гарантией будущего союза, но всё же не стоит испытывать судьбу. Не дай Единая, его светлость передумает.

От такого предположения её милость аж передёрнуло, как ещё себя знаком Единой не осенила. А мне вдруг нестерпимо захотелось уже сегодня выскочить замуж. Только бы скорей распрощаться с «любящим» семейством.

Я послушно кивала в такт словам матери, втайне моля богиню, чтобы эта проповедь поскорее закончилась.

Но баронессу, кажется, понесло:

— И ещё, дорогая, постарайся как-то подтолкнуть его светлость к мысли, что неплохо бы побеспокоиться и о твоих младших сёстрах. Как-никак им уже исполнилось восемнадцать.

Соланж и Лоиз горестно завздыхали, словно уже завтра их могли записать в старые девы, и только де Шалон был способен осчастливить их, вселить в юные сердца какую-никакую надежду.

— К тому же теперь мы одна семья, и его светлость не меньше меня должен заботиться о своих родственницах, — важно заметила родительница. Собиралась продолжить нести ахинею, но тут в комнату прошмыгнула Мари.

Добродушное лицо служанки осветила улыбка.

— Доброе утро, мадмуазель, — девушка присела в быстром реверансе. — Его светлость изволит завтракать вместе с вами в саду. Мне было велено помочь вам собраться.

Ну раз изволит, значит, будем завтракать.

Мама не стала задерживаться, ушла, забрав с собой, хвала Единой, и близняшек. Только поравнявшись со мной, тихонько напомнила, что отныне вся ответственность за безоблачное будущее сестёр лежит всецело на моих хрупких плечах, и я окажусь распоследней эгоисткой, если не помогу Соланж и Лоиз уже в этом году (хорошо хоть не в этом месяце) обзавестись достойными половинками. И чем родовитее и богаче, тем лучше.

Проводив родственниц взглядом, я безнадёжно вздохнула и отправилась в купальню. Превращаться из чучела в писаную красавицу.

Всё ради колдовских глаз его колдовской светлости.

Моран ждал меня в одной из многочисленных беседок парка, чьи ажурные купола виднелись из окон моей спальни. К беседке вела усыпанная щебнем дорожка. В обрамлении кустарников, по форме напоминавших сферы, она выглядела ухоженной и нарядной. На фоне зелени выделялись белоснежные статуи обнажённых девиц, стыдливо прикрывавшихся фиговыми листами.