В ее сердце акварель

– Я сильно опоздала? – Леся подошла ближе и остановилась, пряча некоторую неловкость. Кирилл вновь смотрел слишком пристально, изучая, точно проверял, та ли эта самая «лесная фея» или кто-то другой.

– Вовсе нет. Но должен же я намекнуть, что надеялся, верил и вообще стою здесь давным-давно.

– Я рада тебя видеть, – просто ответила Леся и тоже принялась изучать Кирилла, будто и он мог измениться с утра и превратиться совсем в другого человека. Но он остался таким же: взрослым, высоким, красивым и хорошо одетым.

– Как прошел обед с дядей?

– Иногда мне кажется, что, разговаривая с ним, я решаю хитроумную логическую задачу. Но главное – вовремя спастись! – Леся засмеялась, пожала плечами и развела руками, пытаясь объяснить, насколько тяжело дается общение с Василием Петровичем Дюковым. – Он… непростой человек. Мне с ним интересно.

– По твоему рассказу сложно понять, отрицательный он персонаж или положительный.

– Пожалуй, я сама еще не разобралась. Ты обещал показать достопримечательности Утятина. Предложение в силе?

– Да, но придется истоптать не одну пару туфель.

– Я никуда не тороплюсь.

– С чего начнем?

– С колодца. Зачем ты накидал в него крапиву?

– Собственно, это была затея брата, а я его прикрывал. Он начитался сказок и решил, что нам срочно нужен колодец с живой водой, а так как крапива известна своими целебными свойствами, то… Кажется, он думал, что вода с крапивой хорошенько настоится, и мы потом все станем бессмертными. – Кирилл усмехнулся, указал на дорожку и пропустил Лесю вперед. – А о чем я в тот момент думал, уже не помню, вряд ли надеялся на подобный результат. Я гораздо старше брата.

– Забавно… Какая у вас разница в возрасте?

– Семь лет. Еще у меня есть сестра.

– Ого, а я одна в семье. – Леся не стала говорить о том, что она сирота, этим никогда и ни с кем не хотелось делиться. Слишком личное. Если бы Кирилл спросил, она бы ответила честно, но без подробностей и без желания обсуждать дальше. Иногда легче нарисовать, чем произнести вслух… А уж в рисовании одиночества ей нет равных.

– Значит, тебя особенно холили и лелеяли.

– Да, причем все родственники разом.

– Я их прекрасно понимаю. У тебя их много?

– Мне почему-то кажется, гораздо больше, чем у других.

Кирилл не мог отвести глаз от Олеси, и в этом было нечто удивительное, почти магическое. Ему нравилось, что она совершенно из другого мира, где наверняка верят в книжных героев, по утрам не мажут тосты джемом… Овсянка? Овсянку, может, и едят, но уж точно при этом не фигурируют белоснежные тарелки, которым лет сто как минимум. «Диковинная птичка… Лесная фея… Кто же ты?» Кирилл шел рядом, улыбался и получал удовольствие от вечера. Поездка в Утятино стала более чем приятной. «Мама, мама, Господь услышал твои молитвы, я встретил поистине особенную девушку, которая… тебе опять не понравится. – Он сдержал улыбку и скользнул взглядом по шее Леси. – Почему у меня устойчивое чувство, что ты свалилась с неба?»

– Пожалуй, побуду немного бестактным. Сколько тебе лет?

– Восемнадцать.

– А мне тридцать четыре. Надеюсь, тебя это не испугает?

Леся повернула голову и заглянула в глаза Кирилла. Он произнес фразу, за которой скрывался определенный смысл… Недосказанность коснулась души, сжала ее и отпустила. Просто прогулка или чуть больше? Как это для нее и как это для него?

– Не испугает. Я смелая.

– Честно говоря, заметно.

– У меня воинственный вид? – Леся засмеялась.

– Нет, бесстрашный обезоруживающий взгляд.

«Нужно запомнить, буду вспоминать об этом при каждой встрече с Василием Петровичем. Хотя он вроде тоже считает меня смелой…»

– Я его долго оттачивала перед зеркалом.

– Сомневаюсь, – усмехнулся Кирилл. – Но я хотел бы знать, где обучают такому взгляду, я бы не отказался взять пару уроков.

«Для этого нужно всего лишь познакомиться со всей моей родней, – мысленно ответила Леся, сорвала травинку и с улыбкой принялась накручивать ее на указательный палец. – Кирилл мне нравится, – решила она. – Вот теперь я знаю точно. Он мне нравится».

Колодец оказался самым обыкновенным, стареньким и заброшенным, но эхо, летевшее из него при каждом «Эй!», «Кто там?», «Ау!», получалось волшебное. Оно поднималось из глубины, устремлялось к небу, и казалось, будто лицо обдает теплом. Леся с удовольствием бы еще покричала в колодец, но Кирилл потянул ее за руку к старой яблоне, и слова на короткий миг улетучились – тепло его пальцев манило намного сильнее.

– Вот та самая яблоня, благодаря которой я заработал сотрясение мозга. Сейчас она кажется маленькой, а тогда – гигантской. Вечный вопрос: почему чужие яблоки всегда вкуснее? Запретный плод сладок, и ничего с этим не поделаешь. – Кирилл развел руками и спросил: – А тебе приходилось поддаваться искушению?

Ему хотелось смутить Лесю и тем самым хотя бы на минуту почувствовать определенную власть над ней. Должен же он как-то спастись от этих рыжих волос, серо-зеленых глаз, невероятной притягательной силы… Слишком спокойна, слишком независима, и… он слишком много думает о ней.

– Наверное, – Леся пожала плечами. – Но, полагаю, эти искушения не были по-настоящему серьезными. Пожалуй, я даже не вспомню их.

– Это хорошо или плохо? – Кирилл облокотился о забор и замер, не отпуская Лесю взглядом. – Ты бы хотела пережить нечто новое, то, что окажется сильнее тебя?

– И потом обязательно придется пожалеть о содеянном? – Она засмеялась и добавила: – Знаю точно, я не струшу.

– Да или нет?

– Да, – быстро ответила Леся и смело встретила взгляд Кирилла. Похоже, в Утятине все устроено так, что она постоянно будет попадать на экзамен… Куда бы ни пошла, с кем бы ни встретилась – придется держать удар, идти по краю обрыва и узнавать все больше о себе самой. Удивительно, как легко, хотя должно быть наоборот! – Теперь эта яблоня растет на покинутом участке… А кто здесь жил раньше? – Леся подошла ближе к забору и заглянула в заросший крапивой сад. Посеревший от времени дом покосился, выглядел жалко и страшновато одновременно.

– Старик с седой бородой. Имени не помню. – Кирилл коснулся локтя Леси, сжал его и тихо спросил: – Зайдем в гости? Если не боишься, конечно.

– Но… закрыто же.

– Вовсе нет. Поверь, заброшенный дом, рядом с которым живут мальчишки, не может быть неприступным. Уверен, здесь полно лазеек, нужно только найти их. Чего нахмурилась? Сомневаешься?

– Нет. – Леся мотнула головой. – Хочется рисовать… Сейчас бы лист бумаги и карандаш!

Вторая калитка, расположенная позади дома, оказалась открытой, дверь террасы держалась на одной верхней петле, два окна без стекол смотрели на незваных гостей с абсолютным равнодушием. Здесь не гулял весенний ветерок, точно ему не разрешалось ворошить прошлое, не росли цветы, не шумели ветки плодовых деревьев и даже не жужжали насекомые. Зато крапива беспрепятственно ползла корнями во все стороны, ее толстые, избалованные свободой стебли проникали даже между ступенек.

– Прошу. – Кирилл чуть приподнял дверь и открыл ее. Отряхнув руки от облупившейся краски и пыли, он первым зашел в дом и добавил: – Чувствую себя подростком, впрочем, я давно и не совершал ничего подобного. Видела бы меня сейчас мама или сестра…

– Они бы удивились?

– Боюсь, их постигло бы такое глубокое недоумение, что они не смогли бы даже сказать, что думают о моем отрицательном поведении. – Кирилл засмеялся, представляя ошарашенное лицо Евы. – Но нарушать правила иногда очень приятно. Особенно в такой компании. – Он подмигнул Олесе. – Мебели практически нет, пол частично поехал… Будь осторожна.

Пожалуй, Кирилл и сам не ожидал от себя подобного поступка: каким шальным ветром его занесло в заброшенный дом? Что двигало им? Неужели… желание произвести на Олесю впечатление?

«Тяжелый случай? Старые способы не работают? – насмешливо спросил он себя. – Да я вообще-то еще и не пробовал… Ничего не поделаешь, в Утятине нет ресторанов».

Сердце вновь настойчиво закололо, Кирилл поморщился, автоматически приложил ладонь к левой стороне груди и резко развернулся к Олесе. Нет, ее ресторанами не удивишь. Скорее всего, увидев соте из черноморских мидий, она начнет рисовать его, а не есть. Но как бы хотелось на это посмотреть… Странно, «лесная фея» хорошо смотрится в окружении старых стен, ей удивительно подходит атмосфера заброшенного дома. Будто загадочная рыжеволосая девушка пришла из прошлого и еще толком не знает, что делать в мире, где есть машины, самолеты и где электронная почта давно вытеснила бумажный конверт.

«Совсем юная, но в то же время… Боже, откуда во мне этот приторный романтизм?!»

– Возможно, в доме живут привидения, – улыбнулся Кирилл.

– Наверняка. И такое чувство, что они живут не только здесь, а вообще везде в Утятине. – Леся прошлась вдоль стены, обогнула небольшой прямоугольный стол, расслоившийся от влаги, и остановилась около двери, сцепив руки перед собой. Кирилл смотрел на нее внимательно, горячо, и хотелось ответить ему тем же, иначе не получилось бы унять волнение в груди. Бесполезно спорить с силой притяжения, лучше довериться ей и попробовать угадать, почему происходит так, а не иначе… Леся смело подняла голову и встретила взгляд Кирилла.

– Послезавтра у моей матери день рождения. Хочу пригласить тебя на ужин. Ничего особенного не планируется, будут родственники и друзья семьи, – услышал Кирилл свой голос и мысленно порадовался тому, что не пришлось долго раздумывать и решать, все получилось само собой. Конечно, Олеся из другого мира, но мама с Евой желают ему счастья и любви, не так ли? Кирилл подавил усмешку и шагнул вперед. «Вы хотели, просили, даже настаивали, и я всего лишь вам уступаю». – Вкусно поедим, послушаем скучные разговоры, я покажу тебе дом, а потом прогуляемся. Согласна?

– Ты… приглашаешь меня на день рождения своей мамы?

– Абсолютно верно.

– Но…

Кирилл рассмеялся и, ловя в душе искры счастья, подошел к Олесе. Ему все же удалось ее смутить: хотя бы на миг «лесная фея» попала под его влияние. О, это пьянящее чувство победы… Пусть и маленькой.

– Не беспокойся, я буду рядом и смогу спасти от любых вопросов. Ты говорила, что хочешь пережить нечто новое, поверь, тебя ждет незабываемый вечер. Я бы на твоем месте обязательно согласился. Пойти или не пойти? Один из примеров искушения. И ты обещала не трусить, помнишь? – Кирилл многозначительно приподнял правую бровь, и на лбу образовалась короткая морщина, напомнившая о возрасте. – Признаюсь сразу, мама – человек сложный, многие ее побаиваются, но тем интереснее, не так ли? И потом, я смогу пригласить тебя на танец, не лишай меня такой возможности, пожалуйста.

Леся улыбнулась, представляя старинный бальный зал, гостей, разодетых в пух и перья, небольшой оркестр и сияющий мраморный пол. Воображение торопливо дорисовало круглые столы, застеленные свисающими до пола скатертями, всевозможные закуски, фрукты и десерты. И в центре зала – трон, на котором сидит…

– Как зовут твою маму? – спросила Леся.

– Зофия Дмитриевна.

…на котором сидит Зофия Дмитриевна Кравчик, точно королева.

– Редкое имя.

– У нас польские корни; впрочем, мама очень любит рассказывать об этом сама, так что, скорее всего, послезавтра тебя ознакомят с генеалогическим древом нашей семьи. Мужайся! – Кирилл подошел к двери, наклонил голову набок и весело спросил: – Согласна?

Приглашение действительно граничило с искушением, когда слишком много «нельзя», мало «можно», подрагивает душа, а разум молчит, не желая брать на себя ответственность. Во-первых, предстоит познакомиться с семьей Кирилла, во-вторых, речь о дне рождения его мамы, в-третьих, в чемодане нет подходящих для подобного вечера вещей, в-четвертых, Василий Петрович… в-пятых… в-шестых…

– Согласна, – кивнула Леся, не оставляя себе шанса для отступления. Теперь, когда воздух был пропитан свободой и началась новая самостоятельная жизнь, чувства стали острее и тяжелее, хотелось идти вперед, пробовать, решаться и ни о чем не жалеть. Леся подошла к Кириллу, бросила на него короткий взгляд и вышла из дома, пряча улыбку. Стало даже интересно, как отреагирует на эту новость Василий Петрович, нужно ли готовиться к очередной битве или дядя абсолютно равнодушен к соседям? Хотя польские корни и краковскую колбасу он поминал недобрым словом, кажется, уважением семья Кравчиков у него не пользуется. А существуют ли на земле те, кого Василий Петрович действительно уважает? Битва. Да, будет битва. Олеся автоматически сжала кулаки. Она бы не рассказывала о приглашении, но избежать разговора не получится.

– Мне кажется, пришло время обменяться номерами телефонов. Если ты заблудишься в наших окрестностях, то звони, я с радостью спасу.

– Хорошо, – Леся засмеялась и продиктовала свой номер. – Только я редко беру с собой мобильный телефон, почему-то в Утятине он кажется лишним. Да и в Москве тоже не всегда… Здесь здорово, мне очень нравится.

– На улице гораздо лучше, чем в доме. Старина стариной, однако свежий воздух еще никто не отменял. – Кирилл набрал номер Леси, дождался гудка и отключил вызов. – Теперь и у тебя есть мой номер, звони, когда захочется: по поводу и без повода. Мне будет приятно. – Он выделил последнее предложение, подошел ближе и добавил: – Предлагаю завтра встретиться на том же месте, только пораньше. Боюсь, я буду слишком сильно скучать и до вечера не доживу. После обеда, часа в четыре подойдет?

Леся поймала искры веселья в темных глазах Кирилла и ответила улыбкой. Он обещал пригласить ее на танец, неужели это случится? Послезавтра… Как странно представить, что они кружатся по залу. Да-да, по залу, как в давно забытые времена. «Мне нужно платье. Простое. Лучше однотонное. Где бы его раздобыть?»

– Значит, в четыре часа у сосны? – уточнила Леся, мысленно торопя время.

– Да, – Кирилл взял ее за руку и потянул к калитке. – Давай обойдем вокруг поля; надеюсь, дорога сухая, иначе мы перепачкаемся по самые уши. Не знаешь, почему мне бесконечно хорошо с тобой? Признайся, ты свалилась с неба. Пожалуй, другого объяснения быть не может… Я не верю в Москву, в электричку, в твоего дядю, ни во что не верю! Ты свалилась с неба, и точка.

– Честно говоря, нет, – развеселилась Леся, чувствуя, как Кирилл крепче сжимает ее пальцы, будто она – неземное существо, способное с минуты на минуту раствориться в воздухе, и есть еще маленький шанс удержать ее рядом. – А дядя у меня уж точно самый настоящий…

Она замолчала, вспомнив, как похожи дома Василия Петровича и Кравчиков. Странно – да, но часто сложное объясняется простым, и сейчас совсем не хочется думать, отчего так, а не иначе. Лучше потом еще раз задать вопрос дяде.

«Василий Петрович, я пойду к Кириллу в гости, надеюсь, вы не станете возражать».

Глава 9

Глеб немного кривил душой: Ева интересовала его не только как пропуск в семью Кравчиков; чем больше он думал о ней, тем сильнее разгорался азарт. Девчонку Олесю в хорошие руки он пристроил («принц» наверняка уже скачет на белом коне в ювелирный магазин), теперь потянутся однообразные серые будни, и останется лишь таскаться по полям-лесам, пить горькую и спорить с бабкой Лизой. Елизавета Ильинична – женщина, несомненно, интересная и обожаемая, но по возрасту уже глубоко дремучая… Нет, куда лучше совместить приятное с полезным. И чем задачка сложнее, тем заманчивей результат.

«Да, Небесная канцелярия? Соскучились, наверное, по мне? Все в окошко смотрите: не едет ли наш бравый Амур? Наш геройский Глеб Андреевич Трофимов! Ничего, скоро увидимся…»

Правда состояла в том, что никто не имел права лишать Еву Кравчик выбора: идти ей направо или налево, любить или ненавидеть, грешить или нет. Каждый человек на земле, сталкиваясь с теми или иными предложениями судьбы, самостоятельно делает выбор и несет за него ответственность.

«А я всего лишь скромный змей-искуситель, случайно встретившийся на пути. Не аплодируйте моему коварству, что вы, что вы, это совершенно лишнее».

Глеб подавил смешок, поднялся в горку, остановился около трех дружных сосен и посмотрел на внушительный дом Кравчиков. Прятаться за редкими высокими кустарниками было удобно: они скрывали от посторонних глаз, но при этом предоставляли вполне сносный обзор.

Новые джинсы сидели как влитые, свитер модного горчичного цвета добавлял шика, коротко стриженная борода явно работала на мужественность и загадочность. Глеб посмотрелся в зеркало перед выходом и остался абсолютно доволен отражением.

«Люди, любите простых рядовых Амуров, они так нуждаются в вашем тепле… – Едко улыбнувшись, он прислонился к стволу дерева. – Интересно, как часто Ева выходит из дома? Не сидит же она часами в четырех стенах. Н-да… Не пришлось бы здесь дежурить сутками».

Глеб настроился на волну Олеси и удовлетворенно кивнул, обнаружив ее в северной части деревни – видимо, свидание затягивается, домой девчонка явно не торопится.

«Воркуйте, голубки, воркуйте, может, я попозже и присоединюсь к вам…»

Давным-давно, когда Глеб только обрел определенные способности, «волшебство» вызывало взрыв эмоций. По телу разливалось блаженство вседозволенности, от восторга кружилась голова и подкашивались ноги. Но как быстро его научили падать с небес на землю (в буквальном и переносном смысле), как доходчиво объяснили, что дарованной силой можно пользоваться лишь при определенных обстоятельствах, исключительно для достижения поставленной цели. К тому же любое «волшебство» имеет строго установленный объем и срок, не стоит тратить его по пустякам, иначе потом придется скрипеть зубами и ждать, когда все вернется на круги своя. «Бюрократы!»

За много лет Глеб так и не привык к своей белоснежной комнате, которая не имела точных координат. Небесная канцелярия, длинный коридор и двери, двери, двери… Раз – и дома, один вдох, выдох, погулял, и хватит.

В узкой казенной кровати спалось плохо, да еще раздражало тонкое вафельное одеяло и плоская подушка, умело принимающая очертания шеи и головы. Идеальность имеет свойство раздражать, а уж для Глеба это страшнейшая пытка.

И он много чего тащил в свои «хоромы» с земли, зная, что в положенный срок случится уборка, и вновь придется довольствоваться столом, стулом, книжной полкой и мятными конфетами. Глеб подозревал, что конфеты ему постоянно подкладывали именно потому, что мяту он не любил. Где начинается и где заканчивается чувство юмора Небесной канцелярии – понять сложно.

Спасибо, не засадили за бумажную работенку, Глеб бы тогда не раздумывая написал заявление с красноречивым требованием отправить его прямехонько в ад. «Лучше помереть второй раз, чем разбираться с вашими килограммовыми отчетами!»

Но Глебу была уготована иная доля, он стал тем, кто частенько мотается на землю в командировки: ищет, спасает, исправляет, выполняет различные поручения и временами (видимо, в качестве поощрения и стимула) получает короткий отпуск среди «простых смертных». Вот с этим отпуском Глеб в последний раз и переборщил, за что теперь безжалостно наказан нелегкой долей Амура: начал-то он развлекаться на земле, а продолжил… у себя в комнате, в шаге от Небесной канцелярии. Еще бы вспомнить, где он взял последнюю бутылку виски и каким чудодейственным образом умудрился протащить ее на небо… Ах, как он пел, пытаясь станцевать чечетку на белоснежном столе! «Честно говоря, не думал, что у вас, мои невозмутимые, лопнет терпение. Все же оно насчитывает десятки тысяч лет. Если не миллионы. Могли бы проявить понимание, сделали бы вид, что ничего не заметили… Я посчитал бы это великим актом милосердия».

– Ева-а-а, – пропел Глеб, глядя на верхушки сосен. – Сколько тебя жда-а-ать, приди ко мне…

Он стоял уже около часа, но удача пока пролетала мимо. Минуты тянулись нестерпимо долго, хотелось перемахнуть через забор, подойти к двери, постучать и потребовать к себе внимания. «У вас же здесь не каждый день небесные посланники под окнами маячат, а?»

Разминая ноги, пританцовывая, Глеб прошелся вокруг сосен и в который раз представил встречу с «холодной селедкой» Евой Кравчик. Именно так ее припечатала бабка Лиза, а значит, правда в этих словах имеется. Язык у Елизаветы Ильиничны, конечно, острый, но зря говорить она не станет, наоборот, пойди вытяни из нее хоть одну деревенскую сплетню – устанешь клянчить!

Среагировав на движение, резко повернув голову, Глеб увидел на тропинке, ведущей к воротам, высокую худую девушку в ярко-красном спортивном костюме и белых кроссовках. Прямые светлые волосы собраны в низкий хвост, спина ровная, грудь маленькая, ноги длинные. Слишком простенькое описание для такой красотки, но азарт торопил и не давал возможности насладиться первым впечатлением в полной мере.

– А вот и ты, моя дорогая, – тихо произнес Глеб, не сомневаясь, кто перед ним. Осталось только дождаться скорого знакомства, и – «давайте прижмемся друг к другу покрепче». Оценив профессиональным взглядом ухоженность, безошибочно прочитав гордыню, Глеб усмехнулся и добавил: – Здравствуй, Ева…

Он никогда не пробовал привязать к себе женщину, используя дарованные способности. Это ж все равно что признать собственную мужскую несостоятельность. Зачем? И какие чувства можно испытать, опустившись до столь червивого состояния? Подобное – удел слабых слизней. Наоборот, предстоящая игра всегда щекотала нервы, обещала массу удовольствий и дразнила победой. Непременной победой. И чем сложнее случай, тем интереснее.

Предвкушая нешуточную охоту, Глеб направился вдоль кустов, не спуская глаз с девушки. Хорошо бы она отошла от дома подальше, ему будет приятно проводить ее обратно, да и мешать никто не станет… «Мы пойдем вместе, рука об руку, тра-ля-ля, не сомневайся, крошка».