Бывшая большого плохого волка

Тоня Брукс

БЫВШАЯ БОЛЬШОГО ПЛОХОГО ВОЛКА

Пролог

— Вы уверены? — Потребовал безучастно Рис Лесситер. Он выслушал подтверждение и без единого слова закончил звонок, опустив мобильный телефон на стол. Поднял хрустальный бокал, наполненный лучшим виски, который можно было купить за деньги, и медленно потягивал, наслаждаясь мягким, выдержанным вкусом, как истинный ценитель.

Его печально известный контроль начал трескаться, когда он стоял там, слепо глядя из окна от пола до потолка, перебирая фразы из разговора, снова и снова проигрывая их в уме, их значение непостижимо, их последствия необратимы… результаты теста неоспоримы… подсчет сперматозоидов — в норме… процент реканализации[1] один на тысячу…

Это правда. Он мог быть отцом. Тогда это означало… НЕТ! Он бы не сделал этого. Не мог даже рассмотреть вероятность. Потому что, если он это сделал… и это было правдой… тогда он опустошил собственную душу и закрылся от единственного счастья, которое когда-либо знал… напрасно. Знание этого поставило его на колени.

— Джоли, — резко прошептал он запретное имя, и просто так, эмоциональная дверь, которую он закрыл четыре года назад, открылась. На Риса обрушились чувства, которые стали ему совершенно чужды. Бесчувственность, которую он носил как бронежилет, распалась, когда воспоминания о любви, надежде и радости сокрушили его гранитное сердце.

Давно забытые непрошеные образы заполонили его разум. Джоли лежала голой в их постели, золотые волосы рассыпаны вокруг нее, голубые сонные глаза, довольная улыбка любимой женщины. Джоли танцует на снегу, глаза сверкают от счастья, ослепительная улыбка, которая может скрасить любой день. Единственная женщина, которой он доверял. Единственная женщина, которую он любил.

Его пара.

Она наполняла его жизнь радостью, научила любить. Она была его всем. До того дня как предала его доверие и разрушила его мир. Рис выкинул ее из своей жизни с беспощадностью, которая шокировала даже его. Он заключил свое разбитое сердце в лед, настолько толстый и леденящий, что ничто не могло проникнуть в него снова.

И он ошибся.

Обжигающая волна агонии и печали поглощала его сознание. Его пара не предавала его. Он предал ее и уничтожил себя в процессе. Воспоминания, с которыми он изо всех сил сражался, чтобы подавить, вырвались на поверхность, вторгаясь в его сознание, снова полностью искромсав его сердце, когда он вновь пережил свои последние минуты с ней.

Абсолютная радость на лице Джоли, когда она показала ему УЗИ и объявила, что у них будет ребенок. Недоумение и боль в глазах, когда он вышел из себя и обвинил ее в измене. Мучительные слезы, льющиеся по лицу, когда он выбрасывал ее из их дома. Ее голос, зовущий его по имени прерывающийся голосом, когда он заставил полицию увезти ее.

Его легендарный контроль разрушился, и волк взвыл от ярости и тоски. Одна дрожащая рука потянулась в отчаянии, ища что-нибудь, что угодно, чтобы заземлить его, и встретила холодное, твердое окно из небьющегося стекла. Подняв глаза, Рис увидел свое изображение в тонированном окне. Отражение сломленного человека.

Боже, помоги ему, что он наделал?

Глава 1

Получив «Тащи свою задницу сюда, как можно, блять, быстрее», сообщение, Дейн Лесситер не тратил время. Он вошел в пентхаус и один взгляд на своего старшего брата заверил, что случилось что-то ужасное. Сказать, что Рис выглядел так, что краше в гроб кладут, было бы грубым преуменьшением.

— Что случилось? — Потребовал он с беспокойством, потому что старший брат никогда не проявлял никаких признаков слабости. Рис был Верховным Альфа-волком, оборотнем Соединенных Штатов, и как таковой, он представлял Америку в Паранормальной Организации Объединенных Наций. Каждая стая в стране была под его командованием, поэтому уязвимость была подверженностью, которую он не мог себе позволить.

— Мальчик или девочка? — Спросил хрипло Рис.

Пришло осознание и последовало ошеломленное молчание. После того, как он вышвырнул Джоли, Рис запретил кому-либо даже упоминать имя его пары в своем присутствии. Единственный раз, когда Дейн пытался обсудить с ним этот вопрос, он вырубил его. Понимание, что он хотел знать о ребенке, были шокирующими, мягко говоря.

— Скажи мне, черт тебя побери, — выдавил он рвано.

— Мальчик, — просто сказал Дейн и наблюдал, как другой мужчина заметно распадается на части.

— У меня есть сын, — прохрипел Рис и скользнул вниз по стене, чтобы осесть подавленной кучей на полу. — Расскажи мне. Все.

Дейн не знал, что, наконец, убедило его брата в том, что ребенок был его, но он мог видеть, что это сжирало его заживо.

— Его зовут Брайс. Ему будет три, в следующем месяце, — сказал он, опустившись на колени на травертиновый[2] пол и поднес фотографию на своем телефоне. — У него улыбка Джоли… и твои глаза.

* * *

Дейн протянул телефон, и мужчина взял его дрожащей рукой. На фото красивый маленький мальчик с золотыми волосами матери и блестящей улыбкой смотрел на него… с бирюзовыми глазами. Иисус. Эти глаза. У него не было сомнений, что ребенок был его. Джоли подарила ему сына.

И он бросил их обоих.

Что-то, что могло быть всхлипом, вырвалось из его груди, и Рис закрыл лицо рукой. Боль. Боже, его душила боль. Казалось, он не мог дышать. Его волк был практически одичавшим. Зверь царапался внутри, сражаясь за свободу, отчаянно пытаясь найти свою пару и детеныша.

Рука сжала его плечо, и он поднял измученные глаза, чтобы встретить мрачное выражение брата.

— Я облажался, брат, — он задохнулся и не испытывал никаких опасений, позволяя Дейну засвидетельствовать его эмоциональный крах. Они защищали друг друга всю свою жизнь, и не было никого, кому он доверял больше.

* * *

— Да, облажался, — согласился Дейн без давления. Не было смысла пинать человека, когда он плохо себя чувствовал, а его старший брат был явно опустошен. Рис был непроницаемой стеной из гранита. Всегда был. Его трудно сбить с толку. Ничто не заставляло его сбавить темп. И ничто не мотивировало его больше, чем вызов. — Так что, черт возьми, ты собираешься с этим делать?

Налитые кровью бирюзовые глаза светились изнутри, когда в них появился знакомый свет битвы. Дейн мог видеть мрачную решимость, которая наполняла его, и был рад видеть, что и человек, и зверь были единодушны в отношении их пары.

— Я хочу, чтобы моя пара вернулась. И мой сын, — его голос срывался на словах.

— Тогда тебе лучше быть готовым к адской борьбе, — предупредил Дейн, поскольку вероятность примирения была немыслима. Рис может быть непреодолимой силой, но он мог удостовериться, что Джоли стала неподвижным объектом. — Развод чуть не уничтожил Джоли. Ты сломал ее, брат. Она не та женщина, которую ты помнишь.

— Я исправлю это, — поклялся Рис, поднявшись на ноги. — Независимо от того, что для этого требуется, я сделаю это правильно.

— Что заставило тебя передумать? — Он с любопытством спросил, когда поднялся.

— Клариса утверждала, что беременна, — признался он мрачно и шокировал к чертям Дейна.

Его брат сделал вазэктомию, чтобы гарантировать, что эта конкретная ситуация никогда не произойдет. Рис поклялся, что никогда не будет отцом незаконнорожденного ребенка. Не после того, через что, черт возьми, они прошли, детьми. Ад, который их собственная мать специально заставила их пройти. Они были не что иное, как расходуемыми пешками в ее больном, искаженном стремлении к финансовой выгоде.

Тридцать пять лет назад людям стало известно о существовании сверхъестественных существ. Излишне говорить, что их боялись, подвергали остракизму[3] и преследованию. Их мать воспользовалась этим страхом и извлекла выгоду самым ужасающим, возможным образом. Эксплуатируя своих детей.

Это был самый гнусный поступок, который может совершить мать. Непростительное предательство, которое оставило братьям эмоциональные шрамы, и их способность доверять кому-либо, кроме друг друга, серьезно скомпрометирована.

Из-за их жуткого детства Дейн полностью понял мотив своего брата отвергнуть пару, когда тот подумал, что она предала его, даже если он не согласен с этим. Это было главной причиной, почему он сделал все, что в его силах, чтобы помочь своей бывшей невестке, насколько она ему позволила.

Независимо от того факта, что его брат смог уйти от нее, он знал, что Джоли была истинной парой Риса. Вот почему в осознание того, что у нее был секс с кем-то другим, было так трудно поверить.

— Ты трахнул ее? — Спросил он недоверчиво.

— Черт, нет. Она напилась однажды вечером на торжестве, на котором мы были и отключилась. Я отвел ее домой, раздел и уложил спать после того, как ее вырвало на нас обоих. Я остался, чтобы удостовериться, что она не аспирировала[4] и снял рубашку, чтобы отмыть зловоние рвоты. Она проснулась, увидела меня без нее и предположила, что мы занимались сексом, — объяснил Рис. — Когда она обвинила меня во лжи о вазэктомии, я сделал тест, чтобы опровергнуть ее заявление. Оказалось, процедура сама реверсировала. Это означало, что у Джоли мой ребенок, — признался он вымученно.

— А ребенок Кларис? — Скептически спросил Дейн, так как женщина клеилась к нему как неприятная сыпь, пару раз.

* * *

— Если она беременна, то не от меня, — категорически отрицал Рис. Клариса не была важна. Никогда. Она была такой же холодной и амбициозной, как и красивой. Она выглядела хорошо и помогала поощрять притворство, что потеря пары никак не повлияла на него вообще. Бессердечная и бесчувственный, они были парой, созданной в аду.

Без Джоли его жизнь вновь стала темной, бездонной пустошью, лишенной всех чувств. Рис хотел, чтобы свет снова сиял в его душе. Чтобы сделать это, ему нужна была его солнечная девочка. И брат мог ускорить это, так как он следил за ней. В конце концов, Дейн был единственным порядочным в их семье.

Его волк был очень близко к поверхности, когда он зарычал:

— Где, черт возьми, моя пара?

Сложив руки на груди, его младший брат вернул взгляд и нисколько не испугался. Возможно, у них не было одного и того же отца, но они оба унаследовали упорство своей матери. Дейн не скажет ему ни одной проклятой вещи, пока не будет готов. Маленький засранец собирается заставить его страдать, и он знал это.

— Последний раз я слышал, что она была твоей бывшей парой, — отметил он.

— Проклятье, Дейн, не…

— Ты ждал четыре гребаных года, Рис. Еще несколько минут не убьют тебя.

Может и нет, но его волк был убежден, что так и будет. Зверь хотел, свою пару, и, сдерживая его, сильно испытывал терпение. Почти так же, как и Дейн. Зная, что спор просто затянет это еще на дольше, он тяжело упал на диван и зарычал:

— Продолжай меня добивать.

* * *

Дейн ухмыльнулся ему, когда сел на противоположный диван, откинулся назад и устроился поудобней. Он любил своего брата и искренне надеялся, что Рис сможет вернуть свою пару, но он также заботился о Джоли. Ни за что на свете он не собирался позволить Рису снова причинить ей боль. Она не переживет это во второй раз.

— Я хочу гарантии того, что ты не причинишь ей боль снова, — сказал он ровно и твердо, решив защитить свою бывшую невестку, во что бы то ни стало. Она может казаться жесткой, в нынешнее время, но Джоли была хрупкой внутри, и он знал это.

— Назови свои условия, — сказал Рис без колебаний, непреклонная решимость, это то, что сделало его таким успешным.

— Она должна быть финансово независимой, — твердо заявил он. — Открой счет на ее имя, к которому ты не сможешь притронуться.

Брат достал телефон, позвонил своему адвокату и начал выкрикивать инструкции.

— Джордж, открой расчетный счет для Джоли и немедленно переведи на него миллион. Устрой так, чтобы она была единственной, у кого есть доступ. Никто, кроме нее, не должен прикоснуться к нему, понял?

Дейна никогда не переставало удивлять то, как люди вскакивали, чтоб выполнить приказы его брата, независимо от времени. Мужчина был сам себе закон. Именно поэтому он принимал эти меры предосторожности. Деньги удовлетворят финансовые потребности Джоли, но он также был полон решимости защитить ее эмоционально.

Другой мужчина закончил звонок и подтвердил:

— Готово.

— Поклянись мне, что ты никогда не попытаешься взять под опеку Брайса, — потребовал он и увидел, что решимость его брата дрогнула. О, черт нет. — Это не обсуждается, Рис. Ты лишил женщину всего, кроме ее ребенка. Ребенка, которого ты не хотел. Клянись, что не заберешь его у нее.

— Ладно, будь ты проклят, — огрызнулся Рис. — Клянусь.

— И ты не можешь ничего сделать, чтобы заставить ее вернуться к тебе, — настаивал он, поскольку он точно знал, насколько безжалостен был его брат и как работал его блестящий ум. — Это должно быть ее решение.

Когда старший мужчина злобно выругался и встал, расхаживая взад и вперед, Дейн просто сидел и терпеливо ждал. Он заставлял Риса играть по своим правилам, если и есть что-то, что ненавидел его брат, то это не иметь превосходства в ситуации.

* * *

Не желая ничего большего, чем вырвать глотку своего брата, Рис слонялся, как дикое животное, которым и был. Если бы он не любил этого маленького засранца, он бы его убил. Было достаточно плохо, что он заставил его поклясться не забирать сына, теперь он также связывал его руки и с Джоли. Он должен был знать, что Дейн выкинет что-то подобное. Гребаный благородный хер.

— Хорошо, — зарычал он. — Я не заставлю ее делать то, что она не захочет.

— Поклянись.

О, хорошо, он поклялся. Он чертыхался все время, пока его брат ухмылялся, забавляясь. Так же, как когда они были детьми, Дейн знал, что он никогда не нарушит клятву и бессовестно использовал это, чтобы получить то, что хотел. Рис звучал более животным, чем человеком, когда наконец проскрежетал:

— Клянусь.

— Если ты снова причинишь ей боль, Альфа или нет, я разорву тебя, — сказал младший и был полностью серьезен для разнообразия. — Эта женщина прошла через ад.

И он был ответственным за это. Его плечи поникли, и Рис медленно опустился на диван. На этот раз ему не нужно было побуждение, когда он поклялся:

— Клянусь, я больше никогда не причиню боль Джоли, снова.

Дейн торжественно кивнул.

— Хорошо.

— Теперь, где она, черт возьми? — Потребовал он, потому что его волк терял терпение.

— Приготовься, брат, — предупредил он. — Это плохо.

* * *

Плохо даже не приблизилось к описанию убожества. Район был гребанной выгребной ямой, даже хуже, чем когда он и Дейн росли всего в нескольких кварталах отсюда. Хоть они никогда не останавливались в здании весьма скверном, как это. Судя по всему, эта чертова вещь должна была быть снесена полвека назад.

Просто пребывание в этой части города бросило его в холодный пот и вернуло воспоминания, которые лучше было бы забыть. Тем не менее, его пара и сын жили в чем-то из его худших кошмаров. Его отвращение к себе и угрызения совести выросли во второй раз, как и его решимость вытащить их оттуда к чертовой матери.

Рис установил сигнализацию на машину, когда направился к подъезду и сомневался, что эта чертова вещь будет там, когда он вернется. Входная дверь не была заперта, что означало, что любой мог просто войти. Ноги, торчащие в коридоре, заверили его, что это уже произошло. Иисус. Под лестничной клеткой спал бездомный.

Поднимаясь по ступенькам две за раз, он добрался до третьего этажа и пошел по коридору. На некоторых квартирах были номера, на некоторых нет. Некоторые едва имели двери. Зловоние кислой капусты и затхлой мочи атаковало его ноздри, в то время как звук ревущей музыки и плач ребенка заполняли его уши. Он вздрогнул от отвращения к воспоминаниям, которые они вызвали.

Останавливаясь перед дверью, на которой были правильные цифры, даже если одна из них висела вверх ногами, его решимость ожесточилась. Ни в коем случае его пара и сын не проведут ночь в этом месте. Он заберет их в пентхаус или забронирует им номер в гостинице, пока Джоли не будет готова вернуться домой.

Чего бы это ни стоило, он не оставит их в этом аду ни на минуту дольше.

* * *

Джоли Лесситер разблокировала три засова, которые защищали ее дверь, но не убрала предохранительную цепочку. На помойке, в которой она жила, не было глазков, и в этом районе она не могла быть слишком осторожной. Со скрипом она открыла дверь, и все ее тело охватило шок, когда она узнала стоящего там мужчину.

Ее колени угрожали подкоситься. Дыхание замерло в легких. Все мышцы напряглись. Ее сердце, возможно, на самом деле перестало биться. Время остановилось, когда она смотрела в его красивые бирюзовые глаза. Глаза, которые все еще преследовали ее мечты. Глаза, которые смотрели на нее каждый раз, когда она смотрела на сына.

— Привет, солнышко.

Его голос скользнул по ее чувствам так же гладко, как шелковые простыни по обнаженной плоти. Это обернуло ее в тепло, искупало в любви и зажгло каждое нервное окончание в ее теле страстным желанием настолько интенсивным, настолько, что это физически причиняло боль. Она покачала головой в отрицании. Рис не стоял у ее двери. Это не было реально. Ее разум просто не мог принять это.

Края ее зрения начали размываться, мир наклонялся по оси, и она беспомощно качалась с ним. Джоли знала, что падала до того, как ее колени подкосились, и темнота полностью охватила ее. Последнее что она осознала, руки обхватили ее как стальные оковы. Ее подняли и нежно укачивали у твердой, как камень, груди.

Чувство удовлетворения поглотило ее.

Наконец она была дома.

* * *