Помоги проекту - поделись книгой:
– В душевой кабине все еще мокро. Но сегодня сырая погода, так что он мог уйти еще утром. – Смотрит на меня. – Тебе повезло. Гвен. Он мог быть и дома.
– Да ладно, он поставил всё на таймеры, а значит, его нет здесь. – Я фыркаю. – Если мы будем осторожничать, то ничего не добьемся, Сэм. И это не поможет мне защитить моих детей.
Сэм качает головой, однако не может винить меня за эти эмоции… он тоже любит моих детей, я это знаю. Наша дружба по всем стандартам может считаться странной, она не должна существовать, и иногда мне кажется, что я качусь на коньках по тонкому льду над жуткой темной пропастью. Но Сэм хочет того же, чего и я. И это никогда не изменится.
Стоя здесь, в этой хижине, я снова ощущаю ауру тьмы. Этот человек ведет тайную жизнь. Я не знаю, какими извращениями он занимается, но знаю, что это нечто ужасное.
Тяжело видеть это самое обычное место, такое спокойное и аккуратное, и знать, что его хозяин занимается тем, что разрушает жизни других людей. Я зла. Вероятно, слишком зла. Мне хочется крушить все вокруг. И что останавливает меня? По правде говоря, мы уже совершили преступление, просто проникнув внутрь. Взлом и незаконное проникновение. Вандализм кажется мне вполне уместным дополнением.
– Осмотримся, – говорю я Сэму. – Должно быть что-то, что мы сможем забрать с собой. Что-то, что подскажет нам, чем он занимается. А если нам повезет, мы сможем отыскать его переписку с Мэлвином.
Сэм кивает, но многозначительно указывает на свои часы; если здесь есть какая-нибудь сигнализация, мы уже вляпались в неприятности. Однако я сомневаюсь в этом. Тот, кто ведет жизнь в такой глуши, редко полагается на экстренные службы. «Нашу безопасность обеспечивают Смит и Вессон». Если б этот человек был здесь или где-нибудь поблизости, он уже открыл бы по нам огонь. Мы в безопасности. Пока что.
– Бумаги, – говорю я Сэму. – Электронные записи. Все, что может оказаться полезным, ладно? Десять минут.
– Пять, – отвечает он и предоставляет мне заниматься делом.
В угол маленькой комнаты втиснут крошечный стол. Как и все остальное здесь, он невероятно чист и прибран, сделан из полированной кленовой древесины в простом деревенском стиле. Я открываю ящики, затем вытаскиваю их и переворачиваю, чтобы заглянуть за них и под них. Мы все равно не сможем скрыть следы своего вторжения, так почему бы не усугубить их?
Не нахожу ничего, что могу с первого взгляда назвать важным. В основном здесь хранятся расчетные квитанции. Распечатки, выглядящие не особо информативно. Я сгребаю это все и сую в свой рюкзак.
У меня на руках перчатки, поэтому я не оставляю отпечатков пальцев. Все остальное ссыпаю обратно в ящики и вставляю их на место. Потом проверяю шкаф. Там прячется огромный оружейный сейф, но, окинув его взглядом, я замечаю на его верху обувную коробку. Открываю ее. Снова квитанции. Упихиваю их в рюкзак. Одна падает за сейф, и пока я вслепую нашариваю ее, мои пальцы натыкаются на твердые края чего-то, не являющегося элементом сейфа или шкафа.
Я дергаю этот предмет, и он подается.
Прикреплен на магнит. Отцепляю его от сейфа и вытаскиваю наружу. Это мелкая коробочка со сдвигающейся крышкой, похожая на старый пенальчик для хранения ключей, который моя бабушка когда-то прятала в нише колеса своей машины.
Но в этой коробочке лежит USB-накопитель.
Я ни за что не нашла бы его, если б не уронила листок за сейф. Он находился в таком месте, которое могли бы пропустить при обыске, а оружейный сейф слишком большой и тяжелый, чтобы сдвинуть его в одиночку.
Подбираю упавшую квитанцию и кладу ее в рюкзак вместе с накопителем.
– Нашла что-нибудь? – окликает меня Сэм.
– Квитанции, какие-то распечатки и флешку, – отвечаю я. – Компьютера нет, только шнур питания. Наверное, он забрал ноут с собой. А у тебя?
Сэм появляется в дверях комнаты. Я не могу прочесть выражение его лица, но что-то в этом выражении заставляет меня отойти от шкафа и направиться к нему.
– Тебе лучше самой увидеть это, – говорит Сэм.
Я знаю, что это мне не понравится, но следую за ним в главную комнату. Все на своих местах, чисто и аккуратно. Я гадаю – быть может, этот тип когда-то служил в армии? Все поверхности надраены до блеска. Если на них и остались отпечатки пальцев, я их не заметила.
Сэм открывает кладовку. Она выглядит как вполне нормальный чулан, достаточно глубокий, чтобы можно было дотянуться до задней стенки. Восемь полок, от пола до потолка заставленные консервами и прочей долго хранящейся едой. Кем бы ни был этот ублюдок из «Авессалома», он любит консервированного тунца и гарниры быстрого приготовления.
Сэм прикладывает палец к губам и нажимает на полки. Те отъезжают назад и в сторону, не издав ни скрипа, и за ними открывается лестница, ведущая вниз. Зажигаются лампы, реагирующие на движение, в их свете я вижу стену, отделанную дешевой имитацией деревянных панелей, а внизу, у подножия лестницы, словно живое существо притаилась стальная дверь с цифровым замком. Я чувствую, как в стылом воздухе от нее распространяется тьма, и в течение нескольких долгих секунд не могу сдвинуться с места. Мне кажется, что эта дверь смотрит на меня, выискивая во мне малейшую слабину.
Стою, парализованная воспоминаниями о камере пыток, которую мой бывший муж так хитро устроил в нашем доме. О подвале охотничьей хижины Лэнсела Грэма в холмах над Стиллхауз-Лейк, где тот любовно воссоздал весь этот ужас.
Это место кажется мне таким же жутким.
Мы медленно спускаемся, осторожно ставя ноги на каждую следующую ступень. Сэм, вероятно, беспокоится о том, чтобы не производить шума, но меня куда больше тревожат возможные скрытые ловушки и растяжки. Это место пахнет смертью. Пахнет угрозой и расплатой.
– Стой, – шепчу я, когда Сэм делает последний шаг вниз. Он находится примерно в четырех футах от двери. Останавливается, прислушивается и оглядывается на меня. Я неотрывно смотрю на стальную поверхность двери и медленно качаю головой: – Что-то не так. Не ходи.
– Гвен…
– Пожалуйста, Сэм. – Меня тошнит и трясет от болезненного желания убраться прочь. – Нам надо уходить. Сейчас же. Немедленно.
Я не экстрасенс, у меня нет ни капли каких-то сверхъестественных сил или способностей, но у меня есть инстинкты. Инстинкты, которые я игнорировала годами, живя с Мэлвином Ройялом. Мне следовало знать, что он делает, какой спектакль ужасов разыгрывается под моей крышей. Но я не догадывалась. По крайней мере, сознательно.
Больше никогда. Я не знаю, что будет, если Сэм прикоснется к этой двери. Но чувствую, что делать этого нельзя. Теперь это задача ФБР, а не парочки взломщиков-любителей. Это место пахнет бедой, и мне кажется, будто за мной наблюдают.
Сэм соглашается с моим решением, и это неоценимый дар; я полагаю, большинство мужчин проигнорировали бы мои предупреждения и продолжили бы действовать по-своему. В итоге мы почти добираемся до верхних ступеней, когда дверь у подножия лестницы с легким шорохом отворяется. До нас доносится тихий, почти неслышный щелчок.
Сэм останавливается. Я не знаю, что сейчас вылезет из-за этой двери, и не хочу знать. Хватаю Сэма за руку и бегу вперед – мимо полок, прочь из кладовки, – волоча его за собой.
Сэм едва минует дверной проем, когда что-то поднимает нас в воздух и с неистовой силой швыряет через всю комнату. Я крестом вскидываю руки перед лицом и поджимаю колени к груди в инстинктивной попытке защитить голову и живот. Едва ощущаю, как меня ударяет о стену, и уж точно не чувствую, как падаю на пол. Просто вдруг оказываюсь лежащей на деревянных половицах и вижу, как комнату наполняет вспышка оранжевого света. Я не понимаю, что это такое. Ощущаю волну жара, а потом крыша вдруг уплывает куда-то вверх, как будто какой-то великан взял и снял ее, точно крышку с коробки. Лампы, которые мы включили, мгновенно гаснут, словно свечи, задутые порывом ветра, и я смотрю на звезды и кроны деревьев, а потом вдруг все, все вокруг оказывается охвачено огнем.
5
Гвен
Я прихожу в сознание, захлебываясь водой, которую кто-то льет мне на лицо. Вода холодная, меня бьет дрожь, я откатываюсь в сторону и некоторое время просто беспомощно кашляю. Где-то внутри меня включаются ощущения, сообщая о боли в спине, в ноге и в руке. Мой мозг хорошо умеет анализировать такие вещи и сейчас говорит мне, что с ними не случилось ничего слишком серьезного. Надеюсь, он мне не лжет. Голова у меня тоже болит, и это беспокоит меня несколько больше. Во рту такой привкус, словно я вылизывала пепельницу. Вслепую хватаю бутылку, из которой кто-то плескал мне в лицо, и споласкиваю рот. Сплевываю воду на землю, потом жадно делаю глоток. Вероятно, это ошибка. Вода падает в мой желудок тяжелым комом, словно я проглотила ледышку.
Поднимаюсь на колени, некоторое время шатаюсь, ища равновесие, потом ухитряюсь встать на ноги. Я нахожусь на поляне, поблизости от деревьев. Сэм стоит на коленях рядом со мной. Выглядит он куда хуже, чем я себя чувствую, – испачканный в крови, текущей из пореза на голове, дрожащий. Пытается встать на ноги, держась за бок. Я помогаю ему. Сэм вздрагивает и прижимает ладонь к ребрам.
– Как мы… – Я оборачиваюсь к хижине.
Она представляет собой пылающий ад. Увидев это, я теряю дар речи, и до меня доходит, что мы были там. Я смотрю словно загипнотизированная. «Как мы выбрались?»
– Это я вас вытащил. Какого черта, Сэм? – произносит незнакомый голос.
Говорит мужчина, стоящий в нескольких футах от нас и глядящий на пожар. Ростом он выше шести футов, одет в черную парку, отделанную стриженым мехом, и сейчас я завидую ему. Когда он слегка поворачивается, на его шее блестит в свете огня золотистый жетон, висящий на цепочке. «Коп», – думаю я и замираю. Но жетон другой, нежели у полицейских. Я не могу сейчас опознать его – мне трудно сфокусировать взгляд. Мужчина этот – афроамериканец; он говорит с тягучим южным акцентом, который придает его словам оттенок дружелюбия, хотя я вижу, что этот человек пристально изучает меня, просчитывая, взвешивая и оценивая. Он одет в пуленепробиваемый жилет – я вижу это, когда ветер доносит со стороны горящей хижины порыв жаркого воздуха и распахивает полы его парки.
ФБР. Так гласит надпись на бронежилете.
– Майк Люстиг, – представляется он. – А вы оба – парочка чертовых идиотов. Что произошло? – Он адресует этот вопрос не мне, и Сэм, вздрагивая от боли, переступает с ноги на ногу.
– В общем и целом или тебе нужен какой-то конкретный ответ?
– Ты сказал, что вы собираетесь осмотреть окрестности. Так какого хрена вам понадобилось внутри?
В голове у меня слегка проясняется. Майк Люстиг, друг Сэма из ФБР… Он продолжает ругаться, наращивая интенсивность, и я хочу, чтобы он понизил голос, потому что в ушах у меня непрерывно звенит, а голова пульсирует словно аудиоколонка на басовых ритмах.
– Там была установлена ловушка, – объясняю я ему. – Внизу, в подвале. Мы не открывали дверь, это сделал кто-то другой. Нам повезло, что мы убрались из потайного хода прежде, чем оно рвануло.
– Не просто повезло, – поправляет Сэм. – Ты почуяла эту ловушку, а я – нет.
Майк переводит взгляд с меня на него и обратно.
– И вы не знаете, что было в той потайной комнате?
– Нет.
– Да мать вашу!.. – бросает он. – Он мог прятать там что угодно. Даже пленников.
Мне становится холодно.
– Вы хотите сказать… что там, внизу, кто-то был? Кто-то, кого мы могли спасти?
Люстиг просто смотрит на нас. Наконец Сэм неловко шевелится и спрашивает:
– Ради бога, Майк, что ты вообще знаешь об этом типе?
Тот игнорирует его вопрос.
– Мне нужно отвезти вас в город для осмотра. Твою рану придется зашивать. И еще посмотреть, что с твоим боком, – похоже, ты ребра сломал. А как вы, мисс Проктор?
– Не увиливай! – гаркает Сэм.
Майк смотрит мимо нас на пылающую хижину. Я понимаю, что тут уже не сделать ничего: строение проваливается внутрь себя. Люстиг вздыхает.
– Это привлечет внимание. Пожарная команда наверняка уже мчится сюда – в этих местах к пожарам относятся серьезно. Едемте. Я допрошу вас в машине. – Он поворачивается и идет прочь, в лес.
В течение долгой секунды я просто стою на месте, пытаясь осознать, что случилось и что творится сейчас. Все это кажется полной бессмыслицей. Может быть, у меня просто шок или же мой мозг как следует встряхнуло в черепной коробке?
Сэм кладет мне руку на плечо, без слов поторапливая меня идти вслед за агентом, но я всё оглядываюсь на огненный ад, выбрасывающий искры высоко в небеса.
Что было в той комнате? Кто эти люди, черт побери? Это не просто хакеры. И не просто шантажисты.
Я не уверена, хватит ли у меня смелости для того, чтобы узнать ответ на этот вопрос.
Мы устраиваемся на заднем сиденье внедорожника, на котором приехал агент ФБР; здесь мне одновременно уютно и тревожно – я совершенно уверена, что дверцы не откроются, если потянуть за ручку. Майк наливает мне крепкого черного кофе из термоса и выходит из машины, чтобы позвонить кому-то. Я жадно пью кофе, не столько ради вкуса, сколько ради тепла. Сэм молчит, молчу и я. Мы смотрим на пожар, все еще различимый сквозь негустой лес, а вверх по склону горы в нашу сторону мчится вереница мигающих красно-синих огней.
Наконец я произношу:
– Значит, это твой друг, агент Люстиг.
– Да, мы служили вместе, – отзывается Сэм. – Он вступил в ФБР, а я продлил контракт в армии. – Смотрит на пожар, но взгляд его неожиданно смещается на Люстига, который говорит по телефону; агент расхаживает туда-сюда около машины, возможно пытаясь не замерзнуть, но я не могу отделаться от мысли, что этим он пытается унять тревогу. – Он знает что-то, чего не говорит нам.
– Я это поняла, – соглашаюсь я и вздрагиваю, когда пытаюсь найти положение, в котором боль немного ослабеет, однако она лишь делается острее. Сомневаюсь, что у меня что-то сломано, однако все мышцы, похоже, сильно ушиблены. – Тебе не приходило в голову, что он использует тебя точно так же, как ты используешь его?
Я думала, что Сэм не ответит мне, но он отвечает. Произносит, не отводя глаз от Люстига:
– Он хороший человек.
– Из-за него нас могут убить, – говорю я.
– Нет, – возражает Сэм и смотрит на меня в упор. – Нас едва не убили
Он прав. Я злюсь, потому что он прав, и знаю, что это неправильная реакция, поэтому прикусываю губу и стараюсь удержаться и не разжигать спор дальше. Я измотана, у меня все болит, и где-то внутри таится жуткое чувство – как будто мы положили начало чему-то, что не сможем контролировать. И что мы с этого получили? Почти ничего. Рюкзак, набитый квитанциями, скорее всего, не наведет нас на что-либо полезное.
Мой голос немного дрожит, когда я говорю:
– Как ты думаешь, что было в той комнате…
– Не заговаривай об этом, – приказывает Сэм, обнимая меня одной рукой. Это неожиданно, однако приносит облегчение. От нас обоих пахнет вонючим дымом, но мне все равно. – Мы не можем узнать, что он прятал там, и он сделал все, чтобы не позволить нам обнаружить это.
– Что, если там был кто-то…
– Нет, – твердо говорит Сэм. – Ты начнешь жрать себя саму, если будешь думать об этом. Не думай.
Я чувствую, что он не хочет представлять себе это. Но представляю, потому что должна: девушка, возможно ровесница тех, кого выбирал в жертву Мэлвин. Запертая там, внизу, быть может, связанная. Обреченная сгореть, если кто-то подойдет достаточно близко, чтобы найти ее.
– Может быть, это был он сам? – предполагаю я. – Может быть, он прятался в подвале и открыл дверь?
– Эта мысль радует больше, – соглашается Сэм, однако качает головой. – Я смотрел на дверь, когда она открылась. Дверная ручка не поворачивалась. По ту сторону никого не было. Это было похоже… на действие устройства удаленного управления.
– Ты имеешь в виду, что мы заставили сработать какой-то датчик?
– Может быть. Но… может быть, кто-то наблюдал за нами. Ждал, пока мы клюнем на приманку. А когда мы этого не сделали…
Это верно; я понимаю, что головоломка сходится. Когда мы спускались по той лестнице, у меня было неистовое ощущение того, что за нами следят. И я оказалась права. Кто-то смотрел на нас посредством камеры наблюдения. Вероятно, такие камеры были скрытно установлены во всем доме. Но действовать он начал только тогда, когда мы нашли потайную комнату в подвале.
– Он наблюдал, – соглашаюсь я. – И был где-то снаружи. Он мог удаленно открыть дверь и устроить взрыв. Он должен был находиться где-то поблизости.
– Не обязательно. Он мог устроить все это через Сеть. – Сэм коротко улыбается мне. – Так же как ты следила за всем через камеры, установленные в твоем доме.
Он прав. Я использовала камеры с передачей данных через Интернет, чтобы видеть, что творится в моем доме в Стиллхауз-Лейк; я могла удаленно загружать данные с этих камер откуда угодно. Такие устройства сейчас общедоступны, их можно купить где угодно.
– А дверь?
– Некоторые устройства безопасности, работающие через вай-фай, позволяют отпирать и запирать двери, – объясняет Сэм. – Вероятно, он наблюдал за нами с того момента, как мы вломились в дом. Когда нашли потайную лестницу, он ждал, чтобы мы спустились и открыли дверь. Вероятно, на ней было установлено устройство срабатывания бомбы; наверное, сам он, прежде чем пойти туда, подает какой-то сигнал, отключающий это устройство. Но когда мы не клюнули на эту приманку…
– Он взорвал бомбу вместо нас, – довершаю я. – Так что он может быть где угодно. Мы ничего не добились.
– Не факт, – возражает Сэм, кивая на рюкзаки, которые мы скинули на пол машины у нас под ногами; они набиты бумагами. Надеюсь, это хоть что-то даст. – Гвен, не забывай…
Что бы он ни собирался сказать мне, его прерывает Люстиг, который распахивает дверцу внедорожника и говорит:
– Ну ладно, вот что нас ждет. Сейчас тут будет ад с чертями, и на нас польются потоки дерьма. Окружные шерифы, пожарные, «Скорая помощь». Я собираюсь заявить, что дело попадает под федеральную юрисдикцию. Вас обоих отвезут в больницу, но, пока я туда не приеду, вы оба чтобы даже пальцем не шевелили и не отвечали ни на один вопрос. Ясно?
– Майк, во что мы вляпались? – спрашивает Сэм.
Во взгляде, который Майк Люстиг бросает на него, читается сложносоставное послание: первая часть его гласит «не здесь», потом он мимолетно косится в мою сторону, давая понять, что не хочет обсуждать при мне этот вопрос. А как же иначе? Майк знает, кто я такая. И кто такой мой бывший муж. Вероятно, он доверяет мне ничуть не больше, чем верит в то, что сможет опрокинуть танк «Шерман». И это честно. Я же не доверяю ему совсем, и от того, что у него есть жетон и пистолет, а двери машины не открываются изнутри, у меня начинается нервная почесуха. Он, конечно, друг Сэма. Но не мой друг. Мое доверие не передается по воздуху.
Люстиг снова закрывает дверцу, отсекая поток холодного воздуха, несущего ледяное дыхание близкой зимы, и прислоняется к внедорожнику. Первая из прибывших машин – черно-белый автомобиль окружного шерифа – огибает поворот дороги и тормозит рядом с нами. Сирены выключены, но вспышки проблескового маячка на крыше поочередно заливают все вокруг то кроваво-красным, то мертвенно-синим светом, и в их свете даже лицо Сэма кажется мне каким-то чужим. Дергаю ручку двери. Она не открывается. Мое сердце начинает колотиться чаще, и я оглядываюсь по сторонам в поисках чего-нибудь, чем я могу воспользоваться. Это рефлекс. «Я могу перелезть на переднее сиденье и выбраться там», – успокаиваю себя. В бардачке может быть запасной пистолет. Если даже и нет, я за несколько секунд могу выбраться наружу и убежать; в этих лесах, да еще и в темноте, им понадобится адова уйма времени, чтобы найти меня.
Поделиться книгой: