Антония Де Вельвиче. Читающая [СИ]

— Так это же хорошо, — не понял Шаттон.

— Угу, — буркнул блондин, отвернувшись к окну и грея тонкие пальцы о кружку.

Гус умчался с отчетом к начальству, и взгляды присутствующих скрестились на Антонии. Она пожала плечами и выложила все, как есть.

— То есть ты считаешь, что поступила правильно? — через несколько минут, которые все переваривали новости, поинтересовался Шаттон.

— Я считаю, что поступила так, как велит мой долг, по справедливости. Это моя работа.

— Это же одна из самых влиятельных фамилий в городе, — схватилась за голову Калли.

— Угу. И благодаря одной Читающей они вынуждены вынести на всеобщее обозрение свои семейные дрязги. Наверняка будет скандал, развод и деление имущества. И замять уже не получится, показания и Доры, и хозяйки в протоколе, слуги те еще сплетники, да и все соседи, да что там, пол-улицы слышали вопли хозяина дома.

Антония пожала плечами.

— То есть ты до сих пор считаешь, что поступила верно? Ты разрушила семью, опозорила хорошую фамилию, и не чувствуешь ни капли вины? — наседал Шаттон.

— Прошу не заговариваться, виконт, — холодно ответила Антония. — Это не я проиграла их фамильные драгоценности, не я самым неприглядным образом орала на жену при свидетелях, вместо того, чтобы поговорить с ней наедине. Эти люди сами решили свою судьбу, мои слова и действия тут ни при чем.

Шаттон, пронзив Антонию взглядом, вернулся к бумагам, Калли прикусила губу. Вроде, по совести, это было правильно, но все равно результат получился странным. Неправильным. И как тут разобраться?

— Почему все здесь? — в дверях показался Ирвин, над его головой прожужжал и вспорхнул в руки Вика курьер. — Калли, поедешь с Лендером, у нас заявление о недобросовестной установке охранной системы, что повлекло шум и жалобы от соседей, подробности узнаете на месте. Вик, с тебя отчет о выезде. Шаттон, на допрос вора, — скомандовал начальник. — Антония…

— Я с виконтом, если позволите. Это моя прямая специализация, — подскочила Антония.

— Хорошо. Шаттон, на первый раз под твою ответственность. Все все поняли? Тогда шевелите шестеренками.

— Да, шеф, — кивнул блондин.

— Да, босс, — отозвался Шаттон, проходя мимо Ирвина к выходу.

Лендер со вздохом поднялся, гуглы переместились на макушку, и артефактор подхватил стоящий в углу за шкафом походный набор инструментов. Он спокойно наблюдал за мечущейся по кабинету Калли, терпеливо дожидаясь, пока девушка найдет затерянные где-то форменные перчатки.

Антония, схватив папку и поправив шляпку, поспешила за Шаттоном.

Допрос проходил в том же здании, на втором уровне подвалов, а еще ниже располагались камеры предварительного задержания. Никаких жутких казематов, все прилично и строго по нормативу. В камерах прибитые к полу кровати с мягкими (намертво пришитыми к кроватям) матрасами, чистой сменой белья, удобствами за ширмой, верхним освещением, ткаными дорожками на полу, чтобы о каменный пол никто не застудился, лампой и молитвенником на столе, удобный стул рядом. Все это рассказывал Шаттон, пока они с Антонией спускались в комнаты дознаний. Там тоже никаких ужасов, все прилично, хоть и потрепано. Несколько обычных комнат, где следователи и подозреваемый находились за одним столом, и два оборудованных по последнему слову артефакторики помещения для особо опасных преступников. В одной комнате подозреваемого и сотрудников правопорядка разделяла прозрачная ширма, в другом — преступнику казалось, что со всех сторон глухие стены, следователи же из-за перегородки прекрасно его видели. В эти помещения Шаттон приоткрывал двери по пути, позволяя Антонии удовлетворить ее любопытство.

После короткой экскурсии следователи вернулись к началу коридора, где за второй от лестницы дверью их ждала работа. Воришка уже был тут, наручниками пристегнутый к ручкам стула, за его спиной маячил страж. Вик кивнул охраннику, как старому знакомому, и занял кресло напротив вора. Антония опять не стала садиться. Первым делом, пока Вик задавал стандартные вопросы про имя и возраст вору, девушка вгляделась в стражника. Мужчина начал нервничать от подобного внимания.

Кивнув каким-то своим мыслям Антония, наконец, перевела взгляд на преступника. Страж облегченно выдохнул и как-то весь сдулся. Ему, конечно, передали, что к ним в администрацию наконец-то направили положенного по штату Читающего, и ему было интересно понаблюдать за неведомым специалистом и его работой. Но мужчина и представить не мог, что оказаться предметом внимания Читающего настолько… неприятно. Более подходящего слова стражник подобрать не смог.

— Любезнейший, почему ты соврал про свое имя? — воспользовавшись паузой, во время которой Шаттон записывал показания вора, поинтересовалась у преступника Антония. Молодой щуплый мужчина поднял на нее взгляд, открыл рот, побледнел, закрыл рот. Сделал новую попытку заговорить и снова безуспешно.

— Прости, что сразу не предупредила. Пока я здесь и работаю с тобой, солгать мне ты не сможешь. Поэтому, чтобы не было мучительно больно и неприятно, лучше сразу отвечай на все вопросы честно. Итак, что у нас с именем?

— Я непризнанный ублюдок. У папеньки был адюльтер, про который после моего рождения узнала его законная супружница и выставила мою мать-кухарку вон. Поэтому как положено, по отцу и по крови, родовым именем пользоваться не могу. По материнской линии дедуля, узнав, что моя мать нагуляла внебрачного ребенка, устроил скандал и тоже отлучил. Бабулька, да будет Небо к ней милосердно, сколько могла, помогала нам деньгами, но маман замуж с дитем так никто и не взял, а когда мне было десять, бабка ушла к богам. Через четыре года за ней последовала и моя мать.

— Сочувствую, — вполне искренне кивнул Шаттон. — Насколько я понимаю, к делу это не относится? — следователь обернулся на коллегу, Антония пожала плечами. Откуда она могла знать о причинах лжи?

— Тогда продолжаем…

Антония временами вставляла свои замечания или задавала дополнительные вопросы, а через полчаса и вовсе вся инициатива перешла к ней. Еще через час уставший Шаттон открыл дверь перед выглядевшей вполне бодро Антонией. Через другую дверь после их ухода стражник едва ли не с жалостью вывел вымотанного и выжатого вора.

— Протокол я боссу отдам, в следующий раз допрос и вся отчетность на тебе, — буркнул виконт, первым заходя в кабинет второго этажа. Не глядя, бросил папку на свой стол, налил себе крепкий чай, схватил первое попавшееся печенье. Кроме них в отделе никого не было, похоже, коллеги еще не вернулись с заданий.

— Хорошо, — согласилась девушка. В конце концов, этому ее учили, на это оттачивали ее дар и это было ее специализацией. Люди.

— Ну, ты даешь, — сделав второй глоток и откинувшись на стуле, выдал Шаттон. — Даже я вымотался, страшно представить, что творится с тем вором. Как ты сама? Бери чай и печенье, не стесняйся.

— Спасибо. Устала немного, — призналась девушка, — но в целом я на того вора почти не тратилась. Нас учили допрашивать и более жестко, по полной форме.

— Да? — заинтересованно подался вперед виконт. — Это что же, будет еще хуже?

— Намного, — как-то грустно согласилась Антония, наливая теплый чай в выделенную ей рыженькой коллегой кружку. — Но полный набор разрешено применять только к законченным подонкам. Серийным убийцам, насильникам детей. Многие, с тонкой психикой, такого допроса не выдерживают и сходят с ума, предварительно рассказав все, что только можно.

— Чур меня, — буркнул виконт. Тряхнул головой, раскрыл лежащую на столе папку. — Ты как, умеешь бумаги оформлять и подшивать к делу, или показать?

— Лучше показать, я только в теории знаю, — отозвалась девушка и вместе с кружкой подошла к виконту.

— Ясно. Тогда садись. Смотри, сверху пишем номер дела из папки…

До конца дня время прошло незаметно. Рыженькая вернулась в отдел буквально на минуту, сообщила, что ночью на дежурство, а потому сейчас идет отсыпаться, бросила на свой стол записи по выезду и ушла. Артефактор снова засел за какие-то чертежи, не обращая ни на кого внимания. Вик появился под закрытие департамента, заявил, что он сегодня на дежурстве, но пришел пораньше, чтобы написать отчет по прошлой командировке.

На такое распределение дежурств Антония мысленно хмыкнула. Ясно же, что рыженькая и маркиз вдвоем не о преступниках думать будут, но Антония промолчала. Заглянул Гус, сообщил, что новенькую ждет начальство, и, попрощавшись со всеми до завтра, ушел домой. Лендер тоже засобирался, он аккуратно сворачивал чертежи и прятал инструменты. Забрав у виконта подготовленное совместными усилиями дело по воришке, Антония направилась в соседний кабинет. Почему-то сердце тревожно билось. Вызывал же Ирвин перед этим поочередно всех сотрудников, наверняка спрашивал о ней.

В другом конце коридора топтались три сотрудника в серо-фиолетовой форме вокруг жужжащего на полу прибора, похожего на волчок. Интересно, что это и что они делают? Антония не смогла припомнить, к какому отделу относятся такие цвета и крой формы. Может, это какие-то местные нововведения и порядки?

Глубоко вдохнув, девушка подошла к кабинету начальника и постучала.

— Заходите, — раздалось с той стороны.

С опаской просочившись в щелочку, Антония замерла у порога, прижимая к груди папку.

— Проходи, — Ирвин выглядел так же, как и утром, может, только еще более устало. Он смотрел без укора, и девушка расслабилась. Позволила себе улыбнуться, присела на краешек кресла.

— Что скажешь после первого дня? — спросил Ирвин.

— Работа интересная, коллектив слаженный, — коротко поделилась впечатлениями Антония.

— Сработаешься с ними? — уточнил мужчина.

— Вполне, — кивнула девушка.

— Хорошо. Есть замечания по работе департамента?

— Ну, может, не стоит ставить Вика и Калли дежурить вдвоем?

— Почему? — озадачился начальник. Брови Антонии удивленно взметнулись вверх. Он что, единственный не знал, или же так редко покидает кабинет, что не замечает ничего вокруг?

— Ну, они вдвоем будут скорее не про работу, а про поцелуи думать, — не видя в этом тайны и считая своим долгом сообщить о факторе, который может помешать службе, выдала Антония.

— Да? — пришла очередь Ирвина удивляться. — Предупреждал же, чтобы не крутили романы на рабочем месте. Ну, ладно, это учту. А по поводу напарника тебе самой, не прокомментируешь?

— На короткие выезды и задания я могу выходить с любым их них, в спину они не ударят и подстрахуют в случае чего. Но с Виком часто лучше меня не ставить, с Калли тоже.

— Почему… ах, да, — сообразил Ирвин, вспомнив про пол и внешность новой сотрудницы. Рыжая будет ревновать. — Ясно. А если придется дежурить со мной?

А здесь и такое бывает?

— Сработаемся, — честно ответила Антония.

— Отлично. Теперь к делу. Что там с тем вором?

Отчитавшись по расследованию, Антония передала начальству папку с документами.

— Отлично, сегодня же, — бросив взгляд на часы на стене, Ирвин поправился, — завтра же передам это дело в суд, дальше их работа.

— Могу теперь я спросить?

— Да, конечно, — кивнул начальник.

— Что по поводу меня говорят остальные?

— Что ты на опросах зверь, а на допросе и вовсе монстр, — с толикой гордости произнес Ирвин, и Антония покраснела. Мужчина действительно считал это комплиментом и был рад ее работе. Еще бы, за один день закрыть дело, когда его охламоны целую неделю бы морочились, мучая свидетелей и пытаясь вычислить соучастников.

— Если больше нет вопросов, можешь идти. Завтра приезжай чуть позже, к десяти. Все равно утром обычно занимаемся бумагами, а ты уже все сдала.

— Спасибо, — поблагодарила Антония. У самой двери обернулась. — Вас что-то тревожит?

— У нас два заявления о пропаже девушек, — поморщился Ирвин. — Я своим еще не говорил, пока что этим делом занимаются стражи, но есть предчувствие, что они ничего и никого не найдут и к концу недели это станет нашей головной болью.

— Ясно. Босс?

— Да?

— Не сидите допоздна. Вам нужно выспаться.

В холле Антония столкнулась со стражем, который приводил вора на допрос. Кивнула ему, прося подождать, подошла и тихо-тихо посоветовала.

— Обратитесь к врачу, милейший. Само это не пройдет, будет только хуже.

Больше ничего не поясняя, попрощалась и вышла вон под ошарашенным взглядом мужчины.

Свежий вечерний воздух ударил в лицо, знакомые запахи приближающегося дождя, автомобилей и нагретой брусчатки звучали слаще, чем аромат цветущего луга по весне. Наконец-то свобода. Быстро сбежав по ступенькам, девушка завернула за угол и уже через несколько минут, нацепив водительские очки, мчалась по улицам города, распугивая гудками зазевавшихся прохожих. Шарахнулась вбок лошадь, едва не сбросив седока. Вот что значит провинция, на животных до сих пор ездят по городу.

Предвкушая сытный ужин, теплую ванну и безлюдную, блаженную тишину дома, Антония мчалась к поместью.

ГЛАВА 5. Первый день дворецкого

Олаф утром проводил взглядом машину хозяйки и, минуту постояв на тротуаре, переводя дух, огляделся. Слева и справа от дороги тянулись магазинчики тканей, готовой одежды и фурнитуры для шитья. Кажется, хозяйка говорила заказать костюм по своим меркам, но где это сделать, Олаф не имел ни малейшего представления.

Мужчина в задумчивости побрел вдоль витрин. Наверное, где-то будет указано, что здесь шьют на заказ. Ноги в ботинках неприятно хлюпали, хоть со стороны это и не было заметно, брюки и кофта с чужого плеча не добавляли уверенности в себе. Заходить внутрь за сияющие витрины не хотелось.

Впереди остановился автомобиль с большим крытым кузовом, и двое парней принялись разгружать коробки.

— Эй, вам помощь нужна? — предложил свои услуги Олаф. Грузчики отказываться не стали, и через четверть часа Олаф знал, где купить неплохой готовый костюм, и что на заказ шьют долго, несколько дней, иногда неделю или даже целый месяц. Зато парни назвали пару салонов, где обшиваются слуги знатных домов — как раз в одну из таких лавок они и грузили ткани и коробки с чем-то с загадочным названием «фурнитура». Еще Олафу подсказали, какой брадобрей не оттяпает вместе с бакенбардами половину уха, и за вполне приятную плату. К какому цирюльнику лучше обратиться, в каких банях можно спокойно привести себя в порядок, а в какие лучше не соваться. Поблагодарив разговорчивых ребят и забрав честно заработанный медяк, Олаф уже увереннее двинулся вниз по улице. Сперва — бани, цирюльник и брадобрей, потом готовый костюм. Нужно же ему в чем-то ходить, пока будет шиться одежда по меркам, как того хотела хозяйка?

Время до полудня промчалось незаметно. Олаф чувствовал себя совершенно новым человеком, он словно сменил кожу. И даже в салоне, где его пристально разглядывали и долго мучали с мерками, образцами тканей и моделей, ему не хотелось забиться в угол. Правда, под конец он просто взвыл и заявил, что хозяйка дала ему деньги и отправила за одеждой, но ни о каких фамильных цветах и шифрах для прислуги он не слышал. И вообще, речь шла только про костюм, а его спрашивают и про носки, и про нижние сорочки, и еще о чем-то непонятном. Швея осторожно уточнила, а кто же хозяйка, а услышав «леди де Вельвиче», всплеснула руками и заявила, что нужно было сразу сказать. Она шустро заполнила какой-то бланк, уточнив по ходу должность самого Олафа. На слово «дворецкий» мужчина снова удостоился пристального взгляда, после чего его попросили оставить в задаток сумму, от которой Олаф присвистнул.

Швея пригласила его явиться через три дня на примерку, пообещав, что подготовит стандартный минимальный гардероб для человека его положения. И обстоятельно объяснила, что одним костюмом тут никак не отделаться. Нужна же форма на каждый день, и чтобы встречать гостей на малых приемах, и парадная одежда для больших праздников, и отдельно для того, чтобы встречать машины с провизией и инспектировать дела в саду. Не может же он грязную работу выполнять в то же, в чем встречает вечером хозяйку?

Прикинув количество вещей, Олаф подобрался и с жаром истинного простолюдина принялся торговаться. Если салон будет обшивать целый гардероб для слуги столь высокого положения, как он, то должны быть какие-то приятные моменты. Да, он обещает, что не будет обращаться в другие места, при условии, что цену скинут вполовину. Швея охнула и принялась доказывать, что эта сумма не покроет даже тканей, а еще оплата помощницам, и вообще, знатные фамилии никогда не торгуются, наоборот, оставляют сверху. Олаф резонно возразил, что он-то не из знатной фамилии, а всего лишь слуга, и разбазаривать хозяйские деньги ему не с руки, еще и наказать могут. И вообще, много ли в салоне обшивается дворецких и управляющих графских фамилий? Оказалось, нет, ни одного, одни бароны да маркизы. Но это ничего не меняет. Олаф возразил, что напротив, меняет, ведь это повышает статус салона. А он может уйти и в другое место. Вон, в витрине напротив тоже весьма неплохой костюм висит… В итоге мужчине пообещали комплект нижних сорочек и платков с инициалами бесплатно, и скидку аж пятнадцать процентов, если он снова придет к ним за следующим заказом.

Выползая из салона, Олаф думал о том, что правильно он готовый костюм сразу купил, и что надо бы к нему еще пару рубашек про запас на то время, пока новый гардероб готовится. Да и потом в город будет, в чем выезжать.

В животе выразительно забурчало, и мужчина вспомнил, что хозяйка просила найти кухарку. И где их обычно ищут? Кроме агентства, ничего в голову не пришло. Берут же там обычных слуг?

Только вот все три адреса, которые обошел Олаф, его разочаровали. Там предлагалось заполнить анкету, просмотреть каталоги с соискателями, провести собеседование, оплатить услуги агентства как посредника и так далее. И все это, конечно, не за один час и даже не за один день. Олаф вышел от этих «оказателей услуг» злой, как артефактор, у которого отобрали последний кристалл-аккумулятор. И что теперь делать? Вспомнив, что вчера хозяйка брала еду в таверне на вынос, Олаф решил и сегодня так поступить, а потом спросит совета у самой хозяйки или у Виттора. Не ходить же им голодными?

Мысль зацепилась за Виттора, почему-то перескочила на замки, которые предстоит заменить, на навес для хозяйского авто, на слуг, за работой которых предстоит проследить. А еще закупить продукты и утварь на кухню, и… Взвыв, Олаф решительно направился в ближайшую лавочку писчих принадлежностей. Попросил что-нибудь, что можно всегда носить с собой, и шустрый парень-помощник хозяина тут же выудил ему из одного из стеллажей «вечно пишущее перо» и отрывной блокнот. Тратиться на дорогую ручку не хотелось, но парнишка осторожно заметил, что обычные механические перья текут. Вспомнив, сколько он собирается отдать за костюм, Олаф скрипнул зубами и выписал чек на нужную сумму.

Увидев фамилию держателя чековой книжки, мальчишка отчего-то покраснел и спросил, быть может, господин желает что-нибудь более солидное? Они могут предложить ежедневник в кожаном переплете с замком «с секретом», ручку посеребренную или даже позолоченную, со слотами для артефактов в корпусе. Но Олаф от этих предложений отмахнулся и, спросив разрешения, пристроился тут же, в уголке за стойкой.

Три листа блокнота закончились на удивление быстро, и мужчина вгляделся в полученный список. И еще раз перечитал. И снова. И с какого боку, на каком ржавом артефакте подъезжать ко всему этому? Пришлось признать, что он как управляющий совершенно не годен для этой роли. Отметив галочками пункты, по которым нужно спрашивать разрешения у хозяйки или советоваться с ней, Олаф мысленно приготовился к выговору и наказанию. Конечно, заставлять всю ночь дробить камни в карьере, без ужина и отдыха, его теперь никто не заставит, но мало ли, что на уме у леди де Вельвиче?

Выполнимыми оказались пункты «проверить работу служанок» и «заказать обед, ужин и завтрак в таверне». Интересно, а холодильный шкаф-артефакт в доме работает или там нужно заменить кристаллы? Эх, и почему он вчера не посмотрел, заходил же на кухню.

Решив, что хозяйка вечером сама скажет, чего ей не хватает и за что браться в первую очередь, Олаф вышел на улицу. С трудом, но припомнил таверну, в которой заказывала продукты хозяйка, да и на вывеске была такая же картинка, как на пакетах, удобно. Пока Олаф ждал заказ, ему предложили перекусить, и он с радостью согласился. В итоге через полчаса он оказался обладателем копченой ножки, четверти круга сыра, пары горшочков с горячим к ужину и пары пирогов: один с ягодами и творогом, другой с мясом и грибами. Нести было неудобно.

Проходя мимо жестяной лавки, уже у самой стоянки кэбов, Олаф вспомнил про одну прямо жизненно необходимую вещь — будильник. И бритва, не бегать же каждый день в город к брадобрею? И ножницы, маникюрные и для бумаги. В общем, к кэбам он подходил, как перегруженный механический курьер, разве что не жужжал натужно. А что, быть может, можно было часть пакетов отправить с этими летающими посыльными? Правда, сколько это будет стоить и где ловить это чудо артефактики, Олаф не знал; до сих пор ему не приходилось ими пользоваться.

У ворот дома Олаф едва не поругался с извозчиком, который сперва намекал, а потом и вовсе в открытую стал требовать чаевые. Мол, на обратную дорогу попутчика он не найдет. Олаф заявил, что это не его проблемы, и вообще, тратить хозяйские деньги ему не с руки, все под отчет, потом с него же и вычтут. Сплюнув в сердцах на обочину, извозчик сердито уселся в кэб и укатил обратно, обдав Олафа облаком пыли.

А в доме творился бардак. Навстречу Олафу буквально выбежал расстроенный Виттор и тут же с ходу огорошил, что госпожа Роза сегодня не явилась, задания между служанками она заранее не распределила, и теперь те занимались, кому что больше нравится. Почему-то красить рамы и полировать полы не хотелось никому.

Олаф нахмурился, вручил продукты Виттору и попросил убрать в холодильный шкаф, на что получил ответ, что в доме артефакт давно как не работает. Садовник предложил пока попридержать еду в собственном холодильном ящике, в своем флигеле. Олаф одобрил, а сам прошел к себе в покои. Пакеты с запасными рубашками и бельем бросил на кровать, поморщился от того, что в комнаты слуг, похоже, со вчера никто так и не удосужился зайти. Завернутые в тряпицу скобяные вещи Олаф сразу унес в свой кабинет, остановился в нерешительности перед столом, а потом водрузил оставшиеся пакеты на угол и сел в кресло, с которого при этом поднялось облачко пыли.

Список нужных дел дополнился пунктом «купить кристаллы для морозильного шкафа». Подумав, мужчина зачеркнул строку и переписал: «проверить состояние холодильного шкафа, вызвать мастера или купить кристаллы». Снова зачеркнуто, и ниже окончательное: «проверить состояние всех артефактов в доме, вызвать мастера для их настройки, купить кристаллы про запас».

Удовлетворившись записью, Олаф окинул взглядом помещение и добавил еще несколько пунктов про бумагу и прочую канцелярию. Потом решительно встал и направился к двери. Поймал пробегающую мимо служанку, попросил собрать всех внизу в холле. Народ собирался медленно. Чувствуя, как уходит время до возвращения хозяйки и как зудит магическая татуировка клятвы, Олаф разозлился. Поднялся по лестнице и рявкнул на весь дом так, что зазвенели стекла в окнах. Через минуту весь наемный персонал стоял кучкой внизу и прислушивался к словам мужчины.

Олаф коротко сообщил, что со вчерашнего дня он управляющий в этом доме и хозяйка, леди де Вельвиче, наделила его полномочиями от ее имени контролировать работу слуг. Под его тяжелым взглядом пара совсем молоденьких девушек поежилась. Спросив, сколько человек нужно, чтобы отполировать полы и лестницу, услышал неуверенное «четыре». Совершенно по-бандитски ухмыльнулся и оставил внизу трех девушек. Остальные вместе с ним гурьбой начали обход этажей, комната за комнатой, и везде Олаф находил, к чему придраться. Вспомнил вчерашние слова хозяйки, ее манеру держаться, и через пятнадцать минут девушки судорожно метались по этажам и комнатам, выполняя его поручения. Чувство, которое возникло внутри, когда Олаф командовал, мужчине понравилось.

Напоследок приказав девушке, которая драила лампы в коридоре третьего этажа, как закончит, прибраться в комнатах прислуги, мужчина спустился вниз. Обнаружил, что одна из наемных сотрудниц сидит возле ведра со специальной смесью и вяло возит по ближайшей половице. Рявкнул так, что бедняжка подпрыгнула и за ту минуту, пока Олаф стоял у нее над душой, надраила едва ли не полкомнаты. Удовлетворившись, управляющий заглянул в следующее помещение. И так дальше, пока по второму кругу не обошел весь дом. А потом и по третьему. Под конец он устал и вымотался так, что начал сочувствовать смотрителям на каменоломнях. Это у него всего лишь пара десятков безропотных служанок, а у тех — пять сотен отъявленных преступников.