Дракон выбирает невесту

— Я похожа на идиотку? — поинтересовалась я.

Крыс ослепительно улыбнулся.

— Десять миллионов, фрин, — сказал он равнодушно. Дождавшись, когда мое лицо приобретет нужное выражение, Крыс продолжал: — Не волнуйтесь, состав препаратов практически идентичен. Но наши пилюли помогут вам выполнить одну очень важную работу.

Десять миллионов мне еще никто не предлагал. Никто и никогда — хотя я занималась очень щекотливыми и деликатными вопросами.

— Что за работа, фро?.. — поинтересовалась я.

Крыс улыбнулся, дотронулся длинными некрасивыми пальцами до правого виска.

— Меня зовут Кристиан, фрин Инга. Просто Кристиан.

Что ж, с именем я почти угадала.

— А ваша работа будет заключаться в том, чтобы принести мне две драконьи головы, — продолжал Кристиан. — Братья Финниганы, старший и младший. Семь и три миллиона соответственно.

Некоторое время я сидела молча, без единой мысли в голове. Потом все-таки смогла подумать: «Все верно, младший сын драконьей семьи стоит дешевле».

— Мокруха не по моей части, фро Кристиан, — твердо сказала я, мысленно добавив: «Особенно с драконами. Я не самоубийца».

Кристиан понимающе улыбнулся, словно ожидал услышать именно это.

— Вы даже не представляете, моя фрин, насколько по вашей, — произнес он. — Когда с вами случилось ваше несчастье?

Я устало посмотрела в сторону стола: там, в тумбе, лежала папка с выписками из Центрального госпиталя — папка, дававшая мне право получать самое дорогое лекарство в мире.

— Это генетическое, — ответила я. — Я родилась слепой.

Кристиан поднялся с кровати и протянул мне руку настолько изящным жестом, словно приглашал на танец. Я послушно встала, и он таким же танцевальным легким движением развернул меня спиной к себе и дотронулся до левой лопатки.

— Спорим, я знаю, что там у вас? — негромко произнес он. — Родимое пятно, похожее на расплывчатую стрелу. Верно?

Конечно, это не было особенным секретом. Я хожу и на пляж, и в бассейн, так что увидеть эту уродливую полосу мог любой желающий. Вот только то, как об этом говорил Кристиан, делало из моего родимого пятна какую-то страшную и постыдную тайну.

— Ну и что? — ответила я вопросом на вопрос.

Кристиан усмехнулся и мягко прошептал мне на ухо:

— Вы драконоборец, фрин Инга. Вот и все.

Спустя четверть часа мы сидели в небольшом кафе на соседней улице и пили обжигающий кофе. Как выяснилось, у Кристиана имелась еще и небольшая шляпа с аккуратными загнутыми полями — сейчас, когда она лежала перед ним на не слишком чистой поверхности стола, мой новый знакомый действительно выглядел джентльменом с юга. Тем самым джентльменом, который может прострелить вам глаз, если вы станете сопротивляться. Охранник расположился за соседним столиком — молчаливая громада, которая просто делает, что велено. Хозяин правильно понял ситуацию и повесил на дверь табличку: «Закрыто на спецобслуживание».

— Драконоборцев истребили, — уверенно сказала я. Кофе прочистил голову, вернув мне привычное равнодушно-насмешливое отношение к жизни. — Много-много веков назад. Так что иногда пятно — это просто пятно.

Кристиан пригубил кофе, довольно прикрыл глаза. В этой сытой удовлетворенности было что-то от братьев Финниганов.

— Президент Сальцхофф был драконоборцем, — произнес Кристиан. — Мой дед работал в его администрации, так что я знаю, о чем говорю.

— Подождите-ка, — сказала я, догадавшись, чьи именно черты вижу в своем новом знакомом. — Вы внук Элиаса Семеониди?

Элиас был правой рукой Сальцхоффа, сподвижником и опорой. Его портрет печатали рядом с портретом президента во всех учебниках — вдвоем они смогли лишить драконов той власти, которая была у них испокон веков, вдвоем они создали наш привычный мир. Кристиан с достоинством кивнул.

— Моя фамилия Семеониди, — произнес он. — Но дед не был драконоборцем, и я тоже не из их числа. Впрочем, это не мешает мне продолжать семейное дело.

— Истреблять драконов? — спросила я почти насмешливо и тотчас же вспомнила о десяти миллионах на кону. Кристиан снова кивнул.

— Истреблять драконов. Раньше драконоборцев готовили с детства, но вы, моя фрин, конечно, никогда не занимались ничем похожим. Вы лечили вашу слепоту по специальной медицинской программе, которую запустил Сальцхофф.

Об этом я не знала.

— Да, — кивнула я. — Лечила слепоту. Нормально видеть смогла только в школе. Вы ведь в курсе, сколько стоят мои пилюли?

Не стала добавлять, что я пошла в решалы именно потому, что хотела видеть. Кристиан понимающе качнул головой.

— Я в курсе, фрин Инга. Я, видите ли, руковожу компанией, которая производит ваше лекарство.

Хозяин заведения убрал грязные чашки с нашего стола и принес новые, с только что сваренным кофе.

— Это модифицированная версия вашего препарата, — продолжал Кристиан, когда хозяин вернулся за стойку, переглянувшись с охранником. — Во-первых, она пробудит в вас особые способности — вы сможете сразиться с драконами. А во-вторых, замаскирует их до нужного момента. Никто из драконов не увидит в вас драконоборца — до самого конца.

Я впервые за очень долгое время почувствовала себя беспомощной. Все уже было решено за меня, сопротивляться бесполезно. Я прекрасно понимала, что не сумею убить Эдварда и Макса, вот просто не смогу, — но Кристиан не собирался меня слушать.

— Я никогда и никого не убивала, — призналась я, глядя ему в лицо: светлокожее, худое, с прозрачными зеленоватыми глазами. — Мое оружие — разум. У меня не получится принести вам головы Финниганов, поверьте.

Кристиан наклонился ко мне и произнес лукавым тоном бывалого заговорщика:

— Вы себя недооцениваете, фрин Инга. У вас получится.

ГЛАВА 2

Милли Дварксон позвонила мне в тот момент, когда мы с Кристианом и охранником выходили из кофейни.

— Не смогла вчера, — без приветствий сказала она. — Родители устроили праздник в честь моего участия в отборе.

Кристиан понимающе кивнул, но в сторону не отошел. Интересно, как фармацевтический король связан с папашей Дварксоном? Профсоюзы на его заводах и не заикаются о забастовках.

— Про победу, надеюсь, никто не упоминал? — спросила я.

— Нет, конечно, — ответила Милли. В трубке слышался шум улицы — должно быть, девушка куда-то шла пешком. — Инга, насчет нашего вчерашнего разговора…

— Я вас выведу с проекта, — твердо сказала я. — Даже помогу бесследно исчезнуть, если потребуется. Но вам придется дойти почти до финала. Это важно.

Кристиан усмехнулся. Я сердито посмотрела на него и продолжила:

— Никто ничего не должен заподозрить. Понимаете?

— Конечно, конечно, — торопливо сказала Милли. — Вы будете на проекте?

Разумеется, буду. Куда ж я денусь? У меня ситуация патовая. С одной стороны — драконы, с другой — драконоборцы. Как хочешь, так и крутись, а похороны завтра.

— Я прибуду туда вместе со всеми участницами, — сказала я, — так что у нас еще будет возможность все обсудить.

— Вы не останетесь внакладе, — торопливо проговорила Милли, и я едва не рассмеялась. Все-таки дочь папаши Дварксона оставалась его дочерью. Даже тогда, когда не хотела об этом думать.

— Все будет хорошо, Милли. — В моем голосе звучала просто непрошибаемая уверенность. — Даже не сомневайтесь.

Смею надеяться, она мне поверила.

Когда я убрала смартфон в карман, то Кристиан сделал знак охраннику, и тот очень бодро для своего роста и комплекции направился в соседний переулок.

— Милли Дварксон не хочет замуж за дракона, — сообщила я. — И я, пожалуй, не удивлюсь, если вы скажете, что тайно с ней обручены.

Кристиан пристально посмотрел на меня, словно прикидывал, что я имею в виду, а потом рассмеялся настолько искренне, будто мне удалось выдать очень удачную шутку. Из переулка с вальяжной неторопливостью выплыл массивный черный внедорожник — за рулем сидела такая же громадина, как и уже знакомый мне охранник.

— Я почти не имею дел с Дварксоном, — сказал Кристиан и, разумеется, соврал. С папашей Дварксоном имеют дело все, у кого есть больше миллиона на счету. — Но, полагаю, мне стоит смотреть это шоу не только из-за смерти драконов.

Он открыл дверь и помог мне устроиться на заднем сиденье. Роскоши здесь, пожалуй, было даже больше, чем в спорткаре Эдварда, — положение обязывает. Когда Кристиан сел рядом и машина с прежней важной размеренностью поехала в сторону Большого проспекта, я сказала:

— Вы так и не объяснили, как мне предстоит убить братьев Финниганов. И почему нельзя просто нанять киллера с телескопической винтовкой. Зачем такие сложности?

Кристиан помолчал. Затем задал вопрос:

— Как вы думаете, дорогая моя фрин, почему драконы правили так долго? Почему их обуздали всего несколько десятилетий назад?

Я пожала плечами. Драконы, как и люди на вершине власти, умели хранить свои секреты.

— Они чуют, когда их хотят убить, — продолжал Кристиан. — Такова их природа. Поэтому обычные люди просто не успеют причинить драконам вреда, нужны драконоборцы, умеющие скрывать желание расправиться с драконом. Президент Сальцхофф был величайшим драконоборцем, который уничтожил патриархов всех драконьих семей. Остальные смирились и приняли новые правила игры… видите ли, драконы не привыкли хоронить своих родных.

Столица просыпалась. Большой проспект заполняли машины, с шелестом открывались жалюзи на витринах, сонные люди подходили к автобусным остановкам и спускались в метро. Я думала о том, что мой мир уже никогда не станет прежним.

— Если я драконоборец, то зачем мне принимать ваше лекарство? — поинтересовалась я. — Чтоб не учуяли до поры до времени?

— Совершенно верно, — кивнул Кристиан. — Разумеется, потом на вас начнется охота, дорогая фрин. Но я вас не оставлю, не беспокойтесь. Мне есть где вас спрятать.

И снова соврал: никогда заказчик не станет защищать исполнителя. Кристиан Семеониди спрячет меня разве что на двух метрах под землей.

Но пока я не брала у него денег, а он не предлагал аванс. Так что никто никому ничего не должен. И если после вчерашнего вечера мне действительно хотелось прибить Эдварда, то я и в страшном сне не могла увидеть, что убиваю Макса.

Какими бы ни были драконы, Макс не заслужил смерти. Да и Эдвард — тоже. Но, конечно, я ни слова не сказала Кристиану.

Машина подъехала к зданию телестудии, и я с удовольствием убедилась в том, что здесь уже стоит толпа соискательниц. Пришли они, разумеется, с группами поддержки в лице мамок и бабок, так что можно представить, какой стоял гвалт. Автомобиль Кристиана осторожно объехал эту галдящую толпу и остановился у служебного входа. Наследник великого Семеониди улыбнулся и протянул мне пузырек с лекарством.

— Начните принимать уже сегодня, — посоветовал Кристиан и вдруг процитировал Святое Писание: — И сказал Господь: «Не бойся, не умрешь».

— Вы всегда так говорите, когда предлагаете наркоту? — осведомилась я, убирая пилюли в карман. Осталось определиться, буду ли принимать их или ограничусь личными запасами.

Я и представить не могла, что буду убивать Макса. Несмотря на драконье происхождение, он был хорошим человеком. Очень хорошим. Что бы там ни говорил Кристиан о драконоборцах, младший Финниган не заслужил смерти.

— Почти. — Кристиан одарил меня очаровательной улыбкой. Ему очень шел несколько старомодный стиль джентльмена с юга. И лучше бы этот джентльмен занимался чем-то еще, кроме истребления драконов.

Они, в конце концов, уже не правят нами. А через пару поколений неминуемо спустятся со своих башен и сольются с людьми. Амели вот уже сливается, причем очень пылко, и ее приятельницы — тоже.

— Я еще не сказала «да», — промолвила я.

Улыбка Кристиана стала еще тоньше. Дверь со стороны пассажира открылась, намекая, что мне следует выметаться.

— У вас просто не будет другого варианта, моя фрин, — ответил он. — Змея не может не жалить, а драконоборец не может не истреблять драконов. Такова его природа.

Вот, значит, как. Природа. Выброшу эти таблетки в ближайший унитаз и десять раз спущу воду для надежности.

Но я, разумеется, не подала виду.

— Всего доброго, фро Кристиан.

Тот дотронулся до виска, словно отдавал мне честь.

— До скорой встречи, дорогая фрин.

Я смотрела, как машина неторопливо отъезжает от здания телеканала, и думала, что иногда судьба выкидывает такие фортели… Только руками разведешь. Что мы имеем? Драконов — раз. Папашу Дварксона, который настолько достал дочь, что она готова бежать от него сломя голову, — это два. И я должна сделать все, чтоб у них с Эдвардом завязались максимально теплые отношения. И три, вишенкой на торте — южный джентльмен Кристиан и его лекарство, которое научит меня убивать драконов и заодно сделает невидимой для их чутья на убийц.

Выживу — напишу об этом роман. Если, конечно, выживу. Я уже начала в этом сомневаться.

Второй день кастинга оказался еще хлеще первого. Не дожидаясь начала, две девицы устроили в коридоре совершенно безобразную драку. Охрана среагировала почти молниеносно, но одна, выше ростом и крупнее, успела повалить соперницу и несколько раз ударить ее головой об пол. Вскоре за окнами тоскливо замяукала «скорая». Я смотрела, как санитары в голубой форме спускают к машине носилки, и меня не покидала уверенность, что драконам это должно нравиться. За каплю их внимания люди разбивают друг другу головы…

Интересно, нравится ли такое Максу? Насчет Эдварда я не сомневалась — это лишний раз погладит по шерстке его эго.

Макс появился через четверть часа. Бросил на спинку стула стильный светлый пиджак, положил на стол стопку бумаг и сообщил:

— Драку видели? Рейтинги уже рванули.

Почему-то мне стало грустно. Крутя в пальцах ручку, я думала о том, что дракон не сможет пойти против своей природы. А их природа — огонь, кровь и страсть.

— Да, видела, — кивнула я. — Девчонок уже увезли. Кого в полицию, кого в больницу.

Макс окинул меня пристальным взглядом и вдруг сказал:

— Вы странно на меня смотрите, Инга. Все в порядке?

Я улыбнулась, стараясь сохранять максимально бодрый вид. Не говорить же ему о том, что фармацевтический король платит три миллиона за его голову, а я бьюсь над вечной дилеммой: насколько цель оправдывает средства.

Мне надо ненавидеть драконов. Так, чтоб в глазах темнело, так, чтоб не было сомнений: такие твари не должны ходить по земле. Так их, должно быть, ненавидел великий Сальцхофф, который рубил головы патриархам драконьих семейств.

В какой-то из церквей на юге я видела икону Хорхо-Победоносца, поражающего змея. Художник придал святому черты молодого Сальцхоффа…

— Глаза болят, — призналась я и продемонстрировала Максу пузырек с лекарствами. — Всю жизнь пью эту дрянь, чтоб видеть белый свет.