Закон притяжения

Хочется врезать ей прямо по лицу.

Возня с волосами жутко меня разозлила.

Спокойно. Она изображает любезность? Подыграй.

– А, да ничего страшного! И вообще-то это мои натуральные волосы. Никакого наращивания, – говорю я с милейшей улыбкой.

Даже Скайлар чувствует, что обстановка накаляется, и поэтому спешит сказать:

– Слава богу, разобрались. Идем, Аманда. – Он прямо-таки выталкивает меня из-под линии огня.

Посмотрев на меня пару секунд, Кларинда восклицает:

– Выглядят ПОТРЯСНО! Мне бы не подошел такой… вульгарный цвет. Он мало кому идет. Думаю, надо быть особенным человеком, чтобы он смотрелся на тебе так хорошо… и естественно.

Вот и конец любезностям. Скайлар явно посылает мне телепатические сигналы: «Не связывайся с ней!», однако Кларинда зашла слишком далеко. Ричард смотрит на меня с тревогой, будто я дикий зверь, которого нужно укротить.

Я отвечаю саркастическим смехом.

– Не-е. По-моему, всем хорошо со светлыми волосами… хотя только особенному человеку подойдут обесцвеченные волосы. Очень яркий образ. В общем, извините, что отвлекла вас от обеда! Пока! – Я быстро зашагала к выходу, надеясь, что Скайлар следует за мной.

Оказавшись на улице, я жду, что сейчас он прикажет мне собирать свои вещички и убираться ко всем чертям из конторы, так как подобное агрессивное поведение непозволительно. Ричард встает напротив и, слегка наклонив голову и прищурившись, рассматривает меня, словно желая лучше понять. Понятия не имею, что будет дальше, поэтому отвожу глаза.

– Ты совсем не боишься других людей? – слегка изумленно спрашивает он.

– Таких, как эти, – нет, – игриво отвечаю я.

– Я по-другому представлял твою первую встречу с ними, но должен сказать… ловко, очень ловко, – с усмешкой добавляет Ричард.

Я улыбаюсь в ответ и понимаю: как бы сильно он ни нагружал меня работой, Скайлар на моей стороне.

* * *

Рассказывать Хайди о «стервозном собрании» было очень весело. Делая гневное лицо, она время от времени выкрикивала: «Вот стервы!»

– Знаешь, тебе стоит действительно прицепить накладные пряди – только представь, как выпучат глаза эти воображалы! – со всей серьезностью предложила Хайди, и на мгновение я даже задумалась над этой идеей.

В итоге мы пришли к выводу, что вдобавок к парику подобное будет слишком (все равно что скрестить красотку из реалити-шоу с барристером из «Судьи Рампола»).

После бурного обсуждения я едва удержала подругу от необдуманного решения – она собиралась найти Кларинду в соцсетях и все ей высказать.

– Мэнди, нельзя терпеть такое поведение. Они ведь просто завидуют, – внушает Хайди, наливая мне вина.

– Да, это тяжело, – подтверждаю я. – К тому же Скайлар предупредил, что надо держать себя в руках, и он прав. От этого зависит моя карьера. – Я делаю большой глоток и вытягиваюсь на диване.

– Тогда просто старайся избегать их. Хочешь, будем вместе ходить на обед? – предлагает Хайди. – Как я могу оставить тебя среди этого кошмара без моральной поддержки.

Я улыбаюсь. Знаю, она пытается помочь, но я должна справиться сама. И от этого никуда не деться.

– Спасибо, дорогая. Не волнуйся, Скайлар за меня заступится, да и одного язвительного замечания о волосах недостаточно, чтобы меня подкосить, – со смехом уверяю я подругу, надеясь, что так оно и есть.

Глава 6

Оглянуться не успела, как прошел первый месяц стажировки.

Я таскалась по всем Судам короны, расположенным в северной части страны, выполняла задания для Скайлара и… в общем-то все. Я пыталась интегрироваться в жизнь конторы, но Марти в деле – это нечто. Он прямо-таки соблазняет всех членов «Афины» (в профессиональном смысле), и я понятия не имею, как у него это получается. Марти находит их слабости и использует в своих целях. Наблюдать за таким – настоящее мучение. К примеру, на прошлой неделе я услышала, как Ливви, барристер из нашей конторы, жаловалась Мартину, что не смогла достать билеты на свой любимый балет. Тот с видом одновременно самодовольным и сочувствующим («Сейчас я исполню все ваши мечты», – было написано у него на лице) сообщил, что его мать состоит в Совете по искусству чего-то там в Лондоне и он с «огромным удовольствием» достанет билеты.

Что. За. Чертов. Урод.

* * *

Все адвокаты Ньюкасла с нетерпением ждут этого октябрьского дня, потому что среди других юридических центров северо-востока настала их очередь устраивать «Стол». Хотя Скайлар мечтает оказаться в любом ином месте на земле, лишь бы не здесь, он все же берет меня с собой. Говорит, я «готова» – что бы ни значили его слова.

«Стол» – официальный традиционный ужин с кучей барристеров и устрашающих на вид судей. Если верить рассказам, очень веселое сборище, где вино льется рекой. Для малыша-юриста вроде меня все это кажется пугающим, ведь я буду вынуждена употреблять алкоголь и в результате могу так расслабиться, что начну обсуждать новую серию мыльной оперы «Холлиокс» с членом Высокого суда.

От новичков, то есть от нас с Мартином, ожидается, что мы придем с наставниками. Дресс-код: «строгий костюм» для женщин и «пиджачная пара» для мужчин. Неужели кто-то еще выражается такими словами? Согласно неписаному правилу, ученики не платят за ужин, но Скайлар, как всегда, устроил целую сцену – достал чековую книжку, пробормотал что-то себе под нос (я расслышала только «чертовы традиции»), затем с силой выдрал чек и отдал мне, чтобы я отнесла его секретарю.

Мне сказали, что все из конторы собираются в баре «Нево» в 18.30, однако, когда я пришла туда в 18.20, Марти и его обожатели уже были на месте – сидели все вместе в отдельной кабинке. Грегг устроился посередине и выглядел довольным, как объевшийся сметаны кот.

– Мэнди, приве-е-ет! Наконец-то Скайлар снял с тебя поводок! Не расскажешь про свои танцы на Ибице? – обращаясь ко мне, барристер Бомонт (в дедушки мне годится) подмигнул, а значит, его вовсе не интересовали детали моей работы. Скорее, он хотел намекнуть, чем именно я занималась, в его понимании, то есть трясла грудью перед зрителями, красиво размахивая блестящими веерами – или что-то вроде того. Даже представить страшно.

– Да, Аманда! Покажи нам хоть чуть-чуть! Считай, это такое посвящение! – завопил Перси Как-его-там под аплодисменты своей «Команды плохих парней».

К счастью, в этот момент появился Скайлар и повел меня к бару. Выпить мне и правда не помешало бы.

* * *

«Стол» проводили в джентльменском клубе «Либерти». Снаружи он выглядит вполне обычно, однако внутри все совсем иначе: величественная лестница, бесконечные люстры и узорчатые ковры, которые, наверное, лежат здесь с незапамятных времен.

Ужин подают в просторной столовой, где умещается несколько больших круглых столов. Садиться можно где угодно, но вот ВХОДИТЬ в помещение надо в определенном порядке.

Я и не сомневалась.

– Вход исключительно по старшинству, – замечает Скайлар, словно в этом нет ничего необычного.

Люди становятся в очередь. Старички, работающие в конторе уже лет сто (судя по их виду), чинно собираются у двери, их взгляды полны чувства собственного достоинства. Я плетусь в самом конце, а середину занимают люди среднего возраста.

Мужчина, которого я раньше не видела, подходит к началу очереди и три раза стучит по полу чем-то вроде скипетра. Хохот и болтовня резко обрываются. Мужчина велит: «Подать ужин!» – и все заходят в зал, высматривая лучшие места.

Мартина, естественно, зовут к себе его дружки-обожатели. Скайлар выбрал столик хуже некуда, но выбора почти не осталось, и нам пришлось присоединиться к Анжеле и ее «Горячим барным стервочкам» (в составе Флик, Джаз, Лотти и пассивно-агрессивной Кларинды), а также некоему Руперту, который явно наслаждается женским обществом. После происшествия с волосами я стала для «стервочек» врагом номер один, поэтому, встретив меня, они либо включают игнор, либо хихикают (Анжеле все же приходится общаться со мной по работе, хотя я уверена – она лишь выведывает информацию и сообщает остальным). К счастью, разговора с ними удается избежать, так как я втиснулась между Рупертом и Скайларом.

Анжела вся на нервах. Она вступает в судебный округ, то есть фактически становится членом Северной организации барристеров. Вот так. Однако коллегия адвокатов не может упустить случай покрасоваться, так что Анжеле нужно следовать традициям самого нелепого мероприятия в мире.

После ужина ей придется произнести речь о намерении стать уважаемым членом округа, стоя на стуле на одной ноге, а потом осушить свой бокал. По обычаю выступающий приглашает всех своих друзей, и те своими выкриками пытаются ему помешать. Собьешься – и все начинается сначала.

Я страшно опозорилась во время одного обеда в комнате отдыха, на четвертой неделе стажировки. Анжела рассказывала про эту дурацкую традицию, а я, как и любой нормальный человек на моем месте, подумала, что это шутка. Звучит как совершеннейший абсурд, поэтому я рассмеялась и ляпнула:

– Боже, только представьте, если бы это было правдой! Как напыщенно!

Все в комнате тогда замолчали и уставились на меня. Все, кроме Скайлара, который сделал глубокий вдох и поморщился, глядя на принесенный из дома сэндвич. Я тоже заткнулась и уже без улыбки спросила:

– Такая традиция существует?

На что Долус хмуро ответил:

– Подобные обычаи воспринимаются со всей серьезностью в нашем мире, Аманда. Если хочешь стать его частью, не высмеивай их.

Явный намек на то, что «мой» мир слишком далек от «их» мира.

Я не знаю, что выпить, боюсь, что захочу в туалет, а в ближайшие три часа, как сообщил мне Руперт, выходить из зала нельзя.

– Почему? – интересуюсь я.

– Традиция, – как ни в чем не бывало отзывается он.

Ну конечно.

– Но если будет совсем невтерпеж, надо попросить разрешения у младшего сотрудника округа, – добавляет Скайлар.

Тоже традиция, как я понимаю.

* * *

Беседа за столом в ожидании ужина невероятно далека от меня. Руперт рассказывает о недавно родившемся ребенке («его зовут Максимилиан, а не Макс») и о том, как они с женой подыскивают новый дом.

– Амели не понравилось ничего из того, что мы посмотрели, вот в чем проблема. Спешить в таких делах не стоит, и мы решили арендовать жилье, пока не найдем идеальное место.

– Все верно, Рупс. Снимаете где-то рядом? – интересуется Флик.

– Да. Небольшой сельский домик, всего шесть спален. Земли хватает для лошадей Амели. Все очень просто. Уверен, что однажды мы найдем «тот самый» дом.

Народ улыбается, как будто это совершенно нормально – ждать дом будто чашку чая в кафе.

Нет у меня ничего общего с этими людьми.

Я бы предпочла есть в тишине, но Анжела громко заявляет о своих (надуманных) переживаниях по поводу речи на стуле.

– Ох, представляете, как будет стыдно, если я запнусь и придется говорить все сначала?

«Похоже, ты на это и рассчитываешь», – едва не добавляю я. «Шабаш» (отсюда и далее буду называть их именно так) хихикает и хором оказывает поддержку:

– Жела, не волнуйся, мы с тобой! Мы твои лучшие подружки!

«Жела» воспринимает все очень серьезно: она закрывает глаза, сжимает кулаки и, к изумлению Скайлара, который бросает на нее презрительный взгляд, драматичным шепотом повторяет свою речь. Руперт потакает Анжеле, ловя каждое ее слово, – видимо, хочет понравиться «ведьмам».

И Скайлар, и я ужинаем молча, не обращая внимания на шумную болтовню, принимать участие в которой не собираемся. Я смотрю на часы – только 20.37, значит, домой еще не скоро – впереди две перемены блюд и речи восьми барристеров, вступающих в округ. Ради этой профессии приходится жертвовать многим.

Подают новые блюда, вино льется рекой, гул болтовни становится все громче. То и дело раздаются взрывы смеха. В зале горят свечи, а потому неудивительно, что при таком количестве человек температура только растет (к тому же в соответствии с идиотской традицией двери в помещение должны быть закрыты).

Все начинают снимать пиджаки, что женщинам только на руку – можно расстегнуть верхние пуговицы и продемонстрировать декольте. Мужчины в восторге и ничуть не торопятся домой. Кроме Скайлара. Мой наставник смотрит на часы, будто заклиная время идти быстрее. Я его понимаю.

– Нужно просто потерпеть, Аманда, – говорит он. – Некоторые люди отлично вписываются в подобную толпу, а некоторые – нет. Смирись и привыкай.

Ричард прав. Раз люди вокруг – это те, с кем мне приходится иметь дело и от которых зависит мое будущее, – надо с ними поладить. Не факт, конечно, что они не пошлют меня куда подальше.

В какой-то момент Анжела, заскучавшая среди преимущественно женской компании за нашим столом, подсаживается к соседнему, где устроилась «Команда плохих парней», и не слишком убедительно (зато громко) заявляет, что щель между ее передними зубами – признак «сексуальности и чувственности». И как мы раньше жили без этого знания?

Проходит целая вечность, прежде чем ужин заканчивается и наступает следующая часть церемонии – речи.

Рекордер Ньюкасла (старший судья города) долго и нудно разглагольствует о том, какая большая честь – вступить в округ. Бла-бла-бла… чувствовать, что занимаешь важное место в своей профессиональной области… бла-бла.

Точно.

Затем с длинной речью выступает гость, мистер Джастис[4] Слиггенхайд (вот так имя), рассказывая, какой у нас замечательный регион и какое удовольствие руководить здесь судебными заседаниями… бла-бла. К этому времени все уже заскучали. Вино кончилось, в зале страшная духота. Весь воздух израсходовал на свою болтовню об адвокатской практике в провинции рекордер и член Высокого суда Как-Там-Его. Из-за нехватки кислорода народ едва не падает замертво, но двери наконец-то распахиваются (после целых двух часов!) и все выбегают подышать и сходить в туалет.

Я не спешу, потому что перспектива стоять в очереди в дамскую комнату с этими ведьмами вселяет в меня ужас.

* * *

Я возвращаюсь в зал и вижу – принесли еще вина, а вступающие в округ готовятся к церемонии.

Глава пирушки» встает и вещает о чем-то совсем не смешном, однако всем так весело, что, по всей видимости, только я одна и не понимаю его шуток.

Новичков округа вызывают по алфавиту. Первым выходит парень из другой конторы. Его упорно перебивают, он запинается и начинает нести свою хрень с самого начала – и так раз десять.

– Вы тоже через это проходили, Ричард? – спрашиваю я, не представляя наставника на этом месте.

– Я отказался, – отвечает он.

– Разве можно отказаться? Вы же член округа.

– Правила для того и созданы, чтобы их нарушать, Аманда. – Скайлар улыбается и подмигивает мне.

К седьмому кандидату действо уже всем наскучило, людям не терпится поскорее уйти домой. Они и не догадываются, что худшее еще впереди.

– Восьмой, и последний кандидат на вступление в округ – Энджела Уэйтс, – объявляет Глава.

Та недовольно кричит:

– Анжела! Меня зовут Ан-же-ла!

Я и Скайлар молча обмениваемся взглядами.

Она с театральным видом допивает остатки вина и встает на стул, отчего задирается ее (и так короткая) юбка. Анжела делает несколько наигранно глубоких вдохов. Понимая, что к концу церемонии речи уже всех достали, она решает повысить ставки:

– Дамы и господа, меня нисколько не пугают трудности. Именно поэтому, будучи последним кандидатом на вступление в округ, я заявлю о своих намерениях… на испанском!