Помоги проекту - поделись книгой:
– Отвечать по существу! Женщина, ты в состоянии уплатить штраф за ублюдка?
– У меня нет таких денег, – прошептала Приска.
– Я найду! Достану! Дайте день! – Кора кинулась к судье, и тот отшатнулся.
Девочку схватили стражники, но она продолжала вырываться.
– Убрать! – скомандовал глашатай, и женщин увели, не слушая их криков и плача. – Кто из присутствующих желает приобрести четырнадцатилетнего Луку Децисиму в полную собственность сроком на пять лет?
Толпа загудела, обсуждая характеристики мальчика. Глашатай обеспокоенно оглядел толпу, наклонился к судье, выслушал и изменил условия:
– Пятнадцать лет! Кто из присутствующих желает приобрести четырнадцатилетнего Луку Децисиму в полную собственность сроком на пятнадцать лет?
Люди затихли, оглядываясь друг на друга. Раздался чей-то кашель, и поднялась рука.
– Пожалуй, я заберу его. На двадцать пять лет, если позволит господин судья…
Судья Кэннон благосклонно кивнул, а Лука увидел своего будущего хозяина – сухощавого смуглого мужчину с орлиным носом. На первый взгляд Лука дал бы ему лет сорок, но потом всмотрелся в покрытое морщинами лицо, старческие пятна на руках и добавил еще двадцать.
Покупатель отсчитал монеты и, не вставая с кресла, протянул глашатаю. Тот мигом оказался рядом, принял деньги и торжественно прокричал:
– Именем императора! Жизнь именуемого Лукой Децисиму объявляется собственностью господина Ядугары сроком двадцать пять лет.
– Хе-хе… – подал голос судья. – Отличное приобретение, господин Ядугара! Свежая кровь! Ха-ха-ха! Свежая кровь!
Глава 10. Старший ученик Пенант
Сразу после суда, когда они вышли за пределы тюрьмы, господин снизошел до нескольких фраз:
– Меня зовут Нестор Ядугара, раб. Для тебя – господин Ядугара. Это, – он качнул головой в сторону парня возле себя, – мой старший ученик Пенант.
Лука, не зная, как ответить, просто кивнул. Старший ученик выглядел бы как обычный парень лет восемнадцати, если бы не определенная странность. Некоторая сутулость, несколько иссохшая кожа, легкая одышка, хотя они прошли всего две сотни шагов, – вкупе все это создавало впечатление, что Пенант начал стареть раньше, чем положено природой.
– Твой ошейник, раб… Отойдешь от меня без разрешения больше, чем на сто шагов, – умрешь, – сухо продолжил господин Ядугара. – Сделаешь что-то, чего я не просил, – умрешь. Дотронешься до меня без моего разрешения – умрешь. Ты все понял?
Лука непроизвольно потрогал силовой ошейник, кивнул и тут же получил тростью по голове. В глазах помутилось, а от боли брызнули слезы.
– Отвечай, когда тебя спрашивает господин! – злобно прошипел Пенант.
– Пенант, аккуратнее! Упадет без сознания, ты его понесешь? – ехидно поинтересовался Ядугара.
– Простите, господин, в следующий раз я буду соразмерять прилагаемые усилия к величине проступка раба.
– А следующий раз, уверен, наступит совсем скоро. Этот болван не похож на того, кто все схватывает с первого раза. Говори, раб! Так?
– Да, господин.
– Что «да»?
– Я не похож на того, кто все схватывает с первого раза. И я все понял.
Следующий удар Пенанта явно говорил о том, что соразмерять силы он и не собирался. Старший ученик расхохотался, и, глядя на это, не удержался от кривой ухмылки и хозяин. Отсмеявшись, Пенант пояснил:
– Говори «господин», когда обращаешься к господину, червяк!
– Да, господин старший ученик Пенант! Будет исполнено, господин Ядугара!
Лука продолжал бормотать все, что они хотели услышать, одновременно вчитываясь в сообщение: что-то о необходимости усилить кости черепной коробки…
– Смотри на господина, когда отвечаешь, ты…
– Достаточно, Пенант, – сказал старик, увидев, что старший ученик снова размахнулся. – Верни мне трость и веди его в баню. Проследи, чтобы его полностью вычистили, обрили и провели обработку. Не хочу, чтобы он вонял и разносил по дому вшей.
– Сделаю, господин! – Пенант кивнул, вернул трость и, брезгливо понукая и подталкивая, повел Луку прочь.
Ядугара легко и непринужденно поднялся в ожидавшую карету и что-то сказал кучеру. «Поберегись!» – заорал тот, разгоняясь прямо в толпу.
Поскольку вращать головой старший ученик запретил: «Смотри перед собой, деревенщина!» – Лука косил глазами во все стороны. Эта часть столицы, где жили обеспеченные горожане, несильно изменилась с тех пор, как он прогуливался здесь при жизни отца. Вернее, прогуливалась его нянька, толкая коляску, в которой сидел маленький Лука. Воспоминания истерлись, разлохматились, но кое-что он узнавал.
Как, например, общественные бани, которые любил посещать Север. Луке даже вспоминалось, что и он бывал здесь с отцом, когда был совсем ребенком, но, может, это ему просто казалось.
С ностальгической волны его сбил злой удар в спину.
– Шевелись, раб! – скомандовал Пенант.
Лука прибавил шагу, искоса рассматривая старшего ученика, а потом все-таки решился спросить:
– А чем занимается господин?
Пенант удивился его наглости позже, чем вырвался ответ:
– Господин Ядугара – известный целитель. Его услугами пользуются даже при дворе!
Разозлившись и на себя, что ответил, и на раба, посмевшего без спросу раскрыть рот, он отвесил тому затрещину. Удар был такой силы, что Лука, споткнувшись о ступеньку, пролетел пару метров и повис, схватившись за металлический поручень лестницы.
Поднявшись на ноги, он попытался отпустить поручень, но не смог разжать ладонь, она будто приклеилась к накалившимся за утро кованым перилам.
Страшась получить от Пенанта очередную оплеуху, он силой разогнул пальцы и оторвал непослушную руку при помощи другой.
И успел вовремя. Старший ученик только дошел до него и остановился у дверей бани. Лука взглянул на предавшую его руку и ошарашенно увидел, как едва заметные, будто прилипшие, блестящие пылинки металла поручня впитываются под кожу. Через долю секунды ладонь снова была чиста.
Лука не стал следовать рекомендациям, потому что, не читая, очистил обзор от заслонившего все текста, просто пожелав этого, и кинулся открывать двери.
Пенант вошел внутрь и, не оглядываясь, направился по холлу к банщикам. Договорившись, он оглянулся в поисках Луки и увидел, что тот застрял на пороге.
Старший ученик прищурился. Он никак не мог понять, что происходит с рабом, который корчился, дергал за ручку и вис на ней, вместо того чтобы просто зайти.
– Раб! Лука! – он впервые назвал его по имени. – Живо сюда!
Мальчик никак не среагировал. Разве что его лицо исказилось еще больше.
– Ах ты, мелкий засранец! – взъярился Пенант. – Ну, я тебя сейчас…
Когда до раба оставалось несколько шагов, тот сам отвалился от двери и рухнул на пол. Старший ученик господина Ядугары не стал любезничать и проявил себя с самой правильной с точки зрения воспитания стороны. В гневе он сыпал ударами по сжавшемуся на крыльце телу мальчика, и только проснувшийся страх перед господином за порчу товара остановил его раньше, чем он убил раба.
– Ты живой? А? – потряс он того за плечо. – Лука Децисиму!
Мальчик открыл глаза, сплюнул кровь и кивнул:
– Да, господин старший ученик Пенант. Я живой.
Преодолев брезгливость, Пенант помог ему подняться и повел внутрь.
Старший ученик господина Ядугары был перепуган и зол, а потому не обратил внимания, что от массивной бронзовой ручки двери в форме птичьей головы ничего не осталось.
Глава 11. Плохие новости
Что с ним случилось перед баней, Лука осознал только после. Прочность костей и кожного покрова головы, кисти правой руки и ягодиц повысились больше, чем на сто процентов, но этим все и закончилось. После, чего бы он ни касался, ничего подобного не происходило. Своим умом до логики происходящего он не дошел, а наследие Эска промолчало.
Мальчик смог увязать лишь то, что усиленными и оптимизированными оказались именно те части тела, что пострадали после удара о стену и лупцевания тростью. Синяки после избиения Пенантом почти сошли, когда он сидел у цирюльника. Впрочем, никакого усиления это избиение не вызвало.
Выходя из бани, он воспользовался тем, что Пенант шел первым, и сильно ударил рукой в стену. Резкой боли, подобной той, что была в тюрьме, он не испытал, а на фасаде здания появилась вмятина в форме его кулака.
Путь к дому целителя стал занимательным. Пенант, перепугавшись, что чуть не убил или, того хуже, покалечил собственность наставника, всю дорогу от общественных бань до дома болтал без умолку, рассказывая Луке подробности о жизни с целителем.
Главное, что уяснил мальчик: господин суров, скор на расправу, но справедлив. Пенант и сам когда-то был таким, как Лука, разве что судили его не за нападение на кого-то, а за бродяжничество. В столице можно было сколь угодно побираться, просить милостыню, но ночевать следовало под крышей.
Пенант или Пен, как звали десятилетнего сироту на улицах, попался страже одной счастливой – он сам так сказал – ночью. Накануне вечером мальчик рассорился с лидером ватаги беспризорников, с которыми делил крышу в заброшенном сарае на окраине. В воспитательных целях его выперли наружу, и спать Пену пришлось на улице. Там-то его – снулого, спросонья, а так бы утек – и сграбастали патрулирующие, страдающие от скуки городские стражники.
На следующее утро судья, намеревавшийся отправить его в воспитательный дом, выставил штраф на аукцион.
Так, за один золотой Пен на следующие пять лет стал собственностью господина Ядугары, а три года назад, когда срок истек, занял место младшего ученика целителя. В наставнике он души не чаял, искренне благодаря небеса и всех богов за ту ночь, когда попался страже. Разве что помрачнел и ничего не ответил, когда Лука поинтересовался, какая во всем этом выгода господину Ядугаре.
Каморка на чердаке дома господина целителя не могла похвастать даже тем подобием уюта, что Лука получил в камере тюрьмы. Там хотя бы не протекала крыша. Здесь же все было в грязи, захламлено, в клочьях паутины, а балки перекрытия свисали ниже роста мальчика – приходилось постоянно передвигаться пригнувшись. Скопившаяся за годы пыль искрила в лучах солнца из маленького окошка.
– Твое место здесь, – сказал Пенант. – Наведи порядок и жди дальнейших указаний.
Старший ученик удалился, а позже Лука увидел, как он уезжает с Ядугарой. Еще позже, когда он, собрав мусор, потащил его вниз, узкую лестницу ему перегородила огромная смуглая женщина, мывшая ступеньки. Вздрогнув, она подняла голову.
– Пресвятая мать! Ты еще кто такой? – воскликнула она, направив на Луку толстый палец, с кончика которого свисала капля грязной воды.
– Лука, – ответил он.
– А-а-а… так ты, стало быть, новый мальчишка господина Ядугары! – понятливо покивала женщина. – А старый того… тю-тю…
– А ты кто? – Лука поставил мешок с мусором под ноги. – И куда делся старый?
Проигнорировав его вопросы, женщина вытерла руки о фартук, покачала головой и спросила:
– Голоден?
Не ожидая ничего хорошего, Лука промолчал, но непроизвольно сглотнул. В животе заурчало.
– Еще бы… – задумчиво произнесла она. – Тощий-то какой! Так! Хозяин вернется нескоро, раз взял с собой мерзавца Пенанта – значит, пациент тяжелый. Может, даже оперировать будет, коль с хирургическим чемоданчиком поехали. Что у тебя там? – она кивком указала на мешок.
– Мусор с чердака.
– Тащи его из дома и брось в кучу на заднем дворе. Вернешься – иди на запах жаркого, – со смехом сказала женщина.
Легко подхватив ведро с мыльной водой, она начала спускаться вниз, а обернувшись, добавила:
– Зови меня тетушкой Мо.
– Хорошо, тетушка Мо, – кивнул Лука.
Не считая чердака, дом господина целителя возвышался на три этажа. Первый был отдан под хозяйство и обслугу, на втором господин Ядугара принимал клиентов, а третий считался жилым – на нем размещались спальни господина, старшего ученика и рабочий кабинет с библиотекой. Об этом ему рассказал Пенант, объясняя, куда Луке можно заходить, а куда категорически запрещено.
Мальчик аккуратно высыпал мусор, чихнув, отряхнул мешок от пыли и перебросил через плечо. Возвращаясь, он остановился у колонки с водой, чтобы вымыть руки и лицо.
– Эй! – услышал он за спиной родной голос. – Лука?
Обернувшись, мальчик с радостным изумлением увидел над трехметровым забором напряженное лицо сестренки. Он замахал рукой:
– Кора!
– Лука! Ха! Наголо обрили! Ха-ха-ха! Лысый-лысый!
Лука подбежал к забору, и лицо сестры расплылось в счастливой улыбке.
– Клянусь порочной матерью Двурогого, ты все-таки ходишь! Бегаешь, братишка! Ох… – Лицо сестренки исчезло, а потом снова появилось. – Скользкий забор, не за что зацепиться ногами… Можешь выйти?
Поделиться книгой: