Помоги проекту - поделись книгой:
Зрение лучше и крепче желудок у нас от аниса. Соль, коль не в меру она, угнетает и зренье… зуд иль озноб причиняет…
Суп из капусты мягчит, а капуста сама закрепляет, если их вместе подать — подготовят к очистке желудок…
Нервы шалфей укрепляет и рук унимает дрожанье, и лихорадку изгнать даже острую он в состояньи.
Кажется, нет у врачей о луке единого мненья. Как сообщает Гален, лук холерикам очень полезен. Но для флегматиков лук, говорит он, гораздо целебней… Втирая его, ты сумеешь лысой вернуть голове красоту, что утрачена ею.
Сухость, а также тепло в горчичном зернышке малом, яд изгоняет, рождает слезу, а голову чистит».
«Салернскому кодексу здоровья» предшествовала поэтическая поэма «О свойствах трав». Мы не будем подробно ее пересказывать, однако познакомиться хотя бы с несколькими отрывками все же следует, ибо в них можно найти много интересных наблюдений.
«Я полагаю, что первым мы перца исследуем силу, ибо он кухнею больше, чем нашим искусством, прославлен. Как признают, обладает он силой сухой и горячей. Три его вида известны: то белый, длинный и черный… Здесь я о черном скажу, о котором я многое знаю. Взятый сырым иль вареным, или с медом еще в сочетанье, пищеварительной силе желудка и печени служит. Часто при разных болезнях груди он приходит на помощь. Жар, что обычно у нас лихорадочным приступом вызван, он унимает… Он и в составе лекарств превосходен, что избавляет глаза от жестокой завесы тумана. Смешанный с натром в припарке, он пятна на теле снимает.
Греки шалфею свое — «элилисфакус» — дали названье. Вместе с медовой водой унимает он печени боли, сверху приложенный тертым, он яд изгоняет укусов. Если на свежие раны (что кровью исходят безмерно) тертый наложишь шалфей, говорят, прекратится теченье. Мнение есть, будто волос чернее от сока шалфея, если под солнцем палящим им волосы тщательно терли».
Великие подвижники науки
При рождении его нарекли Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм. Уже позже этот немецкий врач, химик и философ эпохи Возрождения предпочел такому длинному родословному имени короткий, но выразительный псевдоним — Парацельс. Из рода Парацельсов вышло несколько известных врачей, которые специально изучали вопросы долголетия человека.
Нравственный микроклимат семьи способствовал тому, что мальчик унаследовал от родителей неисчерпаемое трудолюбие и веру в величайшую ценность знаний и врачебного опыта, склонность критически оценивать устоявшиеся положения в науке.
Парацельс успешно учился, получил университетское образование, посетил Италию, Францию, Испанию, где познакомился с методами омоложения знаменитых алхимиков этих стран. В то время алхимики при многих европейских дворах старались найти так называемый «философский камень», жизненный «эликсир молодости», пути превращения различных металлов в золото.
Занятия алхимией стали для Парацельса ступенью к замечательным открытиям в химии. Он сам изготовлял водяные перегонные кубы, усвоил принцип дистилляций, фильтрования, кристаллизации, устройство водяных бань, химической печи.
Исследуя методы врачебного искусства, Парацельс пришел к выводу об их несовершенстве и разноречивости. На основании собственного опыта Парацельс создал новую теорию старения. Он считал, что в основе старения лежит нарушение определенных химических реакций в организме человека.
Популярность Парацельса среди больных росла, и он «обратил на себя внимание счастливым лечением».
В 1526 году молодой врач был приглашен в Базель на должность городского врача и профессора университета. Однако прежде чем занять кафедру, Парацельс пережил немало волнений. Приходилось преодолевать сопротивление чопорной врачебной среды, не очень охотно принимавшей постулаты Парацельса. В ход пускалось все: оговоры, публичные оскорбления. Дело дошло до того, что его обвинили в связи с самим дьяволом. Но одаренный ученый и незаурядный оратор читал свои лекции с таким подъемом и страстью, что на его выступления народ сходился как на самые большие праздники. Рос его авторитет среди больных, и все считали Парацельса «чудодейственным исцелителем от всех болезней».
Парацельс сделал многое, но наряду с оригинальными воззрениями и открытиями он, естественно, не был свободен и от мистических веяний своей эпохи. Так, он упорно искал «эликсир молодости» и полагал, что его рецепт откроет путь к долголетию людей.
Преследования, клевета, озлобленность и недоброжелательность коллег порой приводили в отчаяние новатора медицины. В конце концов он бежал от преследований, бедствовал, долго скитался по разным странам. Может быть, этим и объясняется сравнительно недолгая жизнь Парацельса. Прожил он всего 48 лет, с 1493 по 1541 год.
12 августа 1762 года в Саксонии, прославленном королевстве Германской империи, в семье известного врача Вильгельма Гуфеланда родился мальчик-крепыш. Повитуха без раздумий определила его в разряд богатырей. Первый шумный вздох и крик младенца подтвердили это мнение, и все присутствующие родственники предсказали ребенку завидную судьбу. Вскоре после рождения сына счастливый отец был назначен лейб-медиком принцессы Амалии Саксен-Веймарской. И семья Гуфеландов переселилась в город Веймар.
XVIII век сделал этот город знаменитым. Здесь жили Гете и Шиллер, сюда стекались известные философы, ученые. В большом почете были греческий и латинский языки. Дом известного врача был всегда полон гостями.
Услугами Гуфеланда пользовались не только состоятельные люди, знаменитый врач всегда оказывал помощь и беднякам. В доме на самом видном месте висело большое бюргерское полотенце с вышитыми словами Вольтера: «К живым мы должны быть внимательны, к мертвым справедливы».
А юный Христофор Гуфеланд в этой обстановке любви и внимания к человеку подрастал как на дрожжах. Подвижный, впечатлительный, пышущий здоровьем, мальчик начальное образование получил дома, основательно изучив языки греческий и латинский. Отец не чинил препятствий сыну в изучении медицины. В юном Гуфеланде рано проявилось призвание к врачебному делу. Он последовал примеру отца и деда, которые были выдающимися диагностами. Для более глубокого изучения медицины Христофор Гуфеланд отправился в Йену — небольшой, но очень красивый городок с древними замками на реке Заале. Получив необходимую подготовку в Йенском университете, Христофор Гуфеланд затем окончил Геттингенский университет. Преподавателями этого университета были знаменитые ученые и философы того времени, многие из которых являлись последователями французских просветителей. Гуфеланд слушал лекции, старательно изучал различные теории медицинской науки, увлекался историей медицины и отличался большим вниманием и наблюдательностью при исследовании больных. Практика молодого врача была отмечена высшей похвалой крупных специалистов, а его теоретические работы дали ему возможность в 1783 году защитить диссертацию «О пользе электричества в асфиксиях», т. е. в состояниях кислородного голодания и удушья. Гуфеланд получил ученую степень доктора медицины.
После смерти отца 22-летний Гуфеланд поселился в Веймаре, заняв его место. Через десять лет его приглашают в Йену, где он возглавляет кафедру медицины, издает журнал «Летописи французской медицины и хирургии». В эти годы Гуфеланд написал несколько замечательных сочинений, в частности «Искусство продлить человеческую жизнь». Эта работа была переведена почти на все европейские языки.
В 1800 году Гуфеланд назначается лейб-медиком прусского короля. Одновременно он работает в клинике Шарите в Берлине. Вскоре его избрали членом Берлинской академии наук и назначили главным врачом клиники. Сюда, в клинику, стекались студенты и молодые врачи со всей Европы, чтобы послушать замечательные лекции Гуфеланда по терапии.
О том, сколь интересны были эти лекции, дают представления хотя бы короткие выдержки из книги Гуфеланда «Искусство продлить человеческую жизнь».
Познакомимся с некоторыми из них.
«Достоверно то, что, кто более живет сообразно с природой, кто дышит более чистым воздухом и проводит жизнь в деятельности, тот не имеет надобности в строгом соблюдении диетических правил для того, чтобы быть совершенно здоровым.
Вообще, можно сделать замечание, что большая часть людей едят более того, сколько натура их требует…
1) Не то нас питает, что мы едим, но питает одно то, что переваривается. Итак, кто хочет жить долго, пусть ест медленно, ибо пища во рту должна подвергнуться первой степени переработки и ассимиляции.
Действительно, я заметил, что все люди, дожившие до глубокой старости, ели медленно и не торопясь.
2) Надобно избегать во время еды и питья быстрого перехода от теплого к холодному и от холодного к теплому. Зубы покрыты своего рода глазурью, и от резкой перемены температуры она легко трескается…
3) Во время еды не нужно читать, заучивать что-нибудь или работать головою. Веселость — одно из лучших средств, помогающих пищеварению, и обычай, введенный нашими предками: приправлять стол острыми словами и шутками, основан на началах истинной гигиены. Надобно сколько можно собирать за стол веселое общество, ибо то, что едят среди веселья, производит здоровую и доброкачественную кровь.
4) Лучшее время для телесных движений и прогулки — перед обедом или часа три спустя после обеда.
5) Не нужно наедаться до того, что вдруг почувствуешь свой желудок. Лучше всего переставать есть еще тогда, когда бы, кажется, мог еще немного съесть.
6) Следует есть в определенные часы. Ничто так не вредит здоровью, как еда во всякие часы дня.
7) Следует употреблять больше растительной, нежели животной пищи.
Люди, жившие долго, питались почти одной растительной пищей: овощами, фруктами, хлебом и молоком.
8) Вечером нужно есть мало. Мяса в это время не следует есть вовсе или очень немного, предпочтительно употреблять пищу холодную и ужинать за несколько часов до того, как ложиться в постель.
9) Лучшее и самое здоровое питье — это вода… Люди, употребляющие для питья только воду, имеют лучший аппетит и лучше сохраняют свои чувства и память, нежели те, которые пьют вино…
Вино веселит человека, но нисколько не составляет необходимого условия для долговечной жизни, потому что те, которые его не пили, достигали преклонных лет. Оно может даже, когда пьют его много и часто, сократить дни человека».
Далее Гуфеланд рассуждает о тех качествах человека, которые, по его мнению, более всего способствуют активной, полнокровной жизни, здоровью и долголетию. Эту главу своей книги он назвал «Спокойствие души, довольство и другие душевные расположения, способствующие к продлению жизни».
«Спокойствие, веселость и душевное довольство являются основанием счастья, здоровья и долговечности. Конечно, мне скажут на это, что такие выгоды не приобретаются — они зависят от обстоятельств. Я думаю напротив, иначе люди знатные и богатые были бы самые счастливые, а бедные — самые несчастные. Однако опыт очень часто показывает противоположное, ибо между людьми с ограниченным состоянием встречаются более довольные своей судьбою, нежели в среде людей богатых.
Следовательно, существует источник счастья, который заключается в нас самих, мы должны изыскать его и пользоваться им.
1) Прежде всего надобно побеждать свои страсти. Человек, которым они управляют, всегда находится в крайностях, в напряженном состоянии и никогда не достигнет того счастливого спокойствия, которое так необходимо для сохранения жизни,
2) Нужно жить и днем настоящим. Несчастлив тот, кто будет думать только о завтрашнем дне и, строя планы для будущего, упустит из виду настоящий день. Кто умеет пользоваться каждым днем, каждым часом, тот может засыпать вечером с удовлетворением, не только оттого, что провел день и выполнил свое назначение, но и потому, что обеспечил счастливую будущность.
Чем более мы желаем добра окружающим, чем более делаем других счастливыми, тем более сами бываем счастливы.
Умственные занятия составляют источник душевной бодрости… Я в особенности к этого рода занятиям отношу: приятные и назидательные чтения, изучение наук, созерцание природы и ее чудес… Нет лучшей для продолжения жизни радости, как та, которую мы вкушаем среди нашего семейства, в общении с приятными людьми, среди наслаждений красотами природы. Один день, проведенный в деревне, на чистом воздухе, в веселом кругу друзей, без сомнения, гораздо полезнее, нежели все эликсиры в мире».
Русские ученые о здоровье и долголетии
Великий русский ученый Михаил Васильевич Ломоносов занимался многими научными проблемами, в частности фундаментальными вопросами физики, химии, астрономии. Его научный гений отмечен рядом выдающихся открытий в этих областях знания. Не прошел он мимо и такой животрепещущей проблемы, как здоровье и долголетие человека.
«Его замечательные исследования, — отмечает советский философ Г. С. Васецкий, — являются важной вехой в развитии научного познания… Огромное историческое значение гениального сына русского народа состоит также в том, что он не только глубоко раскрыл лучшие черты своего народа, не только показал, на какие великие подвиги способны его подлинные представители, но и во многом содействовал процветанию своей любимой родины».
Первый ученый-энциклопедист России, он стойко преодолевал противодействия фаворитов царицы (Елизаветы Петровны) и в числе многих разработанных им проектов упорно добивался «действа» просвещенческих реформ, направленных на улучшение жизни народа, его здоровья и долголетия. Особое внимание Ломоносов уделял изучению вредных обычаев и предрассудков, разных сторон быта, питания и жизни крепостного крестьянства. В письме «О размножении и сохранении Российского народа» он доказал, что здоровью поколений и долголетию людей вредят семейные несогласия, драки и пьянство.
Ломоносов понимал, что здоровье человека, продолжительность его жизни во многом зависят от социальных причин. Но о каком здоровье и долголетии могла идти речь при крепостном праве, когда жизнь крестьянина ценилась ниже стоимости породистой собаки? Готовя письмо, Ломоносов надеялся, что хотя бы некоторые его полезные мысли проникнут в государственную практику. «Посему на каждый год, — пишет Ломоносов, — будет рожденных полмиллиона, из коих в три года умрет половина, или еще по здешнему небрежению и больше, так что на всякий год достается смерти в участие по сту тысяч младенцев не свыше трех лет. Не стоит ли труда и попечения нашего, чтобы хотя десятую долю, то есть 10 тысяч, можно было удобными способами сохранить в жизни?»
Ломоносов требует государственных мер для организации здравоохранения, чтобы было заведено «по всем городам довольное число докторов, лекарей и аптек».
Как отмечает А. А. Морозов, известный исследователь жизни и творчества великого ученого, Ломоносов не отвергает вовсе народной медицины, которой приходилось довольствоваться в то время. «Правда, — пишет Ломоносов о таких знахарях, — много есть из них, кои действительно знают лечить некоторые болезни, а особливо внешние, как коновалы и костоправы, так что иногда и ученых хирургов в некоторых случаях превосходят, однако все лучше учредить (лечение) по правилам, медицинскую науку составляющим».
Одним из существенных препятствий для увеличения населения была огромная детская смертность. И вот Ломоносов впервые в России говорит о необходимости широких государственных мер для охраны матери и ребенка. Он предлагает обратить серьезное внимание на «искусство повивальных бабок» и издать на русском языке особое постановление, собрав предварительно «дело знающих» повитух и спросив «каждую особливо и всех вообще, и это за благо принято будет, вместе в оную книжицу», соединив ее с руководством по лечению детских болезней.
Книгу о повивальном искусстве Ломоносов предлагает не только распродать по всему государству, но и разослать по всем церквам, чтобы священники и грамотные люди «могли пользовать этим наставлением неграмотных». А кроме того, Ломоносов предлагает «принудить властию» духовенство, чтобы оно крестило детей только теплой водой во избежание простуды. Ломоносов при этом сердито замечает, что не только в деревнях, но и в городе нередко крестят новорожденных зимой в самой холодной воде, иногда даже со льдом.
Ломоносов требует настойчиво борьбы с поветриями, как он по-русски называет эпидемии. Меры эти должны состоять «в отвращении приходящего». Кроме болезней и эпидемий ученый обращает внимание на различные другие причины убыли населения, бытовые и социальные.
Он не закрывает глаза на черты отсталости, патриархальщины, на дикость феодальной страны и сурово осуждает проявления темноты и невежества, которые видел на каждом шагу. С раздражением описывает он церковные праздники: обжорство и разгул во время «широкой Масленицы», неумеренные и изнурительные посты и безудержное пасхальное веселье, когда повсюду «разбросаны разных мяс раздробленные части, разбитая посуда, текут пролитые напитки… лежат без памяти отягченные объядением и пьянством… недавние строгие постники».
Ломоносов убежден, что все эти обычаи «посягают на здравие человеческое», что «круто переменное питание тела» разрушительно для здоровья.
Конечно, эти идеи в условиях крепостнического строя тогдашней России были неосуществимы, но гений Ломоносова, его прозорливость указали последующим поколениям ученых-медиков верную дорогу в исследованиях.
Великого русского клинициста Сергея Петровича Боткина по праву называют и одним из основоположников отечественной геронтологии.
Он родился в Москве в 1832 году в семье крупного торговца чаем, однако не пошел по стопам отца, как тогда нередко водилось, а выбрал иной путь — служение науке.
Окончив Московский университет и получив диплом лекаря с отличием и звание доктора медицины, С. П. Боткин принимает участие в Крымской кампании в отряде замечательного русского хирурга Н. И. Пирогова. После этого некоторое время совершенствовался в медицине за границей. Возвратившись на родину, организовал первую в России клиническую лабораторию.
Первым из русских медиков С. П. Боткин большое внимание стал уделять проблеме нервных центров. Он приходит к выводу: целостность человеческого организма определяется нервной системой. «Она, — писал Боткин, — регулятор его внешней и внутренней деятельности, обеспечивающей жизнь». С внешней средой связана и всякая болезнь человека, целостность его организма, деятельностью которого управляет нервная система. Так была создана знаменитая теория нервизма.
О значении теории Боткина И. П. Павлов писал: «Сергей Петрович был лучшим олицетворением законного и плодотворного союза медицины с физиологией — тех двух родов человеческой деятельности, которые на наших глазах возводят здание науки о человеческом организме и сулят в будущем обеспечить человеку его лучшее счастье — здоровье и жизнь…»
Уже на склоне лет Боткин непосредственно обратился и к проблеме долголетия. Его чрезвычайно заинтересовал вопрос патологии и физиологии старости. Боткин предложил подробно обследовать более 2 тысяч обитателей петербургских богаделен. По результатам обследования он прочитал врачам города ряд интереснейших лекций, в которых развил перед собравшимися свои взгляды на изменения, совершающиеся в старческом организме.
Склероз кровеносных сосудов без заболеваний Боткин считал физиологической старостью, а старение, сопровождаемое болезнями, относил к старости патологической.
При тщательном исследовании оказалось, например, что самое большое количество ожиревших приходится на возраст 60–70 лет, когда пожилые люди чаще злоупотребляют излишним питанием. Таких оказалось 57 процентов от общего количества, и всех их отнесли к группе «физиологического старения». Было замечено также, что расширение вен встречается чаще у женщин, нежели у мужчин; у стариков пульс реже, чем у старых женщин. Стенокардия («грудная жаба») у «старых, призреваемых в богадельнях, оказалась страданием редким». Видимо, в этих условиях пожилые люди волновались меньше, чем в обычной жизни.
Анализируя данные обследования, Боткин и его ученик А. А. Кадьян, впоследствии известный хирург, пришли к выводу, что атеросклероз, эмфизема, дряхлость, плохой слух, слабое зрение и другие болезни — вовсе не обязательные спутники старости. Это, утверждал Боткин, признаки преждевременного, патологического старения, болезненные явления, с которыми можно и должно бороться. Великий ученый считал, что человек, несомненно, может прожить значительно дольше, чем он живет сейчас, необходимо только детально, шаг за шагом исследовать механизмы старения. Лишь поняв их смысл, можно попытаться как-то на них воздействовать, научиться управлять процессами старения.
Таким образом, почти столетие назад Сергей Петрович Боткин поднял вопрос о необходимости изучения процессов изменения организма при старении и сделал первые шаги на пути науки, которая только сейчас начинает серьезное свое развитие.
Конечно, и другие русские ученые уделяли проблемам долголетия пристальное внимание. Так, в конце XIX — начале XX века отечественная медицина обогатилась интересными опытами Ивана Ромазовича Тарханова. Тогда же начал свою работу и известный русский ученый М. С. ильман. Старение он объяснял как процесс кислородного голодания клеток коры головного мозга и всего организма в целом. Здесь также следует вспомнить и о трудах таких видных ученых, как С. И. Метельников, М. С. Маслов, П. Ю. Шмидт, Г. Н. Сперанский.
Ученые ищут
Серьезным и значительным вкладом в мировую науку стала теория старения, выдвинутая великим русским ученым Ильей Ильичом Мечниковым.
И. И. Мечников родился в 1845 году в деревне Панасовке, что на Харьковщине, в семье гвардейского офицера. Способный, любознательный мальчик рано потянулся к науке и, блестяще окончив харьковскую гимназию, поступил в местный университет. Круг его научных интересов также определился довольно-таки быстро. Зоология, эволюция видов — вот что интересовало молодого ученого. Оказавшись стипендиатом министерства просвещения, Мечников на два года уезжает в Италию. В Неаполе случай его сводит с Александром Онуфриевичем Ковалевским, также талантливым ученым-зоологом, основателем нового направления в науке — сравнительной эмбриологии.
Знакомство двух молодых ученых перешло в крепкую дружбу и многолетнее научное содружество. Одна из их совместных работ была удостоена премии имени академика Бэра. Здесь, в Италии, Мечников знакомится и с другими замечательными соотечественниками, в частности с И. М. Сеченовым.
Отзываясь о молодом Мечникове, И. М. Сеченов писал: «Из всех молодых людей, которых я знавал, более увлекательного, чем молодой Илья Ильич, по подвижности ума, неистощимому остроумию и разностороннему образованию, я не встречал в жизни. Насколько он был серьезен и продуктивен в науке, уже тогда он произвел в зоологии очень много и имел в ней большое имя, настолько же жив, занимателен и разнообразен был в дружеском обществе».
Сделав ряд крупных открытий в сравнительной эмбриологии, И. И. Мечников в 80-х годах XIX столетия вплотную подходит к созданию знаменитой фагоцитарной теории.
Оказалось, что белые кровяные шарики буквально пожирают болезнетворные микроорганизмы, проникающие в тело человека. Это навело ученого на мысль о том, что белые кровяные шарики защищают организм человека от инфекционных заболеваний.
Фагоцитоз И. И. Мечников рассматривал не только как средство борьбы с инородными включениями. Уже из первых своих наблюдений он сделал вывод, что фагоциты (т. е. белые кровяные шарики) захватывают и растворяют омертвевшие или ослабевшие клетки организма.
Однажды, изучая под микроскопом кровь столетней женщины, И. И. Мечников увидел нечто удивительное: крупные белые кровяные клетки, так называемые макрофаги, проявляли необыкновенную подвижность и затеяли подлинную борьбу, но с кем? Внимательно приглядевшись, И. И. Мечников увидел, что макрофаги окружали устаревшие клетки организма и целиком поглощали их. Таким образом, ученый понял, что макрофаги разрушают «благородные элементы организма», перерождая их в инертную соединительную ткань. Макрофаги, в течение всей жизни охраняющие организм, в старости ускоряют его гибель. Они «съедают» клетки половых желез, печени, сосудов, нервной системы.
Продолжая работать над теорией фагоцитоза, И. И. Мечников стремился доказать, что у пожилого человека снижаются умственные способности и расстраивается обмен веществ потому, что макрофаги нападают на стареющие клетки головного мозга, и те теряют способность к восстановлению. А это, в свою очередь, приводит к развитию атеросклероза и в конце концов к преждевременной смерти.
Но чем объяснить такое ослабление «благородных клеток»? Только ли тем, что человек зачастую сам себя отравляет никотином, алкоголем, другими ядами? Конечно, это отрицательно сказывается на здоровье. Но с другой стороны, непьющие и некурящие люди также преждевременно стареют.
Все дело, считал И. И. Мечников, в гнилостных бактериях, составляющих часть микрофлоры кишечника. Продукты их выделения и ослабляют здоровые клетки организма.
Как же нейтрализовать эти гнилостные микробы?
Давно было замечено, что долгожители включают в рацион своего питания кислое молоко. С древних времен в Египте считалось полезным для здоровья «лебен раиб» — кислое козье молоко. В Турции из кислого молока готовили особый напиток — ягурт. В России же всегда славилась простокваша. Калмыки, татары, киргизы предпочитают кумыс — кислое кобылье молоко, а вот арабы — сквашенное молоко верблюдицы.
И. И. Мечников для закваски молока выбрал так называемую болгарскую палочку. Молоко, заквашенное такой палочкой, ученый назвал лактобациллином. Он считал, что именно лактобациллин не только заселяет кишечник полезными микробами, но и воспрепятствует проникновению вредных.
На собственном примере Мечников стремился доказать истинность своих взглядов. Так, он придерживался строгой диеты, не ел ничего сырого и немытого. Ежедневно выпивал один-два горшочка болгарской простокваши. И конечно, не употреблял ни капли спиртного, других возбуждающих напитков. Самочувствие его заметно улучшалось, он радовал окружающих свежим цветом лица, завидной работоспособностью.
Эти исследования Мечникова целиком вписываются в знаменитую теорию ортобиоза, выдвинутую ученым уже на склоне жизни. Ортобиоз, как писал Илья Ильич, это «строй и порядок жизни, основанный на науке и, в частности, на гигиене, который обеспечивал бы человеку продолжительную безболезненную жизнь, позволяющую развить и проявить все его силы…».
Конечно, никто не сомневается в том, что простокваша обладает целебными свойствами, врачи рекомендуют ее при целом ряде заболеваний, но, увы, как средство продления жизни она себя не оправдала.
Это отнюдь не значит, что искания И. И. Мечникова были напрасными. Например, сравнительно недавно австралийские иммунологи выдвинули новую гипотезу старения. Тесно увязывая механизмы старения с механизмами иммунитета, эти ученые сближаются по многим своим взглядам с И. И. Мечниковым.
Идеи И. И. Мечникова продолжают жить, питать науку.
Над проблемой предупреждения раннего старения человека немало потрудился и великий русский физиолог Иван Петрович Павлов.
Ряд его опытов поистине удивителен. Например, он удалял у собаки кору головного мозга. Животное продолжало видеть, слышать, чувствовать боль, но теряло способность ориентироваться в сигналах окружающей среды. Как говорил И. П. Павлов, такая собака — «глубокий инвалид и без посторонней помощи обречена на смерть». Что же произошло с животным? Оказывается, у него исчез весь приобретенный жизненный опыт. В то же время врожденные рефлексы остались без изменений. Животное могло умереть от голода: даже если рядом с ним будет лежать кусок мяса, оно его «не узнает». Если тот же кусок мяса вложить собаке в рот, она проглотит его.
Таким образом, стало ясно, что у животного с удаленной корой головного мозга нарушалась жизненно важная высшая психическая функция приспособления организма к окружающей его внешней среде.
А вот другой опыт, многократно повторенный Павловым и его сотрудниками. Здесь одна группа подопытных собак была поставлена в благоприятные условия повседневной жизни. Животным другой группы были, напротив, созданы самые трудные условия: им нарушали режим еды, сна, удовлетворения других жизненных потребностей, их постоянно пугали и раздражали. В результате животные, которым были созданы хорошие условия, росли здоровыми, бодрыми, игривыми, живо реагировали на все внешние сигналы. Собаки второй группы становились слабыми, немощными, раздражительными, быстро дряхлели, проявляя все признаки старости, а затем преждевременно погибали.
Поделиться книгой: