Ведьма с серебряной меткой. Книга 1

Ну что ж, раз так, то он пойдет на бал.

Наверняка будет забавно, в самом деле…

Аламар явился в графский особняк чуть раньше назначенного. Его план был прост: поздороваться с семейством Эверси, вручить подарок их дочери, а потом, подхватив бокал с чем-нибудь освежающим, сесть в темном углу и проводить время там, наблюдая за весельем и танцами.

В особняке заканчивались последние приготовления, прислуга металась по залу перепуганными рыбешками, расставляя на столах закуски. Пахло апельсинами и жареными колбасками. Сам хозяин дома, в превосходно сшитом фраке, стоял на возвышении в конце зала подобно полководцу перед сражением. Едва завидев Аламара, он торопливо скатился вниз, бодро проложил себе путь сквозь снующих туда-сюда служанок с подносами.

— Аламар, дружище! — затряс руку в крепком рукопожатии, — как здорово! А мы уж не надеялись, ответа ведь не получили…

Эверси преданно заглядывал в глаза, его второй подбородок мелко дрожал, а руки явно потели.

«Что-то нужно от меня, — подумал Аламар, отвечая на рукопожатие, — хм, посмотрим».

— Да что же ты стоишь? Проходи, пойдем, пожалуйста, пойдем к столу. Мы возьмем по бокалу «Слезы последней айхи» и прекрасно проведем время! Кстати, супруга моя и дочь, Бьянка.

Они как будто подкрались сзади, и Аламар почувствовал себя в окружении. Противник, оголивший плечи по последней моде, вырядившийся в воздушные кружева и рюши, уверенно брал в осаду.

— Мастер Нирс, — графиня присела в изысканном поклоне, — какая честь для нас, что вы нашли…мм… время посетить наш дом.

Графу Эверси повезло с женой. Амалия слыла не столько умной, сколько мудрой женщиной, закрывала глаза на мелкие шалости супруга и, возможно, именно поэтому их лодка семейной жизни продолжала год за годом уверенно плыть в бушующем море страстей. Помимо этого, Амалия Эверси была еще и женщиной довольно красивой, чем-то напоминала породистую борзую. И взгляд открытый, дружелюбный. Локоны теплого медового оттенка.

Бьянка Эверси внешностью пошла в отца. Не то, чтобы Всеблагий обделил ее красотой, нет. Девушке досталась внешность голубоглазой фарфоровой куклы, очень дорогой куклы: тонкие черты лица, золотые волосы, высокие скулы и пухлые губы. Идеал красоты, казалось бы… но нет. Если мать напоминала породистую борзую, то Бьянка куда более походила на болонку в бантах.

Аламар поймал себя на том, что вот уже несколько минут молча рассматривает семью Эверси и молчит. Спохватился, приложился к ручке графини, почувствовал, как дернулась ее рука в момент соприкосновения с маской.

— Я сражен красотой ваших женщин, Эверси, — сказал он, — вам несказанно повезло.

Потом нырнул пальцами во внутренний карман мундира и извлек подарок.

— Бьянка, это вам.

— О, — губы девушки приоткрылись, обнажая мелкие белоснежные зубы, — я так благодарна…

— Вы еще не посмотрели. Берите же.

Коробочка была небольшой, размером с ладонь, обита темно-бордовым бархатом. Бьянка, затаив дыхание, открыла ее — и не сдержала восхищенного возгласа.

— Что там, милая? — поинтересовалась графиня, — надеюсь, господин верховный инквизитор тебя не слишком балует?

— Там… — выдохнула она, — там…

В уютном бархатном гнездышке спал миниатюрный дракон. Он был выполнен из серебра, и по спине и хвосту, там, где у обычных драконов должен быть гребень, талантливый конструктор пустил ряд крупных изумрудов. Все сочленения казались идеальными, прилегали плотно, словно рыбья чешуя. А рядом с ним сверкали граненые шарики лациума.

— Механоид! — воскликнула Бьянка и рассмеялась совершенно по-детски, — Боже, как вам удалось его достать, мастер Нирс? Ведь механоиды… только у короля!

Ее голосок звенел колокольчиком, и Аламар невольно улыбнулся.

Хотя, если долго слушать этот нежный звон, наверняка заболит голова…

Он пожал плечами.

— Не забывайте, милая Бьянка, на какой я должности при его величестве. Мне доступны многие вещи.

Девушка захлопнула коробку, прижала ее к груди.

— Я хочу… я хочу прямо сейчас его оживить. — взгляд ее метнулся к отцу, — вы позволите, папенька?

— Отчего бы нет, хе-хе, — добродушно ответил граф, — только не долго, милая. Скоро гости начнут подтягиваться, и тебе придется принимать и другие подарки.

— А вы? — она взглянула на Аламара, — вы мне поможете? Я не представляю, куда именно вставляются камни.

Он пожал плечами.

Помочь?

Отчего бы нет.

Сам ведь понимал, что граф не сумеет инициировать лациум.

— Пинцет у вас найдется? — осторожно спросил он у графини.

Та сдержанно улыбалась. Весь ее вид говорил о том, что все идет по плану. По какому? Аламар догадывался. Впрочем, чего-то подобного он и ожидал, отправляясь на бал.

— Бьянка, душа моя, пинцет у меня в гостиной, под зеркалом, — сказала женщина.

Бьянка подскочила на месте, крутнулась, подметая белоснежным подолом пол.

— Идемте же, господин Аламар! Вы обещали помочь, помните?

И хитро сощурилась.

Аламар послушно пошел следом за девушкой, чувствуя, как спину буравят взгляды почтенных родителей.

…Они вышли из парадного зала и углубились в дом.

По-прежнему приятно пахло апельсинами, тихо потрескивая, светились магические кристаллы в подставках. Аламар потянул носом. Идущая впереди Бьянка оставляла за собой шлейф изысканного аромата, сложную смесь корицы, ванили и сладких яблок. Она почувствовала его взгляд и передернула плечами.

«Боится. Все же боится. Ну и зачем мне все это?»

— Здесь недалеко, мастер Аламар, — тут же снова зазвенел, запел нежный колокольчик, — матушкина гостиная. Совсем рядом. Вот, за этим поворотом.

— Вы говорите так, словно я до смерти боюсь отлучиться из главного зала и пропустить вальс, — проворчал он.

Бьянка хмыкнула.

— Я подозревала, что вы не танцуете, хотя папенька утверждал обратное.

— Кто будет танцевать с калекой, да еще и с верховным инквизитором? — пожал плечами Аламар, — одна моя рука чего стоит.

— Но ведь все остальное у вас обычное, м?

— Самое что ни на есть, уверяю вас.

— Вот и пришли.

Бьянка повернулась к нему, картинным жестом распахнула двери.

— Прошу!

Все те же магические светильники. Тусклый блеск парчовой обивки. Тяжелые портъеры. И свет угасающего дня за высоким окном.

Аламар огляделся, увидел небольшой стол на витых ножках. Рядом стоял табурет, и он уселся на него. Бьянка поставила перед ним коробку с драконом, а сама отправилась на поиски пинцета.

— Послушайте, — глухо сказала она, — вы ведь понимаете, зачем вас так упорно звал папенька на мой день рождения.

— Вполне, — Аламар положил руки на стол и спокойно ждал продолжения разговора.

Бьянка вернулась с пинцетом.

— Вот, возьмите… Знаете, мне не по душе то, что задумал папенька. Я говорю честно. Это гораздо лучше, чем потом, мстя нелюбимому мужу, спутаться с красавцем-конюхом.

— Конечно, лучше. Вы удивительно здраво мыслите, дорогая Бьянка. А теперь возьмите в руку вот этот, голубой кристалл и подержите немного.

— Но, возможно, все не так уж плохо? Возможно, вы будете прекрасным мужем и отцом?

— Возможно, — отковырнул чешуйку в груди дракона. Хвост механоида свисал безжизненно, холодя пальцы. Крылья распластались на ладони.

Кристалл с тихим хрустом сел в гнездо, и существо дернулось, повело хвостом. Зевнуло, раскрывая маленькую, но зубастую пасть. Глазки — бусины засветились.

Бьянка восхищенно вздохнула.

— Он красивый. Спасибо вам, мастер Аламар. Возможно, мужчина, у которого хватает масла на подобные подарки, хорош и в прочих отношениях?

— Я не знаю, что вам ответить. Берите следующий кристалл. Он пойдет в голову. Не забудьте проговорить «Арт весум пари ле гран».

— Что это? — глухо спросила Бьянка.

— Формула подчинения, на языке Айхи. Механоид будет повиноваться вам, покуда жив. Ну, или не жив.

Второй камень легко стал в паз, дракон, сидя на ладони у Аламара, взмахнул крыльями, раз, другой… А потом легко перелетел на плечо Бьянке.

Она захлопала в ладоши.

— Боже, какая прелесть. Я… спасибо. Я ценю дорогие подарки, мастер Аламар. Более того, я прекрасно понимаю, когда подарок действительно ценен.

Аламар отложил пинцет, окинул взглядом стоящую перед ним девушку.

Бьянка была красива. Скорее всего, умнее, чем хотела казаться. Возможно, из нее получится неплохая жена…

— Послушайте, — она как будто читала мысли, — может быть, не все так плохо? За мной дают богатое приданое. Вы… вы не выглядите идиотом. Это важно для меня, чтобы муж не был дураком… единственное, что меня смущает…

— Вы так спокойно рассуждаете о собственном замужестве с человеком, которого совершенно не знаете.

— Так ведь, мастер Аламар, для меня нет особой разницы, будете то вы, или кто-то другой, кого подыщет папенька. Вам ли не знать, как выдают замуж девиц из древних аристократических семей?

— Знаю, — он невольно улыбнулся.

Бьянка начинала нравиться.

Возможно, она унаследовала от матери мудрость, и тогда… возможно, тогда у них в самом деле все будет хорошо. И дети будут.

Поглаживая по спине дракона, Бьянка неожиданно шагнула вперед и положила свои пальцы ему на предплечье. В глаза бросилось, что под ключицей у нее маленькая родинка. Пахло от Бьянки приятно. Так, что вдруг захотелось сжать ее в объятиях, вдыхая этот теплый и терпкий одновременно аромат, зарыться лицом в шелк белокурых волос…

— Снимите маску, — тихо попросила девушка, — я хочу знать, что именно буду видеть каждую ночь и каждое утро.

Вот, в самом деле. Все предельно честно.

И Аламару эта честность начинала нравиться больше всего.

— Как скажете.

Он провел механическими пальцами по черной коже, отключая притягивающий артефакт. Маска осталась в руке. Он повернулся и посмотрел на Бьянку. Она непроизвольно дернулась назад и побледнела.

— Ох.

— Мало приятного, понимаю, — он покачал головой, — хорошо еще, что глаз уцелел. Так что… вы думайте. Обдумайте все хорошенько, Бьянка. Я смотрю, вы очень здраво мыслите… ну так и думайте. Времени у нас с вами довольно.

— Я… — она все продолжала пятиться, — спасибо, мастер Аламар. Да, я в самом деле подумаю. Честно говоря, ожидала другого…

«А чего можно ожидать от человека, который носит маску?»

Нет, он не обиделся. Но в который раз ощутил себя совершенно одиноким, словно щепка, выброшенная бурным морем на берег.

— Бьянка, — начал он.

И в этот миг все тело выгнулось дугой. Десяток раскаленных прутов одновременно проткнули плоть, заставляя взвыть в голос. Что-то рвануло по шее, раздирая ее в клочья, страшно, с хрустом и чавканьем. Перед глазами потемнело.

Потом Аламар медленно выплывал из забытья. Под щекой был теплый ворс ковра. Над ним склонилась Бьянка и что-то щебетала, щебетала — не разобрать.

В висках молотом бухала страшная мысль.

Кто? Ктооооо?!! Кто отпустил Ксеона? Кто посмел выпустить на волю его врага?

Бьянка убежала, вероятно, звать родителей.

Аламар со стоном перекатился на спину и уставился в потолок.

Пять лет коту под хвост. Пять гребаных лет!