Группа крови. Любовь Сапфиров

— Значит, я в безопасности…

— Навряд ли кто-либо осмелиться тебе вредить. Это очень опасно и чревато. Я чувствую тебя на любом расстоянии.

— Скажи… Если я для тебя что-то большее… — я выдержала паузу, чтобы усилить следующие слова. — Может быть тогда я вернусь в родной город, чтобы продолжить учёбу и найду работу?

Да! Да! Да! Это был тот самый случай, когда можно схитрить и затребовать всё, что угодно. Но больше всего на свете я хотела вернуться в общество, хотела вернуть свою жизнь, которую, впрочем, и изменил этот самый сапфир на чьих коленях я гордо восседала.

— Милая, давай об этом поговорим завтра?

— Ты обещаешь?

Фациес напрягся. Всё, рыбка, поймалась на крючок. Не отвертишься. Улыбнулся недовольно, через силу.

— Да. Мы будем разговаривать об этом завтра, — но тут же слетел с качелей со мной на руках, чтобы в секунды оказаться в спальне. — Ты знаешь, что манипуляции императором наказуемы? — его взгляд, коварный, опасный взгляд как у хищника не сулил ничего хорошего.

Ого! Держись, Женечка, поиграла с сапфиром, теперь он поиграет с тобой. Допрыгалась, не иначе. И отвертеться не получится.

— Только если самую малость… — взмолилась я.

— О нет, девочка… — глухо прозвучал голос Кауса, пока в его глазах разгоралась синева. — Я так просто этого не оставлю, — и впился в мои губы поцелуем.

Захватив мой язык в плен, он не отпускал его, не оставляя шансов вырваться из-под неистового напора страстных поцелуев. Руками крепко удерживал мою голову, не давая сбежать от расправы. Затем вдруг отпустил, чтобы резко развернуть меня и сорвать лёгкое платье. Тонкая ткань просто треснула по швам, мгновенно обнажая меня перед ним. Ещё несколько дней, и я растеряю весь гардероб. Завернусь в простынь и буду ходить как мумия по дому, пугая друзей… Я стояла к мужчине спиной, кожей чувствуя на себе взгляд полный первобытного вожделения. Он медлил, и это вызывало недоумение. Это какое наказание он придумал?

— Не двигайся, — приказал он тихо, когда увидел, что я хочу обернуться.

Прерывистое дыхание сапфира подсказывало мне, что он вот-вот набросится на меня неудержимым ураганом. И только одно это заводило. Я знала, что красива и позволяла ему наслаждаться мной.

— Закрой глаза, — чуть более низким голосом произнёс Каус уже над моим ухом, и прижался ко мне сзади. Теперь между нами существовала единственная преграда в виде моего тонкого кружевного белья.

Его пальцы коснулись моей шеи и медленно спустились к ключицам, мягко отрисовывая их контуры. Моё дыхание сразу участилось, когда он нежно сжал грудь и мягко поиграл с сосками.

— Чувственная девочка, — произнёс Каус и отправился дальше, доказывая свои слова ласками, спускаясь вниз. Не спеша. Медленно наслаждаясь игрой. Ещё ниже, и ещё… Пока не добрался до трусиков. Отодвинул ткань нижнего белья, и в следующее мгновение я застонала от желания, почувствовав, как отозвалась маленькая горошина на его недвусмысленное движение.

Каус играл со мной, заставляя стонать от жгучих порывов повернуться, чтобы почувствовать его страсть, заставить его также сгорать от нетерпения. Мне так хотелось умолять его продолжать ласки и одновременно дарить их ему.

— Мммм, — всхлипнула я, когда его рука скользнула ниже к складочкам, размазывая по ним выступивший сок.

— Влажная какая, — шепнул Каус, погружая в меня палец, а за ним ещё один, — и вся моя.

Я трепетала от нежных, ласковых прикосновений, перемежающихся поцелуями, которые возносили меня к вершине… И вновь Каус оставил это занятие, укладывая меня на кровать. Что он задумал?

— Давно мечтал тебя попробовать, — словно отвечая на мои мысли с лёгкой хрипотцой произнёс сапфир, а его глаза уже горели синим пламенем, когда он прикоснулся губами к моему плечу.

А потом… потом он поцеловал ключицу, мягко её прикусив. Согрел дыханием яремную впадинку и завладел соском. Вобрал его в себя и нежно оттянул, пробуя на вкус. Поиграл с ним и отпустил, и то же самое сделал со вторым, не оставляя его без внимания. Я сразу же ответила на призыв, мягко изгибаясь в истоме, предвкушая сладкое наслаждение. По телу прокатилась дрожь, сладкая… нетерпеливая…Что же ты делаешь со мной, Каус… Горячий поцелуй в область солнечного сплетения и жаркая волна окатила меня с ног до головы. И сильные руки, сжимающие меня, и бархатные страстные поцелуи, спускающиеся всё ниже, и ниже…

Этот мужчина знал, как заставить меня изнывать от желания, и он… направился дальше… Ниже… Прокладывая губами невидимую дорожку, чтобы сдвинув тонкую полосочку ткани, прикоснуться языком к моей маленькой чувствительной горошинке. Он нежно захватил её губами, посасывая и играя с ней. Он подарил мне самый острый, самый жгучий, полный нежного блаженства поцелуй, от которого я застонала ещё сильнее.

Лёгким, уверенным движением кружево оказалось безжалостно сорвано, лишая нас последних преград. Я растворилась в новых ощущениях, подаренных сапфиром, когда он начал нежно ласкать влажные от желания лепестки моего цветка, пробуя меня на вкус. Дивные узоры выводимые его языком там, в самом сокровенном месте, вознесли меня на вершину сказочного удовольствия в считанные мгновения. Сладкие судороги пронзили молнией каждую клеточку меня, давая разрядку, в минуту, когда Каус вернулся к моим губам.

— Какая же ты сладкая… девочка, — хрипло шептал мужчина, уверенным движением проникая в меня.

— Дааа… — простонала ему в губы, направляя бёдра навстречу.

Мощные сильные толчки следовали один за другим, наполняя меня, покоряли и подстраивали к его неспешному ритму, пока очередной прилив желания, принудил меня потребовать от него…

— Быстрее… Ещё… — просила я, понимая, как близко нахожусь к разрядке.

И он остановился, заставив меня застонать от разочарования, умело охлаждая мой пыл. А затем продолжил двигаться. И ещё раз. И ещё. Он забавлялся над тем, как я начинаю сгорать от нетерпения, от яростного порыва взорваться вулканом страсти.

— Что, Енечка, мышка моя, — горячо зашептал мне на ухо мучитель, — будешь ещё дразнить кота?

— Не-е-ет, — я готова была на всё, лишь бы он позволил мне… дал возможность… испытать блаженство неги от удовлетворения, покоряясь ему без остатка.

— Ну смотри… В следующий раз постараюсь быть более изощрённым…

И он отпустил себя, перестал сдерживаться, позволяя мне полностью погрузиться в яркие ощущения вместе с ним. Я открыла глаза, когда почувствовала, что нахожусь в самой крайней точке, на пике своего исступления и утонула в синем пламени сапфира, и растворилась в нём, содрогаясь от исчезающего напряжения вместе с мужчиной одновременно. Я упала в блаженство… и плавилась от неги, познавая чувственное счастье. Мне было восхитительно хорошо.

* * *

Вечером после ужина Каус оставил меня, взяв обещание, что дождусь его на острове и никуда не сбегу. Ни в какие измерения. Смеркалось, когда Алейна вынесла на террасу чайник со свежезаваренным ароматным чаем. Я настояла на том, чтобы скоротать последние часы перед сном вместе с ней и Лайном. Это была возможность, когда можно было пообщаться без Кауса, и упускать её я не собиралась ни при каких обстоятельствах. Тем более, что несмотря на их доброжелательность и заботу между нами появилась дистанция. Дистанция необоснованная, мне непонятная, и с этим нужно было разобраться.

— Что происходит? — я потребовала ответа после первого же глотка, грозно нахмурив брови, переводя взгляд от одного к другому.

— Дорогая, у тебя очень серьёзный покровитель, — виновато улыбнулась Алейна. — Любая оплошность по отношению к тебе может привести к непредсказуемому результату.

— То есть вы меня боитесь?

— Не тебя…. — Алейна потупила взгляд.

Конечно, надо было сразу догадаться. Мир начал замыкаться на Фациесе. С ним я, и правда, могу оказаться в полной изоляции. Вокруг будут те, кто захочет получить прямую выгоду от общения, но таких быстро раскусит «покровитель», либо умные люди начнут держаться от меня подальше, чтобы не наживать проблем. Понимание этого вызывало во мне отчасти негодование, отчасти желание показать, что он не такой уж и зверь.

— Он пообещал, что вернёт Эльзу.

— Мы признательны тебе за помощь, — улыбнулся Лайн, — за беспокойство о нашей дочери, — его зрачки дрогнули, быстро расширяясь от испытываемых им искренних чувств.

— Я очень люблю Эльзу… — я хотела показать им, что делаю всё это и ради девочки, — а она меня.

— Мы очень переживали, когда тебя принёс сюда Каус на руках, — грустно вздохнула Алейна.

— На руках?

— Да, детка, — она оживилась и поудобнее разместилась в кресле, которое отчаянно скрипнуло, подстраиваясь под её пышные формы. — Он не отходил от тебя все три дня, пока ты лежала без сознания.

— Неожиданно, — улыбнулась я.

Что тут вообще можно сказать? Конечно, я искренне порадовалась за себя, за то, что попала в надёжные руки мужчины, который заботился обо мне, выходил меня, беспокоясь за мою жизнь. Быть для кого-то ценностью — не это ли счастье?

Но разговор с друзьями не складывался, несмотря на все мои попытки наладить общение. Все слова, действия взвешивались и проходили сквозь фильтр, прежде чем дойти до меня. И причин этому я не находила, кроме одной — мои друзья боялись императора, и этот страх был сильнее дружбы.

Стемнело. Ночь входила в свои права, окутывая темнотой всё вокруг, словно покрывалом. Фонари включились, медленно разгораясь, даря приглушённый свет, накопленный батареями за день. Я зевнула, осознав, что очень хочу спать. Распрощавшись с Алейном и Лайном, поднялась наверх, скинула одежду и упала на кровать. Завтра будет важный разговор. Он мне обещал. Если всё пройдёт удачно — я смогу вернуться к старой жизни. И я знала чего хочу. Кем быть, чем заниматься. Для меня это стало не менее важным, чем надежда вернуть Эльзу родителям.

Глава 2. О пользе обиды

Утро я встретила в обществе сапфира. Он лежал рядом, подпирая голову рукой, и смотрел на меня, спящую. Его наполненный нежностью взгляд быстро согрел моё сердце и заставил его биться чаще. И в то же время… мои губы дрогнули в улыбке. Как же… Нашёл себе редкий экспонат. Посадил в банку, запечатал и любуется теперь.

— Я помню о твоём обещании, — тихо произнесла я в ответ на его лёгкий поцелуй.

Фациес тут же слетел с кровати, чертыхаясь, развернулся:

— Проснуться не успела, опять за своё. Давай-ка, сначала, позавтракай хотя бы.

Его реакция мне не понравилась. Обещание поговорить не значит отпустить. Ведь если разобраться, я полностью нахожусь в его руках. От Фациеса не спрятаться и не скрыться, пока самому не надоест. Никаких вариантов для меня, кроме смирения с навязанным положением, даже не существовало. Пусть этот мужчина нравился мне, и он заботился обо мне, но Каус мог распоряжаться моей жизнью так, как считал нужным для меня, а вернее себя. Как решит, так и будет. И никто ему не указ. И сбежать не получится. Только если на Растабан. А туда как раз и не хотелось.

Через полчаса я сидела на кухне и пила свежевыжатый апельсиновый сок, наблюдая за манипуляциями Лайна с тушкой мяса неизвестного мне шестилапого животного. Фациес ушёл размяться на теннисный корт. Об этом сам сказал Лайну, чтобы тот сообщил мне. Каким образом Каус там упражнялся один стало неимоверно интересно, поэтому я довольно быстро поглотила весь завтрак и направилась на выход.

И уже на спортивной площадке в изумлении застыла от увиденного. Каус играл не один, а в паре с каким-то мужчиной. Высокий и стройный блондин с правильными чертами лица был настолько хорош собой, что, казалось, будто сошёл с картинки модного женского журнала. Сомнений не было — незнакомец такой же сапфир.

Я наблюдала, как мужчины хорошо управляются с мячиком, не давая спуску друг другу. Они стали бы украшением любого турнира, пожелай принять в нём участие. Мужские загорелые тела блестели от выступившего пота и выглядели очень сексуально, играя мускулами. Я засмотрелась на прекрасное зрелище, раскрыв рот от удовольствия, и, в конечном счёте, привлекла их внимание. Они прервали игру и направились ко мне. Блондин с пронзительно голубыми глазами обаятельно улыбнулся, с нескрываемым интересом меня разглядывая, за что тут же получил тычок в бок от Кауса. Их поведение ничем не отличалось от поведения двух молодых пацанов из соседней школы. А это, на минуточку, бессмертные динозавры… Знал бы кто, что они вот так спокойно играют в теннис, разгуливают как обычные люди, ни за что бы не поверил.

— Шер Архернар, — представил мне блондина Каус. — Верный друг и помощник.

— Евгения, — я поняла, что должна подать руку, к которой тут же галантно приложились губами.

— А я то думаю, кто украл нашего императора, — пошутил Архернар с искренней улыбкой, сразу располагая к себе. Открытый, доброжелательный взгляд, светлое лицо, поведение сразу внушали доверие к этому мужчине.

— Я его не крала, — парировала я. — Скорее, наоборот, — шутя пожаловалась на Кауса.

— Каус тебя украл? — в глазах Шера мелькнуло недоумение.

— И держит взаперти, — поддакнула я, с удовольствием наблюдая за реакцией «главного» сапфира.

— Еня не успела выбраться из передряг, как уже собралась обратно в общество. Остров ей не нравится, — разворчался Фациес, явно оправдывая своё поведение, легко прижимая к себе.

— Не держи её, Каус. Евгения — аморф. Она с лёгкостью может перемещаться в пространстве, также, как и мы. Сегодня здесь, завтра там… И далеко от тебя всё равно не уйдёт.

Тихая поддержка друга Кауса меня обрадовала. Какой же он классный! Понимает с полуслова… Видимо счастье на моём лице оказалось настолько явным, что это не очень понравилось Фациесу. Он одарил нас обоих недовольным взглядом и холодным официальным тоном попрощался с Архернаром:

— Пожалуй, Шер, тебе пора. Уверен, мы сами разберёмся.

Красавчик-друг улыбнулся белоснежной сияющей улыбкой, от которой у любой женщины захватило бы дух, и спокойно распрощался:

— Ухожу-ухожу. Спасибо за партию, Каус, — и обратившись ко мне добавил нечто, что заставило меня слегка смутиться от открытой «дерзости». Сомнений, что это «шпилька» в адрес Фациеса не было. — Приятно познакомиться, милая и красивая девушка. Жаль, не я первый узнал о такой красоте. Сам бы украл тебя и спрятал ото всех.

— Шееер, — чуть ли не прорычал Каус, теряя терпение. Его потемневший взгляд и тяжёлое дыхание говорили сами за себя.

— Это чувства, друг, — засмеялся Архернар, — и ревность, — и растворился в воздухе, хитро подмигнув мне на прощанье. Только что стоял и исчез, словно его и не было никогда.

— Он специально тебя задел, — ухмыльнулась я, наблюдая за Каусом, который быстро вернул самообладание.

— Знаю, — просто ответил он, — но иначе бы Шер не ушёл. Любит флиртовать с красивыми женщинами, а ещё любит доводить меня, указывая на слабости.

— Слабости?

— Конечно… Разве ты ещё не поняла, — сапфир привлёк меня к себе, пытаясь отыскать мои губы. — Ты стала моей слабостью…

— Каус? — я увернулась от поцелуя.

— Да, мышка моя, — мужчина прижимал меня к себе, вдыхая запах моих волос.

Запах его тела волновал моё обоняние. Никогда не думала, что мускусный аромат с примесью сандала может быть таким… таким… дразнящим.

— Хочу вернуться в общество. Продолжить учёбу, видеть своих друзей, — я пыталась отстраниться от сапфира, чтобы взглянуть ему в глаза. Ни в коем случае не нужно давать ему уходить от темы, продолжая ласки… Иначе… Иначе это будет чревато последствиями и причиной отложить разговор на неопределённое время.

— И на кого ты хочешь учиться? — пытливый, серьёзный взгляд Фациеса проникал глубоко в душу, вызывая на откровенность.

— Стану юристом, например.

— Та-ак. И зачем такой хорошенькой головке задумываться о праве?

— Хочу защищать более слабых.

— Похвально. Адвокатура, значит, — задумался Каус. — И кто для тебя более слабый? Чьи права будешь защищать?

— Линеров. Добиваться смягчения законов.

Каус выпустил меня из объятий и отошёл на шаг. Иронично прищурился… Так, как смотрят на дитя, внимательно изучая. Его брови дёрнулись вверх, а на губах появилась улыбка.

— Ты серьёзно? Собралась отстаивать права тех, кто всегда будет не у дел?

— Всего-то надо, чтобы ты смягчил в отношении невинных людей законы, — я предложила альтернативу и чётко поняла, что мы «по разные стороны баррикад».

Император меня не понимал, ничего не хотел знать и принимать… Ему было абсолютно безразлично на тысячи людей запертых на Растабане.

— То есть ты опять собралась идти против моей власти? — спросил с любопытством, как спрашивают букашку, у которой появилось сознание и желание изменить мир.

— Если понадобится…

— Нет, — жёстко отрезал Каус и сделал шаг мне навстречу, а я отступила назад.

— Что, нет?

— Тебе ни к чему этим заниматься. Всё будет бесполезно.

— Погоди… — обескураженно произнесла я. — Как это бесполезно?

— Ничего меняться не будет.

— Эти люди безопасны для Империи, находятся в ужасных условиях… Это жестоко по отношению к ним! — но моё восклицание вызвало очередную усмешку императора.