Мама

Ответ — да. Потому что с королевским решением спорить нельзя. Я, правда, попыталась было убедить женишка немного переделать брачный договор, припомнив все правила его составления, а также права и обязанности обеих сторон, но Хозер был непреклонен. Наш разговор затянулся почти до часу ночи, и добилась я им только обещания увеличить размер моего ежемесячного содержания: «Это единственное, что я могу для вас сделать, Вифания» и некоторого уважения со стороны будущего мужа; «А вы, оказывается, юридически очень грамотная девушка!».

Словом, в назначенный день я была упакована в дорогущее лиловое свадебное платье, и в храме, в присутствии Его Величества и нескольких тысяч неизвестных мне людей, передана из рук отца в руки Дерека Хозера.

Вообще, всю свою свадьбу я могу охарактеризовать одним единственным словом — фальшь. В тот день фальшивым было все — улыбки, пожелания вечного счастья и здоровых деток, тосты, застольные речи. Единственным, что оказалось настоящим, — радость во взгляде Его Величества Георга Первого, который лично убедился, что его непутевый протеже окольцован.

К вечеру я настолько устала от всего этого цирка, что решила не мешкать с отъездом в Рив, и отправиться туда на следующий же день, благо, вещи мои уже были упакованы.

Когда, наконец, торжество подошло к концу и нас с Хозером доставили в его особняк, я была готова уснуть прямо на крыльце.

В холле нас встретили слуги. На лице каждого из них было насмешливое выражение, и мне это совсем не понравилось. Да, фактически я тут не хозяйка и никогда ею не буду, но такое явное неуважение — просто свинство. Поэтому спустя пару секунд дворецкий, камердинер и горничные стояли, сжавшись и разглядывая пол. Причем ничего особенного для этого делать не пришлось. Я всего лишь внимательно посмотрела им в глаза.

Старший кеан нашего отдела, прочивший меня в свои преемники, как-то сказал, что женщина, от взгляда которой взрослых мужиков бросает в нервную дрожь, непременно сделает в УСП большую карьеру, и вообще это очень хорошее умение — одним взглядом указывать людям на их место.

Муженек, к слову, от моих глаз и выражения лица: «как же я вас всех ненавижу», тоже шарахнулся. Поэтому быстро пожелал мне спокойной ночи и ретировался куда-то вглубь дома.

Таким образом, брачная ночь оказалась самой приятной частью всей свадьбы — мы с Хозером провели ее в разных спальнях, отлично при этом выспавшись.

На утро, после завтрака муженек лично проводил меня до телепортационного вокзала и даже помахал рукой, когда я переступила рамку портала.

Собственно, таким образом я и попала в Рив.

Когда же я вышла из голубой воронки на его муниципальном вокзале, оказалось, что меня там уже ждут. Почти сразу ко мне подошел невысокий пожилой мужчина строгой наружности, который представился Лайоном Виттом — дворецким поместья Рендхолл.

В Рендхолле слуги меня встретили гораздо сердечнее, чем в доме мужа. И накормили, и вещи в специально подготовленные для меня апартаменты переволокли, и даже развлекли беседой, вкратце пересказав все городские новости и сплетни.

Милые люди. Радовались, что в доме, наконец, появился хозяин. И я их прекрасно понимаю — лично на меня усадьба произвела гнетущее впечатление. Она явно была рассчитана на большую семью и не менее большой штат слуг. Сейчас же в ней проживали всего шесть человек — дворецкий, водитель, кухарка, садовник и две горничные. Большинство комнат было закрыто на ключ, а мебель в гостиной накрыта белыми чехлами.

К разочарованию работников, в Рендхолле я жила недолго, всего три месяца, потом переехала в сам Рив. И дело здесь было не в звенящей тишине хозяйского крыла, а в том, что из поместья оказалось жутко неудобно добираться на работу.

С работой, к слову, получилось забавно. Должность старшего кеана отдела расследований все-таки стала моей, правда этот отдел располагался не в Лиаре, а в УСП Рива. Мое назначение оказалось этаким прощальным подарком от начальника и коллег, которые, правда, предупредили меня, что в приморском городе кеаны почему-то меняются, как перчатки и пожелали удачи на новом месте службы.

Так что на работу я отправилась уже на второй день после свадьбы. И появление мое стало в некотором роде феерическим.

Прежде всего, оказалось, что отдел расследований расположен не в одном здании с остальными отделами, а в индивидуальном строении и совсем на другой улице. Меня заверили — подчинённые в курсе, что к ним в конкретный день прибудет новый руководитель. Однако утром в управлении меня встретили лишь узкие пустые коридоры. Рассудив, что сотрудники наверняка совещаются у младшего кеана — моего будущего зама, я отправилась на поиски его кабинета. И через несколько минут буквально столкнулась со странным рыжеволосым парнем в канареечно-желтых штанах, красной рубашке и немыслимых разноцветных кроссовках.

— Ты к кому, красавица? — поинтересовался парень.

— К вам, — ответила я.

— А зачем?

— На работу.

— В каком смысле? — удивился он.

— В прямом.

— Подожди. Так ты что же — мама?

— Кто? — теперь уже удивилась я.

— Ну этот…как его…А! Старший кеан, да?

— Вроде того. А почему мама?

— Потому что начальник — это все равно, что родитель, — наставительно сказал парень, потом окинул меня оценивающим взглядом и улыбнулся. — А что, прикольно! Был у нас папа, теперь будет мама.

— А ты сам-то кем будешь, хохмач? — прохладно поинтересовалась я.

— Леонард я, штатный маг, — уже серьезнее ответил парень.

— Ну так отведи меня к коллективу, маг.

Леонард снова бросил на меня взгляд — теперь уже внимательный и повел дальше по коридору.

Коллектив обнаружился за одной из дверей второго этажа, причем в полном составе.

— Народ, я маму привел, — возвестил присутствующих Леонард.

Присутствующие вытаращились на меня, как на чудо-юдо. Собственно, их можно понять. Во-первых, я с моим средним ростом была явно ниже всех. Во-вторых, явилась я в одном из своих любимых светлых платьев и в нежных туфельках, а потому смотрелась не шибко представительно. Да, я помню специфику своей работы. Но от платьев и изящной обуви все равно не откажусь никогда. Девушка я или нет?

— Это наш старший кеан? — удивился один из сидевших в кабинете мужчин — светловолосый, спортивного телосложения. — А…посолиднее никого не нашлось?..

— Встать, когда в кабинет входит старший по званию! — строго скомандовала я.

Мужики подскочили, как ужаленные. Да, владение голосом и его интонациями — это ещё один мой полезный талант. Я улыбнулась, мужики чуть расслабились. Мне тогда подумалось, что мы с ними неплохо сработаемся. И была права — сработались мы в конечном итоге прекрасно. Особенно после того, как при случае я продемонстрировала, что здорово умею доставать багром из воды утопленников, неплохо разбираюсь в ядах и взрывчатых веществах, умею делать верные выводы и правильно общаться с вышестоящим руководством, выбивая для отдела необходимые подписи, реактивы и так далее. Так что в команду (замечу, очень хорошую и вполне себе профессиональную) меня приняли относительно быстро, и это при том, что женщин в местном УСП было совсем немного, и работали они в основном лаборантами или уборщицами.

Что ж, в целом в Риве мне понравилось.

На деньги, которые драгоценный муж перечислил мне в качестве свадебного подарка (их сумма действительно оказалась весьма солидной), я купила небольшой симпатичный домик на одном из ривских холмов, из окон которого можно было увидеть море и корабли, мебель и даже маленький автомобиль.

С самим Хозером мы встречались раз в год, как и было прописано в брачном договоре. 27 августа, в день годовщины нашей свадьбы, через муниципальный телепортвокзал я прибывала в Лиару, навещала родных, светила лицом на шумной вечеринке, устроенной по случаю нашего бракосочетания, жала руку Георгу Первому, а на следующее утро отправлялась обратно в Рив.

Отношения с мужем у меня по-прежнему оставались никакими — единственное до чего мы продвинулись за два с половиной года брака — стали называть друг друга на «ты».

Хозер моей жизнью никогда не интересовался. Но деньги на содержание переводил аккуратно. Я их, правда, особо не трогала, тратила только в том случае, если нужно было совершить какую-нибудь крупную покупку. А на повседневные нужды мне вполне хватало собственной заработной платы.

Что до того, как проводит время мой муженек, меня и саму не очень-то волновало. Хотя я могла предположить, что у него все прекрасно. Особенно если судить по столичным статьям о светской жизни, которые то и дело появлялись в местных газетах — в них эмоционально обсуждались девушки, с которыми Дерека Хозера видели в клубах, ресторанах или на курортах. Меня эти писульки не трогали, а вот мой дружный мужской коллектив обижался и о чем-то возмущенно пыхтел в курилке.

Вообще, о том, чья я жена в Риве знали все, как и то, что наш брак с Хозером фиктивный — эта новость разнеслась по городу очень быстро. Некоторое время ее активно обсуждали местные сплетники, однако, видя, что мне от их разговоров ни жарко, ни холодно, вскоре это дело бросили.

Что ж, у ривских трещоток совсем скоро появится новая тема для разговоров — как только в наш приморский город собственной персоной явится мой ни разу не благоверный супруг.

Глава 2

— Ваш заказ, госпожа Хозер. Приятного аппетита.

На столик передо мной мягко опустилось блюдце с чашкой, от которой шел божественно ароматный парок и тарелочка с кусочком шоколадного торта.

— Спасибо, Лайна.

Завтракать каждую субботу в кафе, расположенном в двух шагах от дома, уже давно стало моей маленькой любимой традицией.

Умные люди в белых халатах говорят, что начинать день с кофе и шоколада вредно для здоровья. Другие умные люди утверждают, что это очень полезно для хорошего настроения, и по выходным я с ними полностью согласна. Ибо кофе в этом милом заведении чудесный, сладости — свежие, а уж вид из окна и вовсе выше всяких похвал.

Вообще, с тех пор, как я поселилась в Риве субботний завтрак для меня — этакая минутка релакса в шумной суете будних дней. Во время него можно расслабиться, ненадолго выбросить из головы дела и просто получать удовольствие от вкусного напитка, удобного кресла, доносящегося из открытого окна пения птиц и виднеющихся от туда же кусочка улицы и чистого неба.

В этот раз мне показалось, что ломтик вкусняшки, который мне принесла Лайна, бессменная официантка этого кафе, был почему-то очень мал. По крайней мере, закончился он гораздо быстрее, чем кофе. Я только подумала о том, чтобы заказать еще какое-нибудь пирожное, как прямо передо мной появилось блюдо с ароматными круассанами.

— Я не заказывала выпечку, — сказала, не отрывая взгляда от веселой конопатой девчушки, игравшей на улице со своей собакой.

— Это комплимент от заведения, — ответил мне знакомый мужской голос.

Перевела взгляд и встретилась со смеющимися голубыми глазами.

Ларен Шет.

Светловолосый симпатяга, владелец сети пекарен и кондитерских магазинов, держатель некоторого количества акций ривского судоремонтного завода и руководитель местного теневого дома. Проще говоря, главарь ривских преступников.

Насколько мне известно, в свою «должность» он вступил сравнительно недавно — примерно за год до моего появления в этом городе, став преемником почившего (уж не знаю в результате чего) руководителя. Шет был молод (лет тридцать пять, не больше), хорош собой, обаятелен и на бандита никак не походил.

— Здравствуйте, Ларен, — вежливо улыбнулась я.

— Позволите?

— Присаживайтесь.

Он опустился на соседний стул и придвинул мне тарелку с круассанами.

— Мой повар недавно изобрел потрясающую начинку, — улыбнулся мужчина. — Угощайтесь, Вифания.

— Я так скоро стану габаритнее тумбочки, — улыбнулась, откусывая кусочек булки. — Спасибо, Ларен. Передайте вашему повару, что он волшебник.

— Вы будете прекрасной при любых габаритах, — ответил Шет.

Вообще, коллеги осудили бы ту легкость, с которой я пробую булочки из его пекарни, ведь с их помощью меня можно отравить. Но мне-то было известно наверняка, что если глава теневого дома захочет покуситься на мое здоровье, то выберет для этого другой способ.

Наши с Шетом отношения многие считали странными. Не сказать, что они были дружеские или даже приятельские. Скорее, мы просто мирно сосуществовали друг с другом. Просто я знала, кто он такой и чем занимается в свободное от официальной работы время, а он знал, что мне об этом известно.

Первые полгода своей службы в Риве я подумывала о том, чтобы обезглавить местный теневой дом, но потом отказалась от этой глупой идеи. Смысл? Преступность этим все равно не искоренить. К тому же, Шет — делец до мозга костей, и с ним о многом можно договориться. А какую политику будет вести тот, кто придет ему на смену — еще вопрос.

Мы с Лареном познакомились в этом самом кафе. Он, как и сегодня, просто подсел ко мне за столик и попросил позволения «пообщаться с восхитительной девушкой». Мы тогда очень мило обсудили погоду и общих знакомых. В конце разговора я пожаловалась на одного из его «подчиненных» — особенно наглого сутенера, который, несмотря на многократные судимости, практически в открытую поставлял местным извращенцам несовершеннолетних проституток. В ответ Ларен поцеловал мне руку и пообещал провести с ним воспитательную беседу.

Больше я об этом сутенере не слышала.

На самом деле, с главой теневого дома я виделась достаточно часто — на улице, в кино или театре, а иногда даже в магазинах одежды. Обычно мы вежливо здоровались друг с другом и шли каждый в свою сторону, но иногда встречи носили и официальный характер.

Каждый из нас выполнял свою работу — он получал от незаконной деятельности деньги, а я передавала в руки правосудия его наименее удачливых приспешников — тех, что имели несчастье попасть в поле моего зрения. Как говорится, работа и ничего личного.

К слову сказать, сам Шет так мастерски прятался от УСП, что я могла ему только поаплодировать. Все стражи знали, что он преступник, но доказать этого не могли.

С друзьями и недругами Ларен всегда был очень вежлив и тактичен, а со мной, единственной женщиной — страшим кеаном Рива — особенно. Леонард как-то выдвинул предположение, что Шет мне попросту симпатизирует.

— Да этот уркаган влюблен по уши, мамулечка, — сказал маг. — Обрати внимание, как он жрет тебя при встрече глазами. Сама убедишься!

Собственно, о том, что Ларен ко мне неравнодушен, говорило уже то, что каждое утро из его пекарни мне доставляли свежеиспеченные булочки и пирожки. Выпечку я принимала с удовольствием, считая ее знаком вежливости, ведь намеков на близкие отношения Шет мне не делал и разговоров на эту тему не заводил. До сегодняшнего дня.

— Скажите, Вифания, правду ли говорят, что вы совсем скоро станете свободной женщиной? — невинно поинтересовался он, делая глоток кофе.

— Не так уж скоро, — пожала я плечами. Странный вопрос, учитывая, что половина города в курсе срока моего брачного договора. — До развода еще полгода. А что?

— Да так, ничего, — улыбнулся мужчина. — А что же вы собираетесь делать после развода?

— То же, что и всегда, — удивилась я. — Моя свободная жизнь вряд ли будет чем-то отличаться от замужества.

— Знаете, лично мне кажется неправильным, что такая восхитительная женщина живет только работой.

— Осторожнее, Ларен, я могу подумать, что вы собираетесь за мной приударить.

— Напрасно смеетесь, Вифания. Я совершенно серьезен. Скажу больше, если вы были бы свободны, я сделал бы вам предложение прямо сейчас.

Смотри, какой быстрый! То-то два года меня булочками и пирожными кормил. Впрочем, если посмотреть с другой стороны, заигрывать с женой королевского любимца может быть чревато. Это я знаю, что Хозеру на меня плевать с водонапорной башни, а другие могут думать, что у Дерека есть по отношению ко мне чувства, хотя бы даже собственнические.

На самом деле, Ларен не совсем прав считая, что в моей жизни есть только работа. Некоторое время назад было в ней место и романтическим отношениям. Правда, недолго.

После переезда в Рив я еще почти год продолжала встречаться с Хедером Мюли. Накануне моей свадьбы мы решили, что три года — не такой уж большой срок, тем более Дерек ничего не имел против того, чтобы я вела активную личную жизнь. Каждый день мы с моим возлюбленным переписывались в Интернете или разговаривали по телефону, а раз в неделю, по субботам он через телепорт приходил ко мне в гости.

В отличие от Хозера, который не считал нужным скрывать свои похождения, мне было стыдно афишировать наличие любовника — все-таки я замужняя женщина, поэтому наши встречи были тайными. И, конечно же, долго продолжаться они не могли.

Если поначалу секретность отношений нас будоражила, то через несколько месяцев начала откровенно напрягать. Плюс к этому Хедера явно задевали мои профессиональные успехи, а мне быстро надоел поток жалоб, который он обрушивал на меня во время каждого нашего разговора — и на работе у него не все ладилось, и родные заели нелепыми претензиями, и девушка (то есть я) живет слишком далеко и так далее, так далее.

В какой-то момент мы оба поняли, что общаться друг с другом нам уже не так интересно, как раньше, поэтому встречи и беседы начали случаться все реже и реже, а потом прекратились совсем.

Собственно, на этом моя личная жизнь в Риве остановилась. Воздыхатели у меня, конечно, имелись, взять хотя бы того же Шета, но все они предпочитали смотреть на меня со стороны — ни у кого не было желания переходить дорогу Дереку Хозеру.

Делать к кому-нибудь первый шаг мне самой пока не хотелось — во-первых, статус замужней женщины по-прежнему не позволял найти себе нового возлюбленного, во-вторых, работа тоже не давала такой возможности.

— Знаете, Ларен, вы несколько торопите события.

— Ну, если вы так считаете…, - он улыбнулся. — Я очень терпелив, Вифания. Не сомневайтесь, я дождусь, когда для события будет самое время.

Ох уж эта мужская самоуверенность!

— Ларен, можете ответить на мой вопрос? — сменила я тему.

— Смотря что вы спросите.

— Кто из ваших «коллег» сильно ненавидит животных?