Точка отсчета

Вильям Михайлович Вальдман, Наум Яковлевич Мильштейн

Точка отсчета

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Он проснулся от крика жены. Она сидела на кровати и с ужасом смотрела на одеяло, посреди которого покоилась большая сосулька. Аким Никитич очень удивился, но не подал виду, посмотрел на часы - без двадцати шесть.

- Наверное буря была, через форточку залетела,- успокоил он супругу. Затем поднялся, пошел в детскую. Илья безмятежно раскинулся на кровати, во сне причмокивал толстыми губами. На его постели сосулек не было. «Слава богу, с ребенком все в порядке»,- подумал Аким Никитич.

Он вернулся в спальню, подошел к окну, закрыл форточку и лег. Кира лежала с закрытыми глазами. «Не спит. Злится. А я при чем?- Хирин закряхтел и повернулся лицом к стене.- Кто мог это сделать? Хулиганов в доме несколько, но кто из них?». Уснуть уже не удалось.

В восемь утра он вышел из подъезда, глубоко вдохнул морозный воздух и направился к соседнему дому. Прислушиваясь к мерному поскрипыванию снега под башмаками, он пытался забыть о случившемся, и это ему почти удалось, как вдруг им снова овладело беспокойство. Чувство было настолько сильным, что Аким Никитич остановился - вместе со снежинками в голубом небе кружились флюиды опасности, но откуда они летели?

Он двинулся дальше, подошел к конторе и все понял. У входа висел транспарант, гордость Хирина, выпиленный из прессованных стружек: «Жильцы! Превратим прилегающую территорию в цветущий сад!» Так вот, «сад» первая буква отсутствовала, отчего призыв обретал новый, зловещий смысл. Конечно, это -продолжение сосульки, невидимый противник наступал широким фронтом и, по всей вероятности, готовил новые неожиданные удары.

Он вошел в подъезд. Здесь его ждали: в двух домах не ладилось с отоплением, люди угрюмо смотрели на него и молчали. Он поднялся по лестнице, открыл дверь с надписью «ЖЭК-14», прошел по узкому коридору, открыл вторую дверь с табличкой «Начальник. Прием с… до…». В кабинете было холодно. В дверь просунулась чья-то голова, но Аким Никитич сказал:

- Подождите, еще рано.

Голова исчезла. На столе лежал продолговатый! конверт: «Хирину А. Н.» Обратного адреса, как и почтового штемпеля, на нем не было. Он вложил конверт в ящик и придвинул к себе бумаги.

Все утро прошло, как в угаре, и Аким Никитич вспомнил о конверте лишь к полудню. Он осторожно надорвал край и вынул сложенный вдвое листок. Вырезанные из газетных заголовков и небрежно наклеенные на бумагу буквы сложились в текст: «Послушай, Хирин! Нам надоело мерзнуть и наблюдать за тем, как ты имитируешь ремонт отопительной системы. Если сегодня к вечеру наши батареи не станут горячими - берегись. Мы тебе сделаем киднапп, понял?

Сожители по ЖЭКу».

- Сень,- спросил Хирин у слесаря, который сидел в углу и терпеливо ждал, когда начальство освободится.- Не знаешь, что значит «киднапп»? Вчера вечером по радио слышал, а что за штука такая, не ведаю.

Сеня почесал затылок и довольно уверенно ответил:

- Это прием такой, в борьбе. Кидать на пол, сокращенно - киднапп.

«Ну, держитесь, охламоны. Я вас всех покидаю»,- разозлился Хирин.

- Ты только подумай,- жаловался он дворнику Коржиковой, когда в обеденный перерыв они сели пить чаи.- Обнаглели до последнего предела, здесь, можно сказать, живота своего не жалеешь, гробишься на посту, а они такое… Побить грозят. Будто я виноват в чем. Вот какая икэбана получается.

- Неужто грозят?

- В письменном виде, гляди сама,- он протянул ей письмо. Коржикова -самостоятельная женщина лет сорока пяти, весьма миловидная, прочитала и сразу доказала преимущества незамужней интеллектуалки перед слесарем Сеней. Она негромко охнула, поперхнулась чаем и всплеснула руками.

- Да что ж вы сидите, Аким Никитич? Они и вправду могут сотворить.

- А это ты видела?- Он сжал могучий кулак и потряс им.- Пусть только Илюшку-попробуют. - Его то дома держите?

- При чем здесь Илюшка?- насторожился Хирин.

- Киднапп - это похищение детей. Я читала, у одного итальянского миллионера… Но Хирина мало интересовала судьба заграничного магната. Он опрометью сорвался со стула и пулей вылетел во двор, перелетел палисадник и через минуту звонил в свою квартиру.

- Илья дома?- крикнул он Кире, открывшей дверь.

- Что случилось?- мертвеющими губами пролепетала жена и стала тихо оседать, цепляясь за дверной косяк.

- Дура стоеросовая!- Аким Никитич подхватил супругу и, вместо того чтобы посадить, приставил к стенке, заорал еи в ухо: - Я спрашиваю, где Илья?

- Гулять пошел.

Хирин скатился с лестницы во двор и обежал вс-е закоулки: сына нигде не было…

* * *

Старший следователь Туйчиев заканчивал составление обвинительного заключения по делу Трегубова. Как всегда, писал быстро, лишь изредка заглядывая в дело, находя нужный документ. Дойдя до слов «На основании изложенного обвиняется…»- он задумался. Только ли Трегубов обвиняется по делу? А пьянство? Разве можно оставить без внимания этот страшный недуг? Его раздумья прервал телефонный звонок. Звонил Азимов, просил зайти к нему.

Обычно сдержанный и даже несколько суровый, полковник Азимов на этот раз встретил Туйчиева улыбкой.

- Поручаю вам, Арслан Курбанович, последнее дело.

- Вы хотите сказать, товарищ полковник, что после него меня уволят?-улыбнулся Арслан.

- Вас - нет, конечно. А вот я у хожу,- и, заметив недоуменный взгляд Туичиева, пояснил: - Да, да. На пенсию. Пора.

Арслан до этого слышал разговоры в управлении, что полковник Азимов собирается на пенсию, но относился к ним недоверчиво. Теперь сомневаться не приходилось. Он считал себя учеником Азимова, ему легко и приятно было с ним работать, хотя строгость полковника вошла в поговорку. Но даже распекая за промахи, Азимов не ругал, а учил, щедро делился с подчиненными своим богатейшим опытом, не прибегал к мелочной опеке, не «давил» авторитетом, старался пробудить творческий подход. «Подумаете в этом направлении»,- говорил он, излагая свою мысль. Он всегда требовал проявлять инициативу, избегать шаблона в расследовании.

- Не рано ли, товарищ полковник?- спросил Арслан.

- Нет, нет. Как раз вовремя. Да и молодежи надо дать возможность расти. Вот вам, например. - Что вы?- смущенно возразил Арслан.- Мне еще учиться и учиться у вас. Последнее время, что ни дело у меня, то… - Он не договорил, выразительно махнул рукой.

Так ведь легких дел нет,- усмехнулся Азимов.- Вот и это,- он протянул руку и взял уголовное дело,- вроде, простое. Но… - сделал он небольшую паузу,- сомневаюсь. Есть в нем странность. Не совсем понятно, зачем понадобилось вскрывать сейф.

- Ого! «Медвежатники»?- встрепенулся Туичиев.- Давненько не попадались.

- Не хочу предрешать исход. Посмотрите сами. Пока лишь скажу, что в некотором научно-исследовательском институте у некоего заведующего лабораторией взломали сейф и похитили… - он сделал паузу и недоуменно закончил:- всего-навсего шестьсот рублей. Ясно одно,- задумчиво произнес полковник,- из-за такой суммы сейф не взламывают.- Он опять помолчал и, протягивая Арслану дело, добавил:- Нашли отпечатки двух пальцев. Пожалуй, все. Желаю успеха.

Придя к себе в кабинет, Арслан вынул из сейфа дело Трегубова, намереваясь закончить обвинительное заключение. Однако не удержался и раскрыл новую папку. Собственно, ничего нового, кроме сказанного полковником, он из дела не узнал. О совершенном преступлении стало известно сегодня утром, когда после выходного дня сотрудники института пришли на работу. Он решил немедленно отправиться туда. Сказывалась выработанная годами следственной работы привычка проводить по возможности осмотр места происшествия самому. В деле разумеется, имелся протокол осмотра, составленный оперативной группой, выехавшей на происшествие. Но Арслану хотелось самому все пощупать своими руками, самому все увидеть. Он называл это «вжиться в роль». Научно-исследовательский институт размещался в новом четырехэтажном здании. При входе в институт Арслана остановил старик-вахтер, узнать, к кому он идет. Пришлось показать удостоверение.

- «Интересно,- подумал Арслан,- здесь всегда так строго или только сегодня, в связи со ВЗЛОМОМ сейфа?».

Кабинет заведующей лабораторией Варвары Петровны Сытиной, чей сейф взломали, находился в конце коридора, рядом с приемной заместителя директора института по научной работе. Он представлял небольшую узкую комнату, единственное выходившее во двор окно которой было наглухо зашторено.

Хозяйка кабинета, женщина лет тридцати пяти, с гладко зачесанными каштановыми волосами, сидела за рабочим столом с отрешенным видом.

Отрекомендовавшись, Арслан попросил Сытину пригласить двух сотрудников в качестве понятых. Она долго смотрела на Туйчиева большими серыми глазами, не понимая, потом позвонила к себе в лабораторию по внутреннему телефону и вызвала двух девушек.

В это время в кабинет вошел двухметровый гигант. Радушно улыбнулся и представился:

- Карев Павел Афанасьевич, зам. директора по науке. - И тут же осведомился: -Я не помешаю? Мне вахтер сейчас сказал, что из милиции пришли, вот я и решил воспользоваться.- С этими словами он передал Туйчиеву плотный конверт, в котором что-то звякнуло.

- Что это?- не понял Арслан.

- Ключи. От сейфа, в котором, увы, деньги уже не лежат. - Карев показал в сторону стоявшего в углу сейфа со взломанной дверкой, удрученно вздохнул.- Я, понимаете, утром, как узнал о случившемся, взял их у Варвары Петровны, чтобы вашим коллегам передать, но они не спросили, а я, признаться, в горячке и сам забыл. Это же, как-никак, вещественное доказательство?

Арслан ничего не ответил, только неопределенно покачал головой и положил конверт с ключами в папку.

Сытина продолжала безучастно сидеть за столом, глядя на лежащие перед ней бумаги. Казалось, она отрешилась от всего окружающего и была полностью поглощена своими безрадостными думами. Когда вошли две приглашенные Сытиной сотрудницы, Карев обратился к Туйчиеву: - Я свободен?

- Разумеется.

- Если понадоблюсь, мои кабинет рядом. Верочка, - обратился Карев к одной из вошедших, миловидной девушке лет восемнадцати,- позовете меня в этом случае.- Сверкнув улыбкой, он распрощался, вышел, и в комнате сразу стало просторней.

Прежде чем приступить к осмотру, Арслан поинтересовался у Сытиной, стоит ли сейф на обычном месте. Получив утвердительный ответ, он подошел к нему и стал внимательно осматривать.

В металлической двери сейфа, который состоял из двух отделении и секретера, имелось большое отверстие неправильной конфигурации со сплавленными краями, краска возле отверстия сгорела. Секретер был открыт, но дверка его повреждена не была.

Тщательно, сантиметр за сантиметром, осматривал Туичиев сейф, пол, дверь, ведущую в кабинет, запоры, окно. Составив протокол осмотра и отпустив понятых, он решил побеседовать с Сытиной.

- Варвара Петровна,- обратился к ней Арслан,- как вы считаете, что могло привлечь преступника в вашем сейфе? Сытина неопределенно пожала плечами и, растягивая слова, произнесла:

- Надо полагать, деньги. Не бумаги же. - И большая сумма?

- Для меня большая. Шестьсот рублей.

- Конечно,- согласился Арслан,- трудовые сбережения даются нелегко. Кстати, почему вы держали их в сейфе?

- В сейфе они с пятницы.- Сытина замялась, потом махнула рукой:- Все равно будете спрашивать. Накануне в четверг я сняла их с книжки, хотела купить пальто, бельгийское. Знаете, сейчас такая форма спекуляции - приносят на работу. Вот и к нам пришла спекулянтка. Я с ней договорилась, что она в пятницу или в понедельник принесет пальто, мой размер. В пятницу она не пришла, значит, придет сегодня, но… -она горестно вздохнула. Кто-нибудь знал, что вы деньги в сейфе держите?

- Как же, конечно, знали. Из моей лаборатории - Надежда Сергеевна и Гульнара Икрамовна. Я еще с ними советовалась - брать или не брать пальто. Дороговато все же… -Она внезапно замолкла и озабоченно спросила:

- Уж не станете ли вы их подозревать?

- Что вы?- рассмеялся Арслан.- Я никого пока не подозреваю, а только выясняю.

Значит, Надежда Сергеевна и Гульнара Икрамовна - ваши подруги, и кроме них, о деньгах никто не знал,- уточнил Туйчиев.

- Совершенно верно. Они еще мне сказали, что посмотрят, возможно, тоже закажут себе у этои спекулянтки пальто. - Где лежали деньги?

Сытина встала из-за стола, подошла к сейфу и, открыв дверку секретера, показала.

- Занятно,- пробормотал Туйчиев.

- Что вы сказали?- повернулась к нему Сытина.

- Вы не забыли в пятницу закрыть секретер?

- Со мной такого не бывает,- сухо ответила Сытина.

- Прекрасно,- улыбнулся Арслан.- Но, может, вы кому-либо на время давали ключи от сейфа? Сытина так выразительно посмотрела на него, что, не дожидаясь ее ответа, он проговорил:

- Ясно.- Арслан с минуту подумал и опять задал вопрос - не имелось что-нибудь, значит, кроме шестисот рублей, ничего ценного в сейфе не находилось?

- Совершенно верно,- подтвердила Сытина.

- И все же, что еще было в сейфе?- опять поинтересовался Арслан.

- Бумаги,- пожала плечами Сытина.

- А конкретно?

- Деловые бумаги, отчеты сотрудников лаборатории о выполнении плановых работ,- уточнила она,- их рабочие программы и… пожалуй, все… - На мгновенье она задумалась и добавила:- В секретере еще лежала моя личная переписка. Вот теперь все,- уверенно закончила она.

- Могли кого-нибудь интересовать эти документы?

- Абсолютно никого, потому что сотрудники, которых эти документы касались, имели у себя копии.

- Так,- задумчиво произнес Арслан.- Еще один вопрос, Варвара Петровна, и уже последний: подозреваете ли вы кого-либо в совершении преступления?- Он выжидающе посмотрел на Сытину.

- Нет!- категорически заявила она.

- Мне остается просить вас, Варвара Петровна, если вам вдруг вспомнится что-то, связаться со мной, позвоните.

Туйчиев оставил Сытиной свои служебный телефон и распрощался. Дойдя до двери, он остановился.

- Варвара Петровна, а что, окно у вас всегда плотно зашторено или только сегодня? Сытина недоуменно взглянула на него, не понимая, какую это имеет связь с делом.

- Уходя с работы, я всегда зашториваю окно. Привычка. А какой купюрой были деньги?

- По двадцать пять рублей. Новенькие,- она горько усмехнулась,- даже хрустели.

- Ты сошел с ума, Дик!- громко прошептала Нонна и побледнела от волнения, не в силах оторвать глаз от загадочного мерцания камня.- Что я скажу дома? И вообще, откуда у тебя такие деньги?

- Скажешь, что камень стеклянный, а обруч медный. Надо надеяться, Ксения Митрофановна не знает разницы между каратами и стеклом. А что касается природы происхождения денег - не беспокойся, они - мои.

Снисходительный, насмешливый голос юноши немного успокоил ее, Нонна снова собралась примерить кольцо, но тут в игру вступила немолодая продавщица.

Черное платье, чрезмерно затянутое, по-видимому, имело сверхзадачу скрыть полноту, которая громко кричала о себе. Продавщица бесцеремонно протянула руку к кольцу.

- Хватит, молодые люди! Побаловались и хватит. Это вам не по карману.- Она положила кольцо в коробочку и, не закрывая крышку, поставила на витрину, скептически оглядев парочку.