Помоги проекту - поделись книгой:
– Ну? И где держат Адама? Ты ведь знаешь, гад. Не можешь не знать…
Ночь была в своем праве, полновластная, темная, окрасившая весь мир в разные оттенки черного и серого. Черная вуаль – была прибита к высокому небосводу золотыми гвоздиками звезд, где-то позади – на одной из дискотек оглушительно гремела музыка. А здесь, в одном из пригородных районов, где садовые домики давно перестроены в роскошные коттеджи – было темно и тихо.
Подполковник – сидел в головной машине. Это была темно-синяя пятидверная Нива с дагестанскими номерами, принадлежащая Мезоеву – старшему. Двадцать торговых точек – он мог бы купить и Мерседес, но опасался это делать, жил скромно, чтобы показать всем, как он беден и чтобы не платить – ни в лес, ни в бюджет республики – еще больше. На заднем сидении – сидели еще два бойца, тяжелых[3] – и пулеметчик устроился в багажнике. Так часто ездили… пятый в багажнике на импровизированном сидении, чтобы в случае преследования или обстрела в спину – открыть пятую дверь и стрелять в ответ.
Остальные боевики штурмовой группы – находились в стоящей за Нивой раздолбанной грузовой Газели. Ее недавно изъяли – и пока применения ей не придумали. Вроде как хотели разобрать на запчасти, да так и не решили пока…
В Газели было восемь тяжелых бойцов.
Зазвонил телефон. Здесь мало кто разговаривал по рациям, что боевики, что правоохранители – предпочитали звонить по сотовому, переговариваясь эзоповым языком. Там, где не было сотового покрытия – практически не встречалось боевиков: они тоже не могли координировать свои действия…
– Слушаю… – ткнул в телефон подполковник.
– Это Ворон. Зашел в адрес.
– И что?
– Пустышка. Баба в истерике, дети…
– Мужика нет?
– Никак нет.
Это значило, что сообщение Мезоева о похищении его сына, майора федеральной службы безопасности – скорее всего, соответствует действительности. Отдельная группа в составе восьми человек под командованием майора Воронова – зашла в адрес, по которому живет Адам Мезоев и обнаружила, что его самого на месте нет, жена и дети в истерике, боевиков тоже не – но папу они успели из семьи забрать. Женщину, детей не тронули. Баба, дети – не под контролем… больше брать не на чем. Точнее – вряд ли есть на чем – взять можно любого, но это уже из области фантастики. Сейчас вопрос в том, чей адрес здесь и кто в нем, правильно ли навел Мезоев. Адама могли держать где угодно, его могли вообще вывезти из Махачкалы, посты на дороге – как решето.
Но и не делать ничего – нельзя. И выдвигаться с БТРами сейчас – тоже нельзя, десять раз успеют голову отрезать заложнику. Есть только один шанс – здесь сразу обращают внимание на БТРы, но никогда не видят такие вот неприметные Нивы и десятки с дагестанскими номерами… тем более что здесь боевики, местные не могут этого не знать – а к боевикам много кто приходит.
Подполковник потыкал по клавиатуре… какая все таки полезная штука, сотовый телефон. Чего там только нет. Сын показал – тут и фонарик есть, и радио…
Фонариком отсигналил назад, в Газель – готовность…
– Значит, так… – подполковник обернулся назад, к своим бойцам – сейчас тихо выдвигаемся. Взрывчаткой вышибаем дверь и сразу туда Зарю. Затем чистим – по схеме. В адресе, скорее всего духи, живыми никого не брать. По заложникам сориентируемся по ходу.
После того, как отменили смертную казнь – живыми и в самом деле никого не брали. Ты взял живым – а потом гаденыша обменяют, и он еще тебе мстить пойдет, тварь. А убил – закопали в безымянной могиле и все.
В этот момент – фары осветили их сзади. Мощные противотуманки.
– Замерли!
Черный Ланд Круизер – прокатился мимо, светя установленными на бампере мощными, противотуманными фарами. Неспешно подкатил к накрепко закрытым воротам. Следом – шла еще одна машина, неприметная Шевроле Нива – вот только она то и была главной. В Крузере – ехали бойцы, а один из наиболее разыскиваемых в России террористов – скромно уместился на переднем сидении чуть подержанной, купленной несколько дней назад в Астрахани Шевроле – Нивы. Он боялся не только налета спецназа – он опасался и местных… с некоторыми родами и кланами в Дагестане у него была кровь и они – не отказались бы разобраться, коли представится такая возможность. А разбирались – обычно фугасом на дороге или под машиной…
Они прокатились по ночной Махачкале, человек, который сидел в Крузере знал все посты и имел деньги, чтобы откупиться – но их никто не остановил. Выехали за город. Он собирался уехать уже сегодня – но тут представилась возможность записать хорошую флешку – и он решил не упускать такую возможность. Ведь чем чаще ты светишься на флешках, чем лучше эти флешки, чем кровавее – тем лучше, тем больше тебе дадут денег на джихад спонсоры из Саудовской Аравии, Кувейта, Катара, тем выше ты поднимешься в незримой иерархической пирамиде террора. А флешку – должен был записывать человек, который был ему как брат… несколько лет назад он спас ему жизнь при прорыве из кольца русистов. Так что – не откажет.
Они подкатили к воротам… их не ждали и надо было ждать, пока откроют. И тут – сидевший на переднем сидении Мага задумчиво сказал.
– А Ахмет что тут делает? Его что – выпустили?
– Какой Ахмет? – спросил террорист.
– Арсанкулов Ахмет. Его на Южном посту взяли, с фугасом в машине, он же сидит. А вон – машина его…
Волчье чутье террориста подсказало остальное.
– Засада, уходим!
Но было уже поздно. Шевроле начал сдавать назад – и в это время под градом пуль осыпалось стекло, а террориста – как ломом по ноге ударили…
Шевроле дернулся – и подполковник понял, что он раскрыты. Оставалось – только одно…
– Вперед!
Из Нивы – первыми выскочили трое. Упав на колено, подполковник разрядил по Ниве весь магазин своего Вала – он не видел террористов, не видел оружия, но в таких случаях валят вглухую всех, а потом зададут вопросы. Водитель Нивы, укрывшись за открытой дверцей, сделал несколько выстрелов из АКМ. На фоне почти бесшумного шепота Вала – выстрелы АКМ, да еще со спортивным ДТК – прогремели оглушительно. Шевроле – Нива сразу осела на искалеченное правое заднее и остановилась середь дороги…
С водительского сидения выскочил боевик, замахнулся – очевидно, гранатой…
– Аллах Акбар!!!
Истошный крик прерывается, боевик падает, а вместе с ним и граната. Взрыв – накрывает и Шевроле и начавший двигаться Крузер – у того разворочен весь зад справа.
– Пошли, пошли, пошли!
Водитель Ланд Круизера еще жив, и он пытается уйти – хотя из машины не стреляют, стекла все побиты осколками, справа сзади шина искалечена, машина ощутимо оседает. Переключив передачу, он нажимает газ, одновременно выворачивая руль – и тяжелый японский внедорожник начинает движение вперед. Пинком – открывается пятая дверь, веер пуль – по улице. Кто-то рядом орет.
– Пулемет!!!
ПКМ – плюхается сошками на асфальт, открывает непрерывный огонь. Вслед уходящему Круизеру – летят оголтелые просверки пуль, они бьют в тесноту салона, и непонятно, то ли это что-то дает то ли нет. Впереди поворот – но Крузер идет прямо, теряя ход, тыкается носом в высоченный забор и начинает дымиться. Открывается дверь, из нее выскакивает человек и падает, срезанный пулеметной очередью.
– Готово!
– Держи улицу! Брынза с ним!
– Брынза ранен!
– Сокол, тогда ты. Остальные – вперед!
Словно стадо слонов – они бегут к нужной двери. Карты уже легли, их не пересдать, подполковник бросает через забор гранату Ф1. Глухой взрыв на дворе, лай собаки сменяется предсмертным визгом. Хорошо, если еще кого задело, но на такое лучше не рассчитывать. Все умные стали, ученые…
– Готовность! Лузга, что?
– Всем отойти, пять метров!
У ворот – глухо гремит взрыв, ворота начинают проваливаться – и тут же со двора, откуда-то из окон – открывает огонь ПК. Строят здесь – толщиной в три, в четыре кирпича, заранее готовят бойницы. На такой позиции – можно отстреливаться, пока патроны не кончатся…
– Бойся!
Во двор – летит светошумовая Заря. Пулемет, поработав еще немного – умолкает, вступают в дело автоматы. На край – выставляют щит, за ним – боец делает четыре выстрела из ЛПО-97[4]. Внутри – глухо хлопают взрывы, пулемет умолкает. Окна курятся дымом. Кто-то истошно кричит, по звуку – женщина…
– С прикрытием – вперед!
Успели подтащить щиты. Современный щит – это не то, что десять лет назад у них были. Он даже название тогдашних щитов помнит – Витраж. Современный щит – это сооружение выше роста среднего человека, весом в сорок – пятьдесят килограммов, с бронестеклом, бойницей, мощным спаренным или счетверенным фонарем. За щитом – укрываются сразу трое, ощетинившись автоматами. Хорошо прикрытая группа – ей не страшен даже автоматный огонь и близкий взрыв гранаты…
Лучи фонарей прорезают ночной сумрак и плывущий по двору дым. В одной из комнат, пораженных ЛПО – уже играют багровые отсветы – в доме начинается пожар. Сейчас начнет собираться толпа… у них ни оцепления, ни брони, да еще и раненый на руках. Просто порвут еще до подхода подкрепления.
– Дверь!
– Осторожнее!
Дверь вырывается из рук, автоматная очередь оставляет на двери рваные дыры и сколы. Изнутри – молодой, срывающийся от ненависти в хрип голос.
– Идите сюда, русские свиньи! Всех резать будем, всех кончим! Аллах Акбар! Аллах Акбар!
– Бойся!
Удар в дверь, новая очередь, в ответ – катится по полу граната. Глухо взрывается. Криков больше нет, ругани тоже нет.
Кончено!
– Франц, Саша – прикройте нас с тыла щитами! Осторожно вперед.
Больше – щиты их не прикрывают. Дом богатый, коридоры широкие и смертельно опасные – они прямые, как труба. Очередью – захватит всех.
В комнате – живое, злобное – бьется пламя, занавески горят уже вовсю, мебель где горит, где тлеет. За массивным комодом – лежит на спине человек, рядом с ним – пулемет с неприконченной лентой. Глаза как сварены, лицо, руки – обожжены, борода сгорела. Разгрузка, пулемет… явно не мирняк.
Где-то в доме – шум, какой-то крик, что-то двигают…
– Разбиться парами, проверить комнаты, искать спуск в подвал.
– Есть…
– Тащ полковник[5], там…
Дом молодой, построен уже в новые времена – подполковник это на раз определяет. В новых домах – мужская и женская половины – разделены общим коридором, он единственный, что их объединяет. Правоверные, значит, строили – до этого тут никогда так не строили…
На женской половине – черное царство. Вроде как – три жены, остальные – дочери, да сыновья, дети, в общем. Собрались в самой большой комнате, и бабы и дети. Дом горит, мужская половина горит – а им плевать.
Они просто стоят, готовые на все. Может быть, у какой-нибудь пояс шахида уже готов – чтобы сразу всех, и самих, и русистов…
– Тушить то будете? – спросил подполковник.
– Аллах даст, погаснет… – хрипло отвечает одна из хиджабных. В Дагестане есть уже слово для таких – джамаатовские.
– Аллах не даст. Где мужики ваши?
– Кого ты убил. Кто тебя убьет…
– Убьет, думаешь?
Подполковник – медленно стягивает маску.
– Ну, что скажешь? Пусть попробует…
На улице – горохом, мимолетным градом по листу жести – выстрелы. Автоматную перебранку – легко, как бык козу, покрывает раскатистый грохот ПК.
– Трое здесь, остальные за мной…
Выскакивают во двор. На дворе – мечущийся, иссиня – белый свет фонарей, пороховая гарь, кровь. Распростертые тела…
– Откуда?
– Вон оттуда полезли, гады… – раненый боец зажимает предплечье – и на улице постреляли…
На улице – синие всполохи мигалок, видно даже здесь, за кирпичным забором в полтора человеческих роста…
На улице – уже собирается толпа, пока людей немного, ночь – но прибывают, и никакого оцепления нет. Мигалки – за поворотом, там где стоит горящий ЛандКруизер. Подполковник бросается туда, там – улицу уже перекрыл Федерал, у Ланда – бойцы с автоматами. Ткнувшись капотом в высоченные скаты Урала – стоит изрешеченная белая Приора.
– Бросай оружие, на землю, стреляю!
«Тяжелые». Похоже, из прикомандированных.
– Хорош! – подполковник миролюбиво поднимает руку с автоматом – Детинцев я, ФСБ. Кто старший?
Свет подствольного фонаря светит в лицо, двое приближаются, один смотрит, другой – светит в лицо.
– Свой!
Автомат опускается.
– Представьтесь.
– Боярский, московское управление. Выехали на перестрелку, блокировали квартал. Что у вас там?
– Адрес взяли. Как минимум два убитых душка, своими глазами видел. Сработали по нолю[6].
– По кому работали?
– Мизаева знаешь, местного? Прошла инфа, что его на шариатский суд увезли.
Поделиться книгой: