Русич. Бей первым

После трапезной мы прошли в кабинет князя – очень похоже на это помещение, – тут мы остались с ним одни, и князь стал узнавать, что я помнил, как жил и всё такое, всё, о чём я помнил и что всплывало в памяти из знаний, которыми я наверняка владел ранее. Конечно же всего я не рассказывал, но многое описал. И да, насчёт вещей в подводе я не опасался, князь сказал, что его слуги все проверенные, а Тарзан был со своим братом в надёжных руках девчат, те и покормят, и позаботятся о них, когда натешатся. Главное, ласково, стоит ведь помнить, что они ещё маленькие щенки. Ну, а мы с князем продолжали общаться и скатились к такой теме, которая меня изрядно удивила и озадачила. Тот, закончив расспросы о том, что я помню, скорее похожие на допросы, вдруг сказал:

– А знаешь, Тит, я ведь уже думал, что всё, смерть приму мучительную от ворогов заклятых. Уже мысленно проститься со всеми успел, да вот помог Боженька, прислал спасителя, – он истово перекрестился, и я повторил его жест, висевший на бечёвке собственноручно вырезанный деревянный крестик качнулся в такт движению. Рубаха свободно висела, ему ничего не мешало. – А я думал, если придёт помощь, то я тому, кто меня спасёт, дочь в жёны отдам, не посмотрю, что обручены уже. Думал, боярин будет.

Последнее тот добавил смущенно, но и я понимал, что сословные различия просто не позволят обручить ему со мной одну из дочерей. Если только по прямому разрешению правителя княжества. Так что я не особо расстроился, поблагодарил, конечно, за доверие, а дочери у того удались, красавицы, но пояснил, что всё понимаю. И тут он меня огорошил очередной новостью. Меня желал видеть сам великий князь Василий, хотел посмотреть на того, кто его посольство спас и освободил из полона да посла снял с дыбы. Да уж, огорошил так огорошил. Однако это не помешало мне после ужина, тут и женщины были, что вовсю испускали аромат ромашек, проверить, как там повозка, её в сарай загнали и заперли, ну и вернулся в дом. Устраиваясь в комнате, что мне выделили, я задумался. А я ведь к Вознесенскому обращался по поводу приобретения дома, совета по нему спрашивал, но тот велел не спешить, поможет, но чуть позже. Это хорошо. Посмотрим, что завтрашний день нам даст. И да, князь предлагал мне поступить к нему на службу, отчего я прижал к груди напротив сердца ладонь и честно признался: не по душе мне служить кому-либо, предпочитаю свободу, оттого и горжусь своим статусом свободного гражданина. Ну, и ввернул ту фразу: «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь». Ему моя фраза понравилась, но глядел на меня задумчиво и всё же спокойно принял отказ, понял уже, что свобода для меня действительно важнее всего остального. Правда, похмыкал каким-то своим мыслям. А вообще, как я заметил за эти полтора года, менталитет в некоторых вопросах у жителей Древней Руси и моих современников различаются. Я не буду вдаваться в подробности, уходя в дебри ответов и вопросов, но различия есть. Что для меня естественно, то для местных мракобесие, что для меня мракобесие, тем эти живут. Слишком долго всё описывать, тут жить нужно, чтобы понять разницу.

* * *

Утром вместо зарядки я потренировался в беге, потом с саблями помахал, разгоняя кровь, кистенем поиграл, ну и ножами. Особенно привлекала работа с саблями. В большинстве боярские дети были справными воинами, и уровень моего мастерства понять смогли, и если кто раньше не доверял рассказам счастливого спасения посольства, то теперь видели, вполне такое могло быть, что один побил неполный десяток боевых холопов и полсотни ордынцев. Даже семья княжья заинтересовалась, выходила посмотреть, как я полуголый, в одних штанах, с синим кушаком на поясе и банданой на голове крутился с двумя саблями. Самого князя не было, как сообщила дворня, ещё утром в скором порядке ускакал в кремль со своим помощником боярского сословия.

После омовения в ещё тёплой после вчерашнего бане, я посетил трапезную, где мы вместе с княжьей семьёй позавтракали. Причём без хозяина не положено было начинать, но тот сказал перед отъездом, что можно без него, будет поздно. Девчата оказались очень любопытные, даже Софья, на которую я не без интереса поглядывал. Красивая девушка, и непонятно, почему она до сих пор не замужем. Когда женщины узнали, что я хотел бы дом прикупить в Москве – всегда должно быть место, куда можно возвращаться, – то посоветовали сначала съездить в Коломну, вдруг у меня там действительно родственники есть, и тут же забыв про этот совет, стали спорить, какие дома выставлены на продажу и что мне подойдёт по статусу. Ну, кроме домов бояр, пожалуй, всё я смогу приобрести. Мне было интересно их слушать, много нового узнал о местной жизни.

То, что вернулся князь, я понял по суете во дворе, так что, покинув сарай, где возился с ружьями, а тут на подворье была кузня со своим кузнецом, и вытирая на ходу руки тряпочкой, встал у выхода, с интересом наблюдая за въездом хозяина во двор. Торжественно было сделано, прислуга своё дело знала туго. Тот что-то спросил у слуги и, получив ответ – тот показал пальцем в мою сторону, – спрыгнул с коня, хозяину можно верхом во двор собственного подворья заезжать, и энергичным шагом направился ко мне. Его красный плащ так и стелился за ним, но не подметая землю, укорочен был до щиколоток. Первый вопрос он задал явно не по поводу своего такого прибытия:

– Ты почему с саблями ходишь? Не доверяешь мне?

– Тут не в этом дело, княже, – спокойно и размеренно проговорил я, продолжая очищать руки от непонятной въевшейся в кожу смазки. – Непривычно мне их носить, приходится теперь это делать всегда, чтобы привыкнуть и не замечать. Моторику движения нарабатываю, ведь даже в движении с ними походка изменилась.

– Чего?

– Я говорю, не привык я с ними ходить, вот теперь привыкаю. Всегда буду носить.

– Да это я понял, а что за моторика такая, не знаю. Потом тоже объяснишь новое слово. Сейчас собирайся, Василий Дмитриевич тебя видеть желает. Это огромная честь, надеюсь на тебя. А сабли оставь.

– Вести подобающе?

– И это тоже. Как я вижу, сословные границы для тебя пустой звук, делаешь что хочешь, говоришь как хочешь, без уважения к другому сословию, даже боярам. Ох, не знаешь ты, что такое кнут.

– У всех кровь красная, – пожал я плечами.

– Вот-вот, это я и говорил. Умерь свою гордыню, иначе не посмотрят, что ты мой спаситель, вмиг голову с плеч, – сказал он и перекрестился.

– Я понял. Что ж, сейчас переоденусь и выезжаем.

– Поторопись.

Уже через пять минут верхом на Вороне я следовал за свитой Алексея Олеговича, пока мы не прибыли в кремль. Вот там-то и началось самое интересное. А я ещё гадал, чего это князь такие тайны навёл, заранее всё просчитал и подготовил. Удивил, не без этого.

* * *

М-да, быть неведомой зверюшкой, которую рассматривают с интересом энтомолога к незнакомой бабочке, это сильно. Я думал, меня как-то отблагодарят, ну хотя бы спасибо скажут. Не сказали. Даже была такая предательская мысль, что я получу дворянское звание, войду в их сословие, но, к счастью, великий князь Василий был мудрым человеком и не совершил такой глупости. Глупости для меня, да я потом от одной мысли содрогался, что меня в дворяне могли возвести. Там ни о какой свободе и слова не идет, сплошные обязанности, оно мне надо? Вот и я думаю, что нет, и придётся мне бежать из Москвы куда подальше. В тот же Великий Новгород, что сейчас является торговой республикой. Там я тоже смогу устроиться. А вообще, несмотря на некоторые склоки и недопонимание, больше всего мне нравятся тверчане. В отличие от москвичей, что стоят на коленях, прогнувшись перед ордынцами, что их имеют как могут, ну пусть сейчас дань пока не платят, тверчане постоянно воюют с ордынцами, отказываясь платить им дань. Причём ордынцам и москвичи помогают территории Тверского княжества разорять. Так что я бы, откровенно говоря, предпочёл переехать в Тверь, вот уж где живут настоящие русские люди, как их ни пытаются нагнуть.

По поводу же встречи с Василием, то тут есть что рассказать. Пусть кремль каменным был, но ничего похожего на современность я не обнаружил, видимо в будущем не раз перестраивать будут, но да ладно. В палату, куда нас пропустили, мы заходили на коленях, прогнувшись в поклоне до пола. Я бы возмутился, но если Вознесенский, целый князь, так же поступает, то мне-то что кривиться? Так что я умерил свой характер и последовал его примеру, не без интереса стреляя глазами в разные стороны. Ну, а Василий нас осмотрел, задал пару вопросов мне, на которые я так же кратко ответил, приказал отсыпать мне за освобождение посольских шапку серебра и отпустил с глаз долой, так и не поблагодарив, видимо посчитав это ниже своего достоинства. Странно, что на службу не позвал, хотя я и ожидал. Вот и вся встреча. И трона не было, обычный стул с мягкой сидушкой, на котором тот сидел в шубе. А молчал я больше по той причине, что обычно я отвечаю за себя, а уж за себя я постоять смогу, а если нет, сбегу, но тут меня Вознесенский привёл, и если что скажу не так, часть гнева и ему достанется, а подставлять князя я не хотел. Тут уже другой случай, и ответственность, соответственно, тоже.

По поводу шапки, то серебра мне отсыпали, я так прикинул, не меньше чем на десять кун будет. Шапку оставили, ещё завернули в принесённый платок, завязали четырьмя узлами и передали мне. Сейчас она в чересседельной сумке лежит, едва слышно позвякивая при движении коня. Это хорошо, у меня с собой одна куна серебром и половина новгородской гривны. На последней стоянке, где была ночёвка, я все свои ценности прикопал, хорошо спрятал, я же не идиот везти всё с собой в город, так что в повозке были только ружья да бочка с порохом, ну и пруты свинца с медью. Аванс выдать на покупку я вполне мог, остальную сумму внёс бы позже, когда съездил бы на Вороне за деньгами. Тут часа два до них и столько же обратно. Утром выехать, к обеду уже вернусь. Сейчас стоит поискать дом, да и подумать, а стоит ли его вообще тут приобретать? Есть же и другие возможности и места для жизни. Новгородская вольница меня, например, привлекала куда больше.

Об этом обо всём я и думал, когда мы с князем и его свитой из трёх всадников возвращались. Впереди ехал боевой холоп князя, что расталкивал прохожих, давая нам свободный путь. Самым непонятливым и нерасторопным доставалось кнутом. Тут князь вдруг задал вопрос:

– Доволен ли ты решением великого князя?

– Сейчас я вижу ту мудрость, что проявил князь Василий Дмитриевич, – спокойно ответил я.

– Хм, а я ведь просил возвести тебя в боярское сословие. Ты прав, мудр наш княже, зачем давать тебе боярское звание, если ты наверняка и так боярского роду. Гонец в Коломну уже отправлен, надеюсь, он выяснит о тебе всё, что сможет.

– Честно говоря, я надеюсь, что это предположение не подтвердится и я останусь свободным человеком.

– А бояре разве не свободны?! – нахмурился тот.

– Ты прав, княже, свободные они, но простые люди имеют меньше обязанностей и живут спокойнее. Они свободнее.

– Чем же это они свободнее?! – едко поинтересовался тот.

– Сравнивать боярина и свободного человека просто глупо. Свободный на то и свободный, захотел – продал дом, перебрался в другой город, сменил профессию, в конце концов, купцом стал. Широкие возможности, широкие желания. Бояре же живут по сословным законам. Это нельзя, то нельзя. Обязаны на порубежье службу нести в свою очерёдность, деревеньки иметь и налог с них платить, по первому требованию вставать под знамёна князя, чтобы идти в поход. Да много что, и везде боярин обязан. Вслушайтесь: обязан так жить. А я не хочу этого, зачем мне решать за других их ошибки, когда у меня своих ошибок хватает и нужно исправлять их. Так что да, свободный гражданин на Руси имеет больше прав, чем боярин, я с содроганием думаю, сколько обязанностей имеет великий князь Василий, и искренне жалею его. Поэтому я и думаю с содроганием, что стану боярином. Не хочу этого, не надо мне такой судьбы.

– Может, в чём-то ты и прав, но лучше никому свои мысли не говори, иначе быстро на дыбе окажешься. Я не говорю, что ты в чём-то не прав, но нельзя такое говорить, – сказал князь и, подумав, вздохнул: – Я надеюсь, что ты всё же сын боярина и гонец принесёт эту весть из Коломны, тогда можно с чистой совестью обручать тебя с Ольгой. Она самая младшая, недавно её жених угорел с отцом в бане, ничем я уговор не нарушу, а тут никак не обойти своё слово. Я Господу слово дал, что оженю спасшего меня, и хочу это слово сдержать.

– Княже, твои дочери прекрасны, слов нет, но я не готов влезать в ярмо и везти воз чужих проблем, будучи боярином. Характер такой, мне нравится жить обособленно, решая свои дела и свои задумки.

– Хм, ты бы стал хорошим боярином.

– Думаете? – усмехнувшись, я вопросительно приподнял правую бровь и скосил взгляд на князя, что ехал справа. – Сомневаюсь. Я ведь не делаю сословных различий и сужу о человеке по его поступкам. Некоторые бояре кичатся своим статусом и подвигами предков. Слов нет, их предки достойные люди и свою славу заслужили не зря, но чем они сами заслужили к себе уважение? Участвовали в сече, или ещё что достойное? На памяти предков своей популярности не построить. Именно поэтому для меня простой холоп куда достойнее может быть, чем любой боярин или князь. Я сужу по поступкам того или иного человека, а не по занимаемому им положению или сословному рангу.

– Да-а-а, в бояре тебе действительно идти не стоит.

– Это точно, – согласился я. – Я, вон, пока в Москве был, успел увидеть, что многие всадники, что торопятся по улицам, раздают удары кнута направо и налево, и все расходятся. Пример вашего холопа перед глазами, тот так же поступает. А у меня метнуть нож в ответ рука не дрогнет. Меня не трогают, и я никого не трону.

– Тут можешь быть уверен, такие всадники смотрят, кого бьют, воя да с саблями на поясе точно не тронут. Если, конечно, там свита за ним не двигается, тут может на сабли и не посмотреть. А за смертоубийство в городе князь будет решать, могут и вздёрнуть, если родичи кровь за кровь потребуют. Или виру.

– Ну, значит, всех порубаю, – с безразличием пожал я плечами. – Ведь те, кто двигается за всадником, тоже стоять не будут и нападут.

– Неправильно это, не по-христиански, – ещё больше нахмурился князь.

– А раздавать удары направо и налево по людям, которые не могут ответить, это по-христиански? Вот пару раз трупы оставлю на улице, может, и остальные задумаются. Помните присказку про ударили по левой щеке, подставь правую?

– Батюшка моего прихода вроде о чём-то таком говорил во время исповеди, – припоминая, ответил тот.

– Ну, а я считаю, после удара по левой подставить правую и после замаха, поднырнув под локоть, мощным ударом врезать в челюсть противника, дважды по бокам и, когда упадёт, отходить ногами в голову. Но последнее не обязательно, если сильно разозлит. Бить лежачего не по-нашему как-то, не по-русски это.

Говорил я на полном серьёзе. Но не стоит воспринимать мои слова как истину. Может, со многим из того, что только что сказал, я и сам соглашусь, но говорил я всё князю не просто так, а с дальней задумкой. Интересный человек этот князь Вознесенский, однако то, что он хочет, чтобы я стал его человеком, заметить я смог. Он не просто хочет это сделать, он и делает это, стараясь меня закабалить, вот и приходится разыгрывать этакого молодого отморозка без тормозов. Правда, не скажу, что выходит. Может, для жителей двадцать первого века мои слова и будут выглядеть ужасными, но для местных мои слова вполне укладывались в доктрину их жизни. Ну, может, чуть-чуть я перебарщивал, однако за границы не переходил. Блин, и как мне от этого князя отделаться, явно же вцепился как клещ и не отпустит? Я уже и жалею, что спас его, и шутки в моих словах нет. Вот только я свободный человек, о чём ему намекал, и сам решаю, что и как буду делать, однако и у местных есть способы закабалить людей, делая их из свободных холопами, или, как их ещё называют, закупами. А вообще князь любит собирать под своей рукой интересных людей или мастеровых. Откуда я это знаю? Так сегодня утром, когда познакомился с кузнецом, то и пообщались, вот от него и узнал. Тот поначалу насторожен был, а потом раскрылся, узнав, кто я и что сделал. История с кузнецом была стара как мир, тот был отличным медником, специалист по созданию тонкой и красивой утвари из меди, она пользовалась большим спросом. Выполнял и князю заказ, поразил того искусностью ковки и прорисовки деталей на кубках, ну и Вознесенский стал зазывать его под свою руку. Кузнец свободным был, зарабатывал хорошо и не пошёл. Реакция последовала незамедлительно. Местный купец заказал достаточно большой и дорогой сервиз с вкраплениями серебра, на рисунки наносить. Время работы обговорили жёстко, хотя это редко делается, даже нанесли на берестяную грамотку при свидетелях сроки изготовления и штраф. Времени было достаточно, и кузнец бы успел, но его постоянно отвлекали, даже в холодном порубе у бояр, что разбойными делами заведовали – о Разбойном приказе тут пока и не слышали, – шесть дней отсидел по навету, который не подтвердился, и было ясно, что этот рок направляла чья-то рука, и кузнец догадался кто, когда, не сделав заказ, не смог выплатить за невыполнение купцу нужной суммы и его долг перекупил князь. Обычный рейдерский захват. Мне этот князь как-то сразу резко разонравился, хотя мужик вроде справный. В общем, пусть дальше живёт, но я держаться от него подальше буду.

После рассказа кузнеца я задумался. А тот сообщил интересную новость, помощник князя из простых людишек, очень хитрый и хваткий, что многие тёмные делишки решал, вчера после моего прибытия был срочно отправлен в другой город. Можете не гадать, в Коломну он поехал. А я тогда посидел и подумал, а не по этой ли причине тот был отправлен? Ведь как, если я боярского сословия, тот выяснит быстро, а если нет, с помощью местных властей найдёт, как меня в кабалу загнать. Меня это обеспокоило конечно же, но не сильно, у всех кровь красная, а хозяина у меня не будет, пущу кровушку-то. В общем, насторожило меня это всё серьёзно. Я решил отправиться в Коломну поскорее, чтобы опередить помощника Вознесенского, но не знаю, успею ли. Хотя бы быстрее определюсь, кто я такой. Сам я своё лицо могу представлять для опознания, а тот только внешнее описание и мои возможности. Настоящий Тит этого делать не умел, и опознание затянется, так что шанс у меня был, почему бы им не воспользоваться? Вот и я думаю, что отличная идея, поэтому и лил сейчас на уши князю некоторые свои взгляды на мироустройство, но и под конец разговора, когда до ворот его дома осталось не так и много, сообщил:

– Хочу пока повременить с покупкой дома. Решил в Коломну съездить, узнаю всё же, кто я такой.

– Туда уехал гонец, зачем тебе ехать? – последнее он спросил с едва заметным нажимом.

– Не знаю, чувствую, что надо. И поеду сегодня, успею отъехать подальше.

Тут я уже солгал, ничуть не смущаясь, никаких предчувствий или чего-то подобного у меня не было, но поездка в Коломну – отличная возможность покинуть двор Вознесенского, причём вместе с повозкой. Оставлять её у него на подворье я не хотел. Не один кузнец стал холопом Вознесенского, тот мне с ходу человек двадцать назвал, таких же профи в разных делах, правда на подворье только трое, остальные кто в деревнях обретается, кто в имении князя. Любил тот собирать интересных людей, что ни человек, то талант, и чем-то я его привлёк, непонятно пока, чем, никаких талантов я в себе не ощущал, а все знания базировались на прошлой памяти, но интерес у князя вызывал немалый.

Князь пытался меня уговорить, потом надавить авторитетом, но я стоял на своём, еду в Коломну, и всё тут. Интерес князя ко мне оказался куда больше, чем я думал, похоже, не в талантах или знаниях тут дело, у него явно были на мой счёт какие-то планы, пока не знаю, какие, но отказываться от них он явно не желал. Причём после недолгих раздумий предложил взять с собой в сопровождение двух боевых холопов, но и тут я отказал, сам справлюсь. Дальше князь всё же вспомнил, что я свободный человек, и лишь махнул рукой, мол, поступай как хочешь, чем вызвал изрядное облегчение, а то у меня уже сомнения пошли. А вдруг пробиваться с подворья придётся? Нехорошо бы вышло. А сам князь даже поступил как человек, когда мы въехали на подворье – я, как воспитанный гость, вошёл пешком, ведя Ворона на поводу, – тот приказал приготовить мне корзину съестного, мол, тороплюсь я, даже обедать не останусь. Да, про это я тоже говорил. Сам я прошёл в сарай, где, расседлав коня, привязал его к задку повозки, ну и помог конюху привести вьючного, а также обоих тягловых, и мы запрягли их. Я проверил, в повозке всё на месте, тут-то меня и нашла служанка, та тихо зашептала послание княгини:

– Дом хороший мы нашли. Вдова купца продаёт, сгинувшего в прошлом годе недалече отсюда. Река душеньку его забрала вместе с судном. Ипатьева она, дом с красными петухами на воротах. Больше домов с кузнями на продажу не выставлено, мы бы знали. Поспешал бы, княже дюже сердитый, Анастасия Ивановна велела передать.

– Понятно, – пробормотал я задумчиво. – Благодарность мою ей передай от всей души.

Если дом мне подойдёт, то это действительно будет выходом из множества проблем. Можно оставить повозку и лошадей и верхом рвануть в Коломну. Тогда я и помощника князя если не догоню, то и не такую фору дам. А там узнаю, кем был Тит, по тому же сословию, и уже по этой информации и определюсь на месте, что делать дальше. А вдруг тот был прислугой одного из купцов, а то и вообще холопом? Вот и я не знаю. А так служанка убежала, я же пересчитал ценности, полученные от Василия. Особого разнообразия тут не было, как русские куны, так и арабские дирхемы и русские же ногаты. Пока на меня никто не обращал внимания, я сбегал к кузнецу, по звону слышно было, что тот у себя.

– Бог в помощь, Евлампий, – сказал я, проходя в помещение. К счастью, тот был один, без помощника, поэтому я с ходу спросил: – Ты сколько должен хозяину?

– Три гривны серебром, – сообщил тот, откладывая молоток.

– Ты продолжай стучать, чтобы никто не заподозрил чего, почему тихо. А теперь смотри сюда, тут примерно на четыре куны серебром, хватит выкупиться тебе и твоей семье. Это я тебе дарю. Не стоит такому мастеру по подлости в закупах быть.

– Да, хватит. Только что я скажу хозяину, откуда у меня такие деньги?

Положив руки на рукояти сабель, я их сразу вернул на ремень, как мы оказались на подворье, и задумался. Идея пришла быстро:

– Скажешь, знакомые одолжили, про меня ничего не говори. И выкупись не сегодня, а через пару седмиц, когда никто не подумает, что я тебе деньги дал.

– Почему ты мне помогаешь? – прямо спросил тот.

– Мы русские люди и должны помогать друг другу. Сейчас я тебе помог, может быть, кто-нибудь в будущем так же от души поможет мне. Это нас и отличает от хапуг, ростовщиков и жадных людей.

Тот меня молча обнял, чуть рёбра не хрустнули от избытка чувств кузнеца, после этого спрятал рубленые куски серебра, ранее они и были брусками кун, а я, покинув кузнецу, вывел повозку из сарая во двор и направился к крыльцу. Княжья семья меня провожала, хорошо простились, а вот князь, уже будучи в курсе о продаже дома не так и далеко отсюда, через три улицы вблизи торга, предложил составить мне компанию, если что, станет видаком при оформлении купчей. Его настойчивость меня немного насторожила, это он так хочет задержать меня в городе, чтобы у его человека в Коломне было больше времени? Может быть. Подумав, я дал согласие, идти на конфликт тут не стоит, так что, немного подождав, пока князю и трём его боевым холопам запрягут лошадей, ближники князя с нами не поехали, мы тронулись в путь. Кстати, на боку у Вознесенского висела сабля, подаренная мной, шла его богатому виду, сразу заметно, да тот и сам это видел, вон как приосанился.

Доехали мы быстро, первый поворот, ещё два, и на третьей улице я сам увидел красивые ворота с красными петухами. Москва часто горела, и дому, к которому мы подъехали, было всего три года. Может, кремль и был каменным, но все дома и подворья были деревянными, так что не удивительны те страшные пожарища, что налетали не только на столицу княжества, но и на другие города. На стук в ворота выглянул привратник, как я узнал, это был старый конюх у вдовы, та собралась забрать его с собой, он за хозяйством и следил. Сама купчиха переезжала в Нижний, где у неё были родственники, а на данный момент с детьми проживала у подруги. Пока мы с одним из холопов князя осматривали дом, тот понимающим был, знал, что смотреть первую очередь, опорные столбы да стропила на гниль, я уже решил, буду брать. Да, дом для меня одного изрядно большой, так и я ведь не один буду жить, слуг найму, будет что им выделить. Причём почивший купец то ли брезговал жить со слугами, то ли брал пример с некоторых бояр, но тут стояла длинная изба для слуг, где они будут проживать. Ну, а если подробнее объяснить, то дом двухэтажным был, обычно первые этажи скотные, для животины, чтобы не помёрзла зимой, заодно тепло снизу шло. С изрядной сыростью, правда, не без этого, но местные научились с ней бороться. Да каждый день навоз убирать и чистить всё. Ну, да ладно, у этого дома был подвал, дом стоял на столбах из морёных дубов, первый этаж жилой, второй тоже. На первом этаже кухня, большой зал для встреч, соответственно малая столовая, большая отсутствовала, да разные комнатушки количеством шесть штук. Широкая лестница вела на второй этаж. Тут было девять комнат, из них шесть спален, что-то вроде кабинета купца, потом то ли арсенал, то ли хранилище, дверь мощная, ну и светёлка для хозяйки. Тут даже прядильница стояла, было чем купчихе занять себя в свободное время. Сам дом был неплохо обставлен рухлядью. Кстати, а раньше я посмеивался, узнав, что рухлядь означает обстановку в доме, а мягкая рухлядь – это матрасы, подушки, одеяла и всё такое.

Так вот, пока мы осматривали дом и постройки, местный конюх отправил первого же попавшегося на улице мальчонку за хозяйкой, вдовой купчихой. Прибыла та скоро, минут через сорок. Это быстро, поверьте мне, особенно для женщины этого времени. Мы как раз закончили осматривать дом и уже осматривали пристройки. Ну, склады и амбары меня не сильно интересовали, хотя и изучил их с такой же тщательностью, как и остальное, но вот кузня была неплоха. Горн имелся, наковальня и, пожалуй, всё. Остальное было вынесено и продано, как мне сообщил конюх.

Дальше дело было так, я подтвердил, что хочу купить дом, мы серьёзно так поторговались и ударили по рукам. Прибывший государственный стряпчий, взяв в видаки князя и одного из его холопов, заверил купчую. И всё, я стал владельцем этого дома с подворьем. Денег едва хватило из того, что в шапке было, и того, что я с собой взял, однако ничего, главное, что хватило. Купчиха укатила, довольная собой, да ещё под охранной двух княжьих холопов, с такими деньжищами одна побоялась ехать, вот князь ей по широте душевной и уступил двух воинов, а потом и сам отбыл, не забыв поздравить меня с покупкой и намекнув, чтобы я пригласил его на новоселье. Это обязательно, тем более помощь его действительно в некоторых вопросах понадобилась. А так удивительно, мальчишке двенадцати лет спокойно продали дом, и никто не заикнулся даже про опекунов или что-то подобное. Имеешь сабли и счёт уже побитых тобой врагов? Значит, взрослый. Да тут нормально выходить замуж в двенадцать лет и рожать детей. Титьки выросли – всё, готова к разврату, и никто и слова не скажет. Рай для педофилов.

– Так, и что мне делать? – спросил я сам у себя, когда князь покинул подворье и я остался один. Конюх-то тоже укатил с хозяйкой.

Вздохнув, я потрепал Тарзана по холке, тот в корзине скулил, на руки просился, и, взяв его на сгиб руки, направился к воротам, нужно их закрыть и всё хорошенько обдумать. Как-то я быстро и неожиданно стал хозяином огромного подворья, на территории которого кроме самого дома было аж двенадцать строений. Кроме кузни и дома для слуг, её легко можно при необходимости переделать в воинскую избу, если бы подворье купил боярин, для князя подворье всё же было маловато, по сравнению с территориями дома князя едва половина будет. Так вот, было два довольно солидных амбара, установленных на возвышении, чтобы хранить в сухости разные сыпучие товары, вроде круп, овса или ржи. Не то чтобы я по этому делу специалист, просто нашёл в совершенно пустых амбарах эти зерновые. Немного было рассыпано по деревянному покрытию пола. Кроме них было ещё четыре склада для хранения разных вещей. Причём один из четырёх складов был малым, небольшим, и, как мне кажется, для самых дорогих товаров, дужки для замка мощные были. А навесных замков ни одного на подворье не было, всё унесли ценное прошлые хозяева. Странно, что на мебель рука не поднялась, мягкую рухлядь забрали, вроде как новое себе хозяева купят, а вот мебель оставили. Ладно хоть задвижки все деревянные и засовы на месте, можно запереться внутри.

Кроме этих шести амбаров и складов, была ещё, естественно, конюшня с восьмью стойлами и большим сеновалом сверху. Дополнительно место для скирд соломы было за домом, там большим стогом хранили, я следы его видел, сейчас там пусто, и конюх объяснил, для чего тут свободное место оставлено. Потом был скотник, вполне ещё неплохое строение для разной живности. Ну, кроме, пожалуй, коров, места на подворье для них не было, видимо жильцы предпочитали покупать молоко у соседей или заказывать доставку. А так птицу, коз и овец содержать было где. Потом сарай для хранения телег и разного инвентаря, на втором этаже также пустой сеновал имелся, ну и банька, как же без неё? С избой для слуг и кузней как раз двенадцать строений. И да, на подворье, за домом был разбит небольшой огородик. Хозяйка всё продала вместе с домом. На нём было шесть грядок всего, с морковью, капустой, чесноком, луком, да одна грядка с репой – вот и всё. Грядки уже присмотра требуют, полива, благо колодец на подворье был, но это работников нанимать нужно. Блин, да из дома всё ценное вынесено было, даже дров растопить печь на кухне, чтобы приготовить завтрак, и то не было. А огородик я переделаю, овощи и на торге купить можно, а травы многие особо и не купишь, самому растить и сушить надо будет, так что огородик – это хорошо, даже очень. О, через купцов с пяток яблонь заказать из Киева нужно, садик тут разобью, а то я до сих пор в шоке, что яблонь в эти времена тут не было, позже, видимо, завезли.

Это всё в будущем будем запасать, а сейчас нужно нанять охранника, чтобы следил за подворьем, можно сказать, в законсервированном состоянии. Где найти такого охранника? А есть одна идея. Вернувшись от ворот к повозке, я взял под узду коня и подвёл к одному из складов, к тому самому, что самый малый, и, развернув повозку, стал разгружать её, скатив по слегам, найденным тут же за скотником, пороховую бочку и поставив её на попа в углу. Туда же снёс ящики с ружьями, предварительно освободив их, иначе вместе с содержимым я бы их не поднял. Ну, и всё остальное, включая отрезы английского сукна и металл в прутьях. А сейчас к кремлю скатаемся, там, где московские дружинники квартируют. Может, удастся кого из пожилых воинов, коим пора на покой, соблазнить работой охранника на полном обеспечении и, соответственно, похоронах, когда придёт время? Посмотрим. А подворье я без присмотра не оставил, прогулялся по соседям, вполне хорошие люди, вот мне парнишку лет восьми и выделили, тот запер калитку изнутри, когда я вышел к ожидающей повозке, к которой был привязан Ворон. Второй конь остался во дворе, привязанный у расколотого бревна с выдолбленным углублением. Я туда воды наносил от колодца, чтобы он попил. Ведро уже моё, с телеги. Да, похоже, план князя работает, придётся задержаться. Надеюсь хотя бы завтра выехать.

Слегка громыхая по ухабам, повозка выехала на ближнюю улицу к кремлю, где были уложены деревянные плахи, вместо тротуара, и дальше я покатил увереннее, почти как по асфальту. Жаль, мало мощёно улиц таким образом, дорогое занятие, но зато и грязи у кремля особо не было, пыль только. Подъехав к воротам, привязав поводья к жердине, тут ещё два верховых стояли привязанные, да подошёл к двум дружинникам, что стояли с бердышами у ворот.

– Здорово, служивые, – спокойно поздоровался я.

– И ты будь здрав, отрок, – окинув меня быстром взглядом, поздоровался правый от ворот бородач, по одежде определив, что я сам из воинского сословия, да и две сабли на ремне много о чём говорили. Он ко мне был ближе.

– Мне бы со старшим вашим пообщаться. Да и вообще пара вопросов есть, – я показал зажатую между пальцев серебряную монету. – Может быть, такие знающие вои что и подскажут?

– Ну, говори, может, действительно что подсказать сможем, – всё так же усмехаясь в усы, сказал тот бородач, что стоял справа от ворот.

– Дом я купил, а охранять некому. Может, есть у вас те, кто уже не может нести воинскую службу, но ещё на что-то годится? Я бы взял на полное обеспечение. Жаловаться на невыносимые условия не будут, да и если что не устроит, уйти смогут. Мне бы двух, ну или трёх.

– Правильные твои мысли, отрок, не каждый понимает это. Есть у нас такие дружинники, что проживают в воинской избе. Ни семьи, ни денег, податься некуда. Им тоже в радость будет уйти, не хотят на нашей шее повиснуть мёртвым грузом. Пройди внутрь, слева малая воинская изба, найди старшего десятка Даниила, он поможет.

– Спасибо, – монета тут же исчезла в руке бородача, а я, проходя ворота, попросил: – За повозкой и верховым присмотрите, хорошо?

– Будь спокоен, присмотрим.

Найти нужного десятника труда не составило, он наблюдал, как воины гоняли почти сотню новичков, выбивая из них домашние пирожки. Видимо, новое пополнение проверяют. Выслушав меня, тот кивнул и велел идти за собой. В воинской избе было отнюдь не пусто. В будущем такие помещения назвали бы бараком, ну или армейской казармой. В этих деревянных бараках проживало пять сотен дружинников, остальные по домам по городу, и несли службу по графику. В данном случае воинская изба была малой, и обычно тут проживала одна сотня. Мы вошли в ближайшую воинскую избу, и десятник привлёк к себе внимание, сказав:

– Слушаем меня, – убедившись, что все к нам повернулись, он продолжил: – Этому отроку Титу нужны служивые на охрану дома, двое-трое. Обещает хороший кошт и кормление, но и службу нужно нести не за страх, а за совесть.

После этого, ни слова не говоря, развернулся и вышел. Во даёт! Я же остался на месте, спокойно и изучающе рассматривая пожилых воинов. Да, жизнь русского воина коротка, и дожить до старости могут единицы, и вот сейчас я изучал эти «единицы». Взгляды у большинства изучающие и оценивающие. Неторопливо двигаясь к середине комнаты, я так же неторопливо говорил:

– Не стоит думать, что вас ждёт на службе отдых и гульба. Спрашивать буду строго. Ни один ворог или тать не должен проникнуть на территорию подворья, а уже если проник, то постараться брать живым, чтобы узнать, кто он и кто послал. Думаю, вам это и так понятно. Кроме настоящих воинов, я планирую взять ещё двух-трёх подростков, закрепив каждого за определённым воином, для передачи навыков. Платить буду по новгородке в месяц. Да, это много, но и отдачи я буду ждать соответствующей. Теперь думайте.

Развернувшись, я покинул избу и, встав неподалёку от крыльца, не без интереса наблюдал за тренировкой новичков. Те уже выдохлись, бегали мокрые от пота, а воины-наставники только подгоняли их длинными палками. Это ещё на них защиты и вооружения не было, бегают в одних штанах, салом на боках трясут. Не у всех есть, но были и такие. Я не сильно увлёкся и отслеживал, что вокруг происходит, поэтому сразу заметил, как из избы стали выходить ветераны. Вот один сзади подкрался, весь седой, и прочистил горло, привлекая внимание, пришлось повернуться и вопросительно посмотреть на него.

– Ты ведь не боярского сословия? – уточнил тот.

– Не знаю. Память полтора года назад потерял, после нападения татей на купеческий караван. Я из Коломны, собираюсь наведаться туда, может, кто опознает. Вот тогда будет ясно, какого я сословия.

– А сабли?

– Учусь.

– И можно проверить? – хитро улыбнулся тот.

– Я не против, – легко согласился я и всё же смог сдержать насторожённость, слишком воин порадовался, когда я дал согласие. Похоже, меня ждёт какой-то сюрприз, и думаю, это тот самый воин, что сидел с краю ветеранов, устроившихся на скамейках. Такой же обоерукий, как и я, с двумя саблями на боку. Впервые вижу коллегу.

Однако выставили против меня не его, а другого воина. Тот тоже был с саблей и щитом в другой руке, готовый к бою. Мне кажется, эти двое единственные, кто с саблями управляться умеет, у остальных мечи были. Хотя нет, ещё у одного ятаган турецкий имелся. А мой противник серьёзным воином оказался, несмотря на выступивший пот, всё же возраст сказывался, одышка появилась, тот стоял как скала, неутомимо отбивая все мои атаки и изредка контратакуя сам. Однако всё же я смог выбить из его рук саблю, и тот признал поражение, с боевым ножом ему против меня не выстоять. При этом тренировка была прекращена, новички с облегчением отошли в сторону, отдыхать, а их наставники подошли к нам и образовали полукруг зрителей, наблюдая за тренировочной схваткой. Я уже разогрелся с первым ветераном, что, ничуть не расстроившись поражению, занял место на скамейке, я же, посмотрев на коллегу, кивнул ему, мол, готов. Тот с интересом следил за поединком, наверняка того и выставили, чтобы этот обоерукий ветеран определил уровень моего мастерства, и судя по скучающему виду ветерана, противником я для него не был. В этом я убедился очень быстро. Гонял тот меня по плацу как хотел, постоянно то сабли выбивал, то по заднице плашмя доставал, однако позволял поднимать сабли, и мы снова сходились. В общем, по мастерству тот был выше меня на голову, и несмотря на все мои знания в фехтовании, все будущие новинки, проигрывал я ему не в технике, тут я как раз его не раз удивлял, а в опыте, в физике и отсутствии спарринг-партнёров в тренировках. Надеюсь, теперь мне будет с кем тренироваться.

Подняв руки и показывая, что я признаю поражение, я поднял обе сабли с пыльных деревянных плах и, вложив их в ножны, подошёл к противнику.

– Не знал, что тут есть воины вашего уровня.

– Ты тоже неплох, – подтвердил тот. – Сабли носишь по праву, но учиться тебе дальше нужно.

– Года через два мы будем на равных, через три все поединки будут заканчиваться моей победой.

– Не буду спорить, – неожиданно улыбнулся тот. – Время покажет. Меня Егором зовут. Егор Лукич Лапин.

– Тит. Просто Тит. Пока о себе я ничего не знаю, но, надеюсь, это ненадолго. Я бы хотел вас видеть в той группе, что поступит ко мне на службу.

– Это невозможно. Я живу с сыном, он полусотник в дружине, сегодня старых друзей пришёл навестить. Но помочь с подбором я тебе смогу. Я уже понял, кто тебе нужен. Те, кто приветствует Бахуса, как я понял, тебе не нужны?

– Да, выпивохи не интересуют. Однако надеюсь, в нескольких тренировках вы мне не откажете? Готов уплатить за уроки, всякая работа, тем более такая, должна быть оплачена. А мне нужны те, с кем можно потренироваться. А то всё ветки да вкопанные колья.

Немного подумав, тот выдал своё решение: