Помоги проекту - поделись книгой:
– Он сможет разрушить башню, как думаешь?
– Вряд ли. Если бы мог, уже бы это сделал. Корстли стоит на утесе, катапульты сюда не подгонишь, а настолько сильных магов в распоряжении Айвора нет. Королевские маги могли бы это сделать, но у него пока нет над ними власти. И не думаю, что они перейдут на его сторону… надеюсь, что нет, – мрачно добавил Брайс.
Яннем хмуро посмотрел на каменную кладку колодца. Бегло оглядел тесную комнату, всю заставленную ящиками с провизией и бочками с вином. Тут не было места, даже чтобы лечь, хотя на втором и третьем ярусе они могли себе позволить такую роскошь, вытянувшись на голых камнях – во всем донжоне не было никакой мебели, кроме пары столов, на которые можно было положить арбалеты, чтобы кто-то из защитников крепости перезаряжал их, пока другие отстреливаются через единственную бойницу.
– Мы в дерьме, – сказал Яннем.
– Переговоры?..
– Да.
Они поднялись из подвала на третий ярус, к единственному окну. Лорд Глендори разбил под донжоном нечто вроде небольшого лагеря: днем и ночью под стеной несли караул человек двадцать, следя за тем, чтобы король и его брат не смогли покинуть донжон. Они не знали – и Яннем пока тоже не знал, – что Брайс просто не смог бы вывести их из башни. Он как-то раз осторожно попробовал пощупать магические печати, которые сам же и поставил. Они даже не шелохнулись: это было все равно что царапать ногтями пятифутовую каменную стену, надеясь прокопать ее голыми руками. Отличные печати, Брайс мог собой гордиться.
Однако печати были невидимы, и сквозь них проходили свет и звук. Яннем встал напротив окна и крикнул:
– Лорд Айвор!
Только один раз – если Глендори там сейчас нет, ему передадут. Дозываться до него Яннем не собирался.
Им пришлось прождать довольно долго – тесть Брайса не преминул использовать этот случай, чтобы продемонстрировать, кто тут хозяин положения. Когда он наконец появился в поле зрения, Брайс увидел соболиную мантию Яннема на его плечах и скрипнул зубами. Хоть корону еще не хватило наглости нацепить, и на том спасибо. Впрочем, лорд Глендори не хватал звезд с неба и никогда сам не метил в короли. Всего лишь в регенты.
– Ваше величество! – протянул он приторным, елейным голосом. – Как вы себя чувствуете? Надеюсь, устроились с удобством? Если бы я знал заранее, непременно бы позаботился…
– Что с сыном Брайса?
Брайс вздрогнул. Этот вопрос назойливо всплывал в его голове все два дня, что они тут проторчали, но Брайс его упорно отгонял, а Яннем не заговаривал об этом первым.
– Разумеется, он в полной безопасности, – отозвался лорд Айвор, холодно усмехаясь. – Ведь это мой внук, мой наследник. И ваш. Не сомневайтесь, я берегу его как зеницу ока.
– И намерены короновать, объявив меня и брата мертвыми?
– Почему же объявив? Вы будете мертвы вскоре, так или иначе.
– В Эрдамаре скоро заметят наше исчезновение.
– Вы так торопливо покидали пиршество в вашу честь, сир, что обронили свои регалии, в том числе королевскую печать. Я отправил в Эрдамар голубя с вестью о том, что ваше величество приняло решение погостить в замке Корстли месяц… или два. А моя милая Катриона, вернувшись в столицу, подтвердит, что ваше величество еще по дороге высказывали такое намерение.
Яннем, выругавшись, схватился за бок, где носил королевскую печать. Когда именно у него украли? Возможно, во время обряда освящения – там было так тесно… и любой маг, владеющий телекинезом, мог обойти заслон гвардейцев и аккуратно стащить печать короля. Потому что Брайс в тот момент был слишком занят, освящая и нарекая своего первенца.
Этот ублюдок в самом деле неплохо подготовил свой треклятый заговор.
Лицо Яннема, как и всегда, оставалось совершенно непроницаемо. В нем не читалось даже презрения. И не больше чувств, чем в каменных стенах, ставших их убежищем и, возможно, могилой.
– Почему в таком случае вы вообще со мной разговариваете, лорд Айвор? Если все так просто?
– Потому что все мы понимаем, что рискуем, сир. Я рискую тем, что кто-то в Эрдамаре заподозрит неладное и пришлет сюда гонца. Разумеется, он умрет, но за ним последует новый гонец. Так что, как видите, я не пытаюсь кривить душой и обманывать вас: я рискую. Но рискуете и вы, потому что, если никто сюда не прибудет или задержится в пути, вы и ваш брат к тому времени умрете от жажды. Или я сумею привлечь на свою сторону несколько сильных магов вашего величества, которые помогут мне превратить этот прекрасный донжон, жемчужину вотчины моего рода, в груду камней. Возможны разные варианты, сир, самые разные.
– Включая те, которые он не озвучивает, – тихо сказал Брайс, и Яннем отрывисто кивнул. Вполне возможно, что прямо сейчас люди Глендори усиленно роют подкоп. Брайс запечатал башню только снаружи, но не под землей… А может, маг Глендори все же сумеет найти возможность послать горячий воздух по колодезной шахте вверх, и тогда они просто запекутся в этом чертовом донжоне, как в огромной печи.
Бездна вариантов.
– У вас ко мне какое-то предложение? – сухо спросил король, и лорд Глендори мечтательно улыбнулся.
– О да, разумеется, сир. Выйдите ко мне добровольно. И тогда ваша смерть, как и смерть вашего брата, будет легкой и быстрой. Я позволю выпить вам мгновенно действующий яд, вы даже ничего не успеете почувствовать.
– Вы не хотите предложить мне отречься? Жизнь в изгнании в обмен на корону?
– Но вы же все равно не согласитесь. А если и согласитесь, то солжете. Я слишком уважаю ваше величество и слишком люблю своего дорогого зятя, чтобы тратить время на такие пустяки.
– Скотина, – процедил Яннем.
– Породниться с ним было твоей идеей, – огрызнулся Брайс.
– Знаю. Только избавь меня от «я же говорил». И так тошно.
Яннем отступил от окна. Его лицо было белым, на скулах вздулись желваки.
– Он вышел на переговоры, просто чтобы поглумиться, – тихо выговорил он. – Просто чтобы сказать, глядя мне в глаза, что победил меня. Я сдеру с него кожу. Заживо.
Это не было пустой угрозой в порыве гнева. Яннем всегда казнил своих врагов быстро, без публичных пыток (хотя в подземельях Лорда-дознавателя им приходилось несладко). Но сейчас Брайс знал, что его брат не шутит. И не имел ни малейшего желания вступаться за отца своей драгоценной супруги.
Они молча вернулись в подвал. Брайс знал, что теперь нужно постоянно следить за пересохшим колодцем. Он набросил туда защиту, но она была не так крепка, как печати снаружи башни, а поддерживать ее постоянно Брайс не мог, на это ушло бы слишком много сил. Если он умрет от истощения, Яннему это точно никак не поможет. Но все же он сделал, что мог, и если маг Глендори попытается поджарить их, у него это не получится… во всяком случае, не сразу.
– Есть хочешь? – хмуро спросил Яннем.
Брайс покачал головой. Они поели вчера накануне, воспользовавшись провизией из многочисленных запасов, прежде чем легли спать на голых камнях второго яруса. Но теперь, хотя времени прошло уже немало, аппетита у Брайса не было никакого.
В донжоне, наряду с продовольственным складом, находился арсенал: несколько огромных ящиков с мечами, кинжалами, пиками, алебардами и арбалетами, от которых сейчас не было ни малейшего прока. Брайс откинул крышку одного из ящиков и выбрал кинжал поострее, пробуя острие кончиком пальца.
– Предлагаешь просто зарезать друг друга? – насмешливо спросил Яннем.
– Нет. Предлагаю выбираться отсюда, – сказал Брайс и отвернулся прежде, чем глаза Яннема сверкнули. Он понятия не имел, что Брайс задумал, так же, как сам Брайс не знал, сработает ли это… и хочет ли он вообще, чтобы это сработало.
– Тебе стоит подняться наверх, – сказал Брайс. – Если это не сработает, тут может быть… ну, что-то вроде взрыва. Я не знаю, по правде.
– Что ты затеял?
– Яннем…
– Просто скажи мне.
– Твою мать, Ян, ты можешь хоть один треклятый раз просто послушать, что я говорю? Или и сейчас будешь корчить всесильного сюзерена? Пошел наверх, живо!
И вот тут его королевское величество владыка Митрила наконец изменился в лице. Хотя оставался спокоен, как мертвец, когда на его глазах перерезали всю его свиту и охрану и когда предавший изменник глумился над ним в лицо. Тогда он стерпел. Но не сейчас.
– Тебе так плохо было рядом со мной? Все эти пять лет? – спросил Яннем, и Брайс сказал:
– Я не знаю, кого мне чаще хотелось убить – себя или тебя. И одни боги знают, как часто я жалел, что не прикончил тебя, когда мы враждовали. Вот, я это сказал. Теперь уходи. Я тебя позову, если все получится.
Яннем смотрел на него еще какое-то время. «С меня тоже кожу живьем сдерешь, когда выберемся. Если выберемся», – подумал Брайс, глядя, как его брат поднимается по винтовой лестнице, ведущей на верхние ярусы донжона.
Если будет что сдирать, конечно.
Это заклинание использовала его мать. Всего один раз: Брайс застал ее за этим, как часто заставал за странными, непонятными ему действиями, которые она тотчас прерывала в его присутствии. Он понимал, что это магия, понимал, что такая магия, наверное, под запретом, но думал, что это какие-то древние эльфийские заклинания; про Тьму он догадывался, но запрещал себе верить. Помогало то, что все заклинания, которые творила Илиамэль, совершались без слов – ведь у нее не было языка. Только движения пальцев, напряжение воли, ну и некоторые действия… но главное – четко поставленная цель. Брайс подозревал, что многие заклинания, в сущности, являются импровизацией мага, внешним изъявлением клокочущей в нем силы, когда форма имеет не столь большое значение, как содержание. Так что по большому счету не так уж важно, что именно делала тогда его мать. Важно, что Брайс хотел сделать теперь.
Он провел острием кинжала по своей левой ладони, взрезая кожу точно вдоль линии жизни, переложил кинжал в левую руку и то же самое проделал с правой. Сцепил обе руки, соединяя две раны и выцеживая из них кровь. Алые капли забарабанили о каменный настил подвала рядом с высохшим колодцем, быстро собираясь в лужицу. Вообще-то для этого заклинания требовалось зеркало, но Брайс довольно отчетливо видел отражение своего напряженного лица в лужице собственной крови, отблескивавшей в свете настенного факела. Он на-деялся – знал, – что этого будет достаточно.
Во всем мире, помимо Яннема, был лишь один живой человек, с которым Брайс имел ментальную связь. Пусть призрачную, слабую, неверную – но эта связь существовала. Она возникла, когда они впервые пошли вдвоем к источнику тьмы, и потом, когда этот человек обрушил на Брайса магический удар (причем даже не один раз, а дважды), и потом, когда пытался в магическом поединке подчинить его волю. И еще потом, когда Брайс на долю мгновения ощутил темный источник, из которого этот человек черпал собственные силы. Такие вещи, такое взаимодействие двух магов не проходит совершенно бесследно. Оно оставляет отпечаток, оставляет шрам. Как старая рана, которая может вскрыться от слишком сильного напряжения.
Брайс закрыл глаза, чувствуя, как бежит по запястьям кровь из ладоней, слушая гулкий стук падающих вниз капель.
И позвал его по имени. Настойчиво и упрямо. И мысленно, и вслух.
«Эгмонтер».
Позже Брайс думал, что ему попросту повезло. Герцог Эгмонтер в этот миг колдовал. Если бы он прогуливался верхом, или любезничал с придворными в Эл-Северине, или кувыркался в постели со шлюхой, Брайс, скорее всего, не сумел бы до него достучаться. И все бы закончилось, потому что это была единственная дверь во вселенной, оставшаяся для Брайса открытой. Было горько, даже мерзко сознавать это; словно оказался заперт в ловушке, из которой единственный путь – через вонючие отхожие стоки. Хотя именно так, по сути, дело и обстояло.
И когда аура Эгмонтера прикоснулась к ауре Брайса через разделявшие их тысячи миль, Брайс ощутил это зловонное дуновение нужника – так пахнула черная, прогнившая, гибельная душа темного мага. И вонь эта ощущалась куда острее и сильнее, чем пять лет назад.
«Здравствуйте, виконт. То есть герцог. Помните меня?»
Изумление. Недоверие. Тень страха. «Ты помнишь, – подумал Брайс, конечно, помнишь, как мы схлестнулись в последний раз и как я держал тебя в кулаке, пока ты трепыхался и скулил у моих ног. Ты возненавидел меня в тот момент. Презирал и раньше, всегда хотел использовать, но возненавидел только тогда. И все эти годы думал, что когда-нибудь отомстишь. И вот он, шанс, которого ты так долго ждал».
Брайс дал ему почувствовать свои мысли – осторожно, только одной их стороной, той, что привлекла бы Эгмонтера, как хищника привлекает запах свежей крови. Поверхность багряной лужицы заколебалась в свете факела, пошла рябью, словно под дуновением внезапно налетевшего ветра. Брайс увидел, как его собственное отражение блекнет и колеблется, сменяясь перекошенным лицом герцога Эгмонтера.
«Митрильский щенок. Что тебе опять надо? Оставь меня в покое!»
«Я хочу предложить тебе сделку. Ты не пожалеешь».
Брайс снова открыл ему свои мысли, показывая, что это не ловушка и не хитрость. Оставляя себя практически полностью беззащитным перед ответной магией Эгмонтера. Но другого пути просто не было. У него с каждой минутой все сильнее ломило виски, все сильнее стучала в голове кровь. Он не знал, долго ли сможет удерживать такой контакт и чем это для него обернется. Но это была единственная открытая дверь. И для него, и для Яннема.
«Что происходит? Ты попал в беду? Так отчаялся, что решил связаться со мной?»
«Да», – честно ответил Брайс, и Эгмонтер засмеялся через тысячу лиг – протяжно, низко, язвительно.
«Очень рад это слышать, мой принц. Желаю тебе сдохнуть в муках, но не слишком скоро».
«Сделка, Эгмонтер».
«Да что ты можешь мне предложить? Ты…»
«Все, что угодно».
Смех оборвался. Брайс ощутил мимолетное замешательство своего злобного собеседника, а потом, через миг – нечто, неприятно напоминающее минуты с императором Карлитом, когда тот приложил два пальца ко лбу Брайса и прочел его мысли, чуть не взорвав, к дьяволу, его мозг. Сейчас воздействие было не настолько сильным, к тому же его поддерживал со своей стороны и сам Брайс, но…
«Ты действительно готов на что угодно?»
«Да».
«Работать на меня? Делать то, что я прикажу?»
«Да».
«Выполнять любые приказы? Любые?»
Брайс не ответил – силы стремительно иссякали, было все тяжелее облекать мысли и намерения в слова. Но Эгмонтер и так видел его насквозь. Он уже поймал контакт и закрепил его со своей стороны, и Брайс чувствовал, как его словно втягивает в себя тугая тесная воронка, глухая и черная. Абсолютно черная.
«Поклянись. Я вытащу тебя… вас обоих… тебя и твоего брата. Он ведь тоже там? Ты сам понимаешь, это будет нелегко, он ведь не маг. Но у тебя с ним связь, так что если ты его подхватишь, то я могу попытаться… да, могу попытаться…»
Брайс ясно слышал алчность, предвкушение, кровожадность в голосе своего врага. И союзника. Единственного, кто мог им помочь. И Брайс делал это – не ради себя, а ради брата и сына. Потому что в себялюбивой, тщеславной власти своего деда Алвур никогда не будет в безопасности.
Он не мог поклясться словами, слишком сильно уже ослабел его разум. Но его душа поклялась.
«Хорошо», – сказал герцог Эгмонтер и улыбнулся.
– Яннем, – хрипло позвал Брайс. – Ян!
Тот оказался рядом буквально через секунду – так и не ушел наверх, сволочь, торчал под дверью и подслушивал. Как на него похоже. Хорошо, что весь диалог Брайса с Эгмонтером был мысленным. Если Яннем поймет, что он затеял, наверняка попытается ему помешать.
– Иди… сюда… встань… рядом, – из последних сил выдавил Брайс.
К счастью, никаких особых сложностей ритуал не представлял. Требовался всего лишь физический контакт. Яннем подошел ближе и положил ладонь ему на плечо, тревожно глядя на его сцепленные руки, из которых вытекло уже столько крови, что Брайс стоял в луже, запачкавшей носки его сапог.
– Что ты…
– Прости, – сказал Брайс. – Ты втянул нас в это дерьмо, поэтому прости, что я вытаскиваю нас из него именно так. Просто не знаю, что еще можно сделать.
– Брайс… – начал Яннем – и тут увидел Эгмонтера.
А Эгмонтер увидел их обоих.
Улыбка превратилась в оскал.
Две черные когтистые лапы, каждая размером с амбар, рванулись к ним сквозь зыбкий ментальный тоннель, связавший разумы Брайса и Эгмонтера. Яннем закричал. Брайс не успел ничего сказать, не успел даже подумать. Одна из когтистых лап сгребла его, прижимая руки к телу, впиваясь кинжально острыми когтями в плоть. Другая схватила Яннема. И обе лапы рванули, выдергивая их из запечатанного донжона…
И расшвыривая в разные стороны.
Очень, очень далеко друг от друга.
Глава 6
Что-то капало ему на лоб. Есть такая пытка: человека привязывают к столбу, неподвижно фиксируя голову, и подвешивают над головой воронку, из которой редко, по одной капле в минуту, капает обычная вода. Вроде бы ничего особенного, но уже через несколько часов жертва начинает выть, вопить и молить о пощаде. А через сутки или двое сходит с ума. Яннем никогда не прибегал к таким пыткам, хотя, говоря по правде, не слишком углублялся в методы Лорда-дознавателя, что нынешнего, что прежнего. Но сейчас он подумал, что, если такая пытка в Митриле в ходу, ее нужно обязательно запретить.
Он оторвал руку от земли и поднес ко лбу, закрывая его пальцами. Новая капля упала на тыльную сторону ладони. Яннем отвернул голову и тяжело перекатился на бок. Попытался приподняться на руках – ладони утонули во влажной колючей траве, – закашлялся и снова рухнул ничком, совершенно не в силах подняться. Но хотя бы капать на голову перестало. Он лежал лицом вниз на земле и с трудом вдыхал всей грудью чистый, свежий, насыщенный ароматом трав воздух, совершенно не похожий на затхлое нутро каменного гроба, в который чуть не превратился для них с Брайсом донжон замка Корстли. Кстати, о Брайсе… где он?
И при чем тут, дьявол его забери, Эгмонтер, которого Яннем успел мельком увидеть в донжоне (как?!), прежде чем произошло то, чего он сейчас, как ни старался, не мог вспомнить.
– Брайс, – хрипло позвал Яннем и все-таки сел, кашляя и сплевывая забившуюся в рот траву.
Поделиться книгой: